Дорога, что привела нас домой (The Road Delivered Us Home)

Странная все-таки вещь — руки, решил Бильбо, пока они с Торином возвращались от Мунго к Бэг-Энду. Его собственные руки были вполне приличными для хоббита: пять пальцев, одинаково пригодных и для готовки, и для садоводства, и для чтения, и для вязания крючком. И конечно для того, чтобы держать меч, хотя это уж точно не входило в список любимых хоббитских занятий. Рука, легко сжимавшая его ладонь, ничуть не походила на хоббитскую. Сильные, толстые пальцы, огрубевшие от меча и топора, с мозолями на подушечках и ладони. Рука Торина была большой, почти поглощала его собственную, а длинные широкие пальцы полностью накрывали тыльную сторону руки Бильбо. За свою жизнь Бильбо держал немало рук — по-дружески, разумеется, — и руки бывали самые разные. Большие, маленькие, влажные, теплые, чуть липкие, как у Фродо, и холодные, сырые, какие пожимают на приемах, стараясь при этом не поморщиться от неприятного ощущения. Бывали такие, что сжимали слишком крепко, словно пытались доказать свою силу парой будущих синяков, и такие, что безвольно обвисали в ладони, точно мокрый носовой платок. У Хэмфаста рукопожатие было крепкое и надежное, а Двалин тряс руку с такой мощью, что у Бильбо клацали зубы. Ладонь Торина в его руке была теплой и сухой, даже нежной. Большой палец медленно поглаживал чувствительное место между большим и указательным пальцами Бильбо, скользил вниз по запястью, от чего по коже пробегала дрожь, и Бильбо невольно сжимал его руку чуть сильнее, хотя не сказал бы, что хотел, чтобы гном прекратил. Торин мгновенно ответил на его сжатие, коротко и уверенно сжав его пальцы в ответ. Затем его большой палец вновь пришел в движение, почти ласково проводя по руке Бильбо, и тому пришлось снова стиснуть его ладонь в наказание за такую дерзость. Торин снова сжал его ладонь в ответ, и если это был какой-то гномий язык жестов, то Бильбо его определенно не понимал. Все происходящее напоминало игру: Бильбо предупреждающе стискивал его руку, Торин тут же отвечал тем же, и на несколько мгновений воцарялся покой. А потом Торин начинал заново и его большой палец принимался дразняще поглаживать руку Бильбо, а однажды он и вовсе шевельнул всеми пальцами разом, легко защекотав его ладонь, отчего Бильбо пискнул вслух и едва не выдернул руку. Торин прекратил это безо всякого предупреждения и выглядел совершенно невинно, когда Бильбо остановился посреди дороги и бросил на него раздраженный взгляд. Естественно, это было напрасно, поскольку стоило Бэггинсу снова пойти вперед, как этот коварный большой палец незаметно вернулся к своему занятию, и Бильбо лишь мысленно тяжело вздохнул, позволяя ему продолжать. Настолько он отвлекся на эти легкие прикосновения, что заметил трех хоббитов на скамье у Бэг-Энда только когда они почти подошли вплотную. Там сидел Горбадок Брендибак вместе со своей внучкой Эсмеральдой, а рядом расположилась Эглантина Тук. Эсмеральда сидела чинно, сложив руки на коленях, пока Горбадок невозмутимо попыхивал трубкой. У Эглантины тоже была маленькая и изящная трубка, и курила она ее точно так же спокойно, совершенно не заботясь о том, что скажут некоторые жители Шира о леди, которая средь бела дня курит у всех на виду. Бильбо чуть ли не выдернул руку из ладони Торина, даже не задумываясь, и неважно, что так они прошли едва ли не половину Хоббитона. Не то чтобы он был против гостей, все-таки Бэг-Энд всегда охотно принимал лишнюю пару ртов к чаю, но, родственники или нет, Бильбо не мог представить ни одной причины, по которой эта троица стала бы дожидаться его, понимая, что дома никого нет. Тем не менее, улыбка у него вышла вполне радушной, когда он подошел ближе и шагнул за собственную калитку. — Вот так сюрприз, у нас уже гости! — бодро воскликнул Бильбо. — Эсмеральда, Эглантина, вы, как всегда, очаровательны. Тебе бы я тоже отвесил комплимент, Горбадок, но мы и так пили чай на этой неделе, да и вообще, вся твоя красота давно досталась внучке. Дамы вежливо рассмеялись, Эглантина выпустила вместе со смехом облачко дыма, а Горбадок одарил Бильбо кривоватой ухмылкой. — У тебя острый язык, Бильбо, как и всегда, — заметил он, затем кивнул поверх его плеча, переводя взгляд на Торина, который вошел следом через калитку. — Так ты представишь нам своего гостя? Прежде чем Бильбо успел открыть рот, Торин прохладно произнес: — Пока что я вполне способен представить себя сам. — Он слегка поклонился, хотя это больше походило на легкий кивок головой. — Торин Дубощит, к вашим услугам. Говорил он так, будто искренне надеялся, что его «услуги» будут включать чью-нибудь травму, желательно обезглавливание или хотя бы какое-нибудь умеренное членовредительство, тоскливо подумал Бильбо. Что бы ни собирался ответить на это Горбадок, внучка тут же ткнула его локтем под ребра, и вместо слов он лишь кашлянул что-то едва различимое: — Ага, охотно верю. — Бильбо, как всегда рада тебя видеть, — плавно вмешалась Эглантина. — И вашего гостя тоже. Я ведь в Хоббитоне всего на день, и мы решили заглянуть к тебе. — Конечно, — кивнул Бильбо и с широким жестом указал на дверь Бэг-Энда. — Прошу, заходите на чай. Однако никто даже не шелохнулся, и Эсмеральда мягко добавила: — Нам нужно обсудить семейные дела. Вы же понимаете. — Разумеется, — коротко ответил Торин, и, что бы там ни говорили о гномах, сообразил он раньше самого Бильбо. — Пожалуй, мне стоит проверить, как там Двалин и Фродо. — Он снова чуть дернул головой, теперь это уже было нечто среднее между кивком и пародией на поклон, от которого едва шевельнулись волосы. — Рад был познакомиться. Взгляд, который он бросил на Бильбо, не отражал ни капли прежней суровости. В нем появилось что-то мягкое и почти отчаянное, отчего Бильбо окончательно растерялся. Рука Торина едва заметно дернулась, словно он сдерживал желание прикоснуться или, может быть, ободряюще сжать плечо Бильбо, но в конце концов он только стиснул ладонь в кулак и молча поклонился уже по-настоящему, выражая глубокое уважение, после чего развернулся на пятках и ушел. — Это взаимно, — почти хором донеслось со скамьи. Слишком поздно, чтобы Торин наверняка успел услышать, а если он и услышал, то никак на это не отреагировал. Бильбо заставил себя улыбнуться и, стиснув зубы, произнес: — Что ж, тогда чаю? Прошу. На этот раз родственники все-таки поднялись со скамьи, вытряхнули трубки, разгладили юбки и последовали за Бильбо вверх по ступеням к двери Бэг-Энда. Ладонь все еще слабо ныла после того, как он так поспешно вырвал ее из руки Торина, и Бильбо даже не попытался растереть боль. Пусть остается, мрачно решил он. Пожалуй, это будет лучшее во всей этой внезапной чайной церемонии.

***

Несмотря на неотступное чувство надвигающейся беды, нависшее над маленькой компанией в столовой, Бильбо с усердием играл роль хорошего хозяина. Он достал лучший чайный сервиз, потому как второй по качеству недавно частично пал жертвой силы зубов Двалина. На столе появились печенье, отличный сыр и маленькие пирожные, которые вообще-то пеклись в расчете на Фродо и двух гномов. Он обязательно потом все им возместит, мысленно пообещал себе Бильбо, щедро раскладывая угощения для гостей, потому что, желанные или нет, они все же были семьей. Пока заваривался чай, разговор почти не клеился. Горбадок тихо постукивал тростью по полу, дамы раскладывали угощение по тарелкам. Нервы Бильбо, и без того натянутые, заострились до предела, когда он разлил всем успокаивающий ромашковый чай и пустил по кругу сахар. Бильбо ничуть не удивился, когда именно Горбадок первым нарушил все более тяжелое молчание со своей обычной бесцеремонностью: — Ну ладно, давайте уже выкладывать все начистоту. У меня нет никакого желания сидеть тут весь день и трепаться о погоде. — Он уставился на Бэггинса мутноватыми глазами. — В семье, как ты уже можешь знать, появились некоторые опасения насчет того, что ты взял к себе Фродо. — Неужели? — лениво отозвался Бильбо, вежливо отпивая чай. — Кажется, я уже разбирался с этими опасениями, когда взял мальчика к себе. Причем за счет собственного кошелька, с горечью подумал он. И немало тревог его родственников чудесным образом утихло после пары золотых монет, незаметно перекочевавших в чужие карманы. — Но с тех пор многое изменилось, не так ли? — мягко заметила Эсмеральда. Ее карие глаза смотрели с такой же спокойной заботой, как и звучал голос, а длинные кудри, которыми она щеголяла в юности, теперь были убраны в строгий пучок. — Не только семья говорит об этом, хотя некоторые родственники в последние дни были особенно громогласны. — Гномы, — добавила Эглантина, откусывая печенье. Ее собственная копна непослушных кудрей была собрана в свободный хвост, но одна прядь все равно упрямо спадала на лоб. — Эти твои гости… — Ага, эти самые гости, — перебил Горбадок, с аппетитом откусывая мягкий сыр. — Похоже, Лобелия много чего порассказала о них. — Он обвиняюще ткнул в Бильбо сморщенным пальцем. — А ведь ты, помнится, буквально на днях за чаем уверял меня, что они не твои. — Если бы я знал, кто именно они такие и что вообще собираются приехать, я бы так и сказал, — ответил Бильбо, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Ромашковый чай совершенно не помогал, и на миг ему отчаянно захотелось хорошего глотка домашнего самогона Хэмфаста. — И уж точно это не «мои» гномы. Они друзья, да, но они не предмет мебели. — Как бы то ни было, люди говорят, Бильбо. И люди обеспокоены, — безмятежно произнесла Эсмеральда. — Хотя я знаю, что мой Мерри уже познакомился с ними, а тот большой гном проводит довольно много времени с детьми… — Да, проводит, — коротко ответил Бильбо. — И, насколько я вижу, он был добр ко всем до единого. Фродо, например, его просто обожает, и мне бы очень хотелось узнать, с каких это пор доброта к ребенку стала преступлением. Небольшим, но все же приятным удовлетворением оказалось увидеть, как Эсмеральда растерялась от его резкости. — Бильбо, я вовсе не это имела в виду! — Тогда что именно ты имеешь в виду? — потребовал Бильбо, резко отодвигая чашку. Чай плеснулся на скатерть, но ему было совершенно все равно. Эсмеральда и Эглантина одновременно ахнули от ужаса, когда он поднялся, упираясь ладонями в стол. — Вы пришли в мой дом под предлогом обсуждениях семейных дел, а единственное, что я слышу, это обсуждение моих дел! Мои гости касаются только меня, и если вы не собираетесь обвинять их в том, что они каким-то образом вредят детям, я вообще не понимаю, почему вас это волнует! — А мы и не обвиняем, — невозмутимо заметил Горбадок. Он шумно отхлебнул собственного чая, а затем без всякого стеснения подтащил к себе нетронутую чашку Бильбо и принялся пить из нее тоже. — Мы разве хоть раз такое сказали? Это немного остудило пыл Бильбо. Он моргнул и почувствовал, как лицо заливает жар, когда снова опустился на стул. — Ох, — пробормотал он уже куда слабее. — Тогда что.. Эглантина фыркнула совершенно неприличным образом. — Мы пришли сказать, что люди болтают, вот и все, Бильбо! — Она одарила его озорной улыбкой, которую он отлично помнил еще с ее молодости. — Если тебе хочется приютить у себя целую ораву гномов — пожалуйста, меня это ничуть не беспокоит! — Она тепло рассмеялась. — Ты видел того здоровяка, который уснул на холме вместе с детьми? Пиппин дома орет так, будто его режут, каждый раз, когда я пытаюсь уложить его спать днем, а тут лежит себе в пыли, развалившись рядом со всеми остальными, и храпит за компанию! — Мерри только о нем и говорит, — с тихим смешком добавила Эсмеральда. — «Мистер Двалир», кажется, так он его называет? — Двалин, — машинально поправил Бильбо. Эсмеральда тут же кивнула с ласковой улыбкой. — Да-да, мистер Двалин! Мерри в тот же день примчался домой и с гордостью объявил, что подрался с гномом! Эсмеральда прикрыла смешок салфеткой, а Эглантина так расхохоталась, что едва не подавилась крошками. — Ох, еще бы он не похвастался, маленький разбойник! — покачала она головой. — Но, Бильбо, они и правда кажутся вполне славными. — Она чуть нахмурилась. — Хотя второй выглядит довольно грозным, тебе не кажется? Тот, с которым ты держался за руки. Торин, кажется? — Эм… да, — невнятно пробормотал Бильбо. — Мы вообще-то не совсем держались за руки… — Ой, гномы ведь народ собственнический, — отмахнулся Горбадок, безжалостно дожевывая последний бисквит. — Это всем известно. — Его мутноватые голубые глаза вдруг стали серьезными. — Мы ведь все понимаем, почему Лобелия так рвется заполучить мальчика, Бильбо. Примула с Дрого не были особенно богаты, но кое-какие сбережения у них все же имелись. И как она вообще сумела протолкнуть свое право взять Фродо к себе, я до сих пор не понимаю. — Он посмотрел на Бильбо уже совсем внимательно и неожиданно серьезно. — Но ты должен знать, что есть и другие, кто с радостью принял бы мальчика, даже безо всякого наследства. От одной только мысли об этом потухший было гнев разгорелся с новой силой. Он медленно вдохнул, стараясь успокоиться, и запретил себе думать о том, каким пустым станет Бэг-Энд без звонкого смеха Фродо. — Я в этом не сомневаюсь, — процедил Бильбо сквозь зубы. — Но Фродо счастлив здесь. Впервые с тех пор, как мы потеряли его родителей. И я не могу представить, зачем кому-то понадобилось бы отнимать у него это счастье. Здесь у него друзья, семья, и я о нем забочусь. — Есть и другие, кто смог бы о нем позаботиться, Бильбо, — мягко сказала Эсмеральда. — Я бы и сама взяла его к себе, если бы у меня уже не было целой оравы детей. Они с Мерри почти ровесники. Тонкая ниточка, на которой держалось его самообладание, оборвалась. Дни — нет, недели, месяцы, годы — сплетни, косые взгляды, постоянное ощущение, будто его осуждают, все навалилось разом, и Бильбо почти прорычал: — Никто не заберет у меня моего ребенка! Даже если мне придется уехать из Хоббитона, из всего Шира и скрыться хоть в самих горах, я это сделаю! У меня хватит и денег, и ума, чтобы устроить это. А если кому-то не нравится, пусть катятся ко всем чертям! Бильбо до боли прикусил губу, удерживая другие слова, готовые вырваться наружу, и которые не касались никого, кроме него самого. Возвращение домой оказалось совсем не таким, как он мечтал во время путешествий. И дело было вовсе не в распроданных вещах или потерянном имуществе. В дороге он бесконечно грезил о Бэг-Энде: о своем уютном кресле, книгах, тепле камина по вечерам. Вернувшись, он получил все это обратно, и в конце концов этого оказалось недостаточно. Он не мог вернуться к тем дням, когда бесцельно блуждал по пустому Бэг-Энду; когда притворялся, будто пишет свою книгу; когда сливались друг с другом все приемы пищи и вечера за чтением; когда приходилось изо всех сил не задерживать взгляд на украденной карте и воспоминаниях, что тянулись за ней следом. Возможно, он действительно помог Фродо — забрал к себе в самый тяжелый миг его горя, подарил несчастному ребенку дом и любовь, но правда заключалась в том, что Фродо спас и его самого. И Бильбо не собирался позволять кому бы то ни было снова обречь их обоих на такое одиночество. Все трое родственников, к его удивлению, выглядели совершенно невозмутимыми после этой вспышки гнева. Они лишь продолжали пить чай да понемногу есть угощение. — Говоришь прямо как настоящий родитель, — заметила Эглантина с непривычной для нее мягкостью. — И сам ты счастливее, когда он здесь, — проницательно добавил Горбадок. Бильбо резко кивнул. — Дом — это место, но без людей в нем он ничего не стоит, — слегка хрипло произнес он и поспешил налить себе еще чаю, чтобы прогнать першение в горле. — Истинная правда! — бодро согласился Горбадок. — Что ж, тогда Лобелии еще придется выслушать пару ласковых от нас в Брэнди-Холле, можешь мне поверить. Да и Гэмджи тоже кое-что рассказали о твоих гостях. Весь их выводок, похоже, уверен, что тот здоровяк лично повесил на небо луну, звезды и, возможно, яблоки на деревья. — Морщинки у его глаз стали глубже от усмешки. — А еще я слышал, что Мунго Дандерфлафф прямо-таки очарован вторым гномом. Правда, не знаю уж, насколько это поможет твоей репутации. — Но это не единственная причина, по которой мы пришли, Бильбо, — добавила Эглантина, доставая из своего маленького мешочка изящный льняной конверт. С теплой улыбкой она протянула его Бильбо. — Я хотела вручить это лично. Ну, тебе и Фродо. Наверное, Бильбо можно было простить за легкую дрожь в пальцах, когда он взял конверт и открыл его. Внутри лежало приглашение, аккуратно выведенное красивым почерком Эглантины: Бильбо и Фродо Бэггинсов приглашали на празднование совершеннолетия Перл Тук сегодня вечером, под Праздничным Деревом. — Конечно, — тихо произнес Бильбо, проводя пальцами по ровным строчкам и моргая, когда буквы вдруг слегка расплылись перед глазами. — Перл ведь тридцать три? — Сегодня уже да, — с усмешкой подтвердила Эглантина. Не спрашивая разрешения, она вытащила трубку и начала набивать ее табаком, хотя все же предложила кисет остальным, а те дружно отказались. Затем она ловко зажгла трубку и затянулась, выпуская сладко пахнущее облако дыма так, будто курение было ее личным способом спасения от мира. — И мы обе очень хотим, чтобы вы с юным Фродо пришли, пожалуйста и спасибо. — Да это тебе «пожалуйста и спасибо»! — рассмеялся Бильбо, чувствуя, как что-то болезненно сжатое в груди наконец отпускает. — Мы обязательно придем за угощениями и за элем. Правда, я останусь с одним, а Фродо — с другим! — Главное, чтобы Фродо держался именно угощений, — с тихим смешком заметила Эсмеральда. И тут все разом вздрогнули, когда входная дверь с грохотом распахнулась под лавину детских воплей и топот маленьких ног. Прежде чем хоть кто-то успел подняться со стула, столовую заполнила настоящая шайка малолетних разбойников, при этом все они выглядели до ужаса знакомо. Один, подозрительно похожий на Фродо, с самодельной повязкой на глазу размахивал своим благородным половником как мечом. Он грозно направил на взрослых округлую часть ложки и крикнул своей банде: — Ду Бекар! Вперед, ребята, сюда! Другой ребенок, очень напоминавший Сэмвайза Гэмджи, носил на голове перевернутое ведро и яростно размахивал маленькой сковородкой. А еще один — вылитый Мериадок, с огромной пушистой шляпой, подозрительно похожей на ту, что носил Бофур, — потрясал венчиком для взбивания, прежде чем подскочить к Фродо. С громким кряхтением Мерри подсадил второго мальчишку, чтобы тот сумел стащить с верхней полки большую и почти полную банку печенья. — Назад! Всем назад, говорю! — рыкнул Не-Сэмвайз с той свирепостью, на какую способен только особенно воинственный и слегка пухлый котенок. Его маленький подбородок дрожал от важности момента, пока он защищал свою компанию от ошеломленных взрослых, размахивая сковородкой так, словно отбивал атаку орд гоблинов из Мглистых гор. Позади него выглянул еще один маленький разбойник, очень похожий на Перегрина Тука. На плечах у него развевалось драное одеяло вместо плаща, а на голове красовалась деревянная миска вместо шлема. Он радостно просиял, помахивая тоненькой палкой с примотанным сверху клочком бумаги, чтобы она походила на копье. — Мама! — счастливо пискнул он. — Нет-нет-нет, — тяжело дыша, принялся отчитывать его Не-Мерри, пока Фродо шатался у него на плечах, пытаясь справиться с тяжелой банкой. Он поморщился, когда Фродо неуклюже наступил ему на голову, и просипел: — Ду Бекар, помните! Мы гномы! Мы сильные! Мы ни перед кем не склоняемся! — Бе-кар, — с сомнением повторил Совершенно-Определенно-Пиппин, дергая свою влажную пеленку и переводя огромные зеленые глаза с матери на кузена как раз в тот момент, когда Фродо наконец спрыгнул обратно на пол, чуть не отдавив при этом ноги Мерри. — За Эребор! — завопил Фродо, вскидывая банку с добычей над головой. Остальные тут же подхватили клич, и кухню заполнил разноголосый, совершенно нестройный победный рев — это юные захватчики торжественно объявляли банку печенья Бильбо собственностью великого гномьего королевства Эребор. Фродо уже было рванул прочь вместе с добычей, но вдруг замер. Его голубые глаза неуверенно метнулись к ошеломленным взрослым. Торопливо открыв банку, он выхватил оттуда четыре печенья и подбежал обратно к столу, аккуратно положив по одному перед каждым. После чего удовлетворенно кивнул самому себе, снова подхватил банку и бросился обратно к своей шайке. Так же стремительно, как появились, они исчезли и дверь захлопнулась за ними, но перед этим из коридора успел донестись громкий гномий голос, объявляющий налет успешным, а всех участников славными парнями. Горбадок с полнейшим довольством жевал свое неожиданно добытое печенье, совершенно не замечая окаменевших лиц вокруг. — А он умеет их развлекать, это точно. Слушай, а на праздники его можно нанимать? Эглантина пришла в себя почти так же быстро, хотя трубка едва держалась между ее крепко стиснутыми зубами. Двумя пальцами она осторожно подняла печенье, разглядывая его так подозрительно, словно изюм внутри мог в любой момент ожить и напасть. — Развлекать детей он определенно умеет. Двалин, да? Так ты сказал его зовут, Бильбо? — Да, именно, — слабым голосом подтвердил Бильбо. Он очень надеялся, что банку все-таки вернут. — Обязательно приводи их с собой, хорошо? И Двалина, и твоего гнома… Торина, кажется. Думаю, Перл будет в восторге, — сказала Эглантина и сухо добавила: — Впрочем, Пиппин, по-моему, уже тоже. — Да-да, непременно приводи, — подхватила Эсмеральда, и в ее обычной мягкости вдруг мелькнуло что-то почти мстительно-веселое. — Хотя бы ради лица Лобелии! Ох, Бильбо, ну пожалуйста, уговори их прийти, я бы за такое целый месяц воскресных пудингов отдала! — Он вообще-то не совсем мой… — слабо пробормотал Бильбо. Но его, разумеется, никто не слушал. Эглантина и Эсмеральда понимающе закивали друг другу так, будто все уже было решено, и в знак полного согласия одновременно взялись за свои печенья, несмотря на всю подозрительность изюма внутри.