Снова

***

      Час первый.       Когда дверь операционной закрылась за Цунаде, никто не сел. Все стояли, глядя на матовое стекло, за которым мелькали зелёные силуэты.       — Двенадцать часов, — сказала медсестра, выходя за новыми инструментами. — Так сказала Цунаде-сама. Минимум.       Шикамару сел. Не потому, что хотел. Ноги просто перестали держать.       Тен-Тен принесла из автомата кофе в пластиковых стаканчиках. Никто не пил. Кофе остыл.       Час третий.       Сакура вышла.       Не через главную дверь, а через служебный выход в моечную. Её вырвало в умывальник. Саске услышал этот звук и оказался рядом быстрее, чем кто-либо успел моргнуть.       — Сакура.       — Всё нормально, — она вытирала рот тыльной стороной ладони, и её руки дрожали. Пальцы были в крови — не её, Темари. — Просто… позвонки крошатся, когда их трогаешь. Этот звук. Он…       — Замолчи. Дыши.       Саске взял её за плечи и заставил сесть на табурет. Сам сел рядом, не отпуская.       — Цунаде сказала, что я могу… передохнуть пару часов, — прошептала Сакура. — Потом обратно. Второй этап операции. Осколок слишком глубоко.       — Ты справишься.       — А если нет?       — Ты всегда справлялась.       Сакура посмотрела на него покрасневшими глазами. В них была усталость, страх, но ещё что-то тёплое, когда она видела его лицо.       — Ты только ради этого пришёл? Сказать, что я справлюсь?       — Я пришёл, потому что ты мне не безразлична, — сказал Саске ровно, без пафоса, но эти слова прозвучали громче любых признаний. — Иди спи. Два часа. Это приказ.       — Ты не мой командир.       — Тогда просьба. От человека, который не хочет тебя потерять.       Она моргнула, и одна слеза скатилась по щеке. Саске стёр её большим пальцем и легонько подтолкнул к свободной палате.       — Спи. Я разбужу.       Час шестой.       Хината принесла из дома одеяла — три штуки. Одно накинула на плечи Наруто, второе отдала Тен-Тен для Неджи. Тот всё ещё был слаб после истощения чакры. Третье положила на колени Шикамару. Он даже не заметил.       — Хината, — тихо сказал Наруто, когда она села рядом. — Ты как?       — Волнуюсь, — ответила она честно. — Темари — наша подруга. И если она… — Хината запнулась, подбирая слова. — Шикамару этого не переживёт.       Узумаки посмотрел на друга. Шикамару сидел с закрытыми глазами, но не спал — его пальцы сжимали подлокотники кресла с такой силой, что костяшки побелели.       — Переживёт, — сказал Наруто. — Потому что мы рядом.       Он поцеловал Хинату в висок, и они замолчали.       Час девятый.       Сакура проснулась, выпила залпом остывший кофе и сказала:       — Я нужна там.       Она постучала в дверь операционной. Цунаде открыла сама — всклокоченная, с тёмными кругами под глазами, но руки не дрожали.       — Входи, — коротко бросила она.       Сакура обернулась на Саске. Он кивнул. Только кивнул, но этого было достаточно.       Дверь закрылась. Саске остался стоять у стены, скрестив руки на груди.       Час одиннадцатый.       Пришёл шифрованный свиток от Канкуро: «Мы выехали. Гаара срывает все встречи. Он в ярости. Будем через двое суток. Если она умрёт, я лично убью того, кто это сделал. А потом отдам Гааре, чтобы он убил ещё раз. Держите её».       Шикамару прочитал свиток первым. Потом передал Наруто.       — Он убьёт меня, — сказал Шикамару без тени эмоций. — И будет прав.       — Никто тебя не тронет, — ответил Наруто. — Это был несчастный случай.       — Скажи это Канкуро. Скажи это Гааре. Когда Казакаге смотрит на тебя своими глазами без сна. «Несчастный случай» звучит как оправдание.       — Ты боишься? — спросила Хината.       — Нет, — Шикамару горько усмехнулся. — Я боюсь только того, что она умрёт. Всё остальное — мелочи.       Час двенадцатый.       Дверь открылась.       Все вскочили. Даже Неджи, который до этого сидел с закрытыми глазами, экономя силы.       Из операционной вышла Цунаде и Сакура. Их халаты был в пятнах крови, лицо серое как пепел. Они посмотрела на них усталыми глазами.       — Операция завершена, — сказала Цунаде, и голос её звучал как наждак. — Осколок извлечён. Спинной мозг не задет. Позвонки стабилизированы металлическими пластинами.       Шикамару выдохнул. Выдохнул так, будто не дышал все двенадцать часов.       — Она будет ходить? — спросил он.       Цунаде посмотрела на него. Долго.       — Будет, — сказала она. — Но не сразу. И не без реабилитации. Месяцы, Шикамару. Многие месяцы. И даже тогда — не факт, что она сможет вернуться в строй как полноценный джоунин. Ограничения по нагрузке останутся навсегда.       Шикамару кивнул. Не отводя глаз.       — Жива, — сказал он. — Это главное. А ноги… ноги мы поставим.       Цунаде вздохнула и пошла к себе, бросив на ходу:       — Она в реанимации. Сутки под наблюдением. Потом переведут в палату. С ней Сакура.       Никто не ушёл.

***

      Палата реанимации была за стеклом.       Темари лежала на спине, подключённая к трём капельницам и аппарату, который пищал с каждым её вдохом. Голова забинтована. Под одеялом не видно, сколько шрамов осталось на позвоночнике.       Шикамару стоял у стекла, положив ладонь на холодную поверхность.       — Ты дура, — прошептал он. — Ты должна была увернуться. Ты же Темари Собаку Но. Ты быстрее любого моего проклятого теневого приёма. Почему ты не увернулась?       Никто не ответил.       Сзади подошёл Наруто. Положил руку на плечо друга.       — Иди поспи, Шикамару. Я посторожу.       — Не могу.       — Можешь. Ты сейчас не нужен здесь. Нужен будешь завтра, когда она проснётся и начнёт беситься, что не может встать. Тогда ты ей понадобишься. Не сейчас.       Шикамару не двигался.       — Наруто, — сказал он тихо. — Я никогда никого так не боялся потерять. Даже когда умирал на войне. Даже когда… — он замолчал.       Наруто молчал. Что тут скажешь?       Из-за угла вышли Саске и Сакура. Сакура держалась за его руку, но, увидев Шикамару, отпустила.       — Она стабильна, — сказала Сакура. — Я проверила все показатели. Если до утра не поднимется температура, будем считать, что худшее позади.       — А если поднимется? — спросил Шикамару.       Сакура не ответила.       Саске сделал шаг вперёд и встал рядом с Шикамару.       — Ты виноват, — сказал он ровно. — Да. Твоя тень толкнула её. Никто не спорит.       Шикамару дёрнулся, но Саске продолжил:       — Но сейчас ты нужен не для того, чтобы винить себя. Сейчас ты нужен для того, чтобы ждать. Ты умеешь ждать, Шикамару. Ты гений терпения. Вот и жди.       Он развернулся и увёл Сакуру в соседнюю палату хоть немного поспать на кушетке.       Шикамару остался у стекла. Но теперь рядом стояли Наруто и Хината. Молча, плечом к плечу.

***

      В три часа ночи температура Темари подскочила до тридцати девяти.       Сакура вылетела из палаты как ошпаренная, схватила Шикамару за ворот и сказала:       — Я вхожу. Ты остаёшься здесь. Если я скажу «беги за Цунаде» — бежишь. Понял?       — Понял.       Он стоял, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел, как Сакура вводит какие-то препараты, как Темари мечется в бреду, как губы её шепчут что-то неслышимое.       — Воды, — разобрал Шикамару по губам.       Она просила воды.       В четыре утра температура спала.       Сакура вышла, вся мокрая, и рухнула на стул.       — Всё, — сказала она. — Кризис миновал. Она сильная.       Шикамару сполз по стене на пол.       — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо тебе, Сакура.       — Не мне спасибо, — устало ответила она. — Ей. И Цунаде. А ты… ты просто будь рядом, когда проснётся.

***

      В шесть утра Наруто притащил всех в столовую. Насильно. Шикамару не ел, но выпил чай. Хината вложила кружку в его руки и не отпускала, пока он не сделал глоток.       — Ты ей нужен живым, — сказала Хината мягко. — А не мёртвым от голода и недосыпа.       — Ты очень настойчивая, Хината, — слабо улыбнулся Шикамару.       — Это Наруто научил, — она тоже улыбнулась.       Наруто, сидевший с заварным пирожным в каждой руке, поперхнулся.       — Эй! Я тебя ничему такому не учил! Ты сама!       Все засмеялись. Впервые за эти часы.

***

      На вторые сутки, утром, Темари открыла глаза.       Первое, что она увидела, был белый потолок. Второе — Шикамару, спящий в кресле у её кровати. Голова упала на грудь, руки сложены на животе, под глазами — чёрные круги.       Он не уходил все эти дни.       Темари попыталась пошевелиться — и зашипела от боли.       Этого звука хватило, чтобы Шикамару проснулся мгновенно.       — Темари! — он наклонился к ней, и его глаза обычно ленивые и сонные сейчас горели как угли. — Ты меня слышишь? Не двигайся. Лежи. У тебя операция на позвоночнике.       — Что? — голос Темари был хриплым, как у вороны. — Позвоночник? Я… — она замолчала, пытаясь вспомнить. — Гора. Твой теневой приём. Я упала. Толкнул меня кто-то.       — Я, — сказал Шикамару и даже не отвернулся. Прямо посмотрел в её глаза. — Это я тебя толкнул. Моя тень. Моя ошибка. Хочешь меня ненавидеть — ненавидь. Но сначала поправляйся.       — Идиот.       Темари открыла глаза ровно на семь минут.       Семь минут, в которые Шикамару успел сказать ей, что он дурак, а она успела назвать его идиотом. Семь минут, в которые мир почти встал на место.       А потом её веки дрогнули, пальцы разжались, и она снова провалилась в темноту.       — Темари? — Шикамару сел на кровати, всё ещё держа её руку. — Темари, не смешно. Просыпайся.       Молчание.       — Эй. Темари. Ты меня слышишь? — он сжал её пальцы, потом сильнее, потом почти больно. — Открой глаза.       Ничего.       Стекло дрогнуло под ладонью Сакуры, которая выбежала из коридора.       — Шикамару, отойди, — сказала она, оттесняя его плечом. Её зелёные ладони уже светились. — Темари? Темари, это Сакура. Сожми мою руку, если слышишь меня.       Тишина.       Сакура проверила зрачки — реакция на свет была, но вялая, почти незаметная. Проверила пульс — ровный. Проверила давление — низкое.       — Цунаде-сама! — крикнула она в коридор. — Срочно!       Цунаде влетела в палату через тридцать секунд. За ней — медсестры с капельницами и аппаратурой.       — Все вон, — рявкнула она, даже не оборачиваясь.       Шикамару не двинулся.       — Я сказала — ВОН! — Цунаде обернулась, и в её глазах было столько стали, что даже Саске попятился.       — Шикамару, — Наруто взял друга за плечи сзади и буквально оторвал от кровати. — Идём. Не мешай.       — Она только что говорила со мной, — сказал Шикамару, и его голос звучал как у ребёнка, который никак не может понять, почему сломалась любимая игрушка. — Она сказала, что я дурак. И назвала меня идиотом. Это же… это же нормально, правда? Она же пришла в себя?       Никто не ответил.       Дверь за Цунаде закрылась с глухим стуком.

***

      Осмотр длился полчаса. Полчаса, за которые Шикамару не сел, не моргнул и, кажется, не дышал.       Когда Цунаде вышла, она была бледнее обычного.       — Садитесь все, — сказала она, и это «сядьте» прозвучало как приговор.       Они сели. Шикамару — на пол, потому что кресла для него уже не существовало.       — Операция прошла успешно, — начала Цунаде, и это слово «успешно» резануло по ушам на фоне белого лица Темари за стеклом. — Спинной мозг цел. Позвонки восстановлены. Но организм…       Она замолчала, собираясь с мыслями.       — Организм слишком слаб. Кровопотеря, стресс, плюс обезболивающие, которые мы вводили в горах… её тело не может справиться с восстановлением в бодрствующем состоянии. Метаболизм замедлен до критической отметки. Если она очнётся ещё раз сейчас сейчас — начнётся отёк мозга. Потому что у неё просто не хватит ресурсов одновременно и жить, и выздоравливать.       — Что вы предлагаете? — спросила Ино тихо.       Цунаде посмотрела на Шикамару. Только на него.       — Медикаментозная кома. На неделю. Мы полностью отключаем её сознание, даём телу отдых и направляем все ресурсы на регенерацию. Через семь дней мы её выведем, и тогда она проснётся.       — Кома? — голос Шикамару был едва слышен. — Вы хотите… погрузить её в кому?       — Искусственную, контролируемую. Это не летаргия. Мы будем следить за каждым её вздохом. Но другого способа спасти её разум — не тело, а именно разум — нет.       — А если она не выйдет? — спросил Наруто. — Из этой комы?       Цунаде выдержала его взгляд.       — Выйдет. Я не допущу другого. Но вы должны понимать риски. Любая кома — это лотерея. Даже с моими навыками.       Шикамару медленно поднялся с пола. Подошёл к Цунаде. Посмотрел на неё в упор.       — Вы лучшая, — сказал он. — Я знаю. Если вы говорите, что это единственный шанс — значит, это единственный шанс. Делайте.       Цунаде кивнула.       — Я хотела спросить твоего разрешения, Шикамару. Потому что ты… ты тот, кто был с ней всё это время.       — Я не её парень, — глухо сказал он.       — Это неважно, — ответила Цунаде и ушла в палату.       Через пятнадцать минут аппараты загудели по-другому. Ровнее. Спокойнее.       Темари лежала с закрытыми глазами, но теперь это был не сон. Это было что-то другое. Глубокое, непроницаемое, почти неживое.       Над кроватью зажёгся зелёный огонёк — индикатор, что мозг работает, но спит.       Сакура вышла, вытирая слёзы.       — Всё, — сказала она. — Она в коме. Семь суток. Нам остаётся только ждать.       — Семь дней, — повторил Шикамару, глядя на ровную линию кардиомонитора. — Всего семь дней.       «Всего» прозвучало как «целых».

***