Дорога, что привела нас домой (The Road Delivered Us Home)

К тому времени, как Бильбо закончил на кухне, он уже немного пришел в себя. Вытереть крошки со стола и убрать последнюю чистую посуду оказалось удивительно полезным для душевного равновесия, и прежняя нелепая растерянность теперь казалась не такой уж значительной. В конце концов, пусть Бильбо и не был большим любителем плотских удовольствий, мертвецом он все же не был, и подозревал, что даже пара настоящих покойников не осталась бы равнодушной, обними их Торин, да еще и без рубашки. Так что собственную… впечатлительность вполне можно было себе простить. Да, решил Бильбо, всему виной лишь избыток обнаженной кожи и недостаток расстояния между ними, ничего более. Вряд ли подобное повторится вновь, а потому лучше всего просто забыть об этом происшествии. Он всегда умел ценить красивые вещи, а на Торина, несомненно, было приятно смотреть. Только и всего. За окном уже заметно сгущались сумерки, а свет, льющийся через кухонное окно, приобрел теплый красноватый оттенок, и Бильбо поспешил собрать Фродо, чтобы переодеть его к празднику. Мальчик одновременно и рвался туда, и упирался: рвался, потому что в Шире едва ли нашелся бы хоббит, не любящий хорошее пиршество, и Фродо исключением не был, а упирался, потому что Двалин как раз рассказывал ему чрезвычайно кровавую и жуткую историю о том, как во время странствий на него напала бродячая волчья стая. Бильбо вошел в гостевую комнату как раз в тот момент, когда Двалин говорил широко распахнувшему глаза Фродо: — …и тогда я одним ударом снес твари голову, а тут на меня сверху, с валуна, прыгнул другой, здоровенный зверюга с серебристой шерстью, и… — И на этом, пожалуй, хватит! — громко объявил Бильбо, перекрывая очередное описание того, какие именно ужасы постигли волка, достаточно глупого, чтобы попытаться закусить Двалином. Один только вид этого разъяренного гнома, размахивающего воображаемым топором перед невидимым зверем, заставил Бильбо поморщиться. Фродо же смотрел на новообретенного друга огромными, полными восторга глазами, хотя Бильбо совсем не был уверен, что этот восторг сохранится ночью, когда мальчик останется один в комнате с приоткрытым шкафом и кроватью, под которой вполне могли скрываться ночные чудовища. — Дядя Бильбо, он как раз дошел до самого интересного! — возмутился Фродо, хотя с кровати все же спрыгнул без особых протестов и бодро подбежал к двери. — Нисколько в этом не сомневаюсь, — сухо ответил Бильбо, бросив выразительный взгляд на Двалина. Тот лишь беззаботно пожал плечами и подмигнул мальчику так, словно обещал еще немало подобных историй, и, вероятно, будущих кошмаров заодно. По крайней мере, привести Фродо в порядок оказалось нетрудно: Бильбо умыл его круглое личико, аккуратно причесал волосы, почистил ему ноги. Рукава рубашки, которые еще неделю назад были лишь самую малость коротковаты, теперь уже заметно задирались на запястьях, так что Бильбо мог только неодобрительно нахмуриться, застегивая на мальчике маленький жилет. Фродо стоял с поразительным терпением, пока дядя хлопотал вокруг него, и от одного этого на лице Бильбо невольно появилась улыбка. Мальчик уже совершенно привык к его суетливой заботе и принимал ее как нечто само собой разумеющееся, хотя тщательно приглаженные кудри уже начинали вновь выбиваться в привычный беспорядок. — Ну, лучше уже все равно не будет! — объявил Бильбо, легонько дернув Фродо за нос. Мальчик захихикал и уселся на кровати, болтая ногами, пока наблюдал, как Бильбо меняет рубашку и застегивает собственный жилет. — Дядя Торин и мистер Двалин ведь тоже пойдут, да? — спросил Фродо с тревогой, теребя выбившуюся нитку на рукаве. — Даже не сомневайся, мой мальчик, их тоже пригласили, — со смешком ответил Бильбо. Впрочем, веселье быстро сошло с его лица, стоило ему взглянуть на свое отражение. Почему-то сегодня этот костюм, прежде один из его любимых, казался удивительно скучным. Бильбо тут же стянул его и бросил на кровать, принимаясь рыться в шкафу в поисках чего-нибудь более подходящего. Если бы он только знал заранее, что на этой неделе придется идти на праздник, непременно заказал бы себе новый наряд, который бы подходил к… ну, к наряду Торина. Торин будет в синем, так что разве не логично, чтобы и Бильбо надел что-нибудь в тон? Все-таки на праздник они идут вместе, и по счастливому совпадению лучший костюмчик Фродо тоже был чудесного голубого оттенка, выбранного когда-то под цвет его глаз. Да, все они будут отлично смотреться в синем, решил Бильбо, перебирая аккуратно развешанную одежду в поисках подходящей вещи. Краем уха он слушал оживленную болтовню Фродо и отвлекся лишь тогда, когда мальчик радостно произнес: — …и будет очень весело! Я люблю дядю Торина и мистера Двалина, хочу, чтобы они всегда были с нами. Эти слова заставили Бильбо замереть. Он прикусил губу и обернулся к маленькому счастливому лицу Фродо. В такие моменты было слишком легко забыть некоторые вещи, например, что именно Фродо потерял совсем недавно и как отчаянно теперь цепляется за тех, кто у него остался. Или о том, что Торин и Двалин не могут остаться здесь надолго, и ведь Бильбо позволил себе об этом забыть, не так ли? Даже если они пробудут еще неделю, месяц… пусть даже так, рано или поздно они все равно покинут Хоббитон, оставят их и, возможно, уже никогда не вернутся. А Фродо снова потеряет тех, к кому успел привязаться. — Фродо… — нерешительно начал Бильбо, тщетно подыскивая слова. Как объяснить, что уйдут они вовсе не из-за недостатка любви, а только лишь из-за большого груза обязанностей? Тут дверь с грохотом распахнулась, избавив его от необходимости что-либо говорить. Двалин ввалился внутрь без малейших церемоний, и Бильбо возмущенно пискнул, поспешно хватая халат и торопливо запахиваясь в него. Возможно, гномы и не видели ничего дурного в том, чтобы разгуливать почти нагишом, но Бильбо вовсе не собирался устраивать представление, и уж точно не для Двалина. — Хватит тебе держать мальца в заточении! — громогласно объявил Двалин, подхватывая Фродо на руки. Тот радостно взвизгнул и с привычной ловкостью вскарабкался ему на широкое плечо, мигом превратив аккуратно причесанные волосы обратно в царство беспорядочных кудрей. — Ты с парнишкой закончил, а я еще рассказ не дорассказал. Давай уже прихорашивайся, да покончим с этим. Двалин даже не стал дожидаться, пока Бильбо закончит возмущенно хватать ртом воздух, не говоря уже о том, чтобы выслушать протесты. Он просто так же шумно протопал обратно за дверь, с грохотом захлопнув ее за собой. Несколько долгих мгновений Бильбо стоял неподвижно, разрываясь между раздражением из-за столь бесцеремонного похищения Фродо и облегчением от того, что разговор о неизбежном отъезде друзей удалось отложить хотя бы ненадолго. В конце концов, не стоило же расстраивать мальчика прямо перед праздником? Возможно, завтра. Да, завтра они поговорят, и пусть без слез это вряд ли обойдется, все же лучше подготовить Фродо заранее. Бильбо постарался не обращать внимания на ноющую тяжесть в груди, рассеянно потерев ее ладонью, пока вновь перебирал одежду в шкафу в поисках подходящего наряда, и это при том, что у него была целая комната, отведенная под гардероб. В итоге он выбрал белую льняную рубашку и жилет мягкого золотисто-желтого оттенка, оставив насыщенный темно-синий для пиджака и шейного платка. Все это было сшито руками Мунго, а значит, из лучшей ткани, с безупречными швами и идеальной посадкой. Как бы ни был портной вспыльчив и несносен, Бильбо едва ли смог бы доверить свой гардероб кому-то другому. Даже если этот хитрый старый мошенник был настоящим бедствием для кошелька. Подбирая подходящие брюки, Бильбо задел рукой еще один синий рукав и осторожно вытянул вещь наружу. Даже в полумраке шкафа были видны потрепанные края и въевшиеся пятна. — Ох… — тихо выдохнул Бильбо. Эта неделя словно нарочно решила осаждать его воспоминаниями. Озерный город. Вынужденная необходимость носить детскую одежду — просто из-за того, что другой не нашлось. Это конкретное потрепанное пальто годилось скорее для мусорной корзины, чем для шкафа, и все же… пятна так и не удалось вывести, намертво въевшись в ткань вместе с грязью и кровью, которая принадлежала не только самому Бильбо. Он привез это пальто с собой обратно в Хоббитон вместе с картой и сундуком тролльего золота, и, по правде говоря, от его приключений осталось не так уж много помимо нескольких привезенных вещей и собственных воспоминаний. Пальцы Бильбо дрогнули, когда он провел ими по одному из рваных разрезов, края которого были окаймлены буроватыми пятнами. Лишь эти воспоминания, и теперь еще воспоминания о прошедшей неделе. Другого рода приключение, конечно, но все же в нем были гномы и— Громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть и вырвал из размышлений, а следом раздался рев Двалина: — Ты там одежду сам себе шьешь, что ли? Засовывай ноги в штаны и пошли уже! — Минутку, будь так добр! — огрызнулся Бильбо, аккуратно возвращая старое синее пальто на место. Он быстро застегнул пиджак и повязал шейный платок более светлого голубого оттенка, чем сам костюм, после чего снова взглянул на свое отражение. Так-то лучше, решил он. Очень даже элегантно и уж точно не так скучно, как предыдущий наряд. Хотя пояс все же заставил его нахмуриться: пуговицы жилета пока еще не сильно натягивались, но были уже опасно близки к этому, явно намекая, что в последнее время Бильбо куда чаще сидел за кухонным столом, чем выбирался в пешие прогулки. Не то чтобы он пытался кого-то впечатлить объемом своей талии или ее отсутствием, что за нелепость. Да он меньше чем за минуту мог назвать десяток хоббитов, которые размерами были вширь почти такими же, как и ввысь, и— — Хватит, — твердо сказал себе Бильбо, решительно смахивая щеткой пылинки с ног. Это день рождения Перл, ее праздник, и даже самые злые сплетники не нашли бы изъяна ни в этом костюме, ни в работе Мунго, ни в чем-либо еще, а его талия уж точно никого не касалась. Бросив напоследок мрачноватый взгляд в зеркало, Бильбо объявил себя готовым. Готовым идти на праздник со своей компанией, что ж… Бильбо тихо хмыкнул себе под нос, заходя в гостиную, где застал Двалина за тем, что тот держал Фродо вниз головой за лодыжки, пока мальчик извивался и заливался смехом, его волосы были окончательно растрепаны, рубашка выбилась наружу и помялась, а подтяжки болтались как попало. Оба мгновенно замерли при виде Бильбо: лицо Фродо, перевернутое вверх тормашками, сделалось виноватым, а у Двалина стало упрямо-невозмутимым. — А ну отдавай его сюда, — твердо велел Бильбо. С раздраженным вздохом он наблюдал, как Двалин переворачивает ребенка обратно и ставит на ноги. — Пять минут, — пробормотал Бильбо, поправляя Фродо рубашку и приглаживая ему волосы. — Всего пять минут, а ты уже умудрился его растрепать… Это еще что на тебе надето?? На Двалине был полный комплект доспехов, оба топора висели за спиной, даже наручи были застегнуты как положено. Он выглядел так, будто собирался выйти не за дверь Бэг-Энда, а прямо на поле боя. Судя по свирепому выражению лица, сам Двалин не видел между этими двумя вещами особой разницы. — Ладно, неважно, неважно! — резко отрезал Бильбо, не дав Двалину выдать, вероятно, чрезвычайно лаконичное объяснение, скорее всего, ограничившееся не более чем грубым «Ага». По крайней мере, рубашка у него была достаточно чистой. Между готовым к войне Двалином и окончательно растрепанным Фродо их веселой шайке недоставало лишь одного участника. — А где Торин? — О, Его Величество все еще прихорашивается, — фыркнул Двалин, плюхаясь в кресло с такой силой, что дерево угрожающе застонало. — Сейчас будет. И предсказание оказалось верным: не успели последние слова сорваться с его губ, как в коридоре раздался тяжелый стук сапог, и в гостиную вошел Торин. Синяя рубашка и туника выглядели ничуть не хуже, чем помнил Бильбо. Брюки плотно облегали сильные бедра и икры, а широкий пояс с массивной серебряной пряжкой прекрасно дополнял наряд. Без драгоценных камней, как и советовал Мунго, но оттого не менее роскошный металл покрывали замысловатые завитки и тонкая гравировка. Сапоги тоже были ему под стать — начищенная кожа, серебряные пряжки, а носы украшали серебряные накладки с тем же узором, что и на поясе. Бильбо невольно затаил дыхание. — Ох, ты… — тихо выдохнул он и, что бы ни собирался сказать дальше, слова растаяли в тишине, потому что Бильбо заметил, как Торин переплел косы. Их концы теперь украшали серебряные наконечники в тон остальным украшениям, а густые волосы были убраны со лба и перехвачены высоко на затылке тяжелой серебряной застежкой. Остальная же масса волос свободно спадала по плечам знакомой волной, пронизанной серебряными прядями. Он был… нет, на него было приятно смотреть, напомнил себе Бильбо. Элегантное воплощение серебра и синевы, и вполне естественно, что это производило впечатление, да кого бы не поразило подобное зрелище? Разве что полного дурака или— — Ты не пойдешь в этом, — ровным тоном заявил Двалин у него за спиной. Бильбо резко обернулся и уставился на него в ужасе. — Это еще что значит? Он выглядит великолепно! Торин лишь приподнял брови и скрестил руки на груди. Бильбо готов был поклясться, что воздух в комнате стал холоднее, когда Торин низко прорычал: — Что-то не припомню, чтобы спрашивал твоего мнения. — Да, но я все равно его высказываю! — огрызнулся Двалин, поднимаясь на ноги и отвечая Торину таким же мрачным взглядом. — Я еще стерпел, что ты отказался от доспехов и не взял меч, потому что тебе, вероятно, хватит острого словца или даже кончика пальца, чтобы уложить тут любого, но я не буду стоять и смотреть, как ты вырядился в это! — «Вырядился»?! — возмущенно задохнулся Бильбо, оскорбленный за всех портных мира сразу. Назвать подобный костюм чем-то столь вульгарным было почти кощунством. К его ужасу, Фродо беззвучно повторил губами это выражение, нахмурив маленький лоб. Бильбо ни секунды не сомневался, что уже к завтрашнему дню эта фраза войдет в словарь половины детей Хоббитона, к полному отчаянию их родителей. — Да, вырядился! — рявкнул Двалин, яростно размахивая рукой в сторону Торина, от сапог до самого носа. — Это, по-твоему, рубашка?! — Я понимаю, что цвет кажется немного… якрим, — осторожно заметил Бильбо, хотя сам так вовсе не считал: глубокий синий в свете камина выглядел просто великолепно. Но что еще могло так вывести Двалина из себя? Тот лишь непонимающе нахмурился. — Цвет? Да мне он весь серым кажется, парень, — отмахнулся он. — Я вот про это. Он ткнул пальцем в вырез рубашки, грубовато подцепив край глубокого V-образного ворота и дернув ткань вниз, прежде чем Торин со злобным видом не отбил его руку. — Ты что, дальтоник? — пораженно спросил Бильбо. Это бы многое объяснило. Например, почему Двалин был совершенно безнадежен в головоломках. Оба гнома его проигнорировали: Торин со все более заметным весельем, Двалин же с растущим раздражением. Последний отошел на пару шагов и начал мерить комнату тяжелыми шагами, что-то ворча себе под нос. — В этом костюме нет ровным счетом ничего дурного, — заявил Торин, уперев руки в бока. И, если уж на то пошло, эта поза лишь еще больше подчеркивала его вид. Бильбо пришлось бессильно привалиться к стене, наблюдая, как эти двое препираются словно пара псов, хотя один из них был скорее потрепанным бродягой, тогда как другой — холеный, грозный защитник домашнего очага. — Это не костюм, а самое настоящее приглашение, — прошипел Двалин. — И я даже думать не хочу, к чему именно, учитывая эту компанию! — Двалин! — наконец одернул его Бильбо. Торин, похоже, вот-вот готов был расхохотаться, а Фродо следил за разворачивающейся драмой с таким живым интересом, будто надеялся пополнить словарный запас еще парой сомнительных выражений. — Боюсь, я решительно не понимаю, о чем ты толкуешь, — продолжил Бильбо. — Так что может объяснишь наконец, пока мы не просидели всю ночь в гостиной? Ответить соизволил Торин. Усмехнувшись, он сказал: — Двалин пытается донести со своей обычной утонченностью, что среди моего народа считается довольно… скажем так, смелым обнажить горло. — Смелым? — моргнул Бильбо, не задумываясь опустив взгляд ниже как раз в тот момент, когда Торин решил продемонстрировать сказанное наглядно и медленно провел широким пальцем вдоль выреза рубашки, очерчивая открытые впадины и линии ключиц. — Это всего лишь ключицы, я бы не стал сравнивать это с декольте. — Ага, не стал бы, — коротко буркнул Двалин. — А для нашего народа Торин сейчас показывает всему честному люду, куда лучше всего вонзить нож. — Ох! — Бильбо прикрыл рот рукой, совершенно потрясенный. Как бы прекрасны ни были эта рубашка и остальные наряды, ему и в голову не пришло задуматься о культурных различиях, и теперь он мог лишь гадать, о чем подумал Торин, впервые увидев их. — Ох, я понятия не имел! Нужно было сказать. Мунго, конечно… ээ… человек вспыльчивый, но я уверен, он бы понял! Торин уже качал головой, а Двалин громко фыркнул. — Нет, парень, ты не так понял. Доверить кому-то свое горло — это знак уважения. И оказывают его нечасто. — Он снова мрачно покосился на Торина. — И правильно делают. — Ну, я… — Бильбо сглотнул, неожиданно для самого себя разволновавшись. — Спасибо за доверие. — Я доверяю тебе свою жизнь уже давно, — тихо сказал Торин. Он смотрел прямо и спокойно, и первым отвел взгляд именно Бильбо. Торопливо поправляя манжеты рубашки, он пытался проглотить внезапный ком в горле. — Ему, да! — раздраженно рявкнул Двалин. — Торин, клянусь могилой собственного отца, я не буду— — Это всего лишь праздник, Двалин, — мягко перебил Торин, на удивление отказавшись от своей обычной язвительности. — День рождения маленькой хоббитянки и встреча с родней Бильбо. Уверен, здесь мне не грозят покушения. — Покушения?.. — едва слышно повторил Бильбо, впрочем, развивать тему он не стал. Торин положил руку Двалину на плечо и притянул его ближе, легко соприкоснувшись с ним лбом. Огромный гном шумно выдохнул сквозь нос. — Ладно уж, — проворчал Двалин. — Пошлите тогда, и пусть это остается на твоей совести! — Если меня убьют, разгребать последствия придется именно тебе. Моя совесть к тому времени будет уже избавлена от подобных тягот, — нахально заметил Торин. Он поспешно отвернулся, прежде чем Двалин успел разразиться новым рыком и проклятием, и с улыбкой обратился к Бильбо: — Ну что, пойдем? — Было бы хорошо, — слабо отозвался Бильбо, благоразумно не возвращаясь к теме покушений. — Есть модное опоздание, а есть откровенная грубость. Лучше постараться быть первым вариантом.

***

Когда они вышли наружу, уже зажглись ночные фонари и их теплый свет рассыпался по окрестностям мягкими золотистыми пятнами. Дневная жара постепенно уходила, уступая место приятной вечерней прохладе, а по тропинкам со всех сторон стекались хоббиты, вокруг которых звучал тихий гул разговоров, смех и оживленный шепот тех, кто направлялся к Праздничному Дереву. Тропа была узкой, поэтому Двалин шагал впереди, как обычно неся Фродо на плечах. О чем бы они ни болтали, мальчик то и дело заливался диким хохотом и подпрыгивал на своем насесте, а Бильбо изо всех сил старался не съежиться при виде ребенка, сидящего так близко к топорам. Двалин скорее отрубил бы собственную руку, чем позволил Фродо пострадать, напомнил себе Бильбо, он прекрасно знал, что это правда, хотя от этого знания не становилось менее тревожно. Конечно, когда его родственники увидят и это, и состояние одежды Фродо, и его волосы, возможно, им все же придется собирать дорожные сумки и бежать из Хоббитона уже этой ночью. Рядом с ним шагал Торин, и если его огорчало, что Бильбо не взял его за руку, как это уже вошло у них в привычку, то он никак этого не показал, и сам тоже не попытался поймать ладонь Бильбо. Приличия все же следовало соблюдать. Одно дело — идти рука об руку по залитым солнцем дорожкам Хоббитона как добрые друзья, и совсем другое — делать это ночью, когда, как Бильбо подозревал, подобное могло приобрести уже совершенно иной оттенок. И все же ладонь у него так и чесалась от желания переплести пальцы с чужими, до того сильно, что Бильбо пришлось сжать руку в кулак, лишь бы не потянуться к гному. Тропинка была узкой, так что идти настолько близко друг к другу было вполне естественно. И если их руки порой задевали друг друга, то иначе и быть не могло, ведь дорожки в Хоббитоне все-таки строились с расчетом на хоббитов, а не на гномов, занимавших собой куда больше положенного пространства. Один такой случайный толчок едва не превратился в полноценное столкновение: Бильбо споткнулся и чуть не полетел носом в землю, что стало бы последним испытанием для его и без того измученного терпения, но сильная рука успела ухватить его за локоть прежде, чем он рухнул, удержав на ногах. — Благодарю, — рассеянно пробормотал Бильбо, поднимая голову. Торин смотрел на него сверху вниз с кривоватой усмешкой. — Не стоит меня благодарить, если это я едва не отправил тебя на землю. — Да, ну… — начал Бильбо немного хриплым голосом, потому что Торин все еще держал его за руку, и лицо его оказалось слишком близко, настолько, что Бильбо мог чувствовать тепло его дыхания. Он поспешно кашлянул, чуть отстраняясь и опуская взгляд, и уж точно не вздохнул, когда Торин убрал руку. Звук, который вырывался из него после, оказался менее достойным, чем простой вздох, потому что Торин положил руку между лопаток хоббита, мягко направляя его. — Постарайся не упасть, — сказал Торин, и смех в его голосе заставил Бильбо надменно вскинуть подбородок и бросить на него возмущенный взгляд снизу вверх, прямо в насмешливо сияющие глаза. — Уверен, я как-нибудь справлюсь, — ответил Бильбо, изо всех сил стараясь говорить ровно, хотя подозревал, что получилось скорее придушенно. Тепло ладони Торина ощущалось даже сквозь рубашку и пиджак — мягкое, настойчивое давление, будто пастух подгонял вперед особенно кудрявую овечку. Не то чтобы Бильбо всерьез доверил бы Торину вести их куда-либо; с его умением ориентироваться они скорее окажутся на празднике в Ривенделле, чем у Праздничного Дерева. — Торин. Низкий голос из полумрака заставил Бильбо поднять взгляд. К его удивлению, Двалин с Фродо вовсе не ушли вперед, а стояли всего в нескольких шагах, и на лице Двалина застыло суровое недовольство. — Да-да, — нетерпеливо отозвался Торин, мягко подталкивая Бильбо вперед рядом с собой. — Я не умру только потому, что ты на минуту выпустишь меня из виду, Двалин, вне зависимости от того, во что я одет. — Ага, — тяжело вздохнул Двалин, и уголки его губ дернулись в угрюмом подобии улыбки. — Привычка, наверное. — И я ее весьма ценю. Но, по-моему, мы уже опаздываем на праздник, — сказал Торин, а Бильбо поспешно закивал в знак согласия и ускорил шаг, предпочитая держаться позади Двалина. Тому, по крайней мере, можно было доверить поиск нужного дерева. Лежавшая у него на спине ладонь слегка шевельнулась. Пока они шли, Торин поднял руку выше, к воротнику, будто поправляя ткань, но Бильбо все равно вздрогнул, когда кончики пальцев задели его затылок, скользнув по краю волос. Рука отстранилась с заметной неохотой как раз в тот момент, когда впереди показалось Праздничное Дерево и собравшаяся под ним толпа хоббитов. Повсюду были развешаны яркие фонари, разливавшие вокруг веселый золотистый свет. Воздух уже наполняли музыка и аппетитный аромат хорошей еды, и Бильбо заметил, как у Двалина дернулся нос, уловив этот запах. Со всех сторон доносились смех и оживленная болтовня, и Бильбо улыбнулся. Желудок уже требовательно напоминал о себе, а нога сама собой начала отбивать ритм музыки, да и бокал чего-нибудь крепкого сейчас пришелся бы очень кстати. Фродо тем временем уже выскальзывал из рук Двалина, нетерпеливо окликая друзей, которые наперебой звали его к себе. Двалин отпустил его с хмурым видом, переводя взгляд то на Торина, то на Фродо, словно никак не мог решить, за кем следить внимательнее. Бильбо нисколько не удивился, когда в итоге гном остался рядом с Торином. Наверное, ему следовало бы оскорбиться тому, что Двалин, похоже, подозревал соседей и родственников Бильбо в кровожадных намерениях по отношению к гномам, но вместо этого Бэггинс почувствовал лишь странное теплое чувство. Двалин сказал, что это старая привычка, и Бильбо знал — так оно и есть. Возможно, когда Двалин поймет, что хоббиты действительно мечтают воткнуть нож разве что в тарелку с едой, он немного расслабится. — Бильбо! Его имя донеслось сквозь шум толпы. Бильбо обернулся на голос и увидел, как ему машет Эглантина. Он помахал в ответ и начал пробираться через толпу к ней. Она была хороша по-своему: платье на ней было вызывающе алого оттенка, особенно для ее возраста, хотя Эглантина Тук сроду не обращала внимания на подобные условности. В зубах у нее, как всегда, была зажата трубка, а из ноздрей двумя струйками тянулся дым. Эглантина курила так яростно, будто трубочное зелье оставалось ее последней ниточкой здравомыслия. Судя по количеству народа вокруг и по тому, как сильно она ненавидела роль хозяйки праздника, Бильбо подозревал, что так оно и было. — Рада вас видеть. Всех вас, — вежливо кивнула Эглантина каждому по очереди. Взгляд ее лишь мельком скользнул по гномам, почти не задержавшись на них. — Перл, дорогая, поздоровайся со своим кузеном Бильбо и его гостями, будь добра. Перл шагнула вперед, сама по себе она была милой юной хоббитянкой: волосы мягкими волнами спадали ей на плечи, а платье оказалось именно таким, какого и ждешь от наряда на праздник совершеннолетия. Работа Мунго, сразу отметил Бильбо опытным взглядом. Нет, что бы ни говорили, Эглантина Тук никогда не пренебрегала желаниями и нуждами своих детей. Улыбка Перл была слегка растерянной, но по-настоящему теплой, когда она аккуратно присела перед Бильбо в реверансе. Впрочем, глаза ее то и дело ускользали к гномам. — Добрый вечер. Большое спасибо, что пришли. К удивлению Бильбо, прежде чем он успел хоть что-то ответить, Торин шагнул вперед и мягко взял Перл за руку. — Для меня это честь, — сказал он, склоняясь над ее рукой так, будто перед ним стояла не милая деревенская хоббитянка, а прекраснейшая из королев. — Я и мои спутники глубоко благодарны вам и вашему роду за оказанный прием. Наше путешествие было долгим, и пребывание среди вашего народа успокаивает душу, это точно. Перл покраснела до самых корней своих мышиных каштановых волос и сбивчиво выдохнула: — Вы… вам тоже очень рады, конечно! Я… мама говорила, что вы остановились в Бэг-Энде у кузена Бильбо? — Все верно, — серьезно ответил Торин, выпуская ее руку, хотя Перл понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что ее вообще следует забрать обратно. — Да, именно так, — поспешно вставил Бильбо, и если голос у него прозвучал чуть громче необходимого, что ж, вокруг все-таки шумела толпа. — Это Торин, а этот мрачный господин — Двалин, оба мои друзья. Твоя матушка решила, что им будет интересно побывать на празднике. Гримаса Двалина едва ли тянула на дружелюбное приветствие, но Бильбо, может и не совсем справедливо, подумал, что улыбка Торина, напротив, была уж слишком теплой для девушки, с которой он познакомился всего минуту назад. Перл, похоже, вообще едва замечала Двалина. Широко распахнутые глаза были прикованы исключительно к Торину, словно она впервые в жизни увидела гнома, что было просто нелепо. Гномы вовсе не были такой уж редкостью, они же не сказочные создания из старинных легенд. — И мы рады присутствовать на столь важном для вас празднике, — продолжил Торин, будто Бильбо нуждался в помощи, чтобы разговаривать с собственной родней! К своему ужасу, Бильбо услышал следующее: — Я знаю, что у вашего народа существует обычай в день рождения дарить подарки другим. И все же надеюсь, вы окажете мне честь и примете подарок в соответствии с традицией моего народа. Бильбо чуть было не вмешался, уже потянувшись вперед, чтобы запротестовать, но вместо этого только взвизгнул, почувствовав, как чей-то острый носок пребольно врезался ему в голень. Он яростно обернулся на Двалина, однако тот лишь невинно смотрел в ответ, кивком указывая на стоящую перед ними пару. Торин уже вложил в руки Перл небольшой сверток, и та с любопытством раскрыла его, обнаружив внутри кулон. Украшение было прелестным: тонкие золотые завитки складывались в цветок, а в центре поблескивал маленький отполированный камень. Не драгоценный, с некоторым облегчением отметил Бильбо, но подарок все равно был слишком роскошным, а потому совершенно неподобающим для неженатого мужчины, вручающего его юной девушке, только-только достигшей совершеннолетия. — Ох… — выдохнула Перл, поднимая цепочку на ладони. Кулон сверкнул в свете фонарей, золото ярко заиграло на фоне ее бледных пальцев, и тут, кажется, до нее наконец дошло, что именно она делает. Перл поспешно прижала украшение к груди и резко захлопнула рот, бросив умоляющий взгляд на мать. Эглантина вынула трубку изо рта ровно настолько, чтобы тяжело вздохнуть и кивнуть. — О, спасибо вам огромное! — выпалила Перл. — Не стоит благодарности, — заверил ее Торин, вновь склоняясь в поклоне. Бильбо с трудом удержался от того, чтобы не скривиться. Интересно, сколько раз Торин тренировался, чтобы волосы вот так эффектно падали вперед? — И благодарю вас за то, что позволили мне почтить традиции моего народа. — Д-да, конечно, разумеется, — пролепетала Перл, и все-таки, честно говоря, все это было до ужаса неприлично. Она подняла цепочку дрожащими пальцами, а глаза ее подозрительно блестели, пока она безуспешно пыталась справиться с застежкой. Тогда Торин — который каким-то образом за последние пять минут превратился в куда большего джентльмена, чем был за все время знакомства с Бильбо, — осторожно взял украшение у нее из рук и аккуратно застегнул его на ее шее, пока Перл придерживала волосы. Вообще-то кулон и правда был чудесным, вынужден был признать Бильбо, пусть и с неохотой. Молочно-белый кварц был отполирован до мягкого блеска, а тонкие золотые проволочки, оплетавшие камень, создавали иллюзию ромашки. На простой золотой цепочке украшение уютно устроилось у Перл на шее, пока та с гордостью демонстрировала подарок всем вокруг, словно Торин изготовил его специально для нее и ни для кого больше. — Да-да, очень красиво, — пробормотал Бильбо, когда настала его очередь восхищаться. Разумеется, Перл даже не остановилась, чтобы послушать мнение своего чудаковатого старого кузена Бильбо по столь важному вопросу. Вместо этого она купалась в завистливых взглядах подруг и ровесниц, а через каждые несколько минут снова подбегала благодарить Торина с, по мнению Бильбо, совершенно чрезмерным энтузиазмом. В конце концов, это всего лишь нелепое маленькое ожерелье. — Что ж, не будем больше отнимать у вас время… — начал Бильбо и тут же в ужасе осекся, когда Перл бросилась Торину на шею и крепко его обняла. Хуже того, после секундного замешательства Торин обнял ее в ответ, прежде чем осторожно поставить обратно на землю. — Ну все, давайте! — громко выпалил Бильбо. На него тут же обернулись почти все присутствующие, кроме самой Перл, которая уже упорхнула демонстрировать свое ожерелье новым прибывшим. Облако дыма ударило Бильбо прямо в лицо. Он закашлялся, отмахиваясь от него, и сердито посмотрел на Эглантину. Та ответила ему ехидной усмешкой. — Кажется, Эсмеральда была права, — невозмутимо заметила она. — Это обещает быть крайне занимательным. Наслаждайтесь праздником, Бильбо. И вы, и ваши гости. А еще загляни к столику Лобелии и дерни ее за нос, будь добр. — Она снова затянулась трубкой. — Эсмеральда готовит отличный воскресный пудинг. Можешь попытать удачу и заработать себе пару порций. — Ты… — начал Бильбо и резко обернулся, только чтобы обнаружить, что Торина уже полностью окружила стайка подруг Перл. Он с неожиданным терпением отвечал на их восторженный щебет и, что было совсем уж возмутительно, делал это с поистине убийственным обаянием. Чей-то локоть ткнул Бильбо в бок, и он, даже не задумавшись, тут же двинул локтем в ответ, мрачно удовлетворенный недовольным ворчанием Двалина. — Он и правда умеет находить подход к людям, а? — заметил Двалин, явно находя происходящее крайне забавным. Уголки его рта подергивались, пока девушки вокруг Торина хихикали и ворковали, окончательно теряя головы. — Если это можно так назвать, — раздраженно буркнул Бильбо. — И тебя совсем не беспокоит, что одна из них воткнет ему булавку от шляпы прямо в сердце? — О, еще как беспокоит, — охотно согласился Двалин. — Вид у них и правда смертельно опасный. Почему бы тебе не спасти Его Величество, пока какая-нибудь из этих юных убийц не проявила свои кровожадные намерения? Бильбо уже готов был язвительно заметить, что Торин, судя по всему, вовсе не нуждается в спасении, после чего демонстративно удалиться к столу с угощением и предоставить Его Величество собственной судьбе. Если бы только Торин в этот момент не поднял на него взгляд. Бильбо замер на полушаге, без труда прочитав в этих глазах отчаяние так ясно, словно перед ним лежала раскрытая книга. Торин буквально умолял его о том самом спасении, о котором только что говорил Двалин. Бильбо все равно почти оставил его там. В конце концов, на фуршетном столе наверняка был кунжутный пирог, а уж идея вручать Перл вопиюще неуместный и совершенно излишний подарок перед всей этой толпой принадлежала точно не ему. И все же Бильбо смягчился. Вздохнув про себя, он решительно двинулся через море юбок и хихиканья к Торину и, добравшись до него, спокойно переплел их руки. — Прошу нас извинить, дамы, — твердо заявил Бильбо. — Моему доброму другу нужно кое-что со мной обсудить. Он проигнорировал жалобные протесты и томные хихиканья, вытаскивая Торина из цепких девичьих лап обратно к относительно безопасным обеденным столам. Там Бильбо решительно усадил его на стул и с сомнением вгляделся в слегка ошарашенное лицо гнома. — Ты в порядке? — Да?.. — неуверенно отозвался Торин. Бильбо фыркнул и ткнул Двалина локтем. — Принеси его Величеству пинту, будь добр, — велел он. Когда Двалин лишь нахмурился, Бильбо без колебаний пнул его по голени. Скорее всего, ушиб он при этом только собственные пальцы, но сам факт удара по Двалину все равно принес ему некоторое удовлетворение. — А я пока уберегу его от сомнительных особ и их булавок. Когда ворчащий Двалин наконец удалился, Бильбо сел рядом с Торином и подпер подбородок рукой. Торин все еще моргал так, будто только что очнулся после удара по голове. — Я и не подозревал, что у тебя вошло в привычку таскать с собой дамские украшения, — заметил Бильбо с легкой кислинкой в голосе. Это наконец привлекло внимание Торина, и, вместо того чтобы бессмысленно смотреть куда-то в ночь, он моргнул уже прямо на Бильбо. — Не вошло, — ответил Торин почти рассеянно. — Я сделал его сегодня. Бильбо удивленно уставился на него. — Ты сделал его сам? — Не надо так удивляться, — нахмурился Торин. — Я все же немного умею работать с ювелирными изделиями. — Нет-нет, я не это хотел сказать… То есть… Оно было очень красивым, ты правда сам это сделал? — недоверчиво переспросил Бильбо. Похоже, все свое обаяние Торин приберегал для незнакомцев и неподобающе юных девушек, потому что Бильбо в ответ достались лишь закатанные глаза и хмурый взгляд. — Этот маленький кулон — всего лишь пара золотых завитков и камень на цепочке. Любой ученик ювелира справился бы с таким, — проворчал Торин. — И ты просто взял и решил сегодня днем сделать его именно для нее? — недовольно уточнил Бильбо. Выходит, Перл все-таки была права. Торин действительно сделал подарок специально для нее, собственными ловкими пальцами скрутил золотую проволоку и превратил ее в цветок для девушки, с которой даже не был знаком. — Я знал, что она твоя родственница. Красивое украшение способно купить расположение многих, — тихо сказал Торин, а затем еще тише добавил: — Но не всех. — Да, представления гномов о драгоценностях мне хорошо известны, — пробормотал Бильбо, и укол вины, мелькнувший в нем, когда глаза Торина расширились, а сам он чуть отшатнулся, будто от удара, был на удивление слабым. Двалин возвышался над толпой на целую голову, прокладывая себе путь с напором быка, несущегося через поле. Бильбо поднялся, несмотря на то, что губы Торина шевельнулись, но слов он уже не услышал, потому что быстро пробрался к Двалину, ловко выхватывая одну из кружек, прежде чем тот успел выдать что-то больше, чем возмущенный рык. Эль оказался неприятно теплым, но отлично смочил пересохшее горло. Бильбо пил жадно, такими большими глотками, что любой гном одобрительно кивнул бы. Правда, рот он потом все же вытер носовым платком, а не рукавом. Двалин окинул его задумчивым взглядом. Его глаза метнулись к столу, за которым все еще сидел Торин, затем обратно к Бильбо, после чего гном молча протянул ему вторую кружку. — Еще одну? — Почему бы и нет, — несчастно вздохнул Бильбо. Он тоже посмотрел в сторону Торина, и смутное чувство вины тут же разрослось в тяжелый, вязкий ком, стоило ему заметить ссутуленные плечи и опущенный взгляд гнома. Если пнуть Двалина было настоящим удовольствием, то в том, чтобы причинить боль Торину словами, радости не было ни на йоту. И почему Бильбо никогда не думает перед тем, как что-то ляпнуть? И с чего вообще у него такое отвратительное настроение? Из-за того, что Торин решил сделать приятное одной из его любимых кузин? Да еще и в ее день рождения? Вина медленно густела, превращаясь в стыд. Бильбо болезненно поморщился про себя, вспоминая собственные слова. Это было ужасно жестоко — напоминать Торину о драконьей болезни так, будто Бильбо действительно винил его за нее. За то, в чем Торин точно не был виноват. Подхватив кружку, Бильбо вернулся к столу и поставил ее перед Торином. Тот поднял взгляд, глаза у него были мрачные и потухшие. — Выпей, — тихо предложил Бильбо, выдавив слабую улыбку. Торин ответил ему такой же. — И прости меня. Иногда я… я говорю раньше, чем успеваю подумать. Я не это имел в виду. Правда не это. — Губы Бильбо все же недовольно дернулись. — Хотя я буду благодарен, если ты не будешь дарить подарки юным девушкам, с которыми даже не знаком. — Если бы я знал, что нарушение ваших традиций так тебя расстроит, то не стал бы этого делать, — сдержанно произнес Торин. Он вертел в пальцах ручку кружки, так и не притронувшись к элю. — Я лишь подумал, что это поможет сгладить наше присутствие среди твоих родственников. Честное слово, если бы хоббит мог утонуть в чувстве вины, Бильбо сейчас уже отчаянно хватался бы за соломинку. — Ох, прости, — простонал он. — Я вовсе не хотел злиться на тебя. — Все в порядке, — начал Торин, но Бильбо горячо замотал головой и, накрыв его руку обеими ладонями, мягко сжал ее. — Нет, не в порядке. То, что я сказал… это было жестоко. И ужасно. И… да чтоб меня, кажется, я просто слишком привык, что ты принадлежишь только нам с Фродо, — поспешно добавил он и слабо рассмеялся. — Наверное, я не люблю делиться. — Тебе вовсе не нужно ни с кем мной делиться, — тихо сказал Торин, и Бильбо прикрыл глаза, когда Торин переплел их пальцы. Ох, это было… — Гораздо больше мне хотелось бы провести тихий вечер, разгадывая головоломки с тобой и Фродо, но твоя семья важна для тебя, а наше пребывание в гостях и без того доставило тебе достаточно проблем. — Тебя это настолько беспокоит? — мягко спросил Бильбо. Он открыл глаза и увидел, что Торин наклонился совсем близко, их лбы почти соприкасались, и Бильбо пришлось собрать всю силу воли, чтобы удержаться от желания сократить это последнее расстояние. — Почему? — Я не позволю тебе его потерять, — резко сказал Торин, отстраняясь, и в его голосе было столько яростной решимости, что сомневаться в ней не приходилось. — Не позволю. Ни из-за моего присутствия, ни из-за воли твоих родственников, ни даже из-за падения всего Средиземья. Я не позволю. Бильбо с трудом удержался от улыбки. Какая драматичность, до невозможности по-гномьи, но разве не за это Торин был так дорог ему? — Я его не потеряю, — мягко заверил Бильбо. — Ни из-за крайне маловероятного падения Средиземья, ни из-за тебя, и уж точно не по прихоти кого-либо из моей родни. Скорее я сам покину Шир, чем допущу такое. — Ты… — начал Торин, но тут их прервал громогласный голос Двалина. — Тооориин! — протянул он отвратительно певучим тоном. — Тут одна юная леди утверждает, что она именинница! — И действительно, неподалеку стояла Перл, сияющая не меньше своего нового ожерелья. Вокруг нее щебетала стайка подруг, а над всеми возвышался Двалин. Он с таким энтузиазмом хлопнул девушку по плечу, что та едва не рухнула на землю. — Говорит, у них тут есть традиция, что любой гость по ее выбору обязан подарить ей танец! На лицо Торина легла тень неподдельного ужаса. — Это правда? — пробормотал гном, и Бильбо с трудом подавил собственный страдальческий вздох. — Да, правда, — обреченно подтвердил он. Такое ликование на лице Двалина вполне могло бы стать поводом для ночных кошмаров. — Похоже, она хочет пригласить вас на танец, Ваше Величество! Стайка девушек снова разразилась восторженным щебетом, и Бильбо готов был поклясться, что выражения, появившегося сейчас на лице Торина, он прежде никогда не видел. По мнению Бильбо, это был самый настоящий страх. — Что ж, придется тебе встретить свою судьбу лицом к лицу, — мрачно заметил он, откидываясь на стуле. — И пока будешь там, не забудь поблагодарить звезды за то, что гномьи женщины встречаются куда реже. — Гномьи женщины совершенно не похожи на хоббитянок, — прошипел Торин, а затем натянул на лицо ту самую яркую, обаятельную, и теперь Бильбо точно знал, что совершенно фальшивую улыбку и поднялся навстречу своим поклонницам. Музыка вновь заиграла громче, когда Перл потянула Торина в толпу танцующих, а Бильбо тут же схватил нетронутую кружку и осушил ее залпом, не переводя дыхания между глотками. Двалин тяжело плюхнулся рядом, растянув рот в жутковато довольной ухмылке. — А ты был прав, парень. Хоббитские праздники — это очень даже весело! — Очень весело, — сквозь зубы повторил Бильбо, старательно не глядя в сторону танцующих, пока поднимался за новой кружкой эля. Похоже, ему все-таки стоило бы преподать Двалину урок о том, что именно считается весельем.