Shaman King: Дайте тишины

Глава 7

Хватит

Всё началось с четверга. Обычного, ничем не примечательного четверга, который Райнер провёл так же, как предыдущие: проспал два урока, прочитал сто двадцать страниц книги по истории философии, съел обед напротив Мортимера и Йо, и к пяти часам вечера шёл домой привычным маршрутом, думая о том, что на ужин, скорее всего, будет рис с рыбой, потому что по четвергам Юкико всегда готовила рис с рыбой. Мортимер ушёл в библиотеку. Субботний тест по физике, третий за месяц, и Мортимер готовился к нему с маниакальной тщательностью, хотя и так знал материал лучше учителя. Йо ушёл раньше, бросив «мне нужно кое-куда», что на языке Йо означало «тренировка с Амидамару на пустыре за железнодорожными путями, не жди». Райнер шёл один. Закат красил крыши в рыжее. Ветер пах морем и осенними листьями. Где-то за два квартала Мортимер, наверное, конспектировал формулу Максвелла. Где-то на пустыре Йо, наверное, размахивал деревянным мечом, а рядом стоял невидимый самурай и поправлял его стойку. Обычный вечер. А потом Райнер остановился. Не потому что захотел. Тело остановилось само, как останавливается зверь, учуявший хищника. Одинокий Демон внутри поднял голову, и шерсть на загривке несуществующего зверя встала дыбом. Кто-то шёл по улице. Далеко, три квартала к северу. Райнер не видел его, не слышал его шагов. Но чувствовал. Духовная энергия этого существа была такой плотной, такой концентрированной, что она ощущалась физически, как перепад давления перед грозой. Холодная, острая, отточенная. Энергия человека, который родился в мире, где сила была единственной валютой, и который с рождения копил это богатство. Альфа Стигма дёрнулась. Не рефлекторно, как от слабых духов, а жадно, остро, как будто увидела что-то, что хотела разобрать на части. Райнер подавил её одним усилием воли. «Не моё дело, - подумал он привычно. - В этом городе живут люди, и некоторые из них, видимо, сильнее других. Это не мой мир. Не моя война.» Он пошёл дальше. Но через десять шагов остановился снова. Потому что холодная энергия незнакомца двигалась не к центру города, не к вокзалу, не к жилым кварталам. Она двигалась к пустырю за железнодорожными путями. Туда, где тренировался Йо. Райнер стоял на перекрёстке. Налево, дом. Рис с рыбкой, записка от папы, тёплая кровать. Направо, пустырь. Неизвестность, чужой бой, нарушение каждого правила, которое он устанавливал десять лет. Одинокий Демон внутри молчал. Не подталкивал, не рычал. Просто ждал. Райнер повернул направо. Йо закончил тренировку, когда солнце коснулось горизонта. Хорошая тренировка: три часа базовых ката, два раунда единения с Амидамару, и новая техника, которая пока не получалась, но была близко. Рубашка промокла от пота, руки гудели от бокуто, и Йо чувствовал то приятное, звенящее опустошение, которое приходит после честной физической работы. - Йо, - голос Амидамару звучал настороженно. Дух самурая стоял рядом, и его форма была напряжённой, как тетива. - Кто-то идёт. Йо перестал вытирать пот со лба. Прислушался. Не ушами, другим чувством, тем, которое бабушка называла «голосом земли», а он сам называл просто «чутьё». Шаги. Уверенные, ровные, неторопливые. Шаги человека, который знает, куда идёт, и не боится того, что найдёт. Из-за угла заброшенного склада на пустырь вышел мальчик. Ровесник, может, чуть младше. Невысокий, с тёмными волосами, которые торчали вверх острым шпилем, и глазами цвета расплавленного золота. На нём была тёмная одежда, простая, но дорогая, и в руке он нёс длинный предмет, завёрнутый в ткань. Йо посмотрел на него. Потом на Амидамару. Дух самурая стоял прямо, рука на рукояти призрачного меча. Мальчик остановился в десяти метрах от Йо и развернул ткань. Гуань-дао. Китайская алебарда с длинным древком и широким, тяжёлым лезвием. Оружие полководца, не солдата. И рядом с мальчиком проявился дух. Огромный, в тяжёлых доспехах, с аурой, от которой Амидамару напрягся ещё сильнее. Это был не обычный призрак. Это был воин. Полководец. Кто-то, кто при жизни командовал армиями. - Ты Асакура Йо, - сказал мальчик. Голос был ровным, спокойным, абсолютно лишённым тепла. - Шаман, в союзе с духом по имени Амидамару. Легендарный самурай. - А ты кто? - спросил Йо. Он не поднял бокуто. Пока. - Тао Рен. Я пришёл за твоим духом. Тишина. Ветер прокатил по пустырю обрывок газеты. - Пришёл за ним? - Йо наклонил голову. - В каком смысле? - В прямом. Амидамару, легендарный самурай, один из сильнейших духов Японии. Он не должен принадлежать слабаку вроде тебя. Такой дух заслуживает сильного хозяина. Йо помолчал. Потом улыбнулся. Не широко, не беспечно. Тихо, как улыбается человек, который только что услышал самую глупую вещь на свете. - Амидамару не вещь, - сказал он. - И у него нет хозяина. Он мой друг. Рен посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. В его золотых глазах не было злости. Было что-то другое: искреннее, глубокое непонимание. Будто Йо заговорил на языке, которого Рен никогда не слышал. - Друг, - повторил Рен. Слово прозвучало, как камень, упавший на мрамор. - Духи не бывают друзьями. Они существуют, чтобы подчиняться. Шаман, который дружит с духом, это не шаман. Это идиот, который не понимает правил мира, в котором живёт. - Может быть, - Йо поднял бокуто. Деревянный меч лёг в руку привычно, как продолжение тела. - А может, правила не такие, как тебе рассказали. Рен усмехнулся. Холодно, без тени веселья. - Тогда я покажу тебе, какие они на самом деле. Райнер добежал до пустыря за три минуты. Не бежал, шёл быстро, но ноги почему-то сами перешли на бег, где-то между вторым и третьим кварталом, когда духовное давление впереди резко возросло и воздух стал тяжёлым, как перед ударом молнии. Он остановился у ограды пустыря. Присел за бетонным блоком. Стал смотреть. Бой уже шёл. Мальчик с алебардой, Рен, атаковал первым. Его движения были безупречными, отточенными, с мастерством, которое не приходит от таланта, а вбивается в тело тысячами повторений. Гуань-дао вращалось в его руках, как живое существо, и каждый удар нёс в себе мощь Басона, духа-полководца, чья энергия усиливала каждый жест. Стопроцентное единение. Альфа Стигма, даже не активированная, различала это: связь между Реном и Басоном была абсолютной, без зазоров, без потерь. Два существа, движущиеся как одно. Результат не дружбы, а подчинения, жёсткой иерархии, где дух служил, а хозяин приказывал. Эффективно. Холодно. Йо защищался. Бокуто трещал от каждого блока, и Райнер видел, что дерево не выдержит долго. Амидамару давал Йо скорость и инстинкты, но Рен был сильнее, быстрее, опытнее. Каждый удар оставлял на теле Йо новые отметины: порезы, ушибы, рваные края одежды. Райнер смотрел и сжимал кулаки в карманах. Альфа Стигма выла внутри, предлагая решения. Одна секунда анализа, и он мог бы разорвать связь Рена с Басоном. Мог бы парализовать мальчика, развеять духа, заморозить энергетические каналы. Десятки способов, каждый проще предыдущего. Он не двигался. Потому что это был бой Йо. Потому что Йо выбрал стоять и защищать друга, и отнять у него этот выбор было бы предательством хуже любого поражения. Райнер знал это. Он прошёл через это сам, в другой жизни, когда Сион стоял между ним и армией, и единственное, что Райнер мог сделать, это верить, что его друг справится. Рен нанёс удар сверху. Тяжёлый, с вложением всего веса и всей мощи Басона. Бокуто принял удар, выдержал секунду, и раскололся. Две половины деревянного меча отлетели в разные стороны. Йо стоял с пустыми руками. - Без оружия, - Рен опустил алебарду. На его лице не было торжества, только холодная констатация. - Ты даже не помеха. Бокуто раскололся, и вместе с ним раскололось что-то внутри Йо. Не воля. Не решимость. Иллюзия. До этого момента часть его верила, что можно договориться. Что если он выстоит достаточно долго, Рен поймёт. Увидит в Амидамару не инструмент, а человека. Услышит то, что Йо пытается сказать: что духи не рабы, что сила без дружбы пуста, что мир устроен не так, как ему рассказали. Но Рен не слышал. Потому что для Рена мир был другим: жестоким, иерархичным, устроенным по принципу «сильный берёт, слабый отдаёт». Рен не был злым. Йо видел это, чувствовал это даже сквозь холод его энергии. Рен был воспитанным. Вырощенным. Слепленным по чужому образцу, как горшок на гончарном круге, и горшок не виноват в том, что его сделали таким. Но это не меняло ситуации. Рен пришёл за Амидамару. И если Йо проиграет, его друг станет рабом. Этого Йо допустить не мог. Этого он не допустит. Никогда. - Амидамару, - сказал Йо тихо. - Йо-доно, - голос самурая был спокойным. Готовым. - Давай покажем ему. Единение. Не техника, не навык, а доверие, ставшее силой. Амидамару вошёл в тело Йо не как инструмент входит в руку, а как друг становится рядом. Два сердца, два набора памяти, два характера, слившиеся в одно. Шестьсот лет мастерства самурая, наложенные на несгибаемую волю мальчика, который дрался не ради победы, а ради того, чтобы не дать отнять друга. Энергия вспыхнула. Йо чувствовал её каждой клеткой тела: чистую, яркую, горячую. Не как энергия Рена, холодная и жёсткая, а как огонь, который согревает, а не сжигает. Рен нахмурился. Впервые за весь бой его лицо изменилось. Он почувствовал: что-то сдвинулось. Йо шагнул вперёд. Без меча, без оружия. Только кулак, в котором пульсировала шестисотлетняя сталь. Всё могло закончиться хорошо. Должно было. Йо собрал всю силу, Амидамару был с ним, удар был готов. Но Райнер увидел то, чего не видел Йо. Мортимер. Он стоял у ограды пустыря, в двадцати метрах от боя, с раскрытым ртом и белым лицом. Его сумка с учебниками валялась на земле рядом с ним. Он пришёл, потому что после библиотеки пошёл искать Йо, потому что Йо не отвечал на звонки, потому что Мортимер был человеком, который не мог не прийти, когда его друг в опасности. Рен тоже его увидел. Произошло всё в одну секунду. Рен отступил от атаки Йо, перегруппировался, и его взгляд упал на фигуру у ограды. Обычный человек. Без духа, без силы, без защиты. Рычаг давления. Угрожай слабому, и сильный раскроется. Рен сменил траекторию. Не к Йо. К Мортимеру. Мортимер не побежал. Его ноги отказали, тело парализовало, и он стоял, глядя, как фигура с алебардой несётся к нему. Йо закричал. Развернулся, бросился к Мортимеру, зная, что не успеет. Райнер действовал. Не телом. Не руками. Не шагом и не бегом. Он сделал то, чего не делал десять лет: использовал магию. Альфа Стигма вспыхнула за закрытыми веками. Одно мгновение, одна формула, простейшая из тех, что он знал. Невидимая сила, направленный импульс, толчок, собранный из духовной энергии, которой в нём было достаточно, чтобы сдвинуть гору. Он использовал крупицу. Меньше крупицы. Пылинку. Рен, мчащийся к Мортимеру, вдруг споткнулся. Не упал, нет, он был слишком хорош для этого. Но его нога зацепилась за что-то невидимое, траектория сбилась, и алебарда, нацеленная на Мортимера, ушла в сторону, лезвие вспороло воздух в полуметре от его головы и вонзилось в бетонный столб ограды, расколов его пополам. Мортимер отшатнулся. Его очки слетели. Он стоял на дрожащих ногах, глядя на торчащую из бетона алебарду, и не понимал, почему жив. Рен тоже не понял. Он выдернул гуань-дао из столба и нахмурился, глядя на землю под ногами, пытаясь найти то, обо что споткнулся. Ничего не было. Ровная, пыльная земля. На его лице мелькнуло раздражение. И в этот момент Райнер вышел из-за бетонного блока, засунув руки в карманы, с выражением человека, который просто проходил мимо и услышал шум. - Морт! - крикнул он, и его голос звучал удивлённо, почти испуганно, как голос обычного подростка, который забрёл не туда. - Морт, что ты тут делаешь?! Мортимер повернулся к нему. Его лицо было мокрым, то ли от пота, то ли от слёз, и его руки дрожали. - Сэй... Тут... Йо... Райнер схватил его за плечо. Крепко, уверенно, но так, как хватает друг, а не спаситель. - Пойдём отсюда. Сейчас. Быстро. - Но Йо... - Йо справится. Пойдём. Он потянул Мортимера прочь от боя. Мортимер сопротивлялся, но его тело было слишком ослабевшим от шока, чтобы противиться. Райнер утащил его за ограду, за угол заброшенного склада, в тень, где их не было видно. - Сиди здесь, - сказал Райнер. - Не двигайся. Не возвращайся. - Я не могу... Йо там один... - Йо не один. У него есть Амидамару. А ты без силы. Если ты вернёшься, ты не поможешь ему. Ты станешь ещё одной проблемой, которую ему придётся решать в разгар боя. Слова были жёсткими. Но правдивыми. И Мортимер, при всём своём ужасе и отчаянии, был достаточно рационален, чтобы это признать. Он сглотнул. Кивнул. Сел на землю, обхватив колени руками. - Ты не уходишь? - спросил он. - Нет. Я рядом. Райнер прислонился к стене склада. Закрыл глаза. Изнутри Альфа Стигма подрагивала, как птица в клетке. Одинокий Демон молчал, но его молчание было другим, не сонным, а сосредоточенным. Готовым. Рен к Мортимеру не вернулся. То ли потеряв интерес, то ли решив, что жертва, которая убежала, не стоит повторного преследования, он развернулся обратно к Йо. К своей настоящей цели. Рен атаковал. Мощно, быстро, с яростью, которой раньше не было. Что-то изменилось в нём. Спотыкание, необъяснимое, унизительное, выбило его из привычного хладнокровия. Мир, который Рен считал простым и понятным, с каждой минутой становился сложнее. Шаман, который дружит с духом. Обычный человек, который не убегает. Алебарда, которая промахивается по неподвижной цели. Ничего не работало по правилам, которым Рена учили с рождения. И это его бесило. Удары стали тяжелее, быстрее, беспощаднее. Рен вкладывал в каждый взмах не просто силу, а злость на мир, который отказывался быть таким, каким ему рассказывали. Йо уклонялся. Без оружия, только на ногах и инстинктах Амидамару. Его тело было на пределе, мышцы горели, раны кровоточили, каждый вдох давался со свистом. Но он двигался. Потому что Амидамару двигался вместе с ним, не как инструмент, а как партнёр, подхватывающий там, где Йо слабел, и усиливающий там, где Йо находил силу. «Шаман, который дружит с духом, это слабак.» Нет, подумал Йо, уклоняясь от удара, который рассёк воздух в сантиметре от его щеки. Нет, Рен. Ты неправ. Ты так неправ, что мне хочется плакать за тебя. Потому что Йо видел. Видел Басона рядом с Реном, и видел, как дух полководца двигается. Не от преданности. От страха. Басон боялся Рена. Их единение было стопроцентным не потому, что они доверяли друг другу, а потому что у Басона не было выбора. Это было сильно. Но это было пусто. Как дом без окон: крепкий, надёжный и абсолютно мёртвый внутри. Рен замахнулся для финального удара. Гуань-дао вспыхнуло духовной энергией, и Йо понял: это будет решающий удар. Всё или ничего. Он не стал уклоняться. - Амидамару! - Йо-доно! Два голоса. Два сердца. Одно движение. Йо шагнул навстречу удару. Не в сторону, не назад. Вперёд, прямо на лезвие, и в последний момент, когда сталь была в сантиметре от его груди, его кулак встретил гуань-дао. Синку Будда-гири. Вакуумный разрез Будды, нанесённый не клинком, а кулаком, в который было вложено всё: сила Амидамару, воля Йо, шестьсот лет верности и пять минут отчаяния. Удар, рождённый не из злости и не из желания победить, а из простого, чистого, несокрушимого желания защитить друга. Взрыв. Духовная энергия схлестнулась, и мир на мгновение стал белым. Райнер почувствовал вспышку через стену склада. Альфа Стигма рванулась наружу, и он позволил ей на долю секунды. Два потока энергии столкнулись в одной точке. Холодный и горячий, страх и любовь. И в этом столкновении дружба оказалась сильнее. Не потому, что была мощнее. А потому что в ней не было трещин. Удар Йо пробил защиту Рена. Гуань-дао вылетело из его рук, вращаясь в воздухе, и воткнулось в землю в пяти метрах. Басон вскрикнул и рассыпался, оторванный от хозяина силой удара. Рен отлетел назад, ударился спиной о бетонный столб и сполз на землю. А потом упал Йо. Лицом вниз, в пыль и грязь, без сознания, без сил. На его разбитых губах застыла улыбка. Тело, отдавшее всё, просто выключилось. Мортимер вскочил на ноги раньше, чем Райнер успел его остановить. Выбежал из-за склада, увидел Йо на земле и закричал. Хрипло, отчаянно, так, что у Райнера что-то сжалось в горле: - ЙО! Он бросился к нему, упал на колени, его руки, дрожащие и грязные, искали пульс на шее друга. Райнер вышел следом. Спокойно, медленно. Присел рядом с Йо, приложил два пальца к его шее. Пульс был. Слабый, но ровный. Он на секунду приоткрыл Альфа Стигму и просканировал тело. Множественные ушибы, два треснувших ребра, рассечение на лбу. Серьёзно, но не смертельно. - Он жив, - сказал Райнер. - Вызывай скорую. Мортимер выхватил телефон. Его пальцы тряслись так сильно, что он дважды промахнулся по экрану, но на третий раз набрал номер. На другом конце пустыря Рен медленно поднимался с земли. Прижимал руку к рёбрам. Его золотые глаза больше не были холодными. В них было пустое, растерянное удивление проигравшего, который не понимает, как проиграл. Он подобрал алебарду. Посмотрел на Йо, лежащего в грязи. На Мортимера, кричащего в телефон. На третьего, который сидел рядом на корточках и смотрел на него спокойными карими глазами. Их взгляды встретились. Всего на секунду. Рен не сказал ни слова. Развернулся и ушёл в темноту. Молча. Без прощания, без угроз. Проиграл и ушёл. Мортимер не заметил этого. Он был слишком занят, кричал в телефон адрес, прижимая свободную руку к груди Йо, будто мог удержать его в этом мире физически. Но Райнер заметил. И запомнил: золотые глаза Рена в последнюю секунду перед тем, как он скрылся в тени. Не злость. Не презрение. Что-то, похожее на вопрос, на который у Рена не было ответа. Скорая приехала через двенадцать минут. Парамедики, носилки, вопросы. Мортимер отвечал чётко, несмотря на дрожь. Райнер стоял в стороне и молчал. Когда Йо погрузили в машину, Мортимер повернулся к Райнеру. - Ты едешь? - Я приеду позже. Мортимер посмотрел на него. На его лице были слёзы, грязь и что-то ещё, что-то, что было адресовано лично Райнеру, но Мортимер не мог облечь в слова. Он кивнул и залез в машину. Скорая уехала. Сирена растаяла в вечернем воздухе. Райнер стоял на пустыре один. Ветер гонял пыль по изрытой земле. Обломки бокуто лежали в грязи. Вмятина от алебарды в бетонном столбе. Следы крови на земле, там, где лежал Йо. Амидамару стоял на месте, где упал его шаман. Бессильный, потрясённый. Дух самурая, который шестьсот лет ждал друга, нашёл его и только что едва не потерял. Райнер посмотрел на него. Амидамару посмотрел на Райнера. Два взгляда, разделённых границей между живыми и мёртвыми, но объединённых одним чувством: страхом за человека, который лежал на носилках в скорой. - Он будет в порядке, - сказал Райнер. Амидамару не ответил. Его призрачная форма дрогнула и растворилась, последовав за Йо. Райнер остался один. Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Чистые, без единой царапины. Никто ничего не видел. Ни Рен, ни Мортимер, ни Йо. Просто споткнулся. Просто промахнулся. Просто повезло. Но внутри Одинокий Демон, тот самый древний, могучий зверь, который десять лет дремал в тишине, поднял голову, открыл оба глаза и тихо, утробно, от самого дна сознания произнёс одно слово: «Хватит.» Хватит спать. Хватит прятаться. Хватит делать вид. Райнер стоял на пустыре, и впервые за две жизни не знал, что делать дальше. Потому что до сегодняшнего вечера у него был план: спать, читать, не вмешиваться. А теперь план не работал. Потому что его друг лежал в больнице, а его враг ходил по городу, а его руки, которые могли остановить что угодно, были спрятаны в карманах. «Я обещал себе, что не буду больше воевать, - подумал он. - Я обещал, что это жизнь без героев и без жертв. Я обещал.» Но обещания, данные себе, всегда ломаются первыми. Это Райнер Лют знал лучше, чем кто-либо. Он достал телефон. Написал Мортимеру: «Еду в больницу. Какая палата?» Ответ пришёл через секунду: «Третий этаж. Приезжай.» Райнер убрал телефон и пошёл. Над городом зажигались звёзды. Те же звёзды, на которые Йо смотрел с Амидамару каждый вечер. Те же звёзды, на которые Райнер смотрел из другого мира, из другой жизни.