ЦВЕТЫ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Доверие — это мост, который строится не словами, а поступками. И иногда его приходится строить дважды: сначала с другими, потом с самим собой

Новости о заточении Годжо потрясли магический мир, но Нанака и Нобара узнали об этом далеко не сразу. В тот момент обе были вне игры: Нобара всё ещё восстанавливалась после тяжёлых ранений, полученных в Сибуе, — медики держали её в состоянии медикаментозного сна, чтобы организм мог восстановиться. Нанака же неотлучно находилась рядом, дежурила у постели подруги. Однажды утром Итадори пришёл в больницу необычно молчаливым. Он остановился у двери палаты, провёл рукой по волосам и, встретившись взглядом с Нанакой, тяжело вздохнул. — Есть новости, — тихо сказал он. — Плохие. Нанака почувствовала, как внутри всё сжалось. — Что-то случилось с Нобарой?.. — Нет‑нет, с ней всё в порядке, — поспешно ответил Итадори. — Речь о профессоре Годжо. Он сделал паузу, подбирая слова. Нанака замерла. Именно Годжо поверил в неё, поддержал, когда она только начала осваиваться в магическом мире. Его уверенность в ней стала опорой в самые трудные моменты. — Его запечатали, — наконец произнёс Итадори. — Никто точно не знает, где он сейчас и как его освободить. В комнате повисла тяжёлая тишина. Нанака прислонилась к стене, пытаясь осознать услышанное. Без Годжо всё казалось другим — более хрупким, менее надёжным. Мир, который только начал обретать стабильность, снова качнулся. — Когда это произошло? — прошептала она. — Ещё до того, как Нобара… — Итадори кивнул в сторону палаты. — Мы узнали уже потом. Вы с Нобарой были вне связи, так что вам не сообщали. Нанака сжала кулаки. Получается, пока они боролись за жизнь Нобары, мир вокруг менялся — и не в лучшую сторону. Вскоре после этого разговора стали распространяться и другие слухи. Однажды Мэгуми, зайдя в палату Нобары, остановился у окна и, глядя вдаль, произнёс: — Вы слышали про Чосо? Итадори вскинул голову: — Что с ним? — Он и ты… у вас общая «мать», — медленно произнёс Мэгуми. Итадори замер, будто громом поражённый. — Что? Нанака тоже не могла поверить своим ушам. Чосо — связанный с Итадори? Это казалось немыслимым. Они были настолько разными: Итадори — открытый, эмоциональный, всегда готовый броситься на помощь; Чосо — сдержанный, расчётливый, с холодным взглядом и отточенными движениями. — Как такое возможно? — спросила Нанака. Мэгуми вздохнул и отвёл взгляд: — Всё началось с Кендзяку. Много лет назад он провёл серию проклятых экспериментов с целью создать армию могущественных существ — так называемых «Картин смерти». Это не обычные проклятья и не люди — они созданы искусственно, через слияние проклятой энергии, человеческой крови и древних ритуалов. — «Картины смерти»? — переспросила Нанака, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Да. Кендзяку использовал кровь магов из древних родов — в том числе клана Камо. Он смешивал её с проклятой энергией и «рисовал» новых существ, закладывая в них определённые способности. Чосо — один из трёх выживших «Картин смерти». Он обладает редкой способностью чувствовать кровь и родство, а также манипулировать проклятой кровью. Итадори сжал кулаки: — Моя мать… она как‑то связана с этим? — Да, — подтвердил Мэгуми. — Твоя мать происходила из побочной ветви клана Камо. Это не афишировалось, потому что её семья давно отошла от магических дел и жила обычной жизнью. Но Кендзяку… он действовал испокон веков, и его путь к эксперименту с «Картинами смерти» начался задолго до этого. Мэгуми сделал паузу, подбирая слова, затем продолжил: — Сначала он завладел телом Наритоши Камо — одного из выдающихся магов клана Камо прошлого поколения. Кендзяку использовал его тело как сосуд, чтобы получить прямой доступ к секретам клана, в том числе к их уникальной технике манипуляции кровью. Через Наритоши он провёл первые эксперименты — пытался создать существ, наделённых проклятой энергией и унаследовавших способности клана. — То есть мы не кровные братья в обычном смысле? — уточнил Итадори, пытаясь осмыслить услышанное. — Верно, — кивнул Мэгуми. — У вас общая материнская линия, но Чосо не рождён естественным путём. Он — результат проклятого эксперимента. Изначально он служил Кендзяку, подчиняясь его воле через особую связь, заложенную при создании. — Но теперь он здесь, — добавила Нанака, задумчиво глядя в окно. — Почему? — После событий в Сибуе связь ослабла, — пояснил Мэгуми. — Чосо обрёл частичную свободу воли. Он пришёл не просто так. Его цель — следить за тобой, Юджи. Он хочет убедиться, что ты не станешь инструментом в руках Кендзяку или других сил. Итадори медленно опустился на стул, обхватил голову руками: — Значит, он здесь не потому, что я его брат… а потому, что он считает меня потенциальной угрозой? — Не совсем так, — возразил Мэгуми. — Он пришёл, потому что видит в тебе что‑то иное. Ты — живое доказательство того, что кровь клана Камо может быть использована не для зла, а для добра. Чосо хочет понять, сможешь ли ты стать противовесом Кендзяку. Нанака посмотрела на Итадори. Тот выглядел растерянным, но в его глазах уже загорался знакомый огонёк решимости. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Значит, я докажу ему. Не словами, а делами. Я покажу, что могу быть тем, кто остановит Кендзяку и всё, что он создал. Нанака улыбнулась и положила руку ему на плечо: — Мы поможем. Все вместе. В этот момент Нобара, до этого тихо лежавшая с закрытыми глазами, слабо улыбнулась: — Конечно поможем. Кто же ещё научит этого ледышку улыбаться? Все невольно рассмеялись, и тяжёлая атмосфера немного рассеялась. Но в глубине души каждый понимал: впереди их ждут испытания, которые проверят на прочность не только их силу, но и способность доверять даже тем, чья история кажется слишком сложной и пугающей. Это вызвало у Нанаки смешанные чувства. С одной стороны, она не могла до конца доверять тому, кто пришёл «присматривать». С другой — она видела, что Чосо не пытался навредить. Он держался в стороне, наблюдал, иногда вступал в бой, когда это было необходимо, но никогда не действовал исподтишка. Однажды она случайно столкнулась с ним в коридоре колледжа. Чосо стоял у окна, скрестив руки, и смотрел на улицу. У него были длинные тёмно‑коричневые волосы, собранные в два высоких хвоста. Тонкие черты лица — высокие скулы, узкий подбородок, прямой нос. Светло‑коричневые глаза смотрели отстранённо. Над переносицей выделялась чёрная прямоугольная метка, тянущаяся с обеих сторон лица. Нанака вдруг поняла, что не испытывает к нему страха или неприязни. Скорее — любопытство и желание понять: кто он на самом деле? Что скрывается за этой ледяной маской? Она сделала шаг вперёд, собираясь что‑то сказать, но Чосо уже отвернулся и направился прочь по коридору — бесшумный, собранный, словно тень. А Нанака осталась стоять, глядя ему вслед и чувствуя, как в груди зарождается новое ощущение — не просто настороженность, а готовность попытаться увидеть за внешней оболочкой что‑то большее.