Shaman King: Дайте тишины

Глава 6

Глазами звёзд

Фунбари-га ока понравился Йо с первого взгляда. Может, потому что город был маленьким. Может, потому что здесь пахло соснами и солью. А может, потому что здесь было тихо, и тишина эта была не пустой, а наполненной, как чаша до краёв. Духи были повсюду. Маленькие, мирные, привязанные к деревьям и камням, к старым крышам и перекрёсткам. Они не прятались, не боялись, просто жили, как жили сотни лет, рядом с людьми, которые их не замечали. Йо чувствовал их кожей, как чувствуют тёплый ветер, и от этого ему сразу стало спокойно. Место, где духам хорошо, не может быть плохим местом. Бабушка отправила его сюда «набираться опыта». Что это означало на практике, Йо не до конца понимал, но предполагал, что это включает в себя школу, тренировки и, вероятно, проблемы. У бабушки был талант отправлять его навстречу проблемам с таким видом, будто делает одолжение. Дом, который она для него нашла, стоял на холме. Старый, деревянный, с прохудившейся крышей и верандой, которая скрипела при каждом шаге. Предыдущие жильцы съехали два года назад, и Йо понимал почему: дом был пропитан духовной энергией, как губка водой. Обычного человека от этого пробирала необъяснимая тревога. Йо же почувствовал себя как дома. Буквально. Он разложил вещи, включил старый радиоприёмник, нашёл волну с хорошей музыкой и лёг на пол, глядя в потолок. «Лёгкая жизнь, - подумал он. - Вот чего я хочу. Просто жить, слушать музыку, смотреть на звёзды. Никаких сражений, никаких проблем. Просто покой.» Он знал, что это не так работает. Знал с детства, с того момента, когда впервые увидел мёртвую бабочку и заплакал не потому что она умерла, а потому что видел, как её дух, маленький и растерянный, кружится над собственным телом и не понимает, что случилось. Мир не бывает простым для тех, кто видит обе его стороны. Но мечтать не запрещено. Даже шаманам. Школа Фунбари оказалась именно такой, какой Йо её себе представлял: обычной. Обычное здание, обычные коридоры, обычные лица. Учитель представил его классу, и Йо сказал то, что говорил всегда: - Привет. Меня зовут Асакура Йо. Надеюсь, мы поладим. Хотя, честно говоря, мне бы просто подремать где-нибудь в углу. Класс засмеялся. Хорошо. Смех означал, что его приняли, или по крайней мере, не отвергли. Для первого дня этого достаточно. Его посадили через два ряда от окна, и оттуда, положив голову на руки, Йо начал осматриваться. Не глазами ученика, оценивающего одноклассников. Глазами шамана, который привык чувствовать мир на уровне, недоступном большинству. Обычные люди. Обычная энергия, тусклая, бытовая, едва различимая. Тридцать человек, и ни один из них не видел духов, не чувствовал потоков, не знал, что за стеной класса, в старом клёне на школьном дворе, живёт маленький лесной дух, который каждое утро наблюдает, как дети идут на уроки. Кроме одного. Йо заметил его не сразу. Скорее, почувствовал, как чувствуют сквозняк, когда все окна закрыты. У окна, в последнем ряду, сидел парень с тёмными волосами до плеч и закрытыми глазами. Он спал. Или делал вид. Его лицо было расслабленным, безмятежным, совершенно пустым. Но от него шло что-то. Йо не мог это описать. Не энергия шамана, не аура духа. Что-то другое, глубокое, как колодец, дна которого не видно. Будто этот парень занимал в пространстве больше места, чем показывало зрение. Будто за его закрытыми глазами пряталось нечто, от чего воздух вокруг него был чуть плотнее, чуть тяжелее, чуть старше. «Интересно», - подумал Йо и уснул на парте, решив разобраться позже. Разобраться позже означало «на третий день, когда кто-то пригласит тебя пообедать». Пригласил не тот странный парень у окна, а другой, невысокий, с очками и аккуратной стопкой учебников. - Асакура-кун, хочешь пересесть к нам? - сказал он. Вежливо, прямо, без лишних слов. Йо посмотрел на него, потом на столик, где сидел «тот парень у окна», уткнувшись в книгу. Два человека, которые явно были вместе, но при этом не разговаривали. Один читал, другой писал. Тихо, комфортно, как два кота на одном подоконнике. - Серьёзно? - спросил Йо. - Я не шучу о таких вещах, - ответил парень в очках. Йо улыбнулся и пересел. Мортимер. Так звали парня в очках. Странное имя, не японское, но Мортимер носил его с таким спокойным достоинством, что спрашивать казалось неуместным. Он был умным, очень умным, и знания для него были не инструментом, а смыслом. Йо понял это в первые десять минут, когда Мортимер рассказывал о чём-то из учебника с такой увлечённостью, что его глаза за стёклами очков светились. Йо слушал. По-настоящему слушал, не притворяясь. Не потому что понимал всё, а потому что человек, который говорит с такой страстью, заслуживает внимания. Это одно из немногих правил, которые Йо считал важными: если кто-то открывается тебе, меньшее, что ты можешь сделать, это услышать. Мортимер, кажется, это оценил. Его плечи расслабились, голос стал мягче. Он не привык, чтобы его слушали. Йо решил, что будет слушать его часто. А потом был Сэй. Амане Сэй. Тот самый парень у окна. Он не разговаривал. Не смотрел на Йо. Не делал ничего, кроме как читать книгу и всем своим видом сообщать: «Меня здесь нет, и вообще, я сплю». Но Йо чувствовал. Это было похоже на то, как стоять рядом с рекой зимой: поверхность спокойная, покрытая льдом, но где-то внизу движется поток, мощный и неостановимый. Амане Сэй был покрыт таким толстым слоем «мне-всё-равно», что большинство людей даже не задумывались, что за этим может что-то быть. Но Йо не был большинством. - Мне нравится этот парень, - сказал Йо Мортимеру. Мортимер чуть улыбнулся. Сэй перевернул страницу. Вечерами Йо ходил на кладбище. Это звучало жутко, если не знать контекста. Но контекст был простым: на старом городском кладбище, среди десятков обычных могил и полусотни тихих, ничем не примечательных духов, жил один, который был другим. Йо нашёл его в первый же вечер. Дух стоял у разрушенной каменной плиты, высокий, широкоплечий, в потрёпанных самурайских доспехах. Его глаза были закрыты, его поза была неподвижной, его присутствие заполняло всё пространство вокруг тёплым, тяжёлым давлением. Шестьсот лет. Этот дух стоял здесь шестьсот лет. Йо сел на траву рядом с ним и посмотрел на небо. - Красивые звёзды сегодня, - сказал он. Дух открыл глаза. Посмотрел на мальчика, который сел рядом, как будто это было самым нормальным в мире. Посмотрел с подозрением, с настороженностью, с привычкой существа, которое шестьсот лет не слышало ни одного доброго слова. Йо не потребовал ничего. Не попросил «стать его духом». Не предложил сделку. Просто сидел, смотрел на звёзды и разговаривал, тихо и бесцельно, как разговаривают с другом, которого давно не видел. Амидамару. Так его звали. Самурай, которого при жизни называли демоном, потому что он был слишком силён, слишком опасен, слишком не похож на то, чего ожидали от людей. Которого боялись те, кого он защищал. Которого предали те, кому он верил. Который умер, обвинённый в грехах, которых не совершал. И который шестьсот лет ждал друга, который не пришёл. Йо слушал его историю и чувствовал, как что-то сжимается в груди. Не жалость. Он не жалел Амидамару. Жалость была бы оскорблением для воина, который шестьсот лет не сдавался. Это было что-то другое. Понимание, может быть. Или злость на мир, который обошёлся с хорошим человеком так жестоко. - Я буду приходить, - сказал Йо. - Каждый вечер. Если ты не против. Амидамару не ответил. Но не прогнал. И Йо решил, что это «да». Между тем Амане Сэй продолжал быть загадкой. Йо привык доверять своим чувствам. Он мог не знать формул и не разбираться в науке, но людей он понимал лучше, чем кто-либо из его знакомых. И Амане Сэй был человеком, который не складывался в цельную картину. Снаружи: сонный подросток, любитель книг и сна, который разговаривает односложно и засыпает на каждой перемене. Внутри: что-то другое. Что-то, что Йо не мог определить, как ни пытался. Первый раз он заподозрил на крыше. Они сидели втроём, разговаривали о будущем, и Йо спросил Сэя, видел ли тот призраков. Простой вопрос, который Йо задавал многим людям, обычно ради шутки или чтобы проверить реакцию. Сэй сказал «нет». Но его тело сказало другое. На долю секунды, меньше, чем удар сердца, Сэй замер. Не испугался, не удивился, а замер, как человек, который решает, сколько правды можно позволить. Это была реакция не того, кто не понимает вопроса, а того, кто понимает его слишком хорошо. И потом: «Если бы я видел призраков, я бы, наверное, просто с ними разговаривал. Мёртвые, живые, какая разница. Люди есть люди.» Эти слова преследовали Йо весь вечер. Он сидел на кладбище рядом с Амидамару, смотрел на звёзды и думал о них. «Люди есть люди.» Простая фраза, которую мог бы сказать любой. Но способ, которым Сэй её произнёс, был не способом человека, который рассуждает теоретически. Это был способ человека, который знает. - Амидамару, - сказал Йо, глядя в небо. - Как ты думаешь, человек может видеть духов и при этом не быть шаманом? Дух самурая, обычно молчаливый, задумался. - В моё время были люди с особым зрением, - сказал он наконец. - Не шаманы, не жрецы. Просто люди, рождённые с глазами, которые видят больше. Их было мало, и большинство из них прятались. - Прятались, - повторил Йо. - Да. Это похоже на Сэя. А потом случилось то, что случилось. Банда пришла на кладбище в среду. Пять парней, громких, с бейсбольными битами и самоуверенностью, которая бывает только у людей, никогда не встречавших по-настоящему опасного врага. Их лидер, высокий, с нелепым хохолком, разнёс мемориальную плиту Амидамару, потому что «нужно было место для тусовки». Йо узнал об этом на следующее утро, когда пришёл на кладбище и увидел обломки. Амидамару стоял над ними, неподвижный, молчаливый. Его лицо ничего не выражало, но Йо чувствовал его боль, как свою. Кто-то уничтожил последнее, что связывало самурая с его жизнью. Место, где он ждал друга. Память, которую он хранил шестьсот лет. Йо не кричал и не ругался. Он присел рядом с обломками, собрал несколько осколков и положил их аккуратно, один к одному, как части мозаики, которую невозможно собрать. - Я разберусь с этим, - сказал он Амидамару. В школе он рассказал Мортимеру и Сэю. Мортимер нахмурился и спросил, заявил ли он в полицию. Сэй ничего не сказал, но что-то изменилось в его лице. Что-то в глубине его глаз, обычно пустых и сонных, стало другим. Темнее. Тяжелее. Йо видел это и запомнил. На следующий день Йо пошёл на кладбище один. Он знал, что банда вернётся, они всегда возвращаются. И он оказался прав: пятеро были там, с битами, с хохотом, с тем же лидером. Йо встал между ними и обломками. Один, без оружия, без плана. - Уходите, - сказал он. - Это место не ваше. Они засмеялись. Лидер замахнулся. Йо получил удар, упал, поднялся, встал снова. Тот, кто крадёт чужую гордость, настоящий подонок. Йо верил в это. И готов был стоять столько, сколько понадобится. А потом из темноты вышел Сэй. Йо видел это с земли, через кровь и грязь, и то, что он увидел, врезалось в память, как клеймо. Сэй просто шёл. Руки в карманах, лицо сонное, шаг ленивый. Выглядел так, будто возвращался из магазина. Но лидер банды, человек, который только что бил подростка деревяным мечом ради забавы, посмотрел на Сэя и остановился. Будто налетел на невидимую стену. Йо не понимал, что видел лидер банды в глазах Амане Сэя. Но он видел результат: пятеро здоровых парней развернулись и ушли. Без драки, без угроз. Просто ушли. Потому что что-то в этом тощем, сонном подростке сказало им на языке, который понимает каждый хищник: я опаснее вас. Намного опаснее. Уходите. И потом, когда банда исчезла, Сэй протянул руку и помог Йо подняться. И сказал слово, которое изменило всё. «Друзей.» Он сказал его случайно, мимоходом, и тут же попытался забрать обратно, но было поздно. Йо услышал. И улыбнулся, потому что понял: Амане Сэй, этот закрытый, молчаливый, непроницаемый человек, только что назвал его другом. Не специально. Не по плану. Просто, потому что это была правда. Дальше было безумие. Красивое, тихое безумие, от которого у Йо до сих пор перехватывало горло. Мортимер нашёл Мосукэ. Точнее, нашёл упоминание кузнеца в каталоге музея, нашёл незаконченный клинок, нашёл записи об останках мастера. Сделал это за три дня, используя библиотеки, архивы и отца Сэя, который преподавал историю и был рад любому поводу покопаться в старых документах. Мортимер, который не верил в духов, не видел Амидамару, не понимал, зачем им нужен шестисотлетний меч, сделал всё это, потому что Йо попросил. Потому что Йо был его другом, и этого было достаточно. Йо смотрел на Мортимера, склонённого над распечатками в столовой, и думал: «Вот что значит быть хорошим человеком. Не видеть мёртвых, не владеть магией, а просто быть рядом и помогать, потому что это правильно.» А потом, в музее, случилось то, чего Йо ждал и боялся одновременно. Сэй стоял в дверях запасника, чуть поодаль от остальных. Куратор показывал им незаконченный клинок, Мортимер задавал вопросы. Йо смотрел на меч и чувствовал Мосукэ, слабое, едва уловимое присутствие, привязанное к этому куску старого металла. И тогда Сэй закрыл глаза. На секунду. Может, меньше. И что-то изменилось. Воздух вокруг него стал другим, как будто на мгновение открылась дверь в место, где законы были другими. А когда Сэй открыл глаза и посмотрел на Йо, в его обычно сонных, карих с красноватым оттенком глазах мелькнуло что-то. Не свет, не цвет. Что-то, от чего Йо вздрогнул. И Сэй сказал: «Он здесь, Йо. Мосукэ. Он всё ещё здесь.» Йо знал это. Чувствовал присутствие Мосукэ, хотя и слабо. Но то, как Сэй это сказал, с такой тихой, абсолютной уверенностью, будто он не чувствовал, а видел, как будто для него мир духов был таким же чётким и конкретным, как стеллажи и коробки вокруг, это было другое. Это было больше, чем «видеть призраков». Это было зрение человека, для которого граница между мирами живых и мёртвых просто не существовала. Йо кивнул и ничего не сказал. Он умел ждать. Перековка Харусамэ была самым красивым, что Йо видел в жизни. Он впустил Мосукэ в своё тело. Это было странное ощущение: чужая душа, тёплая, старая, полная тоски и любви, вошла в него, как вода входит в губку. Его руки перестали быть его руками. Они стали руками мастера, который тысячи раз держал молот, и каждый удар по раскалённому металлу был не работой, а молитвой. Потом, когда Мосукэ покинул его тело и стоял рядом с Амидамару, когда два друга смотрели друг на друга впервые за шестьсот лет, Йо почувствовал, как слёзы текут по его щекам. Не от боли, не от усталости. От чего-то, для чего не было слов. Он посмотрел на Мортимера. Тот стоял неподвижно, с открытым ртом, и его очки поблёскивали в лунном свете. Мортимер не видел духов, но видел, как обычный подросток превратился в мастера-кузнеца. Видел, как из заготовки получился клинок. Видел то, чего не бывает. И принимал. Йо посмотрел на Сэя. Тот стоял в стороне, руки в карманах, лицо непроницаемое. Но Йо видел его глаза. Видел, как они блестели в лунном свете, и это был не сонный блеск. Это был блеск человека, который узнал в чужой истории свою собственную. Потом Мосукэ ушёл. Растворился, мирно, с улыбкой, с завершённым делом. А Амидамару остался. Встал на колено и сказал: «Если позволишь, я хотел бы остаться. С тобой.» Йо сказал «конечно». Что ещё он мог сказать? После той ночи всё стало по-другому. Лучше. Полнее. Амидамару был рядом. Всегда, везде. В школе он стоял у окна и смотрел на двор с выражением задумчивого любопытства. На перемене он наблюдал за одноклассниками Йо с той же серьёзностью, с которой наблюдал бы за вражеским войском, пытаясь понять их тактику. Дома, на веранде, он сидел рядом с Йо, и они смотрели на звёзды, и разговаривали, и молчали. Амидамару оказался не таким, каким его описывали легенды. Не «демоном», не «безжалостным убийцей». Он был тихим, вдумчивым, с сухим чувством юмора и привычкой говорить «в моё время» перед каждым третьим предложением. Он не понимал телевизор, не понимал телефоны, не понимал, зачем люди добровольно бегают по утрам, если за ними никто не гонится. Но он понимал людей. Шестьсот лет одиночества научили его ценить каждый разговор, каждый жест, каждое мгновение, когда кто-то просто рядом. Йо учился вместе с ним. Тренировался. Единение с Амидамару было не техникой, а диалогом: две души, движущиеся в одном ритме, дополняющие друг друга. Амидамару давал опыт, инстинкты, мастерство шестисотлетнего воина. Йо давал тело, волю и ту несгибаемую мягкость, которая была его главной силой. В школе жизнь продолжала свой привычный курс. Мортимер готовился к тестам. Сэй спал. Йо сидел между ними и чувствовал, что наконец-то нашёл место, которое искал. Мортимер, конечно, замечал перемены. - Ты стал бодрее, - сказал он однажды, глядя на Йо поверх учебника. - Раньше ты засыпал на каждом уроке. Сейчас, только на каждом втором. - Может, я наконец-то высыпаюсь, - Йо ухмыльнулся. - Ты никогда не высыпаешься. Ты просто стал счастливее. Йо моргнул. Мортимер смотрел на него с этим своим взглядом, спокойным и точным, который видел сквозь отговорки. - Может быть, - согласился Йо. - Это связано с тем, что произошло на кладбище? - Может быть. - Ты когда-нибудь ответишь мне прямо? - Может быть. Мортимер вздохнул, но без раздражения. С чем-то, что было похоже на нежность. - Ладно. Но когда будешь готов, я хочу знать всё. Я учёный, Йо. Неизвестность меня убивает. - Ты точно справишься? - Я справился с тем, что мой друг за ночь стал профессиональным кузнецом. Думаю, справлюсь с чем угодно. Йо засмеялся. Искренне, легко, от всей души. Мортимер всегда его смешил, сам того не замечая. Он был таким серьёзным, таким правильным, таким пугающе рациональным, и при этом сидел за одним столиком с шаманом и разговаривал с ним о призраках с выражением человека, который составляет план исследования. А потом был Сэй. После музея, после кладбища, после слова «друзей» и тишины на дороге домой, Йо знал две вещи. Первое: Амане Сэй видел духов. Не как Йо, не через шаманское восприятие. Иначе. Глубже, точнее, с какой-то пугающей ясностью, которой у Йо не было и, может быть, никогда не будет. Когда Сэй закрыл глаза в музее и через секунду сказал: «Он здесь», это было не чутьё. Это было знание. Абсолютное, безоговорочное знание. Второе: Сэй прятался. Не от мира, не от людей, а от себя. Он строил вокруг себя стену из сна, книг и безразличия, и делал это так умело, что большинство людей не замечали стену вообще. Но Йо видел. Видел, потому что знал, как выглядит человек, который боится собственной силы. Видел, потому что в семье Асакура таких историй было не на одну книгу. - Ты знаешь, Амидамару, - сказал Йо как-то вечером, лёжа на крыше дома и глядя на звёзды, - Сэй похож на тебя. - На меня? - дух самурая приподнял бровь. - Его называли монстром. Может, не сейчас, но где-то, когда-то. Я это чувствую. Он смотрит на людей так, будто ждёт, что они испугаются. Каждый раз удивляется, когда не пугаются. Амидамару помолчал. Потом тихо сказал: - Если это так, то ему нужен друг. - У него уже есть два, - Йо улыбнулся. - Он просто ещё не привык к этому. На крыше Йо не спал. Смотрел на звёзды и думал о трёх людях: самурае, который ждал шестьсот лет, учёном, который верил в друзей больше, чем в формулы, и загадке с сонными глазами, которая прятала за скукой что-то, от чего даже хулиганы сбегали. «Странная у меня компания, - подумал Йо. - Мёртвый самурай, ботаник и спящая бомба. Идеально.» Где-то внизу, в городе, Мортимер, наверное, готовился к завтрашнему тесту. Сэй, наверное, спал. А Йо лежал на крыше, и Амидамару стоял рядом, и ночь была тёплой, и жизнь была лёгкой. Пока что лёгкой. Но Йо был шаманом. И он знал: лёгкое не длится вечно. Рано или поздно что-то придёт, что-то тёмное, холодное, чужое. Что-то, что захочет забрать то, что ему дорого. И когда это произойдёт, Йо будет готов. Не потому, что он сильный. А потому что ему есть кого защищать. Он закрыл глаза и улыбнулся. - Спокойной ночи, Амидамару. - Спокойной ночи, Йо-доно. Звёзды светились. Город спал. Всё было на месте. Пока.