7/7

Пятый, укутанный в шерстяное одеяло, яростно кликает мышкой по экрану ноутбука. Симулятор уборки, — с легкой усмешкой думает Чонгук, наблюдая, как Пятый, прищурившись, оценивает степень загрязнения очередной виртуальной комнаты. — Ирония какая-то. Человек, который каждую пятницу до блеска намывает реальный дом, с упоением намывает дом ненастоящий. Ему бы отдохнуть, а он… Впрочем, Чонгук быстро перестаёт удивляться. В его голове укореняется мысль: Тэхён — это ходячая ирония, сотканая из звенящих противоречий, и именно этот контраст делает его невероятно притягательным. Пока Пятый поглощен уничтожением виртуальной грязи, Чонгук мысленно возвращается назад, восстанавливая хронологию этого вечера. Час назад, Чон стоял у раковины, ощущая на своей шее влажные поцелуи Пятого, и понимал, что мыть посуду в таком состоянии — занятие абсолютно безнадёжное. Тарелка предательски скользила в руках, и Чонгук, сделав глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, развернулся. — А ну-ка, — произнёс он, отстраняя Пятого от своей шеи и усаживая его на ближайший стул. — Сиди. И не двигайся. — Но я... — Никаких «но». Ты болен. Твоя задача — выздоравливать. Моя задача — сделать так, чтобы ты выздоравливал в комфортных условиях. Всё, дискуссия окончена. Когда последняя тарелка была вымыта, Чонгук вытер руки полотенцем и повернулся к Пятому. — Чем бы ты хотел заняться сейчас? Ответ Пятого застал его врасплох. — Уборкой. — Ещё чего! Ты болен, у тебя температура, горло дерёт, а ты хочешь... убираться? — Это успокаивает, — Пятый опустил взгляд. — Когда я вижу чистоту... когда вокруг порядок... я чувствую, что контролирую хотя бы что-то в своей жизни. — Хм, ладно, — в голове Чона созрело решение. — Сиди здесь. Я сейчас приду. Чонгук пулей вылетел из дома, пересёк расстояние, отделявшее дом механика от бабушкиного жилища, вбежал в свою комнату, схватил ноутбук и так же быстро вернулся обратно. Пятый, сидевший всё на том же стуле и, кажется, не сдвинувшийся с места ни на миллиметр, удивлённо взглянул на ноутбук в руках Чона. — Это... зачем? — Сейчас увидишь, — Чонгук плюхнулся на стул рядом, открыл ноутбук и принялся печатать в поисковой строке. Скачивание продвигается медленно — местный интернет, хоть и тянет лучше, чем на глухом шоссе, всё же не балует космической скоростью. Полоса загрузки ползёт черепашьим шагом, обещая закончить минут через двадцать. Чонгук закрывает крышку и переводит взгляд на измученного парня. — Ты весь горишь, — он ласково касается тыльной стороной ладони пылающего лба Тэхёна. — Прохладная вода поможет сбить этот жар. Иди в душ. Хочешь, я помогу тебе? Он бросает эту фразу без задней мысли. Однако бледные щёки Пятого, и без того опалённые лихорадкой, густо багровеют. Тэхён поспешно мотает головой, пряча взгляд. — Н-нет! Я сам. Спасибо... Я справлюсь. Пятый сбегает в ванную, а Чонгук, оставшись в звенящей тишине кухни, прыскает со смеху. Какой же он милый, когда смущается! Вскоре Пятый возвращается: на нём чистая футболка, мягкие домашние штаны, а влажные волосы торчат во все стороны забавными, непослушными вихрами. — Садись, — Чонгук приглашающе похлопывает по сиденью стула. — Волосы высушим. Пятый послушно опускается перед ним. Чонгук берёт полотенце и принимается бережно перебирать влажные пряди. Пальцы аккуратно скользят сквозь густые волосы, массируя кожу головы, стирая остатки влаги. Пятый блаженно закрывает глаза, плечи расслабленно опускаются. Когда волосы более-менее высыхают, Чонгук замечает, что игра уже скачалась. — Идём в гостиную. И вот они устраиваются на диване. Пятый укутан в одеяло, Чонгук сидит вплотную, делясь своим теплом, а ноутбук покоится на коленях Тэхёна. На экране мелькает неоновый логотип разработчиков, открывая главное меню с изображением донельзя захламлённого дома. — Ты используешь этот ноутбук для работы? — спрашивает Пятый, косясь на мощную машину, в которой угадываются серьёзные технические характеристики. — Да, — Чонгук кивает, устраивая подбородок на его плече. — Программы клепаю, сайты пишу. Сейчас я в отпуске. Пятый понимающе хмыкает, а игра тем временем загружает первую локацию. На экране разворачивается сущий кошмар перфекциониста: разбросанные вещи, слои пыли, свисающая углами паутина. Пятый щёлкает мышкой, берёт в руки виртуальную тряпку и... погружается в процесс с головой. Чонгук не может отвести взгляд. Он наблюдает, как Пятый, забыв о болезни, о температуре, о том, что ещё час назад еле стоял на ногах, с азартом профессионального клинера намывает виртуальные полы. Пальцы Пятого летают по клавиатуре, а из его уст то и дело срываются возмущённые реплики, от которых Чонгуку становится одновременно смешно и невыносимо тепло. — Да что же это такое?! — искренне негодует Пятый, зумом приближая очередную грязную зону. — Ужас просто! Взгляни на этот мусор! Он же прямо на полу валяется! Кто здесь жил до этого? Свиньи? Чонгук не сдерживает громкий смех, утыкаясь носом в его плечо. — А вот это посмотри! — Пятый тычет пальцем в экран, где всплывает новое сообщение от хозяйки. — Она пишет, что бывший вынес из дома батарею и просит купить новую, а ещё — убраться в доме. Это что за мелочный урод такой, а? — Люди бывают разные, — отвечает Чонгук, наблюдая, как Тэхён с суровым видом открывает внутриигровой каталог отопительных систем. Пятый на секунду замирает, осмысливая сказанное, а затем тихо произносит: — Нда... Мне ли не знать. В его хриплом голосе сквозит такая тяжёлая горечь, что у Чонгука сердце сжимается от глухого инстинкта защитить, укрыть от всего мира. Пятый быстро возвращается к экрану, листая вкладки магазина. Его палец надолго зависает над самыми дорогими, красивыми дизайнерскими радиаторами. Но после секундного колебания он с явным сожалением переводит курсор на дешёвые — серые, унылые, штампованные панели. — На хорошую денег не хватит, — бормочет Пятый, кликая по самой низкой ценовой категории. — Бюджет ограничен, а хозяйка, судя по всему, и так разорена этим бегством бывшего... Чонгук наклоняется ещё ближе, делая вид, что тоже изучает характеристики пиксельного железа, и пользуется моментом — прижимается губами к горячей щеке Тэхёна. Кожа обжигает, Пятый на долю секунды испуганно напрягается, но тут же расслабляется, тая в этих руках, словно сливочное мороженое под июльским солнцем. Щёки заливаются ярким румянцем. Этот пунцовый оттенок, который ещё минуту назад Чонгук списывал на симптомы гриппа, теперь обретает будоражащие очертания. Пятый прикусывает нижнюю губу, упрямо делая вид, что целиком и полностью поглощён симулятором. Чонгук довольно улыбается. Внутри зреет чёткое понимание: чем сильнее Пятый смущается, тем невыносимее хочется смущать его дальше, пока румянец не станет постоянным украшением его лица. С каждым из семерых Тэхёнов он чувствует себя по-разному — настолько, будто сам Чонгук расщепляется на столько же версий себя, сколько личностей обитает в сознании его возлюбленного. С Первым Чонгук спокоен и серьёзен, подстать ему самому — словно два зеркала отражают друг друга, порождая бесконечный коридор одинаковых отражений. Со Вторым Чонгук дерзок и игрив — потому что дерзость здесь единственный язык, на котором можно разговаривать с этим колючим ёжиком, не рискуя быть ужаленным. С Третьим Чонгук превращается в саму нежность — ведь только такое принятие способно пробиться сквозь глухую стену его болезненной паранойи. С Четвёртым Чонгук, как ни странно, робеет и стесняется — и это поразительно, ведь по жизни Чон не страдает застенчивостью, но эта бьющая через край напористость Четвёртого каждый раз застаёт его врасплох. А с Пятым... Чонгук смел. Он не боится делать первый шаг, не боится вторгаться в личное пространство, не боится брать на себя ответственность. С Пятым он — защитник, опора, стена, о которую разбиваются волны тревог и страхов. Интересно, — проносится в мыслях Чонгука, пока он вдыхает запах влажных волос Тэхёна, — каким я буду, когда встречу Шестого? А Седьмого? Его затянувшиеся размышления прерывает сиплый голос: — Взгляни-ка. Чонгук фокусирует взгляд на экране ноутбука. Виртуальная квартира лоснится от чистоты. Пиксельные полы зеркально блестят, стёкла окон пропускают яркий цифровой свет, мебель расставлена по идеальной линейке, а новая батарея — пусть и самая дешёвая — ровно встала под подоконником. — Что такое? — Чон приподнимает бровь, изображая непонимание, хотя прекрасно видит, как горят глаза Пятого, ожидающего похвалы. — Что ты хочешь мне показать? — Как тебе? — в голосе Пятого звучит гордость. — Я тут всё вычистил, разобрал завалы, посуду помыл... — Батареи купил? — с улыбкой уточняет Чонгук. — Ага, — Пятый кивает, но тут же недовольно кривит губы. — Самую дешёвую, на другую бюджета не хватило. Но вообще, этой хозяйке нужно срочно заявить в полицию на своего бывшего. Не по-людски это — имущество из дома выносить! Чонгук смеётся. — Похоже, ты здорово втянулся в эту игру! Как ты себя чувствуешь? — Ещё как втянулся, — тихо признаётся Пятый и, неожиданно повернув голову, быстро целует Чонгука в щеку. — Спасибо тебе. — Пожалуйста, — щёки Чона теплеют. — Хотя я всё ещё удивлён. — Чем же? — Тем, что убираться тебе в кайф. Даже здесь — в виртуальности. Я думал, тебе влом наводить порядок в реальном доме. Пятый умолкает, глядя на застывшую картинку финальной статистики уровня. — Уборка всё-таки приносит мне успокоение. Когда вокруг хаос — внутри тоже хаос. Когда вокруг чистота... Когда каждая вещь лежит на своём месте, а каждая поверхность сияет — тогда и в голове наступает порядок. Это звучит.. логично? Чонгук кивает. — Но иногда, — продолжает Пятый, — меня это действительно заёбывает. Как сегодня. Появляется желание плюнуть на всё и не мыть эту посуду, не вытирать эту пыль, не раскладывать эти чёртовы контейнеры по полкам. Наверно, это странно, что человек, который получает удовольствие от уборки, одновременно её ненавидит? — Главное, чтобы тебе нравилось, — Чонгук касается ладонью щеки Тэхёна. — Но настоящей уборкой заниматься нельзя. Ни завтра. Ни послезавтра. Ни в ближайшие дни, пока ты не выздоровеешь окончательно! — Я понял, — Пятый вздыхает. — Ты не хочешь поиграть? — спрашивает он, кивая на ноутбук. — Только не в симулятор уборки, — Чонгук качает головой. — Я не фанат убираться, честно говоря. — Но сегодня ты убрался здесь, — Пятый смотрит на него с лёгким недоумением. — Я это ради тебя сделал, — просто отвечает Чонгук. — Чтобы ты отдыхал. Пятый смотрит на него долгим, изучающим взглядом. И откладывает ноутбук на журнальный столик. — Я очень надеюсь, Чонгук, что у тебя действительно непрошибаемый иммунитет. — Почему? Пятый подаётся вперёд и целует его. В губы. Чонгук судорожно выдыхает в чужой рот и чувствует, как Пятый, уловив этот покорный выдох, разом углубляет поцелуй. Чон закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Горячий язык Пятого мягко очерчивает его нижнюю губу, и Чонгук доверчиво приоткрывает рот, впуская его внутрь. Он плавится в этих руках — горячих от лихорадки, но удивительно сильных, вопреки болезни. Пятый целует так, будто пытается выиграть время. Или, наоборот, остановить его? Чонгук безропотно позволяет ему это. Он отдаёт Пятому бразды правления, позволяя вести — потому что понимает, как сильно Тэхёну сейчас необходим этот контроль. Но при этом сам отвечает на поцелуй с мягкой инициативой, которая не даёт Пятому почувствовать себя одиноким в этом порыве. Каждый из них целует по-своему, — понимает Чонгук, когда Пятый, на секунду оторвавшись от его губ, переводит дыхание. — Первый — властно, сдержанно. Второй — грубо, жадно. Третий — робко, нежно. Четвёртый — игриво, медленно. А Пятый... целует так, будто я — его награда. Будто он не верит, что заслужил это, но отказываться не в силах. Пятый снова приникает к его губам. Горячие пальцы Тэхёна трепетно скользят по скуле, перемещаются на затылок, зарываясь в тёмные волосы и с силой притягивая Чонгука к себе. Они вместе заваливаются назад, падая на мягкий диван, утопая в ворохе шерстяного одеяла, в концентрированном тепле взаимных объятий, которое невозможно заглушить никакой лихорадкой. Пятый прерывисто дышит, утыкаясь своим горячим лбом в лоб Чонгука, и шепчет в любимые губы: — Останься сегодня здесь, со мной. Не уходи. Чонгук ласково проводит подушечками пальцев по его пылающей щеке и счастливо улыбается. — Хорошо. Пятый улыбается в ответ и вновь забирает его губы в плен трепетных поцелуев.