ЦВЕТЫ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Иногда, чтобы измениться внутри, нужно сначала измениться снаружи

Однажды Итадори хлопнул ладонью по столу в кафетерии: — Всё, решено! Мы идём в торговый центр! — Что? — Нобара подняла бровь. Итадори подмигнул: — Чосо нужно купить нормальную одежду. Он же ходит как… как проклятье из прошлого века! Чосо, сидевший рядом, лишь приподнял бровь: — Меня устраивает мой стиль. — Но он не устраивает нас! — Нанака неожиданно для себя поддержала Итадори. — Ты же теперь с нами. Надо выглядеть соответствующе. — Точно! — подхватил Итадори, вскакивая на ноги. — Пошли, пошли! Мы тебе такой образ соберём — все ахнут! Чосо вздохнул, но не стал спорить всерьёз — видимо, понимал, что сопротивляться бесполезно. В торговом центре Нобара сразу взяла инициативу в свои руки: — Так, сначала джинсы! — она вытащила пару тёмно‑синих штанов. — Вот, примерь. И чёрную футболку с принтом. Сразу будешь выглядеть как нормальный человек. — Я и так нормальный, — буркнул Чосо, но позволил себя переодеть. Пока он был в примерочной, Итадори не унимался: — Представляете, он даже не знает, что такое худи! И свитшоты! И толстовки с капюшоном! Мы обязаны это исправить! Нанака улыбнулась: — Может, ему и правда понравится что‑то из современного. Когда Чосо вышел в новых джинсах и футболке, все замерли. В расслабленном стиле он выглядел ещё более впечатляюще — строгие линии сменились повседневным кроем, но врождённая аристократичность никуда не делась. — Тебе идёт, — улыбнулась Нанака, делая шаг ближе. — Правда. Чосо чуть заметно кивнул: — Благодарю. Нобара тут же сунула ему в руки ещё одну футболку: — А теперь попробуй эту! С логотипом группы. Очень модно! — Достаточно, — попытался возразить Чосо. — Ну уж нет! — Итадори схватил его за локоть. — Мы только начали! Нанака подошла ближе к Чосо и тихо сказала: — Если что‑то не нравится, говори. Мы не будем заставлять. Он на мгновение задержал на ней взгляд — чуть дольше обычного — и едва заметно смягчился: — Хорошо. Следующий неловкий момент случился у стойки с аксессуарами. Нанака взяла тонкую цепочку и повернулась к Чосо: — Может, добавить что‑то такое? Просто для образа… Она протянула руку, чтобы примерить украшение, но случайно коснулась его шеи. Оба замерли на мгновение. Чосо слегка вздрогнул, но не отстранился. Нанака поспешно отдёрнула руку: — Ой, прости… — Ничего, — тихо ответил он, и в его голосе прозвучало что‑то, чего раньше не было — не раздражение, а скорее… смущение? Итадори, ничего не заметив, уже тащил их к следующему стеллажу: — Смотрите, какие крутые кроссовки! Чосо, ты должен их примерить! Нобара закатила глаза: — Юджи, дай человеку передохнуть! Пока Чосо примерял кроссовки, Нанака отошла в сторону, чтобы дать ему пространство. Но краем глаза она заметила, что он время от времени бросает на неё короткие взгляды — не холодные и отстранённые, как раньше, а изучающие, почти заинтересованные. Когда они наконец закончили, Чосо стоял перед зеркалом в новом образе: тёмные джинсы, серая футболка с минималистичным принтом, удобные кроссовки. Он выглядел… по‑человечески. И впервые за всё время Нанака увидела в его глазах не просто принятие ситуации, а слабый проблеск удовольствия. — Ну что, — Итадори хлопнул его по плечу, — теперь ты точно один из нас! Чосо слегка усмехнулся — едва заметно, почти неуловимо: — Возможно. Нанака поймала его взгляд и улыбнулась. Чосо на мгновение задержал взгляд на ней, затем отвернулся, но в этот раз в его отстранённости чувствовалось что‑то другое — не холод, а осторожная открытость. Будто тонкая трещина появилась в его ледяной маске, и за ней проглядывала настоящая личность. — Спасибо, — неожиданно тихо произнёс он, не глядя на неё. — За что? — так же тихо спросила Нанака. — За то, что не давили так сильно, как они. Она улыбнулась: — Мы же команда. Чосо кивнул, и на этот раз улыбка, тронувшая его губы, была чуть более настоящей, чем раньше.

***

После шопинга Итадори не унимался: — А теперь в кино! Я слышал, там идёт «Человек‑червь»! — Что?! — Нобара схватилась за голову. — Опять этот кошмар? — Это не кошмар, это классика! — возмутился Итадори. — Первая часть вышла двадцать лет назад, и она перевернула жанр хорроров! Смотри, какие отзывы: «новаторские спецэффекты», «глубокий философский подтекст»… — «Глубокий подтекст» — это то, как червь жуёт небоскрёб в замедленной съёмке? — фыркнула Нобара. Они вчетвером (Чосо удалось уговорить обещанием, что фильм короткий, а после они зайдут в кафе) уселись в зале. Итадори сиял, как новогодняя ёлка, и нетерпеливо постукивал ногой. Нобара закатила глаза, но устроилась поудобнее. Нанака села рядом с Чосо — тот занял место у прохода, сохраняя привычную дистанцию. Фильм начался. На экране появился гигантский червь, пожирающий город. Нобара скривилась: — Фу, опять эти спецэффекты из прошлого века… Будто пластилиновую игрушку на зелёный экран налепили. Нанака пыталась сосредоточиться на сюжете, но то и дело поглядывала на Чосо. Тот сидел с абсолютно невозмутимым лицом, будто смотрел не фильм ужасов, а прогноз погоды. Его поза оставалась расслабленной, но Нанака заметила, как чуть напряглись пальцы на подлокотнике кресла — едва уловимый признак того, что он всё же вовлечён в происходящее. Итадори же был в восторге. Он наклонялся к ним, шёпотом комментировал: — Смотрите, смотрите! Вот здесь главный герой понимает, что червь — это метафора потребительского общества! А в следующей сцене будет отсылка к «Глубокому морю» 87‑го года! Видите, как оператор использует низкий угол съёмки? Это же чистый Линч! Нобара закатила глаза, но всё‑таки следила за экраном — местами фильм действительно затягивал. Нанака улыбнулась: ей нравилось, что Итадори так увлечён. А Чосо… Чосо вдруг чуть заметно улыбнулся, когда червь в фильме сделал особенно нелепый прыжок, будто споткнулся на бегу. — Видишь? — шепнула Нанака ему, невольно наклоняясь ближе. — Даже ты нашёл что‑то хорошее. Чосо повернул голову, на мгновение встретившись с ней взглядом. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти игривое. — Просто… неожиданно, — тихо ответил он. — Забавно. Нанака почувствовала, как теплеют щёки, и поспешно отвернулась, делая вид, что внимательно следит за фильмом. Но краем глаза она заметила, что Чосо больше не отгораживается от них — он чуть развернулся в их сторону, словно позволяя себе быть частью этой странной компании. Когда на экране пошли титры, Итадори вскочил: — Ну что, я же говорил — шедевр! — Ладно, может, не так уж и плохо, — вздохнула Нобара, поднимаясь. — Но только из‑за того, что мы провели время вместе. — Я же говорил! — торжествовал Итадори. Нанака посмотрела на Чосо. Он чуть заметно кивнул ей — будто в знак благодарности за этот странный, но тёплый день. Когда они выходили из зала, Чосо замедлил шаг, позволяя остальным уйти вперёд. Нанака тоже притормозила. — Тебе правда понравилось? — тихо спросила она. — Не совсем про червей, — чуть улыбнулся Чосо. — А про остальное… да. Спасибо. Она улыбнулась в ответ: — Всегда пожалуйста. По дороге в кафе Итадори продолжал рассуждать о кинематографе, Нобара поддразнивала его, а Нанака шла рядом с Чосо чуть позади. В какой‑то момент он чуть коснулся её рукава, словно хотел что‑то сказать, но передумал. Однако Нанака почувствовала: лёд тронулся. Под привычной маской безразличия проглядывал живой человек — тот, кто умеет улыбаться нелепым прыжкам гигантского червя и ценить простые радости вроде компании друзей. В тот вечер, засыпая, Нанака думала о том, как много изменилось. Она больше не пряталась. Она нашла друзей. И, возможно, начала понимать, что значит по‑настоящему доверять — даже тому, кто кажется холодной ледышкой. Потому что под этой коркой, она была уверена, тоже билось живое сердце. А ещё — что первый шаг к чему‑то большему уже сделан. И пусть Чосо пока осторожничает, в его взгляде сегодня было что‑то новое: не отстранённость, а робкая готовность открыться.