Снова

***

      Зал затих.       Последняя группа покинула сцену и наступил тот самый момент, ради которого все собрались. Объявление результатов. Ведущий вышел на сцену с конвертом в руках и по залу пробежал нервный шёпот.       — Уважаемые зрители, уважаемые участники! — голос распорядителя разнёсся под сводами театра. — Мы готовы объявить победителей нашего конкурса!       Канкуро выпрямился на своём месте, сжимая подлокотники кресла. Дети в третьем ряду замерли. Рика перестала дышать. Юки сжал кулаки. Такуми смотрел прямо перед собой. Мию прижала куклу к груди.       — Третье место — группа «Облачная гавань», Страна Молний!       Аплодисменты. На сцену выбежали счастливые дети в зелёных костюмах, им вручили дипломы и маленькие статуэтки. Зал хлопал, но взгляды всех были прикованы к сунским детям — те сидели тихо, не аплодировали, просто ждали.       — Второе место — коллектив «Северное сияние», Страна Снега!       Снова аплодисменты. На сцену поднялись девочки в серебристых платьях, сверкая улыбками. Кто-то в зале крикнул «Браво!».       Рика опустила глаза. Её пальцы вцепились в подол платья.       — Первое место — ансамбль «Цветущий бамбук», Страна Огня!       Зал взорвался аплодисментами. Местная команда, любимцы публики. Дети в розовых костюмах уже бежали к сцене, обнимались, плакали от счастья.       А четверо детей из Суны сидели молча.       Мию всхлипнула первой.       — Мы не заняли, — прошептала она, и её голос сломался. — Никакое место.       — Тише, маленькая, — сказал Канкуро, который уже спустился к ним и сел рядом.       — Мы так старались! — Мию уткнулась лицом ему в плечо, и её плечи затряслись. — Мы хотели для сенсей…       — Мию, — Рика обняла её с другой стороны, и её собственные глаза были на мокром месте. — Мы всё равно молодцы. Мы сделали всё, что могли.       — Но мы не победили, — проговорил Юки, и его веснушчатое лицо потемнело. — Мы не привезём сенсей награду.       Такуми молчал. Он просто положил руку на плечо Мию и смотрел в пол.       Канкуро обнял их всех, как мог, одной левой, потому что правая всё ещё держала телефон.       — Дети, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы уже победили. Темари видела ваш танец. Она счастлива. Награда — это просто…       —… Просто цифры, — закончила за него Рика с горечью. — Мы знаем. Но всё равно обидно.       Мию плакала уже в голос, не скрываясь. Кто-то из зрителей обернулся, увидел плачущую девочку в голубом платье, и его лицо стало виноватым.       Ёшино в третьем ряду сжала руку сына.       — Бедные дети, — прошептала она.       — Они заслужили, — сказал Шикамару негромко, но твёрдо. — Я не эксперт в танцах, но… они заслужили.       — Тише, — сказала Ёшино. — Ещё не всё потеряно. Смотри.       Аплодисменты для победителей стихли. Ведущий снова поднял микрофон.       — Уважаемые зрители! В этом году на нашем конкурсе впервые учреждена особая награда. Гран При — абсолютное чемпионство, которое присуждается выступлению, признанному лучшим вне категорий.       Зал замер.       — Судьи совещались очень долго, — продолжал ведущий. — Спорили. Пересматривали записи. И в итоге пришли к единогласному решению.       Мию перестала плакать. Подняла мокрое лицо от плеча Канкуро.       — Гран При присуждается…       Распорядитель сделал паузу. Такую долгую, что в зале можно было услышать, как бьются сердца.       — ГРАН ПРИ ПРИСУЖДАЕТСЯ КОМАНДЕ «ЗВЁЗДЫ ПУСТЫНИ», СТРАНА ВЕТРА — СУНА!       Тишина.       На секунду — абсолютная, оглушающая тишина.       А потом зал взорвался.       Не аплодисментами — овацией. Люди вскакивали с мест, кричали, свистели, хлопали. Кто-то плакал. Кто-то обнимал соседа.       Судьи встали — все четверо. Главная судья аплодировала, не скрывая улыбки.       — ЧТО?! — заорал Канкуро, не веря своим ушам. — ЧТО ОН СКАЗАЛ?!       — МЫ ПОБЕДИЛИ! — закричала Рика, подпрыгивая на месте. — МЫ ПОБЕДИЛИ!       — ГРАН ПРИ! — Юки тряс Такуми за плечи. — ЭТО ВЫШЕ ПЕРВОГО МЕСТА!       Такуми улыбнулся — впервые за весь день широко, по-настоящему.       Мию смотрела на сцену, не веря своим глазам. Слёзы всё ещё текли по щекам, но теперь это были другие слёзы.       — Канкуро-сама, — прошептала она. — Это правда?       — Правда, маленькая, — он притянул её к себе и поцеловал в макушку. — Самая настоящая правда. Вы — абсолютные чемпионы.       — Абсолютные, — повторила Мию, пробуя слово на вкус.       И расплакалась снова — но уже от счастья.       Детей вызвали на сцену.       Они поднимались по лестнице. Четверо маленьких фигур в голубых мерцающих костюмах, покрытые блёстками, с мокрыми лицами, но с горящими глазами. Рика шла первой, гордо подняв голову. Юки за ней — с кулаком, поднятым вверх. Такуми вёл Мию за руку, потому что у неё дрожали колени.       На сцене им вручили огромный хрустальный кубок — выше, чем Мию. И диплом в золотой рамке. И букеты цветов такие большие, что дети почти исчезали за ними.       — Вы потрясли нас, — сказала главная судья, обращаясь к ним в микрофон. — Ваш танец — это не просто техника. Это история. История о том, что падать не страшно. Страшно — не вставать. Вы встали. И вы победили.       Зал снова взорвался аплодисментами.       Рика взяла микрофон. Её голос дрожал.       — Мы посвящаем эту победу нашему сенсей, Темари Собаку Но, — сказала она. — Она не смогла быть здесь сегодня. Она… Она учит нас вставать даже тогда, когда это кажется невозможным. Спасибо вам. Спасибо, что смотрели на нас. Спасибо, что танцевали с нами. Спасибо, что поверили в нас.       Она посмотрела в зал — туда, где сидели Наруто, Хината, Ино, Тен-Тен, Сай, Неджи, Ёшино.       И Шикамару.       Он сидел с каменным лицом, но Рика заметила, как он моргнул лишком быстро, слишком часто.       — И спасибо вам, — сказала она, глядя прямо на него. — Тем, кто смотрел. Даже если не танцевали. Вы были с нами. И вы были с ней.       Шикамару замер.       Ёшино улыбнулась.       — Умная девочка, — прошептала она.

***

      Канкуро тем временем набирал номер Темари.       — Ты видела? — спросил он, когда она взяла трубку.       — Видела, — голос Темари был хриплым. Она плакала. — Всё видела. Они… они победили.       — Они взяли Гран При. Абсолютное чемпионство. Это место выше первого.       — Я знаю, что это такое, Канкуро, — усмехнулась Темари сквозь слёзы. — Я не настолько ничего не понимаю в конкурсах.       — Ты плачешь, — сказал Канкуро.       — Я не плачу, — соврала она.       — Ты плачешь. Я слышу.       — Это слёзы радости, идиот.       — Я тоже плачу, — признался Канкуро. — Только не говори никому.       — Ты с детьми?       — Сейчас будут они. Мию уже рыдала от расстройства, теперь рыдает от счастья.       — Дай им меня.       Канкуро поднёс телефон к детям, которые уже сбежали со сцены с кубком и цветами.       — СЕНСЕЙ! — закричала Мию первой, выхватив телефон у Канкуро. — МЫ ПОБЕДИЛИ! МЫ ПОБЕДИЛИ ДЛЯ ВАС!       — Вижу, маленькая, — голос Темари был тёплым, мягким, почти незнакомым. — Вы прекрасны. Я так вами горжусь.       — МЫ ЛЮБИМ ВАС! — закричал Юки в трубку.       — И Я ВАС ЛЮБЛЮ, — ответила Темари. — Всех. Даже Канкуро.       — Слышу! — крикнул Канкуро издалека.       — Вы приедете? — спросила Рика. — Когда встанете? Вы приедете на наш следующий конкурс?       — Приеду, — пообещала Темари. — Даже если придётся ползти, приеду.       — Не ползти, — строго сказал Такуми. — Танцевать. Мы будем танцевать вместе.       — Вместе, — согласилась Темари.       Дети засмеялись, обнимая телефон и друг друга.       Канкуро смотрел на них и чувствовал, как что-то теплое разливается в груди.       «Справился», — подумал он. — «Я справился».

***

      А в третьем ряду Шикамару всё ещё сидел, глядя на сцену.       — Ну что, — сказала Ёшино, — теперь ты рад, что пришёл?       — Да, мам, — ответил он. — Очень рад.       — И что ты будешь делать дальше?       Шикамару помолчал.       — Напишу ей, — сказал он. — Не сейчас. Но скоро. Напишу. Скажу, что был здесь. Что видел их танец. Что горжусь. Ею. Ими.       — И всё? — спросила Ёшино.       — И всё, — ответил Шикамару. — На первый раз.       Ёшино улыбнулась и погладила сына по голове.       Они смотрели, как дети в голубых костюмах обнимаются с Канкуро, как смеются и плачут одновременно, как поднимают над головой хрустальный кубок, сверкающий в лучах софитов.       Где-то там, в Суне, Темари сжимала телефон, слушала голоса своих детей и тоже улыбалась.       Сквозь боль. Сквозь расстояние. Сквозь всё.       Она улыбалась.       И это было главной победой.       Звёзды не гаснут

***

      Конкурс закончился, но зал не пустел.       Зрители не расходились. Они шли к сцене, к тем, кто их потряс. К детям в голубых мерцающих костюмах, которые стояли в окружении цветов и улыбок. К «Звёздам пустыни».       Первой подошла женщина с маленькой девочкой.       — Это вам, — сказала девочка, протягивая Мию самодельную открытку. — Вы были самые красивые. Я хочу танцевать как вы, когда вырасту.       Мию взяла открытку, прочитала корявые детские буквы: «Ты звезда». И заплакала снова — в какой раз за сегодня, она уже сбилась со счёта.       — Спасибо, — прошептала она и обняла девочку.       За ними потянулась вереница. Пожилая пара вручила Рике коробку конфет. Молодой человек подарил Юки брелок с танцующим человечком. Девушка из соседней группы отдала Такуми свой значок участника.       — Вы заслужили, — сказала она. — Я буду помнить ваш танец всю жизнь.       Такуми взял значок, приколол к рубашке и кивнул с достоинством, которое заставило Канкуро улыбнуться сквозь усталость.       — Ты выглядишь как настоящий сенсей, — сказал он мальчику.       — Я стараюсь, — ответил Такуми.

***

      Сай подошёл, когда толпа немного рассеялась.       — Это вам, — сказал он, протягивая четыре листа, аккуратно сложенных в папку. — Я рисовал во время выступления. Получилось не идеально, но я старался передать движение.       Дети открыли папку.       На первом рисунке была Рика в прыжке, её рукава развивались как крылья, а лицо сияло той самой улыбкой, которой учила Темари. Рисунок был чёрно-белым, но казался живым. Сай каким-то чудом передал не только позу, но и эмоцию.       — Это я? — Рика провела пальцем по контуру. — Как будто… как будто замерли на секунду.       — Ты красивая, — сказал Сай просто. — Я хотел это показать.       На втором рисунке был Юки — момент приземления после прыжка, его веснушчатое лицо, сосредоточенное и счастливое одновременно. Каждая веснушка была на месте.       — Откуда вы знаете, сколько у меня веснушек? — удивился Юки.       — Считал, — серьёзно ответил Сай.       Третий рисунок — Мию. Она кружилась, её волосы летели по кругу, платье распускалось как цветок. Но самое главное её глаза. Большие, сияющие, полные веры.       — Вы сделали меня красивой, — прошептала Мию.       — Вы и так красивая, — ответил Сай. — Я просто показал это.       Четвёртый рисунок — Такуми. Он стоял на сцене, окружённый светом, его руки были разведены в стороны — жест опоры, защиты. На его лице не было улыбки, но была сила.       — Ты держал всех, — сказал Сай. — Это видно.       Такуми долго смотрел на рисунок, потом поднял глаза.       — Спасибо, — сказал он. — Я сохраню его навсегда.       Сай кивнул и отошёл, оставив детей рассматривать рисунки.       Ино ждала его у выхода.       — Ты молодец, — сказала она. — Они счастливы.       — Я просто нарисовал то, что видел, — ответил Сай.       — Это и есть талант, — сказала Ино и взяла его за руку.

***

      Тем временем Канкуро превращался в носильщика.       Всё началось с цветов. Кто-то подарил Рике букет роз, кто-то Мию — полевые цветы, кто-то Юки — герберы. Потом пошли коробки с конфетами. Их надо было нести отдельно, чтобы не помять. Потом мягкие игрушки — огромного плюшевого лисёнка, который был выше Мию, маленькую панду, которая помещалась на ладони, и зайца с длинными ушами.       — Канкуро-сама, вы можете подержать? — спросила Мию, вручая ему зайца.       — Конечно, маленькая, — вздохнул он, принимая игрушку.       Потом были статуэтки, открытки, брелоки, самодельные браслеты, шарф с вышитыми звёздами и даже глиняная кружка с надписью «Звезда пустыни».       — Это нам? — удивился Юки, принимая кружку.       — Это вам, — подтвердила женщина-гончар. — Я сделала её специально, когда увидела ваш танец. Даже другие выступления не досмотрелаю и побежала делать.       Канкуро смотрел на растущую гору вещей в своих руках и чувствовал, что его бицепсы скоро лопнут.       — Дети, — позвал он. — Может, вы сами…       — Мы маленькие, — сказала Рика с невинным видом. — Нам тяжело.       — Вы только что танцевали сорок минут!       — Это другое.       Канкуро закрыл глаза и мысленно попрощался со своей спиной.       Потом подошли организаторы с медалями.       Четыре золотые медали на голубых лентах. Для каждого ребёнка.       — Наденьте сами, — сказал главный судья, вручая их. — Вы заслужили.       Рика надела медаль и тут же повернулась к Канкуро.       — Сфотографируйте нас! — потребовала она. — Для сенсей!       Канкуро попытался достать телефон, но его руки были заняты игрушками, цветами и коробками с конфетами.       — Я не могу, — простонал он. — У меня нет свободных рук.       — Тогда мы вас сфотографируем, — заявил Юки и взял телефон.       Получился снимок: Канкуро, заваленный подарками, с четырьмя детьми, облепившими его со всех сторон, с медалями на шеях детей и блёстками на всех.       — Пошли сенсей, — сказала Мию, нажимая «отправить».       Через минуту пришёл ответ от Темари: «Вы прекрасны. Канкуро, ты похож на ёлку. Люблю вас всех».       — Ёлку? — возмутился Канкуро. — Я похож на ёлку?       — У вас игрушки на голове, — заметил Такуми.       Канкуро поднял глаза. Действительно, плюшевый заяц сидел у него на макушке.       — Я даже не заметил, — вздохнул он. — Ладно. Идём в гостиницу. Я больше не могу стоять.       — Нет, — сказала Рика. — Ещё фотографии. Со всеми.       — Со всеми?!       — Это для сенсей. Она будет смотреть и радоваться.       Канкуро вздохнул и остался.

***

      Фотографировались они долго.       С Наруто и Хинатой — Наруто изображал танцующего медведя, Хината смеялась так, что краснели щёки.       С Саске — тот стоял с каменным лицом, но позволил Мию повесить ему на шею свою медаль «на минуточку».       — Ты похож на нормального человека, — заметил Наруто.       — Заткнись, — ответил Саске, но медаль не снял.       С Ино и Саем — Ино обнимала детей, а Сай рисовал портрет всей группы прямо на месте.       — Вы будете висеть у меня дома, — сказал он.       — Мы? — удивился Юки.       — Ваш портрет.       — А, ну да.       С Тен-Тен и Неджи — Тен-Тен показывала какой-то боевой приём, а Неджи вежливо держал цветы.       С Ёшино — женщина обняла каждого ребёнка и поцеловала в макушку.       — Передайте Темари, что я жду её в Конохе, — сказала она. — Когда она сможет.       — Передадим, — пообещала Рика.       И только Шикамару не попал ни на одно фото.       Он стоял в стороне, прислонившись к стене, и смотрел. Просто смотрел.       Мию заметила его первой.       — Дядя? — спросила она, подходя ближе. — А вы почему не фотографируетесь?       Шикамару посмотрел на неё — маленькую, в голубом платье, с блёстками на щеках и огромными глазами.       — Я не люблю фотографироваться, — сказал он.       — А зря, — сказала Мию серьёзно. — Темари-сенсей говорит, что фотографии — это память. А без памяти человек пустой.       Шикамару улыбнулся. Первый раз за сегодня, настоящей, хоть и грустной улыбкой.       — Твоя сенсей умная женщина, — сказал он.       — Мы знаем, — кивнула Мию и убежала к остальным.       Канкуро поймал взгляд Шикамару. Они посмотрели друг на друга через весь зал. Канкуро хотел что-то сказать, но передумал — только кивнул. Коротко, уважительно.       Шикамару кивнул в ответ.       Ни слова.       Но этого было достаточно.

***

      Наконец зал почти опустел.       Дети, уставшие до предела, сидели в креслах, прижимая к себе подарки. Мию уже спала, положив голову на колени Канкуро. Рика перебирала фотографии в телефоне. Юки читал открытки. Такуми просто сидел, закрыв глаза, и улыбался.       Канкуро выглядел так, будто прошёл через мясорубку.       На его шее висели четыре запасные ленты от медалей. Дети надели медали, а ленты отдали ему «на хранение». В одной руке он держал плюшевого лисёнка, в другой — зайца. Панда сидела у него в кармане. Цветы были заткнуты за ремень. Коробки с конфетами лежали рядом на соседнем кресле.       — Я чувствую себя вьючным животным, — сказал он.       — Вы хороший вьючный зверь, — сонно пробормотала Мию.       — Спасибо, маленькая.       Ино подошла к ним, держа в руках два стакана с чаем.       — Держи, — сказала она, протягивая один Канкуро. — Ты заслужил.       — Я ничего не делал, — сказал он, но чай взял. — Это они танцевали.       — Ты держал камеру. И детей. И себя. И подарки, — перечислила Ино. — Это много.       Канкуро сделал глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу.       — Спасибо, — сказал он. — За сегодня. За помощь. За то, что ты… что вы все… приняли их.       — Они наши, — просто сказала Ино. — Дети Темари. А Темари — наша. Значит, и они наши.       Канкуро кивнул.       Ничего больше не сказал.       Но Ино заметила, как его глаза заблестели.       — Ты плачешь? — спросила она.       — Блёстки, — ответил Канкуро.       — Всё ещё?       — Всё ещё.       Она рассмеялась и не стала спорить.

***

      Через полчаса они вышли из театра.       Ночь уже опустилась на Коноху, но улицы были освещены фонарями, и казалось, что блёстки на костюмах детей светятся сами по себе.       — Завтра уезжаем, — сказал Канкуро, когда они шли к гостинице. — Темари ждёт.       — Мы привезём ей кубок, — сказала Рика. — И медали.       — И фотографии, — добавила Мию.       — И рисунки Сая, — напомнил Юки.       — И себя, — сказал Такуми. — Самых счастливых.       — И Канкуро-саму, — добавила Мию. — Как там Темари-сенсей сказала? Ёлку?       — Заткнись, маленькая, — беззлобно ответил Канкуро.       Они шли по ночной Конохе — один взрослый, четверо детей, ворох подарков, четыре золотые медали и хрустальный кубок, который нёс Такуми, потому что Канкуро не мог взять уже ничего.       И где-то там, в Суне, Темари смотрела на их фотографии в телефоне и улыбалась.       — Мои звёзды, — прошептала она. — Мои маленькие звёзды.       За окном больницы светила луна.       И казалось, что она тоже улыбается.

***

      Канкуро думал, что худшее позади. Как же он ошибался.       Отель гудел.       Не просто шумел — он вибрировал, как барабанная перепонка после концерта. Шестьдесят семь детей от семи до четырнадцати лет, только что получивших награды и почетные грамоты участников, накачанных сладким, адреналином и чувством собственной крутости, были заселены в одно здание.       Шестьдесят семь.       Кто вообще додумался поселить всех детей в один отель? Канкуро пообещал найти этого человека и заставить сидеть с детьми трое суток безвылазно.       Канкуро сидел в кресле в углу фойе на третьем этаже, держался за голову и раскачивался вперёд-назад.       — Это не отель, — прошептал он. — Это филиал ада.       Мимо него со скоростью звука пробежал мальчик из Страны Молний с воплем «Я ЛЕГЕНДА!». Следом за ним — девочка с горящим веником и трое малышей, которые пытались оседлать пылесос.       Пылесос не выдержал и перевернулся.       Канкуро даже не вздрогнул.       — Я видел всё, — сказал он пустоте. — Я готов к любым испытаниям.       В этот момент мимо пролетел плюшевый заяц — тот самый, которого подарили Мию. За ним, с развевающимися волосами, бежала сама Мию.       — ЗАЯЦ СБЕЖАЛ! — кричала она.       — ТЫ ЕГО САМА КИНУЛА! — крикнул ей вдогонку Юки.       — ОН УМЕЕТ ЛЕТАТЬ!       — ОН ПЛЮШЕВЫЙ!       — А Я ВЕРЮ В НЕГО!       Канкуро закрыл глаза.       «Темари, — подумал он, — если ты меня слышишь, забери меня отсюда. Я больше не могу».       Темари не слышала. Или делала вид.       Остальные наставники либо сбежали из этого балагана, либо заперлись у себя в номере и боялись ввходить.       Наруто пытался взять ситуацию под контроль.       — Ребята! — крикнул он в холле второго этажа, где собралась группа особо буйных девятилеток. — А давайте сыграем в игру «Кто тише пошуршит»?       — А ЧТО ДАЮТ? — заорал кто-то.       — …конфету?       — У НАС СВОИ ЕСТЬ!       — А я покажу вам расенган? — предложил Наруто отчаянно.       — ТЫ УЖЕ ПРЕДЛАГАЛ! ЭТО СКУЧНО!       Наруто почувствовал, что его авторитет падает ниже плинтуса.       — Саске, — позвал он. — Помоги.       Саске стоял в углу, скрестив руки на груди, и делал вид, что он здесь случайно, по ошибке и вообще он уже ушёл.       — Я не нянька, — сказал он.       — ТЫ ТАНЦЕВАЛ С МИЮ!       — Это был единичный случай.       — А давайте Саске покажет нам свой Чидори? — предложил кто-то из толпы.       — ЭТО УБИЙСТВЕННАЯ ТЕХНИКА! — заорал Наруто.       — А РАСЕНГАН — НЕТ?!       Наруто задумался.       — В расенгане меньше шансов убить.       — ПРОВЕРИМ? — радостно заорали дети.       — НЕТ! — Наруто выставил руки вперёд. — НИЧЕГО МЫ НЕ БУДЕМ ПРОВЕРЯТЬ! ВСЕ ПО КОМНАТАМ!       — НЕ-Е-ЕТ!       Наруто проиграл.

***

      Ино пыталась логикой.       — Дети, — сказала она, встав на стул в столовой, где группа девочек устроила конкурс «кто больше съест шоколада». — Уже два часа ночи. Организму нужен отдых. Завтра у вас будут силы танцевать. А сейчас вы просто устаёте и портите себе здоровье.       — ШОКОЛАД ДАЁТ СИЛЫ! — заявила девочка из Страны Снега с шоколадными усами.       — Шоколад даёт временный прилив энергии, а потом резкий спад, — назидательно сказала Ино. — Вы потом будете спать на ходу.       — МЫ БУДЕМ СПАТЬ КОГДА УМРЁМ!       Ино сползла со стула.       — Я сдаюсь, — сказала она Саю, которого обмазали шоколадом. — Ты рисуешь?       — Это для истории, — ответил Сай. — Потомки должны знать, как мы страдали.       — Ты вообще не страдаешь. Ты рисуешь с улыбкой.       — Это улыбка безумца, — сказал Сай. — Я внутри пуст.

***

      Тен-Тен и Неджи взяли на себя коридоры на четвёртом этаже.       Там мальчики устроили «турнир по борьбе на подушках». Подушки летали, перья кружились в воздухе, и в какой-то момент Неджи поймал подушку, летевшую ему в лицо, даже не обернувшись.       — Бьякуган, — пояснил он.       — ЖУЛИК! — заорал мальчик из Страны Волн.       — Это называется тактическое преимущество, — ответил Неджи и бросил подушку обратно. Точно в голову.       — ЕЩЁ!       — ЕЩЁ! — поддержали остальные.       — Спать, — сказал Неджи.       — НЕ-Е-ЕТ!       Тен-Тен вздохнула, вытащила из свитка гигантскую подушку размером с неё саму и швырнула в толпу. Дети разлетелись как кегли, но тут же вскочили с восторженными криками.       — ДАВАЙ ЕЩЁ!       — Это была последняя, — сказала Тен-Тен. — У меня больше нет.       — А в спортзале? — спросил кто-то.       — ЕСТЬ!       — МАТ!       — Это был учебный процесс, — невозмутимо сказал Неджи.

***

      Хината пыталась тишиной.       Она села в центре холла, закрыла глаза и начала медитировать.       Дети сначала не обратили внимания. Потом один мальчик подошёл поближе.       — Тётя спит? — спросил он.       — Нет, — ответила Хината, не открывая глаз. — Я медитирую. Это помогает успокоить ум.       — А если я тебя укушу?       — Тогда твоя мама будет очень расстроена, когда узнает.       Мальчик подумал и отошёл.       Через пять минут вокруг Хинаты собралось несколько детей, которые пытались понять, что она делает. Через десять они сидели рядом и пытались повторять.       — Дышите, — сказала Хината. — Медленно. Вдох. Выдох.       — Я не умею дышать медленно, — пожаловалась девочка.       — А ты попробуй. Представь, что ты пустыня. Тихая, спокойная.       — А если я — торнадо?       — Тогда представь, что торнадо устал и хочет спать.       Девочка задумалась.       — Торнадо не устают, — сказала она наконец.       Хината открыла глаза.       — Ты права, — сказала она. — Я сдаюсь.

***

      Ёшино и Шикамару пришли на подмогу около трёх часов ночи.       Ёшино попыталась применить старый материнский метод — громкий голос и поднятая бровь       — ДЕТИ! — сказала она голосом, от которого в своё время замирал даже Шикаку. — СПАТЬ! НЕМЕДЛЕННО!       Дети замерли на полсекунды.       — А ты кто? — спросил мальчик из Страны Травы.       — Я — мать гения!       — А твой сын гений? Почему он тогда не может нас уложить спать?       Все посмотрели на Шикамару.       Он стоял в стороне, прислонившись к стене, с видом человека, который уже всё понял и смирился.       — Я могу решить эту проблему, — сказал он.       — Правда? — обрадовалась Ёшино.       — Да, — он снял с головы зайца, который каким-то образом оказался у него на макушке, и спокойно сказал: — Нужно подождать до утра. Они выдохнутся сами.       Дети одобрительно загудели.       — ДЯДЯ МУДРЫЙ!       — ВЫ НАШ ГЕРОЙ!       — А ДАВАЙТЕ СДЕЛАЕМ ЕМУ КОРОНУ ИЗ ПЕРЬЕВ?!       — Нет, — сказал Шикамару. — Спасибо. Не надо.       — МЫ ВСЁ РАВНО СДЕЛАЕМ!       И побежали собирать перья.       Шикамару посмотрел на мать.       — Я пытался, — сказал он.       — Ты сделал только хуже, — ответила Ёшино.       — Я устал.       — Я тоже.       Они молча сели рядом на диван и смотрели, как дети мастерят корону из подушечных перьев и скотча.

***

      Канкуро уже не мог.       Он сидел в кресле, прижимая к груди плюшевого лисёнка, и смотрел в одну точку.       — У меня нет нервов, — сказал он. — Я пустой. Я сосуд, в котором ничего не осталось.       — Держись, брат, — сказал ему Наруто, проходя мимо с мокрым полотенцем на голове. Его только что окатили пеной из огнетушителя, и он пытался высохнуть.       — Я не брат тебе, — ответил Канкуро.       — В этом хаосе все братья, — философски заметил Наруто. — И сёстры. И плюшевые зайцы.       Лисёнок в руках Канкуро пискнул. У него была встроенная пищалка.       — Даже игрушки сдались, — сказал Канкуро. — Я звоню Темари.       — Она убьёт тебя, — предупредил Наруто.       — Я уже мёртв внутри. Мне не страшно.       Он достал телефон.       Рука дрожала.       Он нажал «вызов».       Гудок. Длинный, тяжёлый гудок.       Два.       Три.       — Канкуро, — раздался сонный, хриплый, но всё ещё опасный голос Темари. — Ты знаешь, сколько времени?       — Знаю, — выпалил он. — Прости. Но я не знаю, что делать.       — Что случилось? Ты горишь? Отель горит? Наруто случайно взорвал расенганом кухню?       — Нет, всё хуже.       — Что может быть хуже, чем Наруто на кухне?       — Дети не спят.       На том конце провода повисла пауза.       — …что? — переспросила Темари.       — Дети. Не. Спят. — Канкуро говорил по слогам, как ребёнку. — Шестьдесят семь детей. Бегают по отелю. Кричат. Танцуют. Кидаются подушками. Оседлали пылесос. Сделали корону из перьев Шикамару. Наруто облили водой из огнетушителя. Я сижу с плюшевым лисёнком и молю о смерти.       Темари молчала.       — Ты спишь? — спросил Канкуро.       — Я пытаюсь понять, услышала ли я фразу «оседлали пылесос».       — Услышала.       — А про корону из перьев?       — Тоже правда.       — Шикамару?       — Он в короне. Сидит с пустым лицом. Я думаю, он впал в кому. Неджи пытается привести его в чувство с помощью Бьякугана.       Темари вздохнула.       — Дай мне своих, — сказала она.       — А чужих не надо?       — Своих сначала. Потом, может, и чужих.       Канкуро встал, отыскал в коридоре Рику, которая учила мальчиков из Страны Волн танцевать ламбаду.       — Рика, — сказал он, протягивая телефон. — Темари хочет с вами поговорить.       Лицо Рики изменилось мгновенно. От «я королева вечеринки» до «я маленькая девочка, которая не сделала ничего плохого, честно-честно».       — Сенсей? — сказала она в трубку.       То, что она услышала, заставило её побледнеть.       — Да, сенсей… Нет, сенсей… Мы не хотели… Мы просто… Да, сенсей…       Она отдала телефон.       — Передайте Мию, — сказала она дрожащим голосом.       Мию подошла, взяла трубку.       — Сенсей, я…       Слушала.       — Мы не… Он сам летал… То есть заяц… Я не… Да, сенсей…       Передала телефон.       Так все четверо прошли через этот ад. Рика, Мию, Юки, Такуми. Каждый получил свою порцию «я вами горжусь, но сейчас вы меня позорите, и если вы не ляжете спать в ближайшие пять минут, я приеду и лично…»       Последнюю фразу никто не договорил, но дети поняли.       Когда телефон вернулся к Канкуро, его дети стояли смирно, опустив головы.       — Что она сказала? — спросил он.       — Сказала, что чемпионы так себя не ведут, — ответила Рика. — Что мы должны показывать пример. Что завтра мы будем выглядеть как панды, если не выспимся.       — И что она нас любит, но если мы не угомонимся, то она перестанет нас любить? — предположил Канкуро.       — Она такого не говорит, — возразил Такуми. — Она сказала, что будет любить нас вечно, но очень расстроится.       — Это страшнее, — кивнул Канкуро. — Идите спать.       Дети пошли.       Через минуту Канкуро позвонил снова.       — Темари, — сказал он. — А чужих детей ты можешь успокоить?       — Дай мне громкую связь, — ответила она.       Канкуро встал в центре холла, включил громкую связь и поднял телефон над головой.       — ДЕТИ! — раздался голос Темари из динамиков.       Замолчали все. Даже пылесос перестал жужжать, хотя его никто не выключал.       — СЛУШАЙТЕ СЮДА! — продолжила Темари. — Меня зовут Темари из Суны.       — Эта самая, чьи ученики сегодня выиграли ГРАН ПРИ! — заорал один мальчик из Страны Снега.       Дети затихли. Кто-то даже приоткрыл рот.       — СЕЙЧАС ТРИ ЧАСА НОЧИ! — гремел её голос. — ЗАВТРА У ВАС ЦЕРЕМОНИЯ ЗАКРЫТИЯ! ВЫ БУДЕТЕ ВЫГЛЯДЕТЬ КАК ЗОМБИ, ЕСЛИ НЕ ЛЯЖЕТЕ СПАТЬ! Я ЗНАЮ, ЧТО ВАМИ ГОРДЯТСЯ ВАШИ РОДИТЕЛИ, НО ЕСЛИ ОНИ УЗНАЮТ, ЧТО ВЫ БЕСИТЕСЬ В ТРИ ЧАСА НОЧИ, ОНИ БУДУТ НЕ ГОРДИТЬСЯ, А СТЫДИТЬСЯ! А ВАМ ЭТО НАДО?       — НЕ-Е-ЕТ! — заорали дети хором, как на уроке в школе.       — ТО-ТО ЖЕ! ВСЕ ПО КОМНАТАМ! СПАТЬ! ЛЕЧЬ! ЗАКРЫТЬ ГЛАЗА! И ЧТОБЫ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ ОТЕЛЬ ВЫМЕР! ПОНЯЛИ?       — ПОНЯЛИ!       — СПАСИБО ЗА ПОНИМАНИЕ! ВСЕ МОЛОДЦЫ! ЗАВТРА ВАС ПОХВАЛЯТ! А СЕЙЧАС — В КРОВАТЬ!       Телефон пискнул — Темари отключилась.       Тишина.       Настоящая, полная, абсолютная тишина.       Потом раздался первый шаг. Потом второй. Дети расходились по комнатам — без криков, без споров, без беготни. Кто-то зевнул. Кто-то потёр глаза. Маленькая Мию подошла к Канкуро, отдала ему плюшевого зайца и пошла спать.       Через пять минут отель вымер.       Канкуро стоял посреди холла с телефоном в руке и лисёнком под мышкой и зайцем в руках и не верил своим ушам.       — Она… она сделала это, — прошептал он.       — Что сделала? — спросила Ино, выползая из укрытия.       — Она уложила спать 67 детей. Одним звонком.       — Темари страшная женщина, — уважительно сказал Сай.       — Я знаю, — ответил Канкуро. — И я её боюсь.       Все рассмеялись.       Устало, счастливо, почти истерически.       Но рассмеялись.

***

      Канкуро рухнул на диван, накрыл лицо лисёнком и провалился в сон.       Наруто сидел рядом, обнимал Хинату и клевал носом.       Саске стоял у окна, смотрел на спящий город и делал вид, что ему не нравится тишина.       Шикамару всё ещё сидел в короне из перьев.       — Я сниму её завтра, — сказал он.       — Завтра так завтра, — ответила Ёшино.       Она укрыла сына пледом и погладила по голове.       Отель спал.       И это было чудо, которое никто не ждал.

***