Дорога, что привела нас домой (The Road Delivered Us Home)

Если любовь ощущается как несварение желудка, то неуверенность, решил Бильбо, мало чем от нее отличается — все тот же назойливый, переменчивый дискомфорт где-то под ложечкой, подозрительно напоминающий изжогу. При виде того, как растущие штабеля ящиков в повозке все точнее соответствуют пустеющим полкам Бэг-Энда, это чувство особенно обострялось, и Бильбо оставалось лишь не обращать на него внимания, работая бок о бок с Двалином, который загружал маленькую телегу. Фродо убежал к своим друзьям, что давало ему возможность не только побыть с ними перед отъездом, но и не путаться у взрослых под ногами. Торин же отправился покупать второго пони. Ромашка, также известная как Василек и, вероятно, еще под парочкой имен, которые лучше не переводить, была достаточно крепкой, чтобы тянуть повозку, но второй пони, как уверяли Бильбо, должен был значительно ускорить работу. А значит, собирать вещи ему предстояло вместе с Двалином, что до сих пор вызывало у него легкое недоумение. Парочка из них получилась что надо: Бильбо аккуратно укладывал в коробки книги и бумаги, а Двалин совершенно недвусмысленно выражал свое мнение по этому поводу. — Тебе никто не говорил, что в Эреборе тоже есть книги? — проворчал Двалин, водружая очередной ящик поверх остальных. Бильбо наблюдал за процессом с заметным беспокойством, нервно переплетая пальцы, пока Двалин не закрепил груз как следует. Маленькая повозка еще не была заполнена доверху, но до этого оставалось совсем немного. Ближе к передней части ящики стояли аккуратными, надежно перевязанными штабелями, оставляя достаточно места для Фродо, чтобы он мог сидеть, играть или читать в дороге. В конце концов, новизна поездки верхом на пони наверняка довольно быстро потеряет свое очарование. За свою недолгую жизнь Фродо путешествовал лишь между Бренди-холлом и Хоббитоном — путь достаточно короткий для повозки и совсем не такой уж длинный пешком. Бильбо с усмешкой подумал, что мальчику предстоит очень скоро выяснить, что путешествия вовсе не являются непрерывной чередой приключений, как ему кажется. Сам Бильбо этот урок так и не забыл. Тем временем Двалин поднял еще один ящик, поставил его рядом с первым и принялся закреплять веревкой, параллельно бурча себе под нос. — Да уж, книг полно. Хватит, чтобы занять любого дурака на несколько жизней вперед. — Правда? — рассеянно отозвался Бильбо. Он аккуратно прибил крышку к последнему ящику с книгами, набитому до отказа. В самом верху еще оставалось крошечное свободное место, куда он уложил стопку карт. — Да! — фыркнул Двалин, подхватывая ящик едва ли не раньше, чем Бильбо успел нанести последний удар молотком по последнему гвоздю. — Не понимаю только, зачем тащить все это с собой, когда там книг и без того хватает. — Во-первых, это не мои книги, — заметил Бильбо. — Во-вторых, книги не становятся взаимозаменяемыми только потому, что у них у всех есть страницы. Ты же не станешь безропотно менять один топор на другой? — Нет, но топор хотя бы вещь полезная, — хмыкнул Двалин. — У Торина своих книг предостаточно. Готов поспорить, тебе и их хватит за глаза. — Но они все равно не мои, — напевно сказал Бильбо с довольным видом. — И потом, там не только книги. В некоторых из них лежат игрушки Фродо. Если хочешь, можешь сам объяснить ему, что ты устал собираться и не будет ли он так любезен оставить что-нибудь здесь. Двалин воззрился на него так, словно услышал нечто возмутительное. — Да я скорее выброшу на обочину твое исподнее, чем забуду хоть одну вещь этого мальчишки! — Вот как? — Бильбо с трудом сдержал улыбку. — Несомненно, бесценная находка для любого счастливца, который наткнется на тот ящик. В таком случае тебе лучше заняться этим самому, потому что я, боюсь, уже совершенно забыл, где что лежит. — Очень надеюсь, что у вас есть еще немного места в той развалюхе, которую вы собираетесь тащить через все Средиземье. Они оба обернулись на этот грубоватый, сварливый голос. Бильбо с удивлением увидел Мунго, который тяжело ковылял по дорожке, опираясь на трость и сердито сопя на каждом шагу. Рядом с ним семенил Фердинанд, удивительно проворный для хоббита, нагруженного свертками и коробками. Впрочем, при всей своей скорости он ни разу не забегал вперед Мунго. Очевидно, чтобы лишний раз не подставлять собственный зад под возможный пинок. — О, нет, — покачал головой Бильбо. — Нет-нет, ты и так уже достаточно опустошил мой кошелек на этой неделе, старый мошенник! Говорить с Мунго в таком тоне было довольно рискованно, но Бильбо рассудил, что больше ему не придется потакать опасным прихотям старого портного. И все же то тревожное чувство в животе снова напомнило о себе, будто спрашивая: «Что ты творишь, Бильбо Бэггинс?». Мунго был его портным всю жизнь, а теперь придется искать другого. Хуже того — гномьего портного. Конечно, одежда Торина была великолепна, но все же... К его удивлению, Мунго громко расхохотался, явно наслаждаясь раздражением Бильбо. — Это верно, мистер Бильбо, вы исправно пополняете мои сундуки золотом, — заявил он, грозя Бильбо узловатым пальцем и лукаво ухмыляясь. — Только вот я что-то не слышал ни слова возмущения насчет вашего кошелька, когда тот ваш гном красовался на танцах в моей работе. Замечание попало точно в цель, но Бильбо предпочел не удостаивать его ответом. К его немалому неудовольствию, Двалин тем временем подошел ближе и остановился рядом, хмуро глядя сверху вниз на маленького портного. — Так это ты сшил ту рубашку? — Ах... да, — кашлянул Бильбо. — Мунго Дандерфлафф, не думаю, что вы уже знакомы с мистером Двалином. С неожиданной для своего возраста легкостью Мунго отвесил Двалину поклон. — К вашим услугам, мастер гном. К любым услугам, какие только пожелаете. — Он одарил Двалина сальной ухмылкой и продолжил: — И да, это я сшил «ту самую рубашку», как вы ее называете. Полагаю, одна из лучших моих работ, даже несмотря на то, что она выполнена в гномьем стиле. Ваш король выглядел в ней исключительно хорошо. Вам понравился вид? Бильбо мысленно застонал, когда Двалин немедленно надулся, словно разъяренный петух. Его щеки стремительно покраснели, а пальцы так сжались в кулаки, что, казалось, вот-вот затрещат суставы. Бильбо был почти уверен, что сейчас гном живо представляет, каково было бы свернуть шею этому тощему маленькому портному. Рядом Фердинанд неловко переминался с ноги на ногу, тяжело сопя под грузом свертков, пока его дядя, похоже, намеренно испытывал судьбу. — Вид?! — поперхнулся Двалин. — Этот вид больше похож на то, что я ожидал бы увидеть в борде— — Если захотите что-нибудь подобное для себя, я принимаю заказы, — невозмутимо перебил его Мунго, словно совершенно не осознавая, насколько шатким становится его положение. — На празднике о ней отзывались исключительно лестно. Вот, например, миссис Гэмджи сказала мне, что этот образ был весьма хорош. Для гнома, разумеется. После этих слов свирепое выражение на лице Двалина неожиданно растаяло. Румянец никуда не делся, но теперь в нем было больше смущения, чем злости. Он только покачал головой и, разворачиваясь к выходу, пробормотал что-то про странных хоббитов и их нелепые выдумки. Бильбо проводил взглядом своего помощника и тяжело вздохнул. Ну почему из всех возможных существ гном бросил его именно с Мунго? — Не обязательно было его отпугивать, — укоризненно заметил он, с сомнением взглянув на груду ящиков, которые все еще предстояло загрузить в повозку. — Отпугивать? — с самым невинным видом переспросил Мунго. — Ничего подобного я не делал. Я говорил чистую правду. А теперь, может быть, вы все-таки пригласите нас внутрь и хотя бы посмотрите, что я принес, прежде чем так грубо отказываться, мистер Бэггинс? Или хотя бы прежде, чем мой племянник рухнет без чувств. — Ну хорошо, — вздохнул Бильбо и направился к двери. Ей-богу, за последнюю неделю у него побывало больше гостей, чем за несколько предыдущих месяцев вместе взятых. И это еще не считая пары беспокойных гномов. — Но у меня есть только чай и, может, пара печений. Боюсь, наши запасы почти закончились. Мы... уезжаем завтра. Последние слова едва не застряли у него в горле. То самое тревожное чувство снова всплыло где-то под ребрами, словно рыба, настойчиво бьющая хвостом о поверхность воды. Бильбо решительно подавил его, растирая грудь ладонью. Да, чашка чая сейчас определенно не помешает — портной там или не портной. — Чай вполне подойдет, — отозвался Мунго, кряхтя и поднимаясь по ступенькам. — Если вы отправляетесь завтра, значит, мы пришли как раз вовремя. — Торину не нужна еще одежда, — довольно сухо заметил Бильбо, проводя гостей в дом. Сказано это было, вероятно, совершенно впустую, поскольку любопытство уже вовсю терзало его, заставляя гадать, что же скрывается в свертках, которые Фердинанд с таким мученическим видом тащил за собой. — Тем лучше, потому что это как раз для вас, — заявил Мунго, берясь за первый пакет и полностью игнорируя тот факт, что Фердинанд буквально рухнул на стул, тяжело дыша после своей ноши. — Когда я услышал, что вы решили поехать со своей ворчливой парочкой, то подумал, что вам может понадобиться что-нибудь подходящее для такого путешествия. — Когда я путешествовал с гномами в прошлый раз, моя собственная одежда их вполне устраивала! — раздраженно возразил Бильбо. — И тогда вы тоже делили постель с их королем? — требовательно спросил Мунго. По мнению Бильбо, это было возмутительно грубо. Как будто Мунго имел хоть какое-то право обсуждать то, что происходило в их спальне! — Я... — вспыхнув, начал Бильбо и вдруг осекся. — Ох. Он медленно опустился на стул и несколько раз растерянно моргнул. Одним делом было знать, что Торин — король, даже видеть его королем, и совсем другим было осознать, что ему самому предстоит стоять рядом с ним, когда Торин будет выступать именно как король. Где-то среди бесконечных сборов, планов и хлопот Бильбо умудрился совершенно об этом забыть. И несколько стражников, случайно ставших свидетелями украденного поцелуя, — это одно, а вот целое королевство, наблюдающее за тем же самым, — совсем другое. Мунго громко цокнул языком и замахнулся на Фердинанда. Тот автоматически пригнулся и поспешно юркнул обратно за дверь, даже не попытавшись выпросить чашку чая. — Не подумали об этом, да? — Пожалуй, нет, — тихо признал Бильбо, поднимаясь на ноги и почти машинально потянувшись к чайнику. Его руки сами отмеряли заварку, сами брали уже стоявший у очага котелок с горячей водой. Заваривать чай для Бильбо было так же естественно, как дышать, и не требовало ни малейших размышлений, что сейчас было очень кстати. Рыба неуверенности, плескавшаяся у него в животе все это время, кажется, успела обзавестись парой, и теперь обе они радостно метались внутри, поднимая еще большую суматоху. — Хм, — проворчал Мунго, разрезая бечевку на первом свертке. — Так я и думал. Уверен, вы справитесь, мистер Бильбо. Но если вы прибудете туда в этом, — он кивнул на сверток, — это успокоит немало людей. Включая вас самого. С поистине театральным взмахом руки, достойным заправского фокусника, Мунго извлек из свертка рубашку. Бильбо так и замер, с грохотом поставив на стол собранные чайные чашки и совершенно не пытаясь скрыть своего восхищения. Крой был привычным — таким, каким и следовало быть одежде хоббита. Она вовсе не повторяла синюю рубашку Торина, и все же каким-то непостижимым образом идеально с ней сочеталась. Более светлый оттенок подчеркивал бы глубину темно-синего цвета Торина. Но когда Мунго приложил к рубашке жилет, у Бильбо невольно перехватило дыхание. О, небеса, это было прекрасно. Жилет был черным, словно сумерки перед наступлением ночи, богатая парча переливалась в ткани при каждом движении, а ряд изящных серебряных пуговиц тянулся по нему с безупречной точностью. Увидев пиджак, Бильбо едва сдержал восторженный стон. Более глубокий оттенок синего, роскошный бархат, тонкая вышивка на манжетах — все выглядело настолько великолепно, что казалось почти невозможным. А когда Мунго завершил ансамбль шелковым шейным платком нежного кремового оттенка, Бильбо почувствовал, что вот-вот растает прямо на месте, словно забытое на летнем подоконнике масло. Всю жизнь он предпочитал бордовые оттенки, и Мунго прекрасно это знал. Но, мысленно увидев себя одетым в цвета Торина, Бильбо вдруг подумал, что, возможно, в таком наряде действительно сможет почувствовать себя достойным стоять рядом с королем. — Считайте это подарком, — заявил Мунго прежде, чем Бильбо успел хотя бы заикнуться о цене. — Вы были хорошим клиентом долгие годы. Ваш отъезд будет болезненным ударом для моего кошелька. Фраза «О нет, я не могу это принять» умерла, так и не сорвавшись с губ. Бильбо был почти лишен дара речи тем, что Мунго сделал ему подарок, тем более такой. А отказаться означало бы смертельно оскорбить его щедрость. — Не знаю, как вас благодарить, — тихо произнес Бильбо, осторожно проводя пальцами по лацкану пиджака. — Это великолепная работа. — Само собой, — самодовольно заявил Мунго и тут же ускользнул с жилетом из-под жадно потянувшихся пальцев Бильбо, принимаясь стряхивать с воротника несуществующие пылинки. — Ну а теперь... — В его глазах вспыхнул до боли знакомый огонек, и Бильбо только обреченно покачал головой. — Если этот вам пришелся по душе, то совершенно случайно у меня с собой есть еще несколько вещей в том же стиле. — Показывайте, — тяжело вздохнул Бильбо, смиряясь с тем, что напоследок ему все же придется еще раз пополнить карманы портного. Честное слово, как Мунго это удавалось? Они с Фердинандом, должно быть, спали только зимой. — Посмотри, если уж так хочется, а потом заверните обратно. Мы возьмем все. Голос раздался от двери, и оба одновременно подняли головы. Торин стоял на пороге, упираясь руками в округлую дверную раму и слегка наклонившись внутрь. Судя по всему, поиски пони завершились успешно. Улыбка, которую он послал Бильбо, была теплой и совершенно обезоруживающей. — Что?.. Нет, ты не можешь! — возмущенно пискнул Бильбо. Коричневая упаковочная бумага смялась в его руках, а рядом Мунго буквально расцветал на глазах, едва сдерживаясь, чтобы не потереть ладони от восторга. — Могу. И именно это я и сделаю, — невозмутимо ответил Торин. Высоко на его щеке темнела полоска пыли, и Бильбо неожиданно поймал себя на том, что ему до безумия хочется стереть ее большим пальцем. — Если тебе позволено... какая же там была фраза?.. «привести меня в надлежащий вид», то почему мне нельзя пользоваться теми же привилегиями? — Я не говорил... — возмущенно начал Бильбо, но его протест немедленно утонул в голосе пронырливого портного, который отвесил поклон и ухмыльнулся. — Я работаю в соответствии с видением моего покровителя, — гладко ответил Мунго. — И ваше покровительство доставляет мне огромное удовольствие. — Не сомневаюсь, — сухо отозвался Торин. — И, думаю, вам не стоит слишком переживать из-за потери клиента. Эребор находится далеко от Хоббитона, но торговые пути хорошо налажены. Если Бильбо предпочитает вашу работу, я с удовольствием оплачу ваши услуги. — В самом деле? — В маленьких глазках Мунго вспыхнул знакомый блеск, и Бильбо мысленно вздохнул. Хорошо, что королевская казна находилась в распоряжении Торина. — Уверен, мы сумеем договориться. Однако я хотел бы попросить у вас кое-что взамен, если позволите, Ваше Величество. — Попросить можете, — нахмурился Торин, явно насторожившись из-за внезапной учтивости портного. — Но не могу обещать, что соглашусь. Мунго замялся. Это было настолько несвойственно ему, что Бильбо едва не выронил чайник от удивления и поспешил сосредоточиться на разливании чая. — У меня есть племянник, чей талант ничуть не уступает моему собственному. Единственный его недостаток — упрямое нежелание уходить дальше собственного порога. Если мне все-таки удастся его уговорить, я хотел бы попросить вас принять его под своей Горой. В Эреборе, — поправился он и низко поклонился по-гномьи. — Я думаю, там он сможет многого добиться, Торин, сын Траина. — Если вы не научили его такому же острому языку, — сухо заметил Торин, — думаю, место еще для одного хоббита у нас найдется. — Благодарю вас за великодушие, — сказал Мунго и снова поклонился, а затем тут же повернулся к Бильбо и одарил его таким сердитым взглядом, словно никакой торжественной беседы только что не было. — А вы чем занимаетесь? У меня нет целого дня на просиживание штанов. Надевайте это, и посмотрим, как сидит. — Конечно, — вздохнул Бильбо, отставляя чайник и начиная расстегивать рубашку. — Нет! Оба замерли. Бильбо — от изумления, Мунго — от негодования, когда Торин вошел в комнату окончательно. Лицо его было совершенно непроницаемым. — Прошу прощения? — моргнул Бильбо. — Ты можешь переодеться в другой комнате, — твердо сказал Торин. — Здесь ты этого делать не будешь. У Бильбо буквально отвисла челюсть. — Ты же не серьезно, — недоверчиво произнес он. — Мунго шьет для меня уже много лет. Уверяю тебя, он видел и меня, и множество других хоббитов в самой разной степени раздетости. — Сегодня не увидит, — непреклонно ответил Торин. — Переоденься в спальне. Казалось, рыба, которая все утро плескалась где-то у него в животе, теперь добралась до самого горла. Несколько долгих секунд Бильбо только смотрел на Торина с открытым ртом, а затем со щелчком захлопнул его и предельно вежливо обратился к Мунго: — Не оставите нас ненадолго? Мунго, оставаясь верен самому себе, лишь лукаво хихикнул и заковылял к двери. — О, вы выбрали себе подходящий экземпляр, мистер Бильбо. Ни Мунго, ни Фердинанд даже не попытались вмешаться. Хоббит и гном сверлили друг друга яростными взглядами в полном молчании, пока за уходящими гостями наконец не закрылась дверь. — Бильбо... — начал Торин низким, предупреждающим голосом. — Это было совершенно нелепо, — перебил его Бильбо, не собираясь уступать ни на йоту. Неуверенность окончательно уступила место раздражению. Его внутренняя рыбина, еще недавно метавшаяся от тревоги, сейчас наверняка съежилась бы от жара его гнева. — Он просто хотел проверить, как сидит рубашка. После этого ты мог бы избавиться от него хоть в ту же секунду. — Он— — Всего два дня назад ты расхаживал по дому без рубашки прямо перед его племянником! — Едва ли это входило в мои намерения! — А когда у Мунго есть вполне законная причина увидеть меня без рубашки, тебя это почему-то возмущает. Так все будет и в Эреборе? — потребовал ответа Бильбо. Он решительно собирался пресечь подобное сейчас, прежде чем они вообще покинут Бэг-Энд. — Ты будешь раздавать приказы, а я должен подпрыгивать и выполнять их? — Конечно нет— — Потому что если да, то могу сказать прямо сейчас: мне это совершенно не нравится! — отрезал Бильбо. — Я, может быть, не король и не гном, но я сам себе хозяин, и я буду тебе благодарен, если ты не будешь за меня решать! Он упер руки в бока и сердито уставился на гнома. В ответ его встретил взгляд ничуть не менее упрямый. Торин смотрел сверху вниз так же свирепо, а затем почти прорычал: — Я бы предпочел, чтобы он не смотрел, как ты раздеваешься, прежде чем это сделаю я! — Ох… — Бильбо мгновенно сдулся. Жаркий румянец залил его щеки. Что ж, это все еще казалось немного нелепым, но теперь, по крайней мере, вполне понятным. — Я думал... ты переодел меня той ночью. После праздника. Торин каким-то образом умудрился выглядеть одновременно возмущенным и оскорбленным — выражение лица, которое, по мнению Бильбо, гномы изобрели сами, вместе со своим легендарным упрямством. — Я не собирался позволять себе лишнего, когда ты был не в себе! — заявил он. Краска вспыхнула на его щеках, и даже борода не смогла ее скрыть. — Ну... не слишком, — добавил он едва слышно. О, вот это уже было признание, которое определенно заслуживало дальнейшего обсуждения. Бильбо с огромным трудом удержал улыбку. Если он сейчас рассмеется, Торин немедленно спрячется за своей обидой и упрямством, но и оставить все как есть тоже было нельзя. Между ними все еще оставалось таким новым. Несколько украденных поцелуев, неловкость, осторожность и бесконечное желание быть ближе. Торин все еще хмурился, хотя щеки его продолжали пылать. Не выдержав, Бильбо поддался своему порыву. Он шагнул вперед, обхватил ладонями лицо своего гнома и большим пальцем стер полоску пыли с его щеки, после чего мягко потянул его к себе, пока их лбы не соприкоснулись. Торин тут же подался навстречу, прикрыв глаза, и Бильбо воспользовался моментом, чтобы украсть еще один поцелуй и пополнить свою драгоценную коллекцию — самую удачную серию краж в своей жизни. Мягкие губы коснулись его рта, щеку приятно защекотала борода, и Бильбо тихо вздохнул в этот поцелуй, снова и снова ловя его. Нежное, неторопливое, полное тепла прикосновение успокаивало все то смятение, что бурлило внутри. Рыба тревоги наконец перестала метаться в его животе, а неуверенность начала понемногу растворяться. Он даже не услышал, как снова открылась дверь, зато ворчливый окрик было слышно даже слишком хорошо. — У меня нет целого дня, мистер Бильбо! — О, ради всего святого, — пробормотал Бильбо. Каким-то образом его руки уже запутались в волосах Торина, и ему пришлось с явной неохотой заставить себя разжать пальцы, но стоило лишь попытаться отстраниться, как сильные руки снова притянули его ближе. Торин украл ответный поцелуй — быстрый, жадный, и от этого прикосновения у Бильбо на мгновение возникло искреннее желание бросить все и предоставить Мунго самому себе. Однако, собрав остатки благоразумия, хоббит все же мягко высвободился из объятий. Прежде чем отступить, он наклонился и легко коснулся губами складки между бровями Торина, которая появилась там от недовольства. Лишь после этого гном нехотя его отпустил. — Тебе совершенно нечего ревновать, — тихо сказал Бильбо. — Но я переоденусь в спальне. На этот раз, — добавил он предупреждающим тоном. Торин молча кивнул. После поцелуев его губы все еще выглядели мягкими и притягательными, и Бильбо пришлось буквально заставить себя отвести взгляд. Подхватив подарок Мунго слегка дрожащими руками, он сделал пару шагов к двери, затем остановился и строго посмотрел на Торина. — Оставайся здесь. — Мне и в голову не пришло ничего другого, — ответил Торин с кривоватой улыбкой, которая свидетельствовала об обратном. — Конечно, не пришло, — пробормотал Бильбо. Он поспешно вышел из комнаты и даже специально прислушался, не последуют ли за ним тяжелые шаги гнома. По крайней мере, один из них обязан был проявить силу воли. И если бы Торин все-таки отправился за ним в спальню, Бильбо был совершенно уверен, что этим человеком будет не он. Почти уже взявшись за ручку, он едва не запер дверь спальни, но все же передумал. Быстро избавившись от своей одежды, с почти благоговейной осторожностью хоббит облачился в новый наряд. Ткань оказалась не хуже той, из которой шили его лучшие праздничные костюмы, была мягкой под пальцами, и, застегивая жилет, Бильбо невольно разглаживал ткань ладонью. Брюки были проще, сидели довольно плотно и, пожалуй, были чуть длиннее, чем он привык носить, ближе к гномьему стилю. Возможно, это была уступка обычаям его нового дома, а возможно, причина крылась в чем-то другом, но с пиджаком они сочетались превосходно. В зеркало он взглянул лишь мельком, поспешно проведя щеткой по ступням и вспоминая, что весь день таскал ящики. Затем выпрямил спину и вернулся на кухню. Мунго ждал, чтобы проверить посадку одежды, а времени на прихорашивание у него не было. — Вот и я, — сказал Бильбо, входя обратно. — Ну как, тебе— «Нравится?» — собирался спросить он, но осекся, заметив выражение лица Торина. Голубые глаза гнома широко распахнулись, губы слегка приоткрылись, и Бильбо мог только стоять и смотреть, как Торин разглядывает его. Гном буквально пожирал его глазами. Впиваясь в хоббита, его взгляд жадно скользил по фигуре Бильбо, и тот невольно сглотнул, заметив вспыхнувший в этих глазах жар. Он увидел, как Торин быстро провел языком по губам, и, похоже, ему вовсе не показалось, что кулаки гнома внезапно сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев, словно Торин из последних сил удерживался от желания немедленно унести его обратно в спальню. Бильбо не верил, что стал бы возражать. — Да, да, сидит хорошо, — заявил Мунго, и Бэггинс едва не выпрыгнул из собственных брюк от неожиданности, когда узловатые руки маленького портного внезапно оказались на нем, дергая ткань то тут, то там и что-то измеряя на глаз. — Может, немного тесновато, но готов поспорить, все будет сидеть идеально к тому времени, как вы доберетесь до своей горы. Бильбо с трудом удавалось оторвать взгляд от Торина. Слова Мунго почти не доходили до его сознания. Пока... — Тесновато? — возмущенно воскликнул он. — Идеально, — хрипло произнес Торин. Бильбо невольно вздрогнул. Низкие нотки этого голоса приятной дрожью пробежали вдоль позвоночника. — Ты идеальный. — Ну, до совершенства мне далеко, — попытался рассмеяться Бильбо, но голос прозвучал скорее задумчиво, чем весело. Та неуверенность, что преследовала его весь день, теперь едва различалась за гулким биением сердца. Оно тепло и тяжело стучало в груди, пока Торин подходил все ближе. Одна рука поднялась, и большой палец осторожно коснулся нижней губы Бильбо. — Возможно, — тихо сказал Торин. — Но твои недостатки мне так же дороги, как и все твои достоинства. — И поэт к тому же, — язвительно заметил Мунго. Торин вздрогнул так, словно его ущипнули. Его глаза широко распахнулись от возмущения. — Хочу напомнить вам обоим, что я все еще стою здесь. — Сколько я должен заплатить, чтобы вы ушли? — немедленно спросил Торин. Бильбо едва не застонал вслух. Если так пойдет дальше, сегодня серьезно пострадает все богатство Эребора. Но прежде чем Мунго успел ответить, входная дверь с грохотом распахнулась. В дом ввалилась шумная компания хоббитят в сопровождении одного большого гнома. Комнату мгновенно заполнили топот ног, детский смех и громкие требования немедленно подать обед, и Бильбо оставалось только уронить голову в ладони. — Да-да, сейчас что-нибудь приготовлю на обед, — громко объявил Бильбо, стараясь перекричать поднявшийся шум. Он потрепал Фродо по голове, одновременно подавляя весьма сильное желание немедленно выставить всю эту компанию обратно за дверь. Он любил своего племянника, напомнил себе Бильбо, очень, очень сильно любил, и вовсе не собирался пренебрегать им ради каких бы то ни было скандальных полуденных утех. Как бы сильно ему этого ни хотелось. Тяжело вздохнув, Бильбо направился обратно в спальню, решив оставить торг Торину. Все-таки тот был гномом, а значит, наверняка превосходно умел договариваться о цене. Оставив шумную компанию на кухне, он прошлепал по коридору к своим комнатам, и тут же вскрикнул от неожиданности, когда его стремительно подхватили и прижали к двери. Они даже не успели войти в спальню, когда Торин жадно завладел его губами в настойчивом поцелуе. — На этот раз ты не говорил мне не идти за тобой, — выдохнул Торин, и Бильбо смог лишь судорожно вдохнуть, запрокидывая голову, когда гном склонился ниже, чтобы коснуться губами линии челюсти возлюбленного, оставляя дорожку легких поцелуев. Ох, это было... Да ведь кто угодно мог сейчас выйти в коридор и увидеть… — Я думал, это подразумевалось само собой, — прошипел Бильбо, задыхаясь от стона, когда Торин прихватил зубами мочку его уха и мягко потянул ее. — Ты ошибся, — прошептал Торин прямо ему в ухо. Теплое дыхание коснулось кожи, а следом по краю уха скользнул кончик языка, заставив Бильбо судорожно прикусить губу, чтобы удержать рвущийся наружу звук. Колено Торина устроилось между его ног, едва заметно прижимаясь к нему, и стоило Бильбо невольно податься навстречу с приглушенным стоном, как все исчезло. Торин резко отстранился и, почти спотыкаясь, отшатнулся к противоположной стене коридора. Некоторое время они просто смотрели друг на друга через это короткое расстояние. Оба тяжело дышали. Бильбо сглотнул, наблюдая, как Торин проводит широкой ладонью по лицу, явно пытаясь взять себя в руки. — Сегодня ночью, — хрипло выдавил он наконец. Развернувшись, Торин быстро зашагал прочь. Через мгновение по норе разнесся звук громко хлопнувшей входной двери. — Сегодня ночью, — повторил Бильбо вполголоса, обращаясь одновременно ко всему миру и ни к кому конкретно, и задумался, сможет ли он пережить сегодняшний день. На кухне его ждали хоббитята, один гном и, возможно, даже портной, если Двалин к этому времени еще не задушил Мунго. И Торин благополучно оставил его разбираться с ними. Воистину, несправедливость мироздания не знала границ. Бильбо вернулся в спальню и, если дверь за ним закрылась чуть резче, чем было необходимо, то вряд ли кто-то на кухне это заметил из-за их собственного шума. Лучше переодеться обратно в повседневную одежду и уже в ней готовить обед, а новый костюм поберечь для прибытия в Эребор. К тому же Мунго оказался прав. Брюки действительно были самую малость тесноваты.