ЦВЕТЫ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Проклятья бывают не только магическими. Иногда они носят человеческое лицо и говорят ласковым голосом

Постепенно Нанака втянулась в ритм Токио. Она снимала крошечную квартиру с окном, выходящим на узкий переулок, где по утрам собирались голуби, а по вечерам загорались неоновые вывески ближайших магазинов. Устроившись баристой в небольшое кафе недалеко от станции, она впервые за долгое время почувствовала, что может дышать свободно. По вечерам, когда город окутывали сумерки, Нанака садилась у окна с холстом и красками — и перед ней оживал вечерний Токио. Её кисть выводила огни небоскрёбов, отражающиеся в мокром асфальте после дождя, ловила мерцание неоновых вывесок во всех оттенках синего и розового, запечатлевала размытые, почти призрачные силуэты спешащих по улицам людей. Она рисовала мосты над каналами, украшенные гирляндами огней, и одинокие фонари, отбрасывающие тёплый жёлтый свет на пустые скамейки. Картины получались полными жизни, но в них всегда присутствовала какая‑то затаённая грусть — отголосок пережитого. Нобара втянула её в свою компанию — странных ребят, которые часто говорили о чём‑то, чего Нанака не понимала. Они обсуждали проклятую энергию, техники и уровни угроз, перебрасывались непонятными терминами и иногда внезапно замолкали, когда Нанака входила в комнату.

***

Однажды вечером, возвращаясь домой через парк, Нанака замерла. В тени деревьев она увидела их: силуэт с множеством рук, таящийся за углом, — длинные пальцы шевелились, будто ощупывая воздух; глаза, горящие во тьме, — не человеческие, не звериные, а какие‑то… чужие; едва заметное мерцание вокруг старых деревьев, будто воздух там был гуще. Сначала она решила, что это рецидив ПТСР. Сердце забилось чаще, ладони вспотели, а в голове всплыли знакомые панические мысли: «Это всё в моей голове. Мне нужно успокоиться. Это просто тени». Но потом она заметила, что Нобара, шедшая рядом, тоже смотрит туда — и её лицо становится жёстким, собранным. Девушка резко остановилась, сжала кулаки, и Нанака увидела, как вокруг её пальцев замерцало что‑то синеватое. — Ты их видишь? — резко спросила Нобара. — Кого? — Проклятья. Нобара схватила её за руку: — Пошли. Тебе нужно в магический колледж.

***

Нанака колебалась. Мысль о поступлении в это странное место пугала её до дрожи. «Что, если я не справлюсь? Что, если это какая‑то ловушка? Что, если я снова окажусь в клетке — только теперь магической?» Они стояли у ворот колледжа — массивных, украшенных странными символами, которые, казалось, шевелились, если смотреть на них под определённым углом. Нанака смотрела на здание и чувствовала, как внутри неё борются страх и любопытство. — Я не знаю… — прошептала она. — Это всё так странно. Что, если я просто сошла с ума? Нобара ткнула её в плечо: — Ты же не собираешься снова прятаться? Ты победила одного монстра. Пора научиться бить других. Нанака вспомнила Согу — его «заботу», его контроль, его ледяную вежливость, за которой скрывалась угроза. И впервые вместо страха она почувствовала гнев — чистый, ясный, обжигающий. — Да, — сказала она твёрдо. — Я поступлю.

***

Учёба в колледже оказалась тяжёлой, но захватывающей. Нанака училась вместе с Итадори, Мэгуми и Нобарой — и каждый из них стал для неё не просто сокурсником, а настоящей опорой. Итадори поражал её своей открытостью и готовностью помочь. Когда Нанака впервые не смогла активировать технику, он просто хлопнул её по плечу и бодро сказал: «Не парься! У меня в первый месяц вообще ничего не получалось. Главное — не сдаваться!». Мэгуми оказался неожиданно терпеливым наставником. Он учил её чувствовать проклятую энергию, просил закрыть глаза, дышать ровно и представить, что энергия — это ветер: «Ты не должна бороться с ним, ты должна стать его частью». А Нобара была её главной поддержкой. Когда Нанака паниковала из‑за очередного кошмара или пугающего видения, Нобара просто садилась рядом, протягивала чашку горячего чая и говорила: «Ну‑ка, давай посмотрим, кто тут главный: ты или эти штуки? Ты сильнее. Я знаю». Нанака погружалась в изучение природы проклятий и методов борьбы с ними — лекции профессора Годжо одновременно пугали и завораживали. Постепенно она освоила обратную проклятую технику. Открытием стало то, что её эмпатия помогала чувствовать состояние других — это оказалось крайне полезным в освоении основ исцеления. Тренировки с Итадори и Мэгуми научили её доверять партнёрам и эффективно работать в команде. Постепенно она осознавала: её опыт с Согой не просто рана — это ресурс. Обострённая годами жизни с абьюзером интуиция помогала замечать проклятья раньше других, умение распознавать манипуляции позволяло сразу видеть, когда кто‑то пытался давить на неё или внушать что‑то, а способность чувствовать фальшь давала возможность определять ложь и скрытые намерения. Эти навыки усиливали её магию — на тренировках она создавала щиты такой прочности, что даже преподаватели удивлялись. Так Нанака Андо начала новую главу — не как жертва, а как маг, способный противостоять тьме. И на этот раз она сама выбирала свой путь.

***

Спустя год произошёл инцидент в Сибуе. Паника охватила город: проклятья вырывались на улицы, люди бежали, кричали, падали. Нанака оказалась в самом эпицентре хаоса. Она носилась от мага к магу, накладывала исцеляющие техники на раненых, создавала защитные барьеры вокруг гражданских и помогала эвакуировать людей из опасных зон. Нанака увидела Нобару в тот самый миг, когда всё вокруг будто замедлилось. Её подруга лежала на полу, раскинув руки, молот выпал из её пальцев и откатился в сторону. Вокруг царил хаос: дым, обломки бетона, крики магов и рёв проклятья. Махито стоял над Нобарой, его искажённая улыбка растягивалась всё шире. Итадори застыл в нескольких метрах от них — его лицо исказилось от шока, глаза расширились, а кулаки непроизвольно сжались. Он сделал шаг вперёд, будто собирался броситься на защиту подруги, но замер: Махито уже начал формировать новую атаку. — Нобара… — прошептал Итадори, не веря своим глазам. В этот момент Нанака действовала на чистом инстинкте. Она метнулась вперёд, пригибаясь к земле, стараясь оставаться незаметной среди дыма и хаоса. Никто не обратил на неё внимания — все взгляды были прикованы к Махито и бездвижному телу Нобары. Нанака подползла к подруге, быстро проверила пульс — он был слабым, но ровным. «Жива», — мелькнуло в голове. Она обхватила Нобару за плечи, стараясь не издавать ни звука, и потащила её в сторону ближайшего укрытия — за груду обломков стены, где их не было видно из центра сражения. Движения были быстрыми, чёткими, отточенными на тренировках: один рывок, перекат, ещё несколько метров ползком. Нанака буквально втиснула Нобару в узкое пространство между бетонными плитами, затем юркнула следом. Только оказавшись в относительной безопасности, она позволила себе перевести дух. Руки дрожали, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук могли услышать даже в эпицентре битвы. Нанака осторожно приподняла голову Нобары, приложила пальцы к её шее — пульс всё ещё был на месте. — Держись, — прошептала она, похлопывая подругу по щеке. — Ты не можешь так просто нас оставить. Мы же только начали… Нобара слабо вздохнула, веки дрогнули. — На… нака? — её голос был едва слышен. — Тише, — Нанака прижала палец к губам. — Молчи. Отдыхай. Я тебя вытащу отсюда. Нанака огляделась, оценивая маршрут отступления. Дымовая завеса, образовавшаяся от взрыва, всё ещё висела в воздухе — это давало шанс. Она аккуратно подняла Нобару на руки, стараясь двигаться как можно тише, и начала пробираться к боковой лестнице, ведущей в нижние уровни станции. Каждый шаг давался с трудом: под ногами хрустели осколки стекла, где‑то рядом раздавались взрывы проклятой энергии, но Нанака шла вперёд. Нобара была тяжёлой, руки начинали неметь, но она не могла остановиться. Не сейчас. Не тогда, когда от этого зависела жизнь её подруги. Оказавшись в относительно безопасном коридоре, Нанака опустила Нобару на пол, прислонив к стене. Та приоткрыла глаза. — Ты… сумасшедшая, — прохрипела Нобара. — Зато живая, — улыбнулась Нанака, вытирая пот со лба. — И ты будешь. Обещаю. Она достала из кармана амулет экстренной связи, активировала его и прошептала: — Медики, сектор C‑7. Раненый маг. Срочно. Где‑то наверху снова грохнуло — битва продолжалась. Но здесь, в тишине подземного перехода, Нанака наконец позволила себе выдохнуть. Она сделала то, что должна была. И Нобара будет жить. Между этими моментами Нанака бегала по метро, помогая раненым, в какой‑то миг, пробираясь через толпу у выхода со станции, она мельком встретилась взглядом с Чосо Камо. Его глаза — холодные, расчётливые — на секунду остановились на ней. Нанака замерла, сердце пропустило удар. Она знала: если он её заметит, будет бой, которого она не выдержит. Но в этот момент толпа качнулась, кто‑то толкнул её в бок, и она нырнула в боковой проход, скрывшись за колонной. Чосо огляделся, но не нашёл её — и двинулся дальше. Нанака прижалась к стене, пытаясь унять дрожь. «Я жива, — подумала она. — И я справлюсь». Она глубоко вздохнула, выпрямилась и снова бросилась в гущу событий — спасать тех, кто в этом нуждался. Теперь она была не просто выжившей. Она была магом. И она знала, что должна защитить этот город — и своих друзей — любой ценой.