7/7

Голос диктора монотонно повествует о том, как диспетчерская вышка в Лос-Анджелесе встретила ту самую ночь, когда человеческая усталость и техническое несовершенство сплелись в узел, разорвавший несколько десятков судеб. Чонгук слышит этот голос лишь фоном. Его личный «радар» сейчас настроен на совершенно иную частоту. В пространстве между ними, на стыке грубого денима Чонгука и мягкого хлопка домашних штанов Тэхёна, покоится миска с попкорном. Каждый раз, когда их руки одновременно тянутся к хрустящему золоту, пальцы Кима замирают, ожидая, и только потом, убедившись, что чужой захват завершён, погружаются в миску следом. Это безмолвное «после тебя» кажется Чону довольно милым жестом. На экране — ночной аэропорт. Голос диктора умолкает, уступая место кадрам документальной хроники: люди в оранжевых жилетах снуют вокруг обломков с фонариками; дым поднимается над местом трагедии, смешиваясь с предрассветным туманом. Странно, — думает Чонгук, пока на экране пожарные поливают водой тлеющие обломки. — Сегодня Тэхён со мной на "ты". А вчера обращался на "вы", больше молчал, чем говорил. И уехал, даже не попрощавшись нормально. Голос диктора рассказывает о том, что комиссия по расследованию установила: диспетчер проработал шестнадцать часов подряд, его смена закончилась три часа назад, но он остался, подменяя заболевшего коллегу, и организм, достигший предела своих компенсаторных возможностей, просто отключился. Чонгук перебирает в памяти вчерашний разговор с бабушкой, слова старушки, сказанные между делом, за чашкой кофе, внезапно обретают вес. «По понедельникам он неразговорчивый — молчит как рыба, смотрит сквозь тебя, жутко даже. А во вторник грубит, огрызается, цены задирает, торгуется до последнего. А по четвергам гуляет по городу, улыбается всем, поёт что-то под нос, может даже обнять.» Понедельник — молчаливый. Вторник — грубоватый. Четверг — улыбчивый. — Чонгук украдкой смотрит на профиль Тэхёна, освещённый мерцающим светом экрана. — Сегодня вторник. И он правда был грубоват. Но... На экране сменяют друг друга кадры: реконструкция событий показана в виде маленьких моделей самолётов, которые двигаются по макету взлётной полосы; схема, на которой стрелки, обозначающие траектории движения, пересекаются в точке столкновения. Не то чтобы Тэхён сегодня был прям грубым. Разве что на словах? Ворчал, матерился. Но... он поехал за моим Фордом, ложился на мокрую землю, пачкался в грязи, притащил мою машину на буксире.. И всё бы ничего, если бы он взял плату! Зачем-то позвал меня смотреть кино... На экране показывают интервью с выжившим пассажиром: мужчина говорит о том, что помнит каждую секунду той ночи, хотя прошло уже двадцать лет. Чонгук согласился на это «кино», не раздумывая. Растерянно-смущённое лицо Тэхёна, когда он предложил этот странный обмен — документалка вместо денег, — здорово позабавило его. Правда, после, когда Ким выключил свет в гостиной и сел рядом, Чон подумал: а что, если это тот самый классический лайфхак хитрых извращенцев, который описывал тот бармен в гей-баре? «Пригласит к себе домой, предложит посмотреть кино. А там — чужая ручонка плавно опускается на твоё колено, бедро, член — и пока герой боевика хуярит плохих парней, с тебя уже сдирает труханы! У здешних геев лишь одно на уме». Чонгук тогда рассмеялся и сказал: «Ты утрируешь». А бармен пожал плечами и ответил: «Ладно, не все такие. Но большинство». Ситуация и правда похожа: дом, который принадлежит незнакомому парню; вечер, перетекающий в ночь; приглушённый свет телевизора; попкорн на двоих; предложение «посмотреть кино» вместо оплаты услуги. Чонгук, внутренне напрягшись в ожидании шаловливой ручонки, которая соскользнёт с миски с попкорном на его бедро и сожмёт, досидел до середины фильма. Потом — до третьей четверти. Тэхён не коснулся его. Ни намеренно. Ни случайно. Беспокоиться о том, что он позарится на мою девственную задницу, нет причин, — заключает Чонгук. — Да и неизвестно, привлекают ли его мужчины! А даже если привлекают, мне то что с того? Вспоминая бабушкино ехидное «Понравился он тебе, что ли?», Чонгук чувствует, как к щекам приливает кровь. Это всё чертов порносайт, с которым я сегодня провозился весь день! Зря я глянул то видео с механиком, увидел Тэхёна без футболки — и мозг, как идиот, сшил эти картинки в одну. Вот откуда ноги растут у всех этих непотребных мыслей! Тэхён тянется к миске, берёт горсть попкорна. В лице Кима сейчас нет ни той отчуждённости, с которой он вчера вёл машину, ни той грубости, с которой открыл дверь сегодня вечером. Чон не замечает, как усталость, накопившаяся за сегодняшний день постепенно наваливается на него. Голос диктора становится далёким. Картинка на экране расплывается, теряя чёткость. Мысли уже не имеют ни начала, ни конца. ... смотрит документалки только по вторникам. В другие дни у него другие интересы. Странно. Но интересно... Чем больше я пытаюсь его понять, тем меньше понимаю. Завтра среда. Интересно, какой он в среду? Надо будет спросить у бабушки... Или у него самого. Хотя с чего бы мне спрашивать? Он мне даже не... Глаза закрываются сами собой. Щека утыкается во что-то твёрдое и тёплое. Это плечо Тэхёна? От него приятно пахнет мылом... Его голову перекладывают с плеча на что-то более мягкое и укрывают одеялом. Тепло... Чонгук окончательно проваливается в сон.