Снова

***

      Это случилось на пятнадцатый день реабилитации.       Темари лежала с книгой в руках. Сакура заставляла её читать, чтобы «голова работала». На самом деле Темари просто смотрела в одну точку и думала о письме, которое так и не решилась написать.       В дверь постучали.       — Войдите, — сказала она, не поднимая головы.       Дверь открылась, и в палату ворвался вихрь.       — СЕНСЕЙ!       Темари выронила книгу.       Перед ней стояли четверо детей. Девочка лет двенадцати с чёрными волосами, собранными в высокий хвост, мальчик лет одиннадцати с веснушками и рыжими кудрями, ещё одна девочка — младше, лет восьми, с огромными карими глазами, и мальчик тринадцати лет, который держался чуть позади, стараясь выглядеть взрослым, но выдавали его взволнованные пальцы, теребящие край рубашки.       — Рика? Юки? Мию? Такуми? — Темари моргнула, не веря своим глазам. — Что вы здесь делаете?       — Мы пришли проведать вас! — старшая девочка, Рика, шагнула вперёд. — Госпожа Сакура сказала, что можно!       — Мы слышали, вы упали с горы! — выпалил рыжий Юки, и его веснушчатое лицо исказилось от волнения. — Мы очень испугались!       — Конкурс через три недели, — тихо добавил старший мальчик Такуми. — А вы нас не доставили… мы не знали, что делать…       Маленькая Мию вдруг заплакала. Молча, без звука. Просто слёзы покатились по щекам, и она шмыгнула носом.       — Мы думали, вы умрёте, — прошептала она. — Канкуро-сама сказал, что вы были в коме. Мы очень боялись.       Темари почувствовала, как что-то сжалось в груди. Она протянула руку:       — Иди сюда, маленькая.       Мию кинулась к ней, уткнулась в плечо и разрыдалась уже в голос. Темари гладила её по волосам и смотрела на остальных — эти дети, их страх, их надежда… Она не думала, что кому-то есть до неё дело за пределами семьи и Конохи.       — Жива я, — сказала она твёрдо. — Жива и никуда не денусь. Даже не надейтесь от меня избавиться.       Из-за спин детей появилась Сакура с медицинской папкой в руках и выражением лёгкого шока на лице.       — Темари, — сказала она медленно. — Ты… преподаёшь танцы?       — А что вас так удивляет, госпожа Харуно? — Темари усмехнулась. — Думали, я только на веере летаю и ветер запускаю?       — Я… — Сакура моргнула. — Да, честно говоря, я понятия не имела.       — У нас в Суне есть школа, — объяснила Рика, поворачиваясь к Сакуре. — Темари-сенсей ведёт там современный танец. Уже пять лет. Мы готовимся к конкурсу в Конохе — это крупнейший турнир по танцам среди школ пяти стран. В этом году мы учавствуем впервые.       — И они должны были выступить через три недели, — добавила Темари. — Но после горы… — она замолчала, глядя на свои неподвижные ноги.       — Мы приостановили подготовку, — сказал Такуми глухо. — Без вас смысла нет.       — Есть, — твёрдо сказала Темари. — Вы не имеете права бросать подготовку. Вы лучшие. Вы должны поехать.       — Но как? — голос Юки дрогнул. — Кто нас будет тренировать? Вы же не можете…       Он запнулся, поняв, что сказал. Наступила неловкая тишина.       Темари выдержала её с каменным лицом.       — Я действительно не могу встать и показать движения, — сказала она. — Но это не значит, что я не могу вас тренировать. У нас есть видеосвязь.       — Видеосвязь? — переспросила Мию, вытирая слёзы.       — Канкуро поедет с вами, — заявила Темари таким тоном, будто решала судьбу мира.       — Канкуро-сама?! — дети переглянулись.       — Да. Он будет моими глазами и ушами в Конохе. Мы созвонимся по видеосвязи каждый день, и я буду смотреть, как вы танцуете. Поправлять. Ругаться. Направлять.       — Но Канкуро-сама… — Рика замялась. — Он же не… он не…       — Не умеет танцевать? — закончила за неё Темари. — Это мягко сказано. Танцует он так, будто ему медведь наступил на ногу. Но ему и не нужно танцевать. Ему нужно держать камеру ровно и передавать мои указания. С этим он справится. Я ему голову оторву, если нет.       — Темари, — вмешалась Сакура. — Ты уверена? Твоё состояние…       — Моё состояние не мешает мне думать и говорить, — оборвала Темари. — А для тренировок мне большего и не надо. Эти дети готовились три месяца. Они не заслужили, чтобы их конкурс сорвался из-за того, что кто-то толкнул меня с горы, — она посмотрела на Сакуру.       Сакура помолчала секунду. Потом вздохнула — так, как вздыхают люди, понявшие, что спорить бесполезно.       — Твоё моральное состояние…       — Моё моральное состояние в порядке, — фыркнула Темари.       — Ты три дня назад рыдала в подушку, — напомнила Сакура.       — Это были слезы радости!       — Ага. От того, что суп пересолили?       Дети хихикнули. Темари бросила на Сакуру убийственный взгляд, но тот не произвёл впечатления.       — Итак, — Темари перевела взгляд на учеников. — Что стоит на повестке? Какое движение у вас западает?       Они начали рассказывать наперебой, оживлённо, жестикулируя. Рика жаловалась на синхронность в поворотах, Юки — на прыжки, Такуми — на поддержки, а Мию просто стояла рядом и смотрела на Темари влюблёнными глазами.       Темари слушала, кивала, задавала вопросы. Её лицо — ещё утром бледное и усталое — теперь светилось. Сакура, стоявшая в углу, тихо улыбнулась.       «Вот оно, — подумала она. — Лекарство, которое не продаётся в аптеках. Дело, ради которого хочется жить».

***

      Вечером канкуро пришел навестить сестру и попал в засаду.       — Я ЧТО?! — голос Канкуро разнёсся по коридору.       — Ты поедешь с ними в Коноху, — повторила Темари спокойно. — Будешь держать камеру. Передавать мои указания. И не смей жаловаться.       — Темари, я не умею…       — Танцевать, я знаю, — перебила она. — Тебе и не нужно. Тебе нужно не уронить камеру и не забыть, что я сказала. Ты справишься.       — А если я что-то не так передам? Если дети что-то неправильно поймут?       — Тогда я позвоню тебе и скажу всё, что о тебе думаю, — Темари улыбнулась той самой улыбкой, от которой Канкуро в детстве прятался под кровать. — В прямом эфире. При всех.       — Ты монстр, — простонал Канкуро.       — Я старшая сестра. Это одно и то же.       Он сел на край кровати, закрыл лицо руками.       — Почему Гаара не может поехать?       — Потому что Гаара — Казакаге. У него работа. А ты — свободный кукольник, — Темари потрепала брата по голове. — И потом, Гаара будет танцевать ещё хуже тебя. У него всё осыплется от одного движения.       Стоявший в дверях Гаара, который пришёл проведать сестру и случайно услышал разговор, молча развернулся и ушёл. Песок в его тыкве насмешливо пересыпался — даже он знал, что Темари права.       — Ладно, — сдался Канкуро, отнимая руки от лица. — Я поеду. Но если дети меня не послушаются, то я не виноват.       — Послушаются, — уверенно сказала Темари. — Я им скажу, что если они тебя не послушают — я выпишусь из больницы и приду на репетицию сама. Даже если на костылях.       — Ты блефуешь? — спросил Канкуро, зная, что сестра никогда не блефует.       — Проверь, — ответила Темари.       Канкуро не проверил.

***

      На следующий день. Утренняя репетиция по видеосвязи.       Сакура помогла настроить оборудование — большой экран на стене палаты, камера, микрофон.       — Готово, — сказала она, отступая назад. — Сигнал устойчивый.       На экране появилось помещение — спортзал школы Суны. Четверо детей стояли в танцевальной позе. Канкуро стоял с телефоном в руках — он выполнял функцию «камеры».       — Вижу вас! — крикнул он в микрофон.       — И мы тебя видим, — ответила Темари. — Канкуро, не тряси телефоном, у меня голова кружится.       — Я не трясу!       — Трясёшь. Дыши ровнее.       Канкуро замер, пытаясь не дышать вообще. Дети захихикали.       — Ладно, — Темари перевела взгляд на учеников. — Покажите мне прыжковую комбинацию. Сначала Рика, потом Юки. Такуми — готовь поддержку, Мию — следи за осанкой, я вижу, как ты сутулишься даже отсюда.       Дети начали танцевать.       Темари смотрела, не мигая. Её глаза — цепкие, профессиональные — фиксировали каждое движение.       — Рика, выше носок! Юки, мягче приземление. Ты не мешок с камнями. Такуми, когда поднимаешь Мию, не сгибай спину, она твоя партнёрша, а не мешок с мукой. Мию, не смотри в пол. Ты танцуешь для зрителей, а не для мышей. Ещё раз!       Канкуро старался держать камеру ровно, но через десять минут его руки уже дрожали.       — Темари, я больше не могу, — простонал он. — У меня телефон тяжёлый.       — Терпи, — ответила сестра. — Ты представляешь, как тяжело мне лежать и смотреть на ваши ошибки?       — Ты ничего не делаешь!       — Я делаю самое главное, — голос Темари стал тише. — Я всё ещё с вами. Всегда.       Дети остановились. Посмотрели на экран.       — Сенсей, — сказала Мию. — Мы вас любим. И мы выиграем этот конкурс. Для вас.       Темари моргнула слишком быстро, чтобы кто-то заметил влагу на глазах.       — Для меня вы должны выиграть только одно — уважение к себе, — сказала она. — Медали не важны. Важна ваша любовь к тому, что вы делаете.       — А вы будете смотреть? — спросил Юки.       — Я буду смотреть, — пообещала Темари. — Каждую секунду. Даже если мне придётся встать с этой кровати и прибить Канкуро за плохую трансляцию.       — Я слышу! — крикнул Канкуро из репетиционного зала.       — Идиот, — усмехнулась Темари. — Продолжаем. Рика, с начала комбинации. И не забудь про улыбку.       Рика кивнула, сделала глубокий вдох и улыбнулась. Не фальшиво, не по приказу — по-настоящему, потому что она танцевала, потому что её сенсей смотрела на неё, потому что жизнь продолжалась, даже когда мир рушился.       Сакура, стоявшая в углу палаты, тихо вышла в коридор.       Она не хотела мешать.       И ещё — она не хотела, чтобы Темари видела, как она украдкой вытирает слёзы.

***

      Две недели спустя. Отъезд в Коноху.       Канкуро стоял у ворот Суны с четырьмя детьми, 5 чемоданами и штативом для телефона.       — Темари, — сказал он в камеру. — Я справлюсь.       — Обещаешь? — спросила она с экрана.       — Обещаю.       — Дай слово Нара.       — Какое ещё слово?       — То, которое Шикамару дал когда-то, — голос Темари стал тише. — Которое не нарушают.       Канкуро нахмурился, но кивнул.       — Даю слово Нара. Каким бы странным это ни было.       — Хорошо, — Темари улыбнулась. — Тогда вези их. И не позорь меня.       — Я? Позорю? Это они будут танцевать, а не я!       — Ты будешь держать камеру. Если камера упадёт — я тебя убью.       — А если дети победят? — спросила Мию, заглядывая в объектив.       — Тогда я выпишусь отсюда и устрою вам праздник, — пообещала Темари. — С фейерверками, мороженым и танцами до утра.       — Вы не можете танцевать! — напомнила Рика.       — Тогда буду смотреть, как танцуете вы, — ответила Темари. — Это тоже праздник.       Дети засмеялись. Канкуро вздохнул, поднял чемодан и штатив и махнул рукой.       — Вперёд, — сказал он. — Завоёвывать Коноху.       — Не Коноху, — поправила Темари. — Танец.       — Какая разница, — усмехнулся Канкуро. — Победим всех.       Они ушли. Темари осталась одна в палате, глядя на пустой экран.       А на душе стало легче.       Намного легче, чем два месяца назад.

***

      1 день спустя       Суна осталась позади, и теперь Канкуро стоял посреди шумной Конохи с четырьмя детьми, тремя чемоданами, штативом и телефоном, который уже начинал нагреваться от постоянных звонков.       — Сенсей сказала, чтобы мы размялись перед репетицией, — заявила Рика, как только они заселились в гостиницу.       — Сенсей сказала, чтобы мы не ели сладкого перед выступлением, — добавила Мию, поглядывая на витрину с пирожными.       — Сенсей сказала, чтобы у всех были новые балетки, — напомнил Юки, вытаскивая из чемодана свои.       — Сенсей сказала, что Канкуро-сама должен нас проводить на сцену ровно в три, — закончил Такуми, сверяясь с часами.       Канкуро стоял посреди лобби гостиницы и чувствовал, как у него дёргается глаз.       — Дети, — сказал он медленно. — Ваша сенсей сейчас в больнице. Она не может встать. Я здесь главный. И я говорю — идём на сцену сейчас.       — Но сенсей сказала ровно в три, — упрямо повторил Такуми.       — Сейчас без пятнадцати три! Какая разница?!       — Сенсей сказала — ровно, — пискнула Мию.       Канкуро закрыл глаза и глубоко вздохнул. Потом достал телефон и нажал видеозвонок.       — Темари, — сказал он, когда её лицо появилось на экране. — Твои ученики меня доконают.       — Что случилось? — голос Темари был бодрым — намного бодрее, чем неделю назад.       — Они хотят идти на репетицию ровно в три! Я говорю — идём сейчас!       — Канкуро, — Темари посмотрела на него с экрана тяжёлым взглядом. — Иди ровно в три. Я обещала им, что они успеют размяться в гостинице. Не срывай мой график.       — Но…       — Ты понял?       Канкуро вздохнул.       — Понял.       Он повернулся к детям.       — Идём в три. Сейчас у вас свободное время. Разминайтесь.       Дети довольно закивали и разбежались по номерам.       Канкуро остался в лобби. Один, с телефоном в руке.       — Я тебя ненавижу, — сказал он сестре.       — Знаю, — ответила Темари. — Люблю тебя тоже.

***

      Репетиция. Три часа дня.       Сцена для конкурса была огромной — настоящий театр в центре Конохи, с бархатными креслами, профессиональным освещением и деревянным полом, который блестел как зеркало.       Канкуро стоял за кулисами с телефоном, на который было водружено специальное крепление.       — Темари, вы как? — спросил он.       — Картинка отличная, — ответила сестра. — Ставь камеру так, чтобы я видела всю сцену.       Канкуро отошёл в центр зала, нашёл устойчивую поверхность для телефона.       — Так?       — Выше. Нет, левее. Стоп. Ещё выше. Нет, верни как было.       — Темари…       — Просто делай, что говорю.       Он сделал. Телефон теперь стоял на штативе, который Канкуро честно нёс из самой Суны.       — Так?       — Идеально, — наконец одобрила Темари.       Канкуро выдохнул.       — Дети, на сцену! — крикнул он.       Рика, Юки, Мию и Такуми выбежали из-за кулис и встали в позиции.       — Начинайте, — сказала Темари из динамика.       Они начали.       Первые тридцать секунд Канкуро смотрел с гордостью — дети двигались синхронно, красиво, профессионально. А потом Темари заговорила.       — Рика, твоя рука выше на три сантиметра. Нет, не так. Левее. Выше. Стоп! Замерли!       Дети замерли.       — Юки, твой прыжок был на миллисекунду позже музыки. Ты не чувствуешь ритм сегодня? Соберись.       — Мию, ты опустила голову в поддержке. Ты танцуешь для зрителей, а не для своих коленей.       — Такуми, когда поднимаешь Мию, не смотри на неё — смотри в зал. Ты не носильщик, ты партнёр.       Дети слушали, кивали, исправляли.       Канкуро сидел в стороне и чувствовал себя лишним.       — А теперь с начала! — скомандовала Темари.       Дети начали снова.       Канкуро уже через пять минут перестал понимать, где там какие ошибки. Ему казалось, что всё идеально. Но Темари видела что-то, чего не видел он.       — Стоп! — снова закричала она. — Рика, ты улыбаешься, но не той улыбкой. У тебя зубы видны, а глаза — нет. Улыбайся глазами. Представь, что ты танцуешь для того, кого любишь.       — Но у меня никого нет, — растерянно сказала Рика.       — Представь, что есть, — отрезала Темари.       Через сорок минут беспрерывных «стоп», «ещё раз» и «нет, не так» дети выдохлись. Они сидели на сцене, обмахиваясь руками, и пили воду.       Канкуро подошёл к телефону.       — Темари, может, они отдохнут?       — Ещё две комбинации, — жёстко сказала она. — Потом отдых.       — У них завтра конкурс! Нельзя их так гонять!       — Если они не доделают сегодня — завтра провалятся. Ты этого хочешь?       Канкуро не хотел.       Он повернулся к детям.       — Вы слышали. Ещё две. Потом отдых.       — Канкуро-сама, — жалобно сказала Мию. — А вы покажете нам, как Темари-сенсей делает этот поворот? Мы забыли…       Канкуро замер.       — Я?       — Ну да, — подтвердил Юки. — Вы же брат сенсей. Вы должны уметь так же.       — Я не умею, — признался Канкуро.       — Совсем? — удивился Такуми.       — Совсем.       — Но сенсей говорит, что вы делали кукол, которые танцуют, — встряла Рика. — Значит, вы знаете, как должны двигаться руки и ноги.       — Это куклы! Я дёргаю за ниточки! А тут надо двигаться самому!       — Ну пожалуйста, — Мию сделала щенячьи глаза. — Хотя бы раз. Чтобы мы вспомнили.       Канкуро посмотрел на телефон. На экране Темари улыбалась — той самой улыбкой, которая предвещала неприятности.       — Ну же, братец, — сказала она. — Покажи класс.       — Я не…       — Ты обещал мне слово Нара, — напомнила Темари. — Ты обещал справиться. Вот и справляйся.       Канкуро закрыл глаза, мысленно попрощался с остатками достоинства и шагнул в центр сцены.       — Смотрите, — сказал он обречённо. — Я делаю это только один раз.       Он встал в позицию — насколько мог вспомнить, как сестра начинала этот поворот. Сделал шаг, развернулся, поднял руку…       И споткнулся.       Он бы упал, если бы Такуми не подхватил его под локоть.       — Канкуро-сама, — вежливо сказал мальчик. — У вас как будто две левые ноги.       — Нет, — возразил Юки. — У него две правые. Это хуже.       — Вы не так делаете, — заявила Рика. — Сенсей делает грациозно. А вы — как медведь, которому наступили на хвост.       — Мне никто не наступал на хвост, потому что у меня нет хвоста, — огрызнулся Канкуро. — И вообще, я кукольник, а не танцор!       Из динамика раздался хохот.       Темари смеялась — впервые за долгое время, настоящим, здоровым смехом.       — Канкуро, ты прекрасен, — сказала она, вытирая слёзы. — Просто прекрасен. Я горжусь тобой.       — Заткнись, — проворчал он, но без злобы.       — Дети, — Темари снова стала серьёзной. — Вы запомнили, как не надо делать? Вот так, как Канкуро-сама. Никогда. Поняли?       — Поняли, — хором ответили дети, пряча улыбки.       Канкуро сел в кресло в зрительном зале и спрятал лицо в ладонях.       — Я убью её, когда она встанет, — сказал он в пустоту. — Обязательно убью.       Но в душе он был рад.       Рад, что сестра смеётся.       Рад, что дети не сдаются.       Рад, что жизнь продолжается.

***

      После репетиции Канкуро вывел детей из театра — уставших, но довольных. Рика что-то напевала, Мию крутилась на месте, проверяя поворот, Юки и Такуми обсуждали поддержки.       В фойе их перехватили.       — Канкуро?       Он обернулся.       Перед ним стояли три женщины. Он узнал их сразу — Ино Яманака, Тен-Тен Такахаши и Хината Узумаки. Те самые, которые были на миссии в горах.       — Ино, Тен-Тен, Хината, — Канкуро кивнул. — Здравствуйте.       — Ты… — Ино моргнула. — Ты здесь с детьми?       — Я здесь как сопровождающий, — буркнул Канкуро. — И как держатель камеры. Между прочим.       — А что за дети? — спросила Тен-Тен, с любопытством разглядывая ребят.       — Мы ученики, — гордо сказала Рика, выступая вперёд. — Темари-сенсей нас тренирует. По видеосвязи. А Канкуро-сама здесь вместо ног сенсей.       — Вместо ног? — переспросила Хината тихо.       — Ну, держит камеру и ругается, когда мы делаем ошибки, — уточнил Юки. — Но сенсей всё равно нас видит и слышит. Канкуро-сама просто транслятор.       — Я не транслятор, я — связующее звено! — возмутился Канкуро.       — Сенсей говорит, что вы похожи на ворчливого паука, который запутался в собственной паутине, — добавила Мию.       Ино не сдержала улыбку.       — Темари в курсе, что ты здесь? — спросила она.       — Она в курсе всего, что происходит, — вздохнул Канкуро. — Она сейчас в больнице в Суне, но контролирует каждый наш шаг. Если я сделаю что-то не так — она узнает через три секунды и устроит мне взбучку.       — Она всегда была строгой, — заметила Тен-Тен.       — Это мягко сказано, — проворчал Канкуро.       Хината подошла к детям ближе.       — А что вы танцуете? — спросила она мягко.       — Современную хореографию, — ответила Рика. — С элементами акробатики. У нас очень сложная программа. Темари-сенсей сама её поставила.       — А вы покажете? — попросила Хината.       — Завтра на конкурсе, — серьёзно сказал Такуми. — Приходите. Мы постараемся не опозориться.       — Не опозоритесь, — уверенно заявил Канкуро. — Потому что если опозоритесь — Темари меня убьёт. А я не хочу умирать.       — Вы же говорили, что сами её убьёте? — напомнил Юки.       — Это я от бессилия, — отмахнулся Канкуро. — Она моя сестра. Я имею право на противоречивые чувства.       Ино рассмеялась.       — Знаешь, Канкуро, ты изменился.       — В какую сторону?       — В лучшую, — сказала она и вдруг стала серьёзной. — Как Темари? Правда?       Канкуро помолчал секунду.       — Лучше, — сказал он тихо. — Намного лучше. Ноги слушаются. Она снова ругается. Это хороший знак.       — Она всегда ругалась, — усмехнулась Тен-Тен.       — Да, но последнее время она молчала. Это было страшно, — признался Канкуро. — А теперь — ругается. Значит, возвращается к жизни.       Хината кивнула.       — Передавайте ей привет. Скажите, что мы ждём её в Конохе. Когда она сможет приехать.       — Передам, — пообещал Канкуро.       — И Шикамару… — начала было Хината, но Ино легонько ткнула её локтем.       — Что Шикамару? — насторожился Канкуро.       — Ничего, — быстро сказала Ино. — Просто… он тоже ждёт. Все ждут.       Канкуро ничего не ответил.       Повернулся к детям:       — Пошли, спать. Завтра рано вставать.       — Но Канкуро-сама, сенсей сказала, что мы должны ещё разок пройти комбинацию перед сном! — напомнила Мию.       — В гостинице! — взмолился Канкуро. — Не на сцене. Пожалуйста.       — Ладно, — сжалилась Рика. — В гостинице.       Они попрощались и ушли. Четверо детей и один взрослый, который нёс штатив, телефон и чувство ответственности за четыре чужих судьбы.       Ино смотрела им вслед.       — Надо сказать Шикамару, — сказала она тихо. — Что дети Темари здесь. И что она смотрит.       — Думаешь, он придёт? — спросила Тен-Тен.       — Если мы ему скажем — придёт, — ответила Хината. — Вопрос в том, надо ли это Темари.       Они переглянулись и ничего не сказали.       Потому что ответа не знал никто.

***

      Вечером. Гостиница. Номер Канкуро.       Дети уже спали. Рика и Мию — в одной комнате, Юки и Такуми — в другой. Канкуро сидел на кровати, смотрел на телефон и ждал звонка.       Телефон зазвонил ровно в десять.       — Как они? — спросила Темари.       — Твои демоны? — устало ответил Канкуро. — Отлично. Они меня достали всей душой. Но отлично. Рика переживает, что не сможет улыбнуться нужной улыбкой. Юки боится провалить прыжок. Мию хочет выступать в новой пачке, хотя я сказал, что старая лучше. Такуми пытается быть взрослым, но сам боится больше всех.       — А ты? — спросила Темари.       — А что я?       — Ты боишься?       Канкуро помолчал.       — Боюсь, что они провалятся. Боюсь, что это будет моя вина. Боюсь, что ты разочаруешься во мне.       — Дурак, — сказала Темари. — Я никогда в тебе не разочаруюсь. Ты мой брат. Даже если ты танцуешь как медведь с больной ногой.       — Спасибо, — усмехнулся Канкуро. — Ободрила.       — Спи. Завтра важный день. Я буду смотреть.       — И я буду помнить, что ты смотришь, — сказал Канкуро. — Спокойной ночи, сестрёнка.       — Спокойной ночи, братец. Держи камеру ровно.       — Постараюсь.       Он отключил звонок, лёг на кровать и уставился в потолок.       Где-то там, за стеной, спали дети, которые верили в него.       Где-то там, в Суне, лежала сестра, которая тоже верила.       А завтра будет конкурс.       И он должен сделать всё, чтобы они не разочаровались.       Канкуро закрыл глаза и постарался заснуть.       Не получилось.       Но это было завтра.       А сегодня — просто тихая ночь в Конохе.

***