Нежданный гость

Дверь распахнулась с большей энергией, чем требовалось, и в проёме возник Тор, сияющий, как само солнце. В одной руке он держал не Мьёльнир, а огромную охапку странных, ярких цветов, которые звенели, как крошечные колокольчики. В другой — деревянную кружку, откуда валил пар. Мира уже проснувшись, сидела на кровати и услышав открывающуюся дверь увиденного посмотрела. — Проснулась! Отлично! — он вошёл, заставив комнату казаться меньше. — Я принёс тебе «Сок Восходящего Солнца» с полей Идавлльра! Он вернёт силы быстрее, чем любое зелье лекарей! И цветы! — он неловко ткнул букетом в её сторону. — Они... ну, они просто красивые. И громкие. Как я! — Он поставил кружку на столик рядом с ней, а цветы попытался водрузить на тумбочку, но они заняли почти всю её поверхность. — Вау! — Мира улыбнулась увидев цветы и вдыхая аромат — спасибо тебе большое. Они и правда красивые. — Как самочувствие? Готовься к тренировке сегодня! Нужно вернуть форму! А ещё... — он понизил голос, как заговорщик. — ...Локи ворчит в библиотеке, что-то чертит. Говорит, готовит «расширенный курс сенсорного отвержения». Звучит жутко. Но ты справишься! Я верю! Он сел на край её кровати, и та жалобно скрипнула под его весом. Его присутствие было грубым, громким и абсолютно искренним — полной противоположностью вчерашнему визиту Локи, но столь же постоянным якорем в её новой реальности. — Чувствую себя намного лучше. —Она широко ему улыбнулась —Честно, даже почти ничего не болит. Я... я очень рада тебя видеть. —Она взяла сок и начала его осторожно пить. — Ох... Ну, а Локи как обычно, делает всё, чтобы усложнить мне жизнь. — Она слегка усмехнулась — Но честно. Я очень рада, что скоро будет всё по старому. Лицо Тора озарилось такой тёплой, широкой улыбкой, что, казалось, в комнате стало ещё светлее. — Пф! Конечно, ничего не болит! Ты же выдержала атаку тёмных эльфов и магическую лихорадку! Ты крепче, чем думаешь! — он похлопал её по плечу — осторожно, по его меркам, но всё же достаточно сильно, чтобы она чуть не пролила сок. — А теперь слушай. Мы с Локи и отцом говорили. Те твари вернутся. Им теперь... нужна ты. Поэтому... — Его выражение стало серьёзным, почти суровым, но в глазах горела непоколебимая решимость. — Мы не дадим им тебя забрать. Никогда. Но тебе тоже нужно быть готовой. Не только чувствовать их, но и... отбиваться. Поэтому сегодня, после того как Локи закончит свою «сенсорную» муть, мы с тобой опробуем кое-что новое. Я покажу тебе, как использовать твоё... чувствование энергии в бою. Как предугадать удар, даже если его не видно. Как найти слабое место в магическом щите. Ты будешь не просто детектором. Ты будешь... охотником. Согласна? — Боже мой... почему я не родилась полноценно нормальной? — Она выпила весь сок и тяжело вздохнула — Сейчас бы сидела на работе или на паре, или гуляла с друзьями, жила бы обычной земной жизнью. А не вот это вся чепуха с божественными силами и тёмной магией... — она опустила взгляд, смотря на пустую кружку. — Иногда я... очень скучаю по своей прошлой жизни. До сих пор вспоминаю своих родных... Тяжёлая, тёплая ладонь Тора легла ей на голову — не похлопывая, а просто покоясь там, как укрытие. Его голос потерял всю свою громовость, став глубоким и мягким, как далёкий гром перед дождём. Мира подняла на него взгляд. — Я знаю. — он сказал это просто, без прикрас. — Я знаю, что значит быть вырванным из своего мира, из своей жизни. Пусть и по-другому. — он имел в виду своё изгнание на Землю. — Это... как потерять часть себя. И по этой части всегда будет болеть. — Он убрал руку и посмотрел ей прямо в глаза. — Но слушай. Твоя «нормальная» жизнь... она была бы хорошей. Скучной, может быть, но хорошей. Но здесь... здесь ты не просто «живёшь». Ты имеешь значение. Для Асгарда. Для нас. Для Локи, который вдруг забыл, как быть полным чёрствым ублюдком. — он хитро подмигнул. — И, да, это опасно. Это страшно. Но это... настоящее. Глубокое, как океан, и яркое, как удар молнии. И у тебя есть шанс стать частью этой саги. Не просто наблюдателем. А героем. Своей собственной истории. — Он встал, и его тень снова заполнила комнату. — А что до родных... они бы гордились тобой. Потому что ты не сломалась. Ты борешься. И ты не одна. У тебя теперь есть семья здесь. Шумная, странная, временами совершенно невыносимая... но семья. Так что давай, сестрёнка. Вставай. Прими этот новый день. И покажем всем этим тёмным придуркам, что они связались не с той «дырой в реальности». Они связались с дочерью Асгарда. — Боже мой, Тор... я сейчас расплачусь... — она встала с кровати и подошла к нему, обняв его по-братски. — Спасибо тебе большое... ты всегда знаешь, что нужно сказать, братишка. Тор замер на секунду, слегка ошарашенный, но затем его огромные руки осторожно обняли её в ответ, почти полностью скрыв от посторонних глаз. Он похлопал её по спине, стараясь не сломать рёбра. — Эй, эй, никаких слёз! Это плохо для боевого духа! — но он держал её ещё мгновение, прежде чем мягко отпустить, отступив на шаг и слегка откашлявшись. — Ладно. Хватит нежностей. Лекари сказали, ты можешь выходить, если чувствуешь себя хорошо. Так что... одевайся. Встретимся на тренировочном поле. А я... пойду проверю, не заржавел ли мой молот от вчерашней бездеятельности. Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. В коридоре, прислонившись к стене в нескольких шагах, стоял Локи. Он явно поджидал. Тор, проходя мимо, бросил на него взгляд и просто кивнул — краткий, но полный понимания знак между братьями. Локи ответил едва заметным движением головы. Затем Локи перевёл взгляд на девушку в дверном проёме. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась привычная насмешка, смешанная с чем-то более острым — ожиданием. — Ну что, малышка? Готова к сегодняшнему «расширенному курсу»? Или тебе нужно ещё немного времени, чтобы поплакать на могучее плечо моего сентиментального братца? — Ой, вот вечно ты так. — Она шутливо закатила глаза с улыбкой.— Ладно, сейчас, дай мне пять минут, только выйди за дверь — мне переодеться надо. — Конечно, конечно. — Локи сделал преувеличенно-почтительный жест рукой, отступая за порог.— Не дай боже, бог обмана и иллюзий увидит что-то столь же заурядное, как мидгардская ночная рубашка. Это нанесёт непоправимый урон моей и без того хрупкой психике. — он притворно прикрыл глаза рукой, но тут же опустил её, и его взгляд стал деловым. — Пять минут. Ровно. Потом мы отправляемся на южный выступ. Там энергетический фон... нестабилен. Идеально для практики отвержения. Не опаздывай. Он закрыл дверь, оставив её одну. За дверью, однако, не послышались шаги. Он просто стоял и ждал, его присутствие ощущалось как тихая, зелёная тень на пороге — не как надзиратель, а как страж. Словно теперь, после слов Тора и вчерашней битвы, её безопасность стала его личным, негласным долгом, который он нёс с привычной для него иронией, но уже без прежнего безразличия. Мира вышла даже чуть раньше, слегка поправляя одежду. — К твоему сведению, ночная рубашка в Асгарде куда более неудобна, чем на Земле... там у нас пижамы, у них куда лучше фасон и удобней в сто раз. — Пижамы. Как практично. — Локи, облокотившийся на противоположную стену, поднял брови с видом эксперта по придворной моде.— И, без сомнения, ужасно скучно. — он оттолкнулся от стены и пошёл рядом с ней, его шаги бесшумным, бросил на неё быстрый взгляд, оценивая её состояние. — Ты выглядишь... менее бледной. Хорошо. Потому что сегодня тебе понадобятся все твои силы. Мы будем работать с нестабильными энергетическими потоками. Твоя задача — не просто чувствовать их, а... отталкивать. Создавать внутри своей пустоты не пассивный вакуум, а активное нежелание. Представь, что это навязчивый торговец, предлагающий тебе гнилой фрукт. Ты не просто отворачиваешься — ты хлопаешь дверью у него перед носом. Он говорил с привычным сарказмом, но в его объяснении была чёткая, продуманная структура. Он действительно готовился к этому уроку. — Только не говори, что сегодня мы опять воспользуемся тем телепортатором, благодаря которому в прошлый раз меня чуть не стошнило. Если так — я тебя прибью, Локи, — Мира стояла и, скрестив руки, смотрела на него серьёзно. — Боже упаси! — Локи остановился и повернулся к ней, приложив руку к сердцу с видом глубоко оскорблённой невинности.— Я бы не посмел снова подвергнуть твой хрупкий вестибулярный аппарат таким испытаниям. — его глаза сверкнули. — Мы пойдём пешком. Это займёт... ну, полдня. Зато по пути ты сможешь насладиться видами Асгарда, свежим воздухом и моими поучительными комментариями о каждой скале и каждом дереве. Это будет... познавательно. — Он сделал паузу, и на его губах появилась та самая коварная ухмылка. — Если, конечно, ты не предпочтёшь быстрый, но несколько... неприятный способ. Выбор, как всегда, за тобой, малышка. Пешком и скучно, или быстро, но с риском украсить мои сапоги содержимым своего желудка? Она закрыла глаза на секунду. — Ты мерзавец, — после открыла и шагнула вперёд, еле сдерживая возмущение. — Я говорила, что ты меня раздражаешь? Так вот теперь ещё больше... Пошли к твоему телепорту, я даже уже забыла, как он называется. Удовлетворённая улыбка расцвела на лице Локи. Он ловко взял её за локоть — не грубо, но твёрдо — и повёл в боковой коридор, к почти невидимой арке с мерцающими рунами. — Атмопуть. И на этот раз я немного... скорректировал настройки. Добавил стабилизирующий резонанс, приглушающий диссонанс для биологических форм. — он посмотрел на её скептическое лицо. — Не смотри так. Это не подвох. Мне просто... неохота убирать за тобой, если честно. Эстетически неприятно. — Да-да конечно. — Мира быстро буркнула себе под нос. Он толкнул её вперёд, в сияющий проём. Ощущение было иным — всё ещё стремительным, всё ещё с тем же искажённым видом спрессованного Асгарда, но теперь не было того ужасного чувства, будто внутренности выворачиваются наизнанку. Было скорее как быстрое скольжение по гладкому льду. — Видишь? — его голос звучал прямо у уха, несмотря на движение. — Прогресс. Я даже могу быть... внимательным к деталям. Когда мне это выгодно. Готовься. Мы на месте. Они вышли на южный выступ — узкую платформу из тёмного камня, нависающую над бездной, в которой клубились не облака, а сияющие, переливающиеся туманы чистых энергий. Воздух вибрировал, наполненный гулом невидимых сил. Мираа сделала несколько шагов вперёд, пошатываясь, и остановилась, держась за живот. — Я ненавижу тебя... и всё то, что ты заставляешь меня испытывать. — в этот раз она устояла, и боли были не такими сильными. — А ты мог выкрутить настройки на максимум, чтобы вообще не причинять дискомфорта мне? Локи встал рядом, наблюдая, как она приходит в себя, с выражением откровенного любопытства, как учёный, наблюдающий за реакцией подопытного. — Мог, — он сказал это просто. — Но тогда ты не научилась бы адаптироваться. Дискомфорт — это информация. Боль — это граница. Если я уберу все неприятные ощущения, ты никогда не узнаешь свои пределы и как их обойти. — он указал на клубящиеся туманы энергии внизу. — Там, внизу, дискомфорта будет намного больше. И это будет не моя вина. Так что лучше привыкай сейчас, под моим... контролируемым руководством. — А можно без твоих гиганских монологов... — она тяжело вздохнула и попыталась разогнуться, но не получилось — А то слушать тебя у меня желания сейчас нет... — Да уж, ты явно не ценишь настоящее искусство... — Локи тихо проговорил, после сделал шаг к краю, и энергетические вихри чуть усилились, заставляя его плащ развеваться сильнее. — Ладно, а теперь — сосредоточься. То, что ты чувствовала с тёмными эльфами, было направленным, агрессивным зовом. Здесь же... — он жестом обозначил пространство. — ...это просто фон. Хаотичный, мощный, но без намерения. Идеальная тренировочная среда. Твоя задача — создать внутри своей пустоты не просто отсутствие, а... иммунный ответ. Представь, что твоя пустота — это чистая поверхность. А эти энергии — грязь. Ты не хочешь, чтобы они прилипали. Ты отталкиваешь их. Не силой, а... неприятием. Чистым, безэмоциональным «нет». Попробуй. — Не знаю, сможет ли сработать, — она подошла к краю и закрыла глаза. — Сейчас я чувствую, как она хочет соединиться... как ты сказал, нужно попытаться ей отказать... Локи не двигался, но всё его внимание было приковано к ней. Его собственные чувства, тонкие, как паутина, раскинулись в пространстве, отслеживая малейшие колебания в её ауре. — Не «ей», — тихо, но чётко сказал он. — Не энергии. Себе. Скажи себе: «Это не моё. Мне это не нужно». Твоя пустота — это ты. Ты решаешь, что в неё впустить. Даже если это... самый лёгкий путь. Особенно если это самый лёгкий путь. Энергетические туманы внизу, словно почувствовав её фокус, слегка потянулись к ней, как щупальца из сияющего тумана. Не агрессивно, а с любопытством, с желанием заполнить вакуум. — Вот они, — его голос стал острее. — Чувствуешь притяжение? Не борись с ним. Просто... откажись. Как от невкусной еды. Как от скучной книги. Без усилия. С полным равнодушием. Равнодушие — твоё самое сильное оружие против того, что хочет твоей страсти. — Они... — Девушка напряглась, будто эти зовы были такими сладкими.— Приятные... слишком... — После напряжение ушло, и её тело будто подалось вперёд. — Там хорошо... Локи не стал кричать. Он действовал молниеносно. Его рука выстрелила вперёд, не касаясь её, но зелёная вспышка магии ударила в камень у её ног, создав резкий, оглушительный хлопок и ослепительную вспышку — не магическую атаку, а чистый сенсорный шок, разрыв шаблона. — ХОРОШО? — его голос прозвучал ледяным лезвием, разрезая сладкий туман притяжения. — Это не «хорошо»! Это сахар для диабетика! Это удобрение для мёртвой земли! Оно убьёт тебя, сделав слабой! Вспышка отвлекла её, разорвала контакт на долю секунды. Он воспользовался этим, шагнув вперёд и встав между ней и краем, его спина теперь была к бездне. Локи говорил быстро, яростно, тыча пальцем ей в грудь, но не касаясь: — Они играют на твоём голоде! На твоём желании быть целой! Но целостность не приходит извне! Она строится изнутри! Из обломков, из боли, из раздражения, из смеха, из дружбы! Из всего этого дерьма, что у тебя уже есть! Это и есть твоя полнота! Хаотичная, уродливая, но ТВОЯ! — его глаза горели, и в них не было ни насмешки, ни расчёта. Только сырая, оголённая ярость против той иллюзии, которая пыталась её забрать. — Я... я знаю, — она вздохнула и опустила плечи. Они стояли так близко, но она не отступала. — Просто там чувство, будто есть что-то во мне, того, чего никогда не было... там есть то, что я никогда не испытывала. Это так манит, настолько сильно, что я просто теряюсь... Локи замер. Его ярость угасла, сменившись чем-то более сложным и опасным — пониманием. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалась не жалость, а холодное, ясное сопереживание. Он знал это чувство. Жажда быть кем-то, чем-то, чем ты не являешься. Жажда, которую можно использовать. Его голос опустился до низкого, почти интимного шёпота, но каждое слово было отточенным, как клинок. — Оно обещает тебе личность. Цель. Место. — он медленно покачал головой. — Но это ложь. Если ты примешь их «дар», твоя личность будет их эхом. Твоя цель — их целью. Твоё место — инструментом на их полке. Ты станешь... прекрасной, могущественной вещью. Но вещью. Мира подняла на него взгляд, удивившись его словам, ведь он попал в самую точку. Он сделал шаг ближе, сократив и без того крошечное расстояние между ними. Его взгляд был прикован к её глазам. — А здесь... здесь ты — проблема. Головная боль. Загадка. Боль в шее. Ты — неудобный вопрос, на который у меня нет ответа. Ты заставляешь бога лжи быть... честным. Ты заставляешь бога грома быть... нежным. — его губы дрогнули в чём-то, что могло бы стать улыбкой. — Ты — хаос. Но это твой хаос. И он... бесценен. Потому что он живой. Не позволяй им сделать из тебя просто ещё один прекрасный, мёртвый артефакт. Мира замерла от его слов, а после сказала тише: — Ты... ты знаешь это чувство. Когда хочешь быть перед кем-то собой, но не можешь, боишься. А сейчас говоришь мне такие откровения... ты же понимаешь, что открываешь и показываешь мне себя... Локи отшатнулся, будто её слова были физическим ударом. Он отвернулся, его профиль на фоне бушующих энергий стал резким и закрытым. Он молчал несколько секунд — слишком долго. — Ошибка, — сказал он, глядя в пустоту, его голос был лишён всякой интонации. — Это была... тактическая ошибка. Слабость. — он резко обернулся к ней, и его лицо снова стало маской высокомерного безразличия, но трещины на ней были видны. — Не придавай этому значения. Я просто использовал доступный эмоциональный резонанс, чтобы достучаться до тебя. Всё. Но он не ушёл. Он стоял там, на краю, выдавая себя своим присутствием. Он предложил ей часть своей правды как щит против их лжи. И теперь не мог это забрать обратно. Это было опаснее любой битвы с тёмными эльфами. — Тогда ты предложил себя всего как якорь, теперь говоришь мне это... — она не отрывала взгляд от него, говоря так же тихо. — Твои оправдания сейчас... ты хоть сам в них веришь? Воздух, и без того насыщенный энергией, казалось, застыл. Локи смотрел на неё, и его защита — маска сарказма, насмешки, превосходства — треснула и рассыпалась, как стекло. На его лице не осталось ничего, кроме усталой, оголённой уязвимости, которую он так яростно скрывал веками. — Нет. Одно слово. Тихий, чистый признание, упавшее между ними, как камень в бездну. Он не отводил взгляд. Он позволил ей увидеть это — пустоту в нём, которая не была метафорой, а была старой, глубокой раной, страхом никогда не быть принятым за того, кем он был на самом деле. Он продолжил, уже не пытаясь ничего скрыть: — Но это не меняет факта. Я... я — плохой якорь. Я — иллюзия, хаос, измена. Но в данный момент... я — всё, что у тебя есть. И всё, что у меня есть... это эта безнадёжная попытка не дать тебе совершить ту же ошибку, что совершаю я каждый день — пытаться стать кем-то другим, чтобы тебя наконец увидели. Не делай этого. Останься... раздражающей, неудобной, собой. Даже если это больно. Особенно если это больно. Она слушала его и смотрела, будто видя по-новому. — Хорошо, только давай ты тоже останешься собой... будешь таким, каким есть, без масок, без лжи... рядом со мной, хотя бы иногда. Я думаю, это вполне разумное решение, раз ты отдал всего себя мне... Локи замер, словно её слова нашли какое-то секретное, спрятанное устройство внутри него и щёлкнули выключателем. Он смотрел на неё, и в его зелёных глазах бушевала целая буря — шок, паника, недоверие и что-то ещё, что могло быть... надеждой. Слишком хрупкой, чтобы назвать её вслух. — Это... ужасная идея, — его голос сорвался, он откашлялся, пытаясь вернуть контроль. — Катастрофическая. Я... без масок я... — он жестом обозначил себя, как будто показывая что-то уродливое. — ...это. Но он не отвернулся. Не растворился в иллюзиях. Он остался стоять там, перед ней, таким, какой он был — богом, принцем, обманщиком, который только что добровольно разоружился. Это был самый смелый и самый глупый поступок за всю его долгую жизнь. — Иногда, — наконец выдавил он из себя, почти шёпотом. — Только иногда. И только здесь. И если ты кому-нибудь расскажешь, особенно Тору... я превращу тебя в садового гнома и поставлю у фонтана на всеобщее обозрение. Она тепло ему улыбнулась и прошептала: — Договорились. Хотя, признаться, по росту я не сильно отличаюсь от гнома, так ведь? На его лице, всё ещё бледном и открытом, медленно, как первое весеннее солнце, пробилась настоящая улыбка. Не саркастическая, не коварная. Просто улыбка. Она выглядела на нём странно и непривычно. — О, нет, — он покачал головой, и в его голосе снова появилась знакомая, но теперь лишённая яда, игривая нотка. — Ты — идеальный размер для того, чтобы быть невыносимой помехой. Гномы же... Ужасны. А ты — нет. Он сделал шаг назад, отворачиваясь, чтобы собраться с мыслями, снова натягивая на себя лоскуты своего обычного поведения. Но когда он заговорил снова, обращаясь к энергии вокруг, в его тоне уже не было прежней холодной дистанции. — Итак... урок. Ты почувствовала притяжение и признала его. Это первый шаг. Второй — сказать «нет», даже когда каждая клеточка хочет сказать «да». Давай попробуем снова. На этот раз... я буду здесь. Настоящий. Не иллюзия. Если потянет... ты сможешь посмотреть на меня и вспомнить, как я выгляжу, когда делаю эту... ужасную, честную рожу. Думаю, этого должно хватить, чтобы оттолкнуть любые сладкие обещания. Он предложил ей не только свою помощь, но и свою уязвимость как оружие. Это было больше, чем доверие. Это был союз. Она задумалась, а после кивнула. Попробовать несколько раз у неё ничего не вышло. Сейчас она сидела на корточках и пыталась сосредоточиться. Локи сидел на камне напротив, не нависая, а просто наблюдая. Он не торопил. Его лицо было сосредоточено, аналитично, но без прежнего раздражения. — Ты пытаешься бороться с энергией, — спокойно сказал он. — Как будто это физическая сила. Это ошибка. — он поднял руку, и между его пальцами заиграл маленький зелёный огонёк. — Ты не можешь оттолкнуть ветер кулаком. Но ты можешь закрыть окно. Твоя пустота — это не дыра в заборе, через которую дует. Это... комната. И ты решаешь, открывать ли окно. Сейчас оно приоткрыто. Просто... закрой его. Не усилием. Решением. Он сделал паузу, глядя на её напряжённую спину. — Вспомни... как ты отказалась от моего предложения вернуться к «рогатой дыре». Ты же смогла. Ты предпочла другое. Это было решение. С таким же решением закрой окно от этого фона. Скажи: «Не сейчас. Мне и своего хаоса хватает». — Не напоминай, — она говорила спокойно, продолжая сидеть. — «Рогатая дыра» — ужасное прозвище... забудь его. Оставь только то... пожалуйста. Локи замер. Потом тихо, почти про себя, произнёс: — Малышка. Это прозвучало не как обращение, а как подтверждение. Соглашение. Он кивнул, хотя она его не видела. — Хорошо. Забыто. — он снова сосредоточился на задаче. — Тогда используй это. Используй раздражение на плохое прозвище. Используй желание, чтобы я слушался тебя хоть иногда. Любое твоё, настоящее чувство. Направь его не вовне, а внутрь. На ту дверь, которая приоткрыта. И закрой её. Не потому, что «надо». А потому, что ты так решила. Он встал и подошёл ближе, остановившись в шаге от неё. Его тень упала на неё, но не как угроза, а как укрытие от яркого, давящего сияния энергий. — Я здесь. И я... буду тем, кто я есть. Раздражающий, язвительный и... иногда честный. Это твоя реальность. Их «хорошо» — подделка. Выбери реальность. Она встала и задумчиво смотрела на него. — Знаешь, мне кажется, прежде чем отвергать зов, нужно заполнить пустоту внутри меня. Ну, образно говоря. Сейчас я пока не могу сразу воссоздать образы. Может... давай я попробую встать на край, а ты встанешь сзади меня, но так, чтобы я тебя чувствовала спиной. Или даже руку можешь положить. А после посмотрим, как я справлюсь. Хорошо? Локи взглянул на край пропасти, потом на неё. Это был риск. Если она поддастся, её может потянуть вниз. Но её просьба была логичной — ей нужен был физический, осязаемый якорь. И она выбрала его. — Хорошо, — кивнул он, его лицо стало серьёзным. — Но если ты сделаешь хотя бы шаг вперёд без моего приказа... я схвачу тебя за шиворот и оттащу так быстро, что у тебя закружится голова. И потом целую неделю буду называть тебя только «Неуклюжей брешью». Договорились? Мира кивнула. Локи подошёл сзади, осторожно, как подкрадываясь к дикому зверю. Затем медленно, давая ей время привыкнуть, положил ладонь ей на спину, между лопаток. Не тяжело. Но твёрдо. Напоминая о своём присутствии. О своей реальности. — Я здесь, — тихо, у неё над ухом. — Зов там. Теперь... закрой окно. Девушка концентрировалась не на зове, а на его руке. Её лицо было спокойным, она закрыла глаза. Когда вновь начался зов, она даже не обратила на него внимания. Небольшие щупальца будто не могли коснуться её. Локи почувствовал, как её спина под его ладонью оставалась расслабленной, не напрягаясь для борьбы. Энергетические щупальца, коснувшись невидимого барьера её решения, бессильно отпрянули, растворившись в общем фоне. Это сработало. Не борьба, а простая, непоколебимая уверенность в своём выборе. — Идеально, — прошептал он, и в его голосе прозвучало непривычное для него чистое восхищение. — Ты даже не заметила. Ты была слишком занята... чем? Мыслью о том, как я назову тебя, если ты оступишься? Он убрал руку, но остался стоять сзади, давая ей пространство, но его взгляд, прикованный к ней, говорил, что он никуда не ушёл. Урок был усвоен. И он был горд. Глупо, опасно горд — за неё. — Я просто чувствовала твоё тепло... — она открыла глаза и повернулась к нему. — Спиной. Локи застыл. Слово «тепло» повисло в воздухе между ними, таким же неожиданным и ярким, как вспышка света в тёмной комнате. Он смотрел на неё, его лицо было маской непроницаемости, но в его зелёных глазах бушевала настоящая буря. — Тепло, — наконец выдавил он из себя, голос слегка хриплый. — Я... я ледяной, как космическая пустота между мирами. Это была... иллюзия стабильности. Не более того. Но он не мог отрицать то, что она почувствовала. И не мог отрицать тот факт, что он был якорем. Для него, чьё существование было построено на иллюзиях и дистанции, это было одновременно ужасающе и... странно притягательно. — Но... если это сработало... — он жестом указал на отступившие энергии. — ...значит, метод имеет право на существование. Ты использовала доступный ресурс. Это разумно. Он снова отступил на шаг, создавая дистанцию, но его взгляд всё ещё был прикован к ней, изучая её с новой, почти тревожной интенсивностью. Он только что стал не просто учителем или защитником. Он стал точкой отсчёта в её реальности. И это меняло всё. Для них обоих. — Да... так же, как и ты всегда... — она отвела взгляд, смотря по сторонам. — Ну что, пошли? Думаю, на сегодня хватит. — Она пошла вперёд, пройдя мимо него. Он дал ей пройти первой, наблюдая, как она идёт — твёрже, увереннее, чем раньше. Затем последовал за ней, его шаги бесшумны, но присутствие ощутимо. Путь обратно прошёл почти в молчании. Она даже не говорила своих историй, шуток, будто была задумчива. А Локи лишь изредка спрашивал её о нужных вещах, девушка спокойно отвечала, почти не глядя на него. Молчание между ними было не неловким, а скорее... насыщенным. Локи чувствовал её задумчивость и уважал её, лишь изредка указывая на особенности ландшафта или задавая уточняющие вопросы о её ощущениях от энергий вокруг. Он вёл её окольным путём, минуя яркие узлы силы, и его внимание было полностью сосредоточено на её безопасности и её состоянии. Когда они наконец вышли на знакомые дороги у стен дворца, он остановился, повернувшись к ней. — Ты сегодня сделала больше, чем просто научилась новому трюку, — тихо, без обычной театральности, сказал он. — Ты определила границы. Свои. — он посмотрел на неё, и в его взгляде читалась сложная смесь — профессиональная оценка и что-то глубоко личное. — Это важнее любой магии. Теперь... отдыхай. Настоящий отдых, без лекарей и без моих... экспериментов. Твоему разуму нужно переварить сегодняшнее. Он сделал шаг назад, собираясь уйти, но задержался, как будто что-то ещё осталось несказанным. Девушка смотрела на него, не отпуская взглядом. — Да, ты прав. Нужно многое обдумать и просто переварить всё, — после сделала паузу, почувствовав его недосказанность. — Ты что-то хочешь сказать ещё? Локи замер, словно пойманный на месте преступления. Он поколебался секунду, его пальцы непроизвольно сжались. Но всё же он заговорил, его голос был тише обычного, лишён привычной глазури сарказма. — Их зов... он не прекратится. Он станет только сильнее. Теперь, когда они знают, что ты откликаешься. — он посмотрел куда-то мимо неё, в сторону, откуда они пришли. — То, что ты сделала сегодня... это фундамент. Но фундамент — не стена. Им нужна будет защита. Не только физическая. Он перевёл взгляд на неё, и в его зелёных глазах горела холодная, стальная решимость. — Я начну работать над... постоянным барьером. Не таким грубым, как глушитель. Чем-то более тонким. Что-то, что будет усиливать твоё собственное «нет», а не заглушать всё подряд. — он сделал паузу. — Это займёт время. И потребует... тесной координации. Ты должна будешь быть... открытой. Для моей магии. Более, чем когда-либо. Он говорил о доверии. О том, чтобы позволить ему, богу обмана, вплести часть своей сущности в самую основу её бытия. Это было больше, чем риск. Это была абсолютная уязвимость. И он предлагал это не как угрозу, а как... необходимость. Как союз. — Хорошо, раз это нужно... тогда я вся твоя. Для твоей магии, для создания чего-то там, для всего, — она тепло улыбнулась ему. — Ты отдал себя мне, став якорем. Теперь я отдаю себя тебе, чтобы ты смог наконец-то разгадать загадку и сложить головоломку. Слова «я вся твоя» ударили по нему с такой силой, что он физически отшатнулся. Его лицо стало абсолютно белым. Он смотрел на неё, и в его глазах читался не просто шок, а настоящий, первобытный ужас — не от неё, а от той бездны ответственности и доверия, которую она ему только что вручила. — Нет, — его голос сорвался, он попытался его выправить, но получилось только хрипло. — Нет, ты... ты не понимаешь. «Вся моя»... это... это неправильно. Это слишком. — он провёл рукой по лицу. — Я хочу создать инструмент, щит, а не... не владеть... Он оборвал себя, понимая, что её слова были метафорой, но даже метафора была слишком огромной, слишком опасной. Она предлагала ему доступ ко всему, что она есть. А он боялся, что всё, что он есть, может это разрушить. — Хорошо, — выдохнул он, собравшись, и его голос стал твёрже, но всё ещё приглушённым. — Для барьера. Для защиты. Не... не для всего. И... ты в любой момент можешь передумать. Скажешь слово — и я всё разорву. Без вопросов. Это условие. — Договорились... — девушка улыбнулась ему. — Если что-то пойдёт не так, я сразу тебе скажу. И да, не забывай, пожалуйста, следующие дни иногда быть со мной настоящим... ты обещал... Он стоял неподвижно, как статуя, впитывая её улыбку и её слова. Затем медленно, очень медленно, кивнул. — Обещал, — словно давая клятву, которую собирался хранить любой ценой. — Иногда. Здесь. — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула тень его обычного, озорного блеска, но теперь оно было мягче. — Но не жди, что я внезапно стану образцом добродетели. Моя «настоящесть» по-прежнему включает в себя сарказм, дурной характер и склонность к мелкому вредительству. Он отступил ещё на шаг, растворяясь в сгущающихся вечерних тенях, но его голос ещё долетал до неё, тихий, но чёткий. — Отдыхай, малышка. Завтра начнём. С барьером... и со всем остальным. И он исчез, оставив её одну под уже темнеющим небом Асгарда, но с новым, тёплым чувством в груди — чувством, что пустота внутри была не просто дырой, а пространством, которое теперь было защищено не только стенами дворца и силой Тора, но и хитроумной, сложной, его магией.