Нежданный гость

Следующие дни проходят вполне хорошо. Мира уже может отвергать некоторые частоты, когда Локи был рядом, либо клал руку, либо находился так близко к её телу, что она могла ощущать его почти полностью. Вскоре Локи уже начал вести себя смелее, кладя две руки — то на спину, то на плечи, то на руки. Девушка принимала всё, что он делал, справляясь с очередной волной энергии. Параллельно он мог проникать в неё своей магией, чтобы просто изучить структуру. Тренировки с Тором тоже не забывались — братец начал видеть, что иногда Локи стоит в тени и наблюдает за ней. Солнце клонилось к закату, окрашивая поле в багряные тона. Девушка стояла посреди площадки, глаза закрыты, дыхание ровное. Перед ней, в нескольких шагах, парил созданный Локи фантом — сгусток чистой, нейтральной, но настойчивой энергии, имитирующий «зов». Локи стоял прямо за ней. Его руки лежали на её плечах, не давя, но ощутимо, являясь физическим напоминанием о его присутствии. Его собственная магия тонкой, зелёной паутиной была вплетена в её ауру, не контролируя, а ощущая каждую вибрацию её внутренней пустоты, каждый её импульс сопротивления. Он был и якорем, и сейсмографом одновременно. Тор наблюдал с края поля, скрестив руки. Его взгляд переключался с сестры на брата, и на его лице читалось нечто среднее между одобрением и лёгкой тревогой. Он видел, как концентрация Локи была абсолютной, как его обычно насмешливые глаза теперь были прикованы к затылку девушки с хищной, но защитной внимательностью. — Он давит на самое слабое место... — Голос Локи звучал прямо у неё в ухе, тихо, как шёпот ветра — Левый нижний квадрант твоего восприятия. Там, где страх быть снова «пустой». Не дави в ответ. Просто... представь, что это место уже занято. Чем? Моим самым раздражающим комментарием. Звуком, как Тор храпит после пира. Вкусом того ваниского фрукта. Заполни его этим. Его пальцы слегка сжали её плечи, передавая не силу, а фокус. Энергетический фантом дрогнул, его настойчивость столкнулась с неожиданным, живым, персональным барьером внутри её пустоты — барьером из воспоминаний, ощущений, связей. Фантом начал расплываться. — Да, — с удовлетворением, которое он даже не пытался скрыть, сказал Локи. — Вот так. Ты не просто отвергаешь. Ты замещаешь. Они предлагают холодную пустоту силы? Ты предлагаешь тёплый хаос жизни. У них нет шансов. Девушка ровно дышала, после чего тихо сказала в прежней их манере: — Ты специально мне над ухом жужжишь? Губы Локи у её уха растянулись в улыбку. Он не отодвинулся. Наоборот, его голос стал ещё тише, почти воркующим, полным знакомой язвительности, которая теперь ощущалась как часть их общего ритуала. — Жужжу? Это — шёпот стратегического гения, доносящийся до твоего примитивного смертного слуха. И если бы не моё «жужжание», твоя пустота сейчас бы с удовольствием глотала этот скучный энергетический кисель. Он слегка, почти шутливо, ткнул пальцем в то самое «слабое место» у неё между лопаток, где его магия ощущала остаточную вибрацию. — Вот видишь? Ещё дрожит. Нужно больше... раздражающих воспоминаний. Вспомни, как я заставил тебя читать тот трактат про пыльцу светящихся грибов. Вот это была настоящая пытка. — Как такой ужас вообще можно забыть... Его руки с плеч скользнули вниз, чтобы легонько обхватить её предплечья, продолжая быть точками контакта, якорями в реальности. Его прикосновения стали смелее, но не навязчивыми — они были частью процесса, частью их нового, сложного языка. — Эй! — Тор с края поля, не выдержав, громко сказал — Если вы двое закончили свой... шептальный заговор, может, и я присоединюсь? Или там только для «стратегических гениев» место? — Мне кажется, братишка тоже хочет к нам. Уж больно у нас тут хорошо... — Она посмеялась, не открывая глаз, говоря уже чуть громче. Локи не отпустил её, но повернул голову в сторону Тора, его глаза сузились в притворном пренебрежении. — Присоединиться? К нашей тончайшей работе по перепрограммированию метафизических структур? — он вернул взгляд на затылок Миры, его голос снова стал тише, но с отчётливой насмешкой. — Он сломает всё своим «грубым подходом». Ему место — ломать камни, а не выстраивать психические барьеры. — Ломать камни? —Тор громко фыркнул, но улыбался.— Я могу и энергетические фантомы ломать! Дай-ка сюда этого твоего «киселя»! Локи вздохнул с преувеличенным страданием, но кончики его пальцев на её руках слегка сжались в знаке «готовься». — Ладно, — шепнул он ей. — Покажем ему. Но только на секунду. Не отпускай замену. Держи образ... скажем, его храпа. Это достаточно мощный образ, чтобы перекрыть что угодно. Он сделал едва заметный жест свободной рукой, и энергетический фантом ожил, сделав последнюю, отчаянную попытку прорваться к ней. — О, храп братишки — это просто симфония для ушей, — она посмеялась. Вскоре фантом не просто рассеялся — он лопнул с тихим хлопком, как мыльный пузырь, встретивший непреодолимую стену. Локи замер на секунду, его магия зафиксировала не просто успех, а качество успеха. Это было не просто отвержение. Это было... пренебрежение, подкреплённое тёплой, живой эмоцией. Он рассмеялся — коротко, звонко, с неподдельным удовольствием, которое эхом разнеслось по полю. — Идеально! — он наконец отпустил её руки и отступил на шаг, всё ещё ухмыляясь. — Ты использовала его же силу против него. Грубую, простодушную, громкую... и это сработало блестяще. Тор, услышав это, только развёл руками и громогласно рассмеялся сам. — Слышишь, брат? Моя сила теперь и в метафизике! Я многогранен! Локи повернулся к нему, складывая руки на груди. — «Многогранен»? Ты — как булыжник. Очень эффективный булыжник, но всё же. — он снова посмотрел на неë, и его взгляд смягчился. — На сегодня достаточно. Твой барьер... он начинает формироваться сам по себе. Он учится у тебя. Он говорил о той сети его магии, что была вплетена в неё. Ведь она теперь не просто пассивно защищала, а адаптировалась, подражая её собственным ментальным образам. — Завтра... завтра мы попробуем без физического контакта. Посмотрим, как он держится сам. Это был следующий шаг. Он готовил её к тому, чтобы быть независимой от его непосредственного присутствия. Но в его словах не было желания отстраниться — только гордость за её прогресс и холодная, расчётливая подготовка к будущим боям. — А вдруг не получится? — она смотрела встревоженно на Локи. — Вдруг я могу отражать эти потоки только когда чувствую... твоё тепло. В прошлые разы ничего не получалось, пока ты не коснулся меня... Лицо Локи стало серьёзным. Он подошёл ближе, но не касаясь её, изучая её выражение. — Это не «тепло». Это... фокус. Концентрация. — он поднял руку, и между его пальцами замелькала та же зелёная паутина магии, что была вплетена в неё. — Я был не просто точкой контакта. Я был зеркалом, отражающим тебя самой себе. Моё прикосновение... напоминало тебе, кто ты, когда ты начинала забывать. — Он опустил руку. Он сделал паузу, и в его глазах появился знакомый, азартный огонёк. — Завтра мы проверим. Если не получится с первого раза... что ж, у меня есть план Б. И план В. И план Г, который включает в себя привязывание к тебе иллюзии меня, которая будет постоянно что-то язвительно бормотать. Это должно сработать. — Да, хорошо, я верю тебе... — девушка отвела взгляд, будто что-то не договаривая. Локи заметил этот уход взгляда, эту тень неуверенности. Он не стал давить. Вместо этого он сделал неожиданное — мягко щёлкнул пальцами перед её лицом. Никакой магии, просто звук, чтобы привлечь внимание. — Эй. Когда она посмотрела на него, он держал её взгляд, и его выражение было лишено насмешки. — Ты не обязана верить мне. Поверь себе. В той части себя, которая назвала меня оленем. В той части, которая делилась со мной фруктом. В той, что злится на мои тренировки. Эта часть — сильнее любой тёмной магии. Потому что она — настоящая. А всё, что они предлагают... дешёвая подделка. Он отступил, давая ей пространство, но его слова висели в воздухе, как обещание и как вызов. — А теперь иди. Ужин. Отдых. И... не переживай. Если что, я всегда рядом. Даже если ты меня не чувствуешь. Это, кстати, часть плана Г. Надоедливая, невидимая поддержка. Моя специальность. — Просто... — Она говорила неуверенно, будто не решалась сказать.— То, что я тебе сказала тогда, что твоё тепло — это якорь, который напоминает мне обо всём, что я забываю... но это скорее упрощённая версия. Чтобы ты точно понял. Потому что для меня это немного не так воспринимается и ощущается. Локи замер, его брови слегка приподнялись. Он понял, что она пытается достучаться до чего-то более глубокого, более сложного, что ускользало даже от его анализа. — Упрощённая версия... значит, есть и полная. Я слушаю. — он не подгонял её. Он просто стоял и ждал, его поза была открытой, несмотря на вечернюю прохладу. Это было одним из тех обещанных «иногда», когда он был настоящим. — Ну... это сложно. — Она вздохнула.— В момент когда я чувствую твоё тепло, я пытаюсь концентрироваться на нём. Это выходит правда. И не только потому, что я думаю. А твоё тепло... оно как будто просачивается через меня и наполняет мою пустоту. Это как иллюзия, однако вера в неё не исчезает даже когда понимаешь, что там ничего нет. Именно поэтому я могу отгородиться от другой энергии. Я не знаю точно, что это и как это объяснить. Тогда в первый раз я сама даже не поняла, что и как вообще, поэтому пыталась объяснить тебе более понятней. А теперь, когда в целом ответ есть, будто вопросов стало ещё больше... Локи слушал, не перебивая. Когда она закончила, он несколько секунд молчал, его взгляд был прикован не к ней, а куда-то внутрь себя, к своим знаниям о магии, иллюзиях и природе реальности. Потом он медленно кивнул. — Это не иллюзия, — сказал он с такой уверенностью, что это прозвучало как аксиома. — Это... резонанс. Он поднял руку, и между его пальцами снова заиграла зелёная энергия, но на этот раз она была приглушённой, едва видимой. — Моя магия... часть меня... она не «наполняет» твою пустоту. Этого нельзя сделать. Но она... вибрирует на той же частоте, что и твоё собственное, новое, приобретённое наполнение — воспоминаниями, чувствами, связями. Он смотрел на свою руку, а потом на неё. — Ты чувствуешь не моё «тепло». Ты чувствуешь отражение самого себя в моём присутствии. Моя магия, моё внимание, даже моя раздражающая сущность... они становятся зеркалом, в котором твоя собственная, хрупкая, но растущая целостность видна яснее. И когда ты видишь это отражение... ты понимаешь, что у тебя уже есть то, что они предлагают. Только твоё — настоящее. Их — подделка. Поэтому ты можешь сказать «нет». Он опустил руку. Его объяснение было холодным, аналитичным, но в нём была и странная поэзия. Он не отрицал её чувства. Он давал им имя и силу. — Нет, Локи, — она покачала головой. — То тепло, что я чувствую, — не магия, не отражение. Это твоё тепло. Ты сам. Не отголоски, а твоё присутствие. Весь ты. Я ощущаю тебя целиком и полностью. Будто ты сам заполняешь меня, заполняешь ту пустоту внутри меня. Это странно, непонятно, но я точно скажу... оно больше похоже на твоё чувство... а вот какое — я пока сама не знаю. — Она смотрела на него спокойно. Локи застыл, как изваяние. Его обычно быстро работающий разум, кажется, на мгновение полностью остановился. Воздух вокруг них сгустился, наполненный не магией, а тяжестью её откровения. Она говорила не о резонансе, не о зеркале. Она говорила о поглощении. О том, что его сущность, его присутствие само по себе становилось субстанцией, заполняющей её метафизическую пустоту. Это было невозможно. Это противоречило всем законам. И в то же время... она это чувствовала. — Мои... чувства, — он произнёс это слово так, будто это был ядовитый фрукт. — Те, которых я... не осознаю. Он замолчал, его разум работал с бешеной скоростью, сопоставляя каждое их взаимодействие, каждую свою реакцию. — И они... становятся для тебя субстанцией. Не магия. Не сила. А... эмоциональный отклик. — Локи начал быстро жестикулировать. — Когда я раздражён... когда я... заинтересован... когда я... — он запнулся, не в силах произнести слово «обеспокоен». — Эти состояния... ты их чувствуешь как нечто... осязаемое внутри себя? Он смотрел на неё не как на подопытную, а как на единственный ключ к загадке, которая оказалась гораздо глубже и личнее, чем он мог предположить. Он боялся этого. Но и жаждал понять. — Не знаю... — она спокойно говорила, смотря на него, когда её руки непроизвольно сжались в кулаки. — Я просто чувствую твоё тепло внутри... а уж чем оно вызвано, я понятия не имею. Но я точно знаю, что это вызвано твоим чувством. Я думала может, ты знаешь. Локи замолчал, его взгляд стал отстранённым, обращённым внутрь. Он перебирал воспоминания, как страницы книги. Её упрямая улыбка в саду, когда она назвала его «дедулей». Её смех, когда она обвела его вокруг пальца с фруктом. Её испуганные, но полные доверия глаза, когда она взяла его руку в лечебнице. Её усталое «братишка и олень», когда она держалась за жизнь. Каждый раз, когда он смотрел на неё и чувствовал... что? Не холод расчёта. Не злорадство. Что-то тёплое, живое, что разливалось по его груди, когда её глаза встречались с его, когда она парировала его язвительность своей дерзостью. Он поймал себя на этой мысли. Тепло. Его тепло. Вызванное... ею. И вдруг, с леденящей ясностью, он понял, что может вызывать это чувство. Это было то же самое чувство, которое он видел в глазах Тора, когда тот смотрел на Джейн. То же самое, что светилось в глазах Одина, когда он смотрел на Фриггу. Только у него оно было скрыто под слоями льда, сарказма и самообмана. Но оно было там. И она, с её проклятой, чудесной чувствительностью, ощущала его даже тогда, когда он сам отказывался это признавать. Он не мог сказать ей. Не сейчас. Не когда её безопасность зависела от его ясности ума, не когда тёмные эльфы могли вернуться в любой момент. Признать это — значило открыть самую уязвимую точку в своей броне, а её безопасность теперь была важнее его откровений. Его голос прозвучал хрипло, когда он наконец заговорил, глядя куда-то мимо неё: — Я... не знаю. Мои чувства... они сложны. И редко бывают... тёплыми. — Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде была буря — признание, страх, защита. — Но если то, что ты чувствуешь, помогает... используй это. Как ещё один инструмент. Как ещё один якорь. Пока мы не поймём больше. Пока... пока я не пойму больше. — Хорошо... —Девушка понимающе кивнула.—Значит будем вместе разбираться. Но если что-то сможешь ещё почувствовать или понять, скажи мне, хорошо? От этого мы и будем опираться. Он медленно кивнул, его взгляд был тяжёлым, полным невысказанных мыслей и обещаний, которые он, возможно, никогда не сможет выполнить. — Я... постараюсь. Он отступил ещё на шаг, создавая дистанцию, которая сейчас была необходима ему, чтобы думать. — Но пока... не зацикливайся на этом. Твоя собственная сила, твоя воля — это главное. Моё... «тепло»... это лишь костыль. Который нужно однажды отбросить. Он сказал это, но в глубине души уже сомневался, сможет ли она когда-нибудь полностью отбросить этот «костыль», и хотел ли он этого сам. Но сейчас главным было не это. Главным было сделать её сильнее. — Иди. Ужинай. Отдыхай. Завтра... завтра мы попробуем без контакта. А теперь... мне нужно... подумать. Одному. Он не стал исчезать в зелёной вспышке. Он просто развернулся и ушёл в сгущающиеся сумерки, его тень слилась с тенями сада. Он унёс с собой тяжёлую, новую тайну, которая горела в его груди теплее любой магии и страшнее любой лжи. Следующий день. Тронный зал. Утренний свет падал сквозь высокие окна, освещая Одина, сидевшего в своём кресле с невозмутимым лицом. Тор стоял справа, излагая ситуацию с привычной прямотой: прогресс в тренировках, укрепление её ментальных барьеров, готовность к дальнейшим испытаниям. Локи стоял слева, формально безупречный, но для проницательного глаза Всеотца — как натянутая струна. Он добавлял короткие, точные технические детали, говорил об адаптации барьера, об успехах в «сенсорном отвержении». Но его глаза, обычно такие выразительные в своей насмешке или холодном анализе, были приглушены, смотрели куда-то вдаль, избегая прямого взгляда отца. Его жесты были скупые, экономные. В нём не было ни прежнего высокомерия, ни игривого злорадства. Была сосредоточенная, почти суровая серьёзность, под которой клокотало что-то глубоко личное и тревожное. — Твоя оценка её уязвимости к тёмным эльфам, — сказал Один, когда отчёты закончились. Его единственный глаз медленно перевёлся с Тора на Локи и задержался на последнем. — Она изменилась? Локи не моргнул, но его челюсть слегка напряглась. — Да. Она менее восприимчива к прямому зову. Но... появилась новая переменная. — он сделал паузу, выбирая слова с необычной для него осторожностью. — Её защита теперь тесно связана с... её эмоциональной стабильностью. С её связями здесь. Это делает её сильнее против внешних атак, но... создаёт иную форму зависимости. Мы работаем над её автономией. Он не лгал. Но и не говорил всей правды. Он не сказал о «тепле», о том, как его собственное присутствие стало частью её внутреннего ландшафта. Это была тайна, слишком новая и слишком опасная, чтобы делиться ею даже с Одином. Один долго смотрел на сына, и в его взгляде читалось понимание, что Локи скрывает что-то, но также и признание того, что скрывает он это не из-за предательства, а из-за... ответственности. — Очень хорошо. Продолжайте. И будьте готовы. Наши дозорные сообщают о активности в Тёмных сферах. Их следующий шаг не заставит себя ждать. Дитя должно быть готово не только к защите, но и к... контратаке, если потребуется. Тор уверенно кивнул. Локи лишь слегка склонил голову в знак согласия, его лицо оставалось каменным. Когда они вышли из зала, Тор хлопнул брата по плечу. — Эй, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь так, будто проглотил несвежего тролля. Локи отстранился от прикосновения, но без обычной язвительности. — Обдумываю стратегию, — Локи отстраняется, но без язвительности. — Держи молот наготове. На галерее Тор останавливается. — Я видел, как ты смотрел на неё вчера. Не как на эксперимент. Ты выглядел потерянным. — Ничего, имеющего значения для миссии. — Ты можешь не говорить ей. Но можешь сказать мне, — Тор вздыхает. — Она меняет тебя. Не в плохую сторону. Это пугает тебя? Локи замирает. — Она чувствует то, чего не должно быть, — тихо. — Моё тепло. Внутри себя. Как будто моё присутствие заполняет её пустоту. Тор кивает. — Я давно заметил. Твои глаза светятся иначе, когда она парирует твои шутки. — И ты не находишь это опасным? Я становлюсь её зависимостью. — Если то, что ты даёшь ей, делает её сильнее — это не слабость, — Тор кладёт руку на его плечо. — Это дар. Локи выдыхает. — Я не знаю, что это. И боюсь, что, назвав, испорчу. — Тогда не называй, — просто говорит Тор. — Просто будь. Вскоре они пришли на тренировочную площадку, где девушка уже занималась, оттачивая удары. Похоже, она даже не замечала их присутствия. Она была полностью поглощена движением, деревянный меч выписывал в воздухе неуклюжие, но настойчивые дуги. Пот стекал по её вискам, дыхание было ровным, сосредоточенным. Она повторяла комбинацию, которую Тор показывал ей на днях, пытаясь добиться плавности. Локи остановился на краю площадки, наблюдая. Его лицо, ещё несколько минут назад напряжённое, теперь стало аналитичным, но в его глазах не было прежней холодной оценки. Было что-то вроде... тихого одобрения. Он не вмешивался. Тор, напротив, не мог долго оставаться в стороне. Он громко рассмеялся и подошёл ближе. — Неплохо! Но ты замахиваешься, как будто хочешь срубить дерево, а не поразить противника! Вот, смотри! Он взял свой собственный тренировочный меч и легко, почти небрежно, продемонстрировал тот же удар — не сильный, но быстрый и точный, с идеальным переносом веса. Мира остановилась, внимательно наблюдая. Локи, не сдвигаясь с места, произнёс так, чтобы слышали оба: — Она пытается компенсировать недостаток силы излишним размахом. Это инстинкт. Бесполезно её ругать. Нужно показать, как превратить этот размах в преимущество. Например... Он сделал лёгкий жест рукой, и на площадке перед ней возникла иллюзия — её собственное отражение, которое выполняло удар, но в конце разворота делало не запланированный Тором тычок, а короткий, режущий удар вбок, используя инерцию широкого замаха. — ...использовать импульс для неожиданного изменения направления. Твои противники будут ждать прямого удара. Дай им боковой.. — Я смотрю, наш главный критик по урокам решил сегодня тоже поучаствовать... — она усмехнулась и вытерла пот со лба. — Так иди сюда и покажи сам, как нужно. На лице Локи промелькнула быстрая, как вспышка, ухмылка. Он не двигался с места. — О, нет-нет. Моя роль — критика и... наглядных пособий. Физический труд — это для тех, кто любит потеть и ломать вещи. — он кивнул в сторону Тора. — У меня же... деликатная конституция. — Деликатная! — Тор фыркнул.— Да ты от собственной тени уворачиваешься, если она падает не так! Ладно, сестрёнка, раз он такой важный, давай я покажу тебе, как реально использовать размах! Но прежде чем Тор успел сделать шаг, Локи всё же сдвинулся с места. Не к ней, а к стойке с тренировочным оружием. Он взял не меч, а пару лёгких деревянных кинжалов. — Хотя... чтобы доказать свою точку зрения, иногда требуется небольшое... практическое применение. — Локи повернулся к ней, и его поза изменилась — стала лёгкой, готовой к движению, но без агрессии Тора. — Атакуй меня. Но используй тот широкий удар. Покажи, как ты его делаешь.. — Только потом не обижайся, когда я сделаю тебя, — она посмеялась, а после начала наносить удары по Локи. Так прошло почти что два с лишним часа. За эти два часа Локи ни разу не использовал магию для защиты. Он парировал, уворачивался, отступал и контратаковал исключительно физически — с изяществом и скоростью, которые говорили о веках тренировок, скрытых за его обычно магическим арсеналом. Он был неуловимым, как дым, но каждый его укол кинжалом (сознательно ослабленный) приходился точно в слабое место её стойки или баланса, сопровождаясь кратким, точным комментарием: «Локоть опущен», «Вес на пятке», «Ты смотришь на моё оружие, а не на плечи». К концу второго часа Мира была вся в поту, её руки дрожали от усталости, но её глаза горели азартом и пониманием. Она уже не просто махала мечом — она пыталась предугадывать, использовать его советы. Локи отступил, едва запыхавшись, и бросил кинжалы обратно на стойку. — Лучше, — вытирая лоб тыльной стороной руки, с неприкрытым удовлетворением сказал он. — На семь процентов. К следующему месяцу, возможно, ты сможешь попасть по мне по-настоящему. Если я, конечно, буду стоять на месте и зевать. Тор, который всё это время наблюдал, широко ухмыляясь, сказал: — Ха! Видал, брат? Она тебя загнала! Я такого не видел со времён, когда мать заставляла тебя драться врукопашную! Локи бросил на брата раздражённый взгляд, но в его глазах не было злости. — Она использовала мои же советы против меня. Это... разумно. Он повернулся к Мире, и его голос стал деловым, но без прежней отстранённости. — Теперь ты видишь разницу между силой и эффективностью. Запомни это чувство. Потому что тёмные эльфы не будут драться честно. Они будут использовать твои слабости. А теперь — хватит. Если ты продолжишь, твои мышцы откажутся слушаться завтра, а мне нужна твоя голова ясной для послеобеденной сессии с барьером. Иди, приведи себя в порядок. — Ага... — она устало кивнула и убрала меч, после чего улыбнулась братьям. — Увидимся завтра. Добрых снов. После ушла, оставив их вдвоём. Они смотрели ей вслед, пока она не скрылась за дверью. Воздух на площадке, ещё недавно наполненный звоном дерева и быстрым дыханием, затих. — Она становится сильнее, — тихо, без обычного грохота, сказал Тор. — Не только телом. Локи стоял неподвижно, глядя на то место, где она только что была. Потом медленно кивнул. — Да. И это... хорошо. Потому что то, что грядёт... потребует от неё всей силы, какая есть. И не только физической. Он повернулся к брату, и его лицо было серьёзным, но уже без утренней напряжённости. Разговор с Тором, кажется, снял часть груза. — Ты был прав. Простота... иногда имеет свою ценность. Спасибо. Это были немногие слова благодарности, которые Тор когда-либо слышал от брата. Он не стал комментировать, просто кивнул, и в его глазах читалось глубокое, братское понимание. — Всегда. А теперь... пойдём. Мне нужно выпить за успехи сестрёнки. А тебе... подумать о том, как сделать её ещё сильнее, не разбив при этом вдребезги. Он повёл Локи к таверне, и на этот раз Локи не сопротивлялся. Они ушли вместе, оставив пустую тренировочную площадку под закатным небом Асгарда, где теперь витала не только память о битвах, но и след нового, хрупкого союза.