Снова

***

      Цунаде сидела в своём кабинете, когда Гаара вошёл без стука.       Она подняла глаза. Усталые, с красными прожилками, но цепкие. Пятая Хокаге не спала уже почти сутки, но виду не подавала.       — Казакаге, — сказала она, жестом приглашая сесть. — Я знаю, зачем вы пришли.       Гаара сел. Прямо. Жёстко. Песок в тыкве замер — знак полной концентрации.       — Моя сестра хочет в Суну, — сказал он без предисловий. — Я прошу разрешить её транспортировку, как только вы сочтёте возможным.       — Нет, — ответила Цунаде так же прямо. — Категорически нет.       Гаара не дрогнул.       — Она моя сестра и куноичи Суны. Она имеет право восстанавливаться дома.       — Она пациентка, которая перенесла сложнейшую операцию на позвоночнике, — голос Цунаде стал жёстче. — Её позвонки стабилизированы пластинами. Каждая тряска, каждый резкий поворот, каждая кочка на дороге — это риск смещения. Вы понимаете, что если осколок сдвинется, то повторная операция может не спасти спинной мозг?       — Я понимаю, — Гаара не отводил взгляда. — Потому и прошу вас разрешить транспортировку, когда состояние стабилизируется. Специальные носилки, медицинский эскорт. Мы не бросим её в поезд как мешок с песком.       Цунаде встала. Подошла к окну. Спиной к Гааре.       — Вы знаете, Гаара-сама, почему я настаиваю на том, чтобы она осталась здесь? — спросила она тихо.       — Потому что ваши медики лучшие, — ответил Гаара.       — Нет, — Цунаде обернулась. — Потому что она в таком состоянии из-за шиноби Конохи. Из-за нашего шиноби. Из-за того, что кто-то из наших людей допустил ошибку на моей миссии. Это моя ответственность. И моя вина. Её реабилитация — это не просто медицинский вопрос. Это вопрос чести Конохи перед Суной.       Гаара молчал несколько секунд.       — Цунаде-сама, — сказал он наконец. — Моя сестра не хочет быть символом вашей вины. Она просто хочет домой. К своим. Где её не будут жалеть. Где её не будут благодарить за то, что она выжила. Где каждый раз, когда она открывает глаза, ей не нужно вспоминать, как она упала с этой проклятой горы.       — Её реабилитация будет сложной и долгой, — Цунаде всё ещё сопротивлялась. — В Суне нет специалистов, способных…       — Мы найдём, — перебил Гаара. — Или обучим. У нас с Вами союзнический договор, Цунаде-сама. Вы можете прислать инструкторов. Но лечиться она будет дома.       Цунаде открыла рот, чтобы возразить, но дверь кабинета распахнулась.       — Я поеду с ней.       Сакура стояла на пороге. Бледная, с красными глазами, но твёрдая, как сталь.       — Сакура, — Цунаде нахмурилась. — Ты не должна подслушивать.       — Не подслушивала, — ответила Сакура. — Шла мимо. И это моё решение. Цунаде-сама, я прошу вас перевести меня в госпиталь Суны. На время реабилитации Темари. Временно. Потом я вернусь.       Цунаде посмотрела на свою ученицу. Ту, которая выросла из плаксивой девчонки в одного из лучших медиков мира.       — Ты понимаешь, что просишь? — спросила Цунаде тихо.       — Понимаю, — Сакура вошла в кабинет и встала рядом с Гаарой. — Она доверила мне свою жизнь. Я была рядом, когда она плакала. Я держала её за руку. Я не брошу её сейчас. Если она хочет домой — поедем домой. И я прослежу, чтобы её реабилитация шла по всем протоколам, которые мы разработали.       Гаара посмотрел на Сакуру. Долго. Внимательно.       — Ты готова оставить Коноху? Своих друзей? Команду? — спросил он.       — Коноха не убежит, — ответила Сакура. — Друзья не исчезнут. А команда… мы с Наруто и Саске уже не та команда, которая была в детстве. Мы взрослые. Мы умеем ждать.       — Саске, — усмехнулся Гаара. — Он позволит тебе уехать?       Сакура посмотрела на него ровно.       — Саске не мой хозяин. И не мой муж. Мы просто… — она замялась, подбирая слово. — Мы вместе. Но я сама принимаю решения. Он это уважает.       Цунаде вздохнула. Села обратно в кресло. Потерла переносицу.       — Знаешь, Сакура, иногда я жалею, что научила тебя быть такой упрямой.       — Вы сами меня такой сделали, Цунаде-сама, — улыбнулась Сакура.       Цунаде посмотрела на Гаару. Потом на Сакуру.       — Ладно, — сказала она наконец. — Через две недели. Когда спадёт отёк и позвонки начнут срастаться. Специальный медицинский вагон в поезде для раненых, только на мягкой подвеске. В дороге будут Сакура и ещё один медик по моему выбору. В Суне — полный отчёт каждую неделю. Любое ухудшение и она возвращается в Коноху. Согласны?       Гаара кивнул.       — Согласен.       — И ещё, — Цунаде посмотрела на него в упор. — Темари не должна знать, что Сакура поехала по собственной просьбе. Скажи, что это мой приказ. Что Коноха отправляет лучшего медика для контроля. Не нужно, чтобы она чувствовала себя ещё более обязанной.       — Не буду, — ответил Гаара.       Сакура хотела что-то сказать, но Цунаде подняла руку.       — И последнее, — женщина перевела взгляд на ученицу. — Шикамару. Ты ему скажешь?       Сакура опустила глаза.       — Он и так знает, что я не оставлю Темари. А что чувствует он… То это не ко мне. Он должен сам.       Цунаде кивнула.       — Иди. Оба. Готовьте документы. Через две недели — выезд.

***

      Шикамару узнал о решении Темари не от Сакуры.       Он узнал это от Наруто, который ворвался в больничный коридор с расширенными глазами.       — Шикамару! Ты слышал?! Темари уезжает в Суну! А Сакура едет с ней!       Шикамару сидел на том же месте, у окна. Не спал. Не ел. Просто сидел.       — Слышал, — сказал он тихо.       — И ты?! Ты позволишь ей уехать? — Наруто схватил друга за плечи. — Ты не пойдёшь с ней? Не попрощаешься?       — Она не хочет меня видеть, Наруто, — ответил Шикамару, глядя в пол. — Ты слышал, что она сказала? «Только братьев». Не меня. Никого. Только братьев.       — Но она не говорила про тебя конкретно!       — Не говорила, — согласился Шикамару. — Но и не позвала. А значит не хочет.       Наруто выпустил его плечи. Отошёл на шаг.       — Ты такой тупой иногда, Шикамару, — сказал он с горечью. — Такой невероятно умный — и такой тупой.       — Может быть, — Шикамару поднял голову. — Но я не буду навязываться. Если она захочет меня увидеть — она позовёт. Или не позовёт. Но я не буду ломиться в её палату, чтобы потом она чувствовала себя ещё хуже. Я и так сделал достаточно больно.       — Ты её любишь, — сказал Наруто не вопросом, утверждением.       Шикамару не ответил.

***

      Вечером того же дня Сакура зашла к Темари.       Та лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Лицо всё ещё бледное, но уже не такое мёртвое, как утром.       — Я еду с тобой, — сказала Сакура, садясь на стул.       — Что? — Темари повернула голову. Медленно, с осторожностью.       — В Суну. Цунаде-сама переводит меня в ваш госпиталь. На время твоей реабилитации. Я буду следить за твоим лечением.       — Я не просила, — голос Темари стал холоднее.       — Знаю, — Сакура улыбнулась. — Но Цунаде-сама настояла. И Гаара согласился.       Темари отвернулась к окну. Она поняла.       — Ты не обязана бросать свою жизнь из-за меня.       — А я и не бросаю, — Сакура взяла её за руку осторожно, не сжимая. — Моя жизнь — это помогать людям. Ты человек, которому я могу помочь. И ты мой друг. Поэтому я еду. Точка.       Темари молчала долго. Дышала ровно, глубоко.       — Спасибо, — прошептала она наконец. — Но если ты будешь смотреть на меня с жалостью, я попрошу Гаару вышвырнуть тебя в пустыню.       — Договорились, — рассмеялась Сакура. — И не надейся от меня отделаться. Я упрямая.       В коридоре, за стеклом, стоял Шикамару.       Он видел, как они разговаривают. Как Темари почти улыбнулась. Как Сакура гладит её по руке.       Ему там не было места.       И он знал это.       Но всё равно стоял. Потому что уйти было выше его сил.

***

      Две недели прошли как один долгий день.       Цунаде проверяла Темари каждое утро. Позвонки срастались медленно, но верно. Отёк спал. Чувствительность в ногах возвращалас. Сначала в пальцах, потом выше. Темари могла чувствовать прикосновение к ступням, но не могла пошевелить ногами.       — Это нормально, — объясняла Цунаде. — Нервы восстанавливаются дольше костей. Ты будешь ходить. Просто нужно время.       Гаара и Канкуро были рядом каждый день. Гаара — молчаливый, внимательный. Канкуро — шумный, взволнованный, но старающийся не показывать страха.       — Привезу тебе куклу, — пообещал он однажды.       — Я не маленькая, — фыркнула Темари.       — Для настроения, — улыбнулся Канкуро. — Мои куклы поднимают настроение.       — Твои куклы пугают людей.       — Значит, тебя не испугаешь.       Сакура готовилась к отъезду. Складывала медицинские свитки, заказывала лекарства, спорила с поставщиками о скидках.       — Ты уверена? — спросил Саске, когда они остались вдвоём.       — Да, — ответила Сакура. — Ты же знаешь, я не бросаю пациентов.       — Пациентов — да, — Саске посмотрел на неё внимательно. — А то, что между тобой и Темари — больше чем пациент и врач?       Сакура задумалась.       — Мы подруги. Думаю, да. После всего, через что мы прошли — да. И я не хочу, чтобы она чувствовала себя брошенной.       — Хорошо, — Саске кивнул. — Тогда я остаюсь здесь. Буду ждать.       — Спасибо, — Сакура поцеловала его в щёку. Быстро, будто боялась, что он передумает.       Саске не передумал. Он вообще редко менял решения.

***

      Наруто навестил Темари за два дня до отъезда.       Он вошёл в палату с букетом цветов. Огромным, ярким, нелепым.       — Наруто, это перебор, — сказала Темари, но улыбнулась.       — А я люблю перебор! — он поставил букет на тумбочку, сел на стул. — Как ты?       — Жива. Ног не чувствую. Скоро уезжаю.       — Знаю, — Наруто стал серьёзным. — Темари, я хочу тебя кое о чём спросить. Не о Шикамару, но и о нём одновременно.       — О чём же?       — О тебе. Ты правда не хочешь его видеть?       Темари замолчала.       — Не знаю, — сказала она наконец. — Я зла. Я зла на него. Но я не знаю, имею ли я право на эту злость. Он не хотел, чтобы я упала. Это была случайность. Но она чуть не стоила мне ног. И я боюсь, что если я увижу его сейчас, я скажу что-то, что потом не смогу забрать.       — Понятно, — Наруто вздохнул. — Ты знаешь, он не спал все эти дни. Сидел в коридоре.       — Я знаю, — голос Темари стал тише. — Сакура рассказала.       — Он себя ненавидит.       — Я знаю.       — И он тебя любит. Я думаю.       — Ты думаешь? Или знаешь? — Темари посмотрела на него.       Наруто пожал плечами.       — Он этого не говорил. Но я видел его лицо, когда ты была в коме. Такое лицо бывает только у тех, кто боится потерять кого-то важнее жизни.       Темари закрыла глаза.       — Спасибо, Наруто. Ты хороший друг.       — Я знаю! — он снова улыбнулся. — Ты поправляйся, слышишь? И если ты решишь когда-нибудь его простить — знай, что он будет ждать. Он сказал, что умеет ждать.       — Я запомню, — прошептала Темари.       Наруто вышел, оставив букет.       Цветы пахли ярко и настойчиво. Как жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что.

***

      В день отъезда в коридоре было пусто.       Шикамару пришёл за час до того, как Темари должны были выносить. Стоял у того же окна. В конце коридора, откуда видна была только часть двери палаты.       Он не хотел, чтобы она его видела.       Просто хотел посмотреть в последний раз.       Когда носилки с Темари вывезли в коридор, Шикамару отступил в боковой проход — в тень.       Он видел её лицо. Бледное, спокойное, с закрытыми глазами. Она спала или притворялась, что спит. Он не знал.       Рядом шли Гаара и Канкуро. Сакура — с медицинской сумкой. Наруто, Хината, Ино, Сай, Неджи, Тен-Тен — все они выстроились в коридоре, чтобы проводить её.       Только Шикамару стоял в тени.       — Прощай, Темари, — прошептал он.       Не надеясь, что она услышит.       Но когда носилки поравнялись с боковым проходом, Темари открыла глаза. Не поворачивая головы — слишком больно было шевелить шеей, но краем глаза она увидела чью-то тень на стене.       Чёрную, изломанную, отбрасываемую кем-то, кто прятался.       Темари снова закрыла глаза.       И ничего не сказала.       Носилки проехали мимо. Шикамару остался в тени.       А в голове Темари стучала одна мысль — простая, как удар сердца.       «Трус».       Или «спасибо».       Она сама ещё не решила.

***