Последний цвет радуги

Соджу выплеснулся за края и расплылся на поверхности стола мокрым пятном, но Намджун не обратил на это внимания. Он выпил, покосился на разнообразную еду и не стал закусывать, а налил себе ещё. — Куда ты гонишь Джун, — услышал он насмешливое от Сокджина, но только качнул головой и опрокинул ещё одну порцию алкоголя в себя. Повод для застолья был очень даже значительный — первая награда, заслуженная, можно сказать, выстраданная, потому что недруги Шихёка ни за что не хотели её признавать, списывая победу BTS на накручивание голосов, которое, при всём желании, компания не смогла бы провернуть из-за банальной нехватки финансовых средств. Только радости сейчас лидер совсем не испытывал. После разговора с Шихёком в груди кипела злость. Она начала бурлить ещё на сцене, когда им вручали награду — такую незначительное безделушку, что не верилось, что из-за неё разгорелись настолько масштабные споры. Однако не проблемы с признанием стали причиной злости Намджуна. Ему не особенно важно было получить именно эту награду, хотя, признаться, она многое значила для них и для компании. Но если сравнивать с маленькой непонятной статуэткой само существование их как группы, то приоритет на лицо. Ситуация становилась опасной. Честное признание Шуги, конечно, напрягало, но Намджун знал Юнги как серьёзного человека. Он мог назвать его даже мудрым, хотя считается, что мудрость приходит с сединами, которых у репера пока нет. Пусть Шуга не сдержал своего слова, Намджун, как человек умный, способен предположить, что внезапно вспыхнувшее чувство могло нарушить тщательно выстроенные карьерные планы, но у Юнги достаточно сообразительности не бросаться в омут с головой. Он уже доказал это однажды. И если Шуга решит не отказываться от любви в этот раз, то, лидер был в том уверен, будет соблюдать строжайшую секретность и не подставит группу под удар. Чего нельзя сказать о Тэхёне. Вот кто, кажется, вообще не думает о том, что делает. Взять хотя бы клип… Намджун вздохнул, выпил и снова пренебрёг закуской. То, как Ви пел про красоту и смотрел на Чонгука, хотя должен был смотреть на девушку. То как менялся его взгляд в зависимости от ситуации. Он был нежным, когда Гуки находился рядом. Восхищенным, когда чувства находили отражение в словах песни. И в него врывалось что-то тёмное в момент, когда макнэ приближался к актрисе — молоденькой миленькой девчушке, которая очень трогательно смущалась семи парней, что по сценарию увивались вокруг, пытаясь привлечь её внимание. У Намджуна ещё оставалась малюсенькая надежда на то, что это было заметно только ему одному, из-за того, что он чересчур пристально следил за ВиГуками с того самого момента после концерта, который сейчас уже никак не вписывался в рамки спасательной операции Чонгука. Но после сегодняшней беседы с Шихёком, все наивные оправдания отпали. И в общем сам Намджун понял, что балушки Тэхёна уже переходят всякие границы. То, что обнимать и дружески касаться мужчин в их стране считается нормой, вовсе не значит, что так думают все и везде. И, потом, те проявления симпатии, какие достаются Гуки от Тэ, даже по мнению самого Намджуна, который отлично знал не в меру тактильного Тэхёна, выглядят откровенно. Доказательством тому его поведение на вручении. Никакому мужчине не придёт в голову даже в сильном дружеском порыве оглаживать бедро другого мужчины! А Тэхён, стоя позади Чонгука, словно спрятавшись от зала, не стеснялся гладить его бедро ладонью, слегка царапая по джинсе ногтями, отчего макнэ нервно переступал с ноги на ногу и улыбался, очевидно воспринимая это как очередное поддразнивание. Но Намджун видел лицо Ви. Его сосредоточенность на своих действиях не позволяла воспринимать это как шутку. Одергивания лидера, который специально прохаживался мимо него туда-сюда, не действовали. Всё прекращалось, лишь только он оказывался рядом и возобновлялось, когда отходил. Намджун обещал себе, что после обязательно серьёзно поговорить с Тэхёном на тему его шуточек, если не прибьёт его, конечно. Последнее желание не покидало его в процессе всего времени нахождения на сцене, пока от невидимых Намджуну манипуляций Ви, Гуки буквально не мог стоять на месте. Шихёк вмешался в планы. — Ты видел, что разнеслось по сети? — спросил он, когда Намджун перешагнул порог кабинета. Да, он видел видео полностью и его нарезки, а также читал вопросы фанатов в чатах, из которых следовали логические цепочки рассуждений на тему, кто ВиГуки друг другу — очень близкие друзья или же всё-таки их чувства гораздо глубже. — Не хватало нам скандала ещё по этому поводу, — недовольно произнёс продюсер. — Вы же хотели эффект ядерной бомбы, — неудержался Намджун и сразу пожалел о своих словах. Острый взгляд Шихёка пронзил лидера и голос прогремел в помещении: — Но не такой! «Надо правильно формулировать свои желания» — хотел сказать Намджун, однако, на этот раз сдержался. — Ты понимаешь, что за такое нас могут просто раздавить?! Стереть в порошок! Я не для того разрабатывал этот проект, чтоб лишиться его из-за глупостей какого-то мальчишки! «Но ведь из-за своих глупостей он и попал в группу. Разве не так?» — снова подумал Намджун, опять не решившись озвучить свои мысли. Шихёк был прав. То, что чудил Тэ было на грани скандала, которого ждали все желающие провала их компании. — Приструни Тэхёна. Это было даже не требование, это был приказ! Рука Джина накрыла стакан лидера, не дав налить в него горячительное, что никак не успокаивало. — Что с тобой, Джун? Ты что, решил напиться? Поешь. Намджун неловко дёрнул руку и выпрыгнувший из-за под ладони Сокджина стакан улетел на пол. Он разбился, привлекая внимание всех мемберов. — О, Намджун-разрушитель, включил режим уничтожения! — хохотнул Тэхён. Он как всегда был возле макнэ. Словно прилепленный. Ви никогда не отходил от него надолго. И теперь они сидели, плотно прижавшись друг к другу бёдрами и плечами, будто за столом было недостаточно места для того, чтоб сесть свободно. Руки Тэ путешествовали по телу Гуки. Они как будто жили своей собственной жизнью. В то время, как Тэхён что-то увлечённо доказывал захмелевшему Хосоку, неугомонные длинные пальцы, как-бы невзначай пробегались по плечу младшего, гладили локоть, хлопали по коленке, теребили край рукава кофты, ерошили тёмные волосы на затылке, играли с серьгой в ухе. Нигде не задерживаясь надолго, они побывали всюду, даже потянули край резинки носка на ноге Чонгука. — Разрушитель тут ты, Тэхён, — рыкнул Намджун и бурное веселье за столом разом смолкло. Все взгляды устремились на лидера. — В каком смысле? — спросил Джин, начиная подозревать, что за возлияниями Намджуна скрывается что-то серьёзное, — Что-то случилось? Тэ смотрел на Намджуна широко раскрытыми удивлёнными глазами. Чонгук насторожился. Сердитый тон лидера, который умеет держать себя в руках в любой ситуации, пугал. — Случилось, — сказал Джун и подвинул к себе чей-то стакан, который был ближе всего. В тишине бульканье наливаемого соджу было похоже на голос ручейка в лесу, но его звук ощущался как предвестник чего-то плохого, будто тот ручей был отравлен и путники обязательно погибнут, приложившись к его хрустальной прозрачности иссушенными жаждой губами. Намджун не выпил. Вместо этого он перевёл взгляд с глаз Чонгука, взволнованных, словно обвинение касалось его, а не Тэхёна, на невинный вопрос в глазах Ви. — С сегодняшнего дня вы будете держаться подальше друг от друга. — Что происходит? — попытался уточнить Хосок, но Намджун резко произнёс: — Это распоряжение Шихёка. Вам запрещено контактировать. — Почему? — наивный тон Чонгука капнул последней каплей на терпение Намджуна. Стакан, расплёскивая алкоголь, полетел в ту же сторону, куда и первый. Только теперь это была не случайность. — Потому что нам не нужен скандал! — Скандал? — хлопал ресницами Хоби, вообще ничего не понимая, — Какой скандал? Мы же награду получили! Все рады… — Точно! Все рады! Даже хейтеры! Благодаря тебе, Тэ. Теперь все смотрели на Тэхена. — Не вижу связи, — нахмурился Чимин. — А весь интернет видит, — Намджун ласково улыбнулся. Как Дракон, который увидел в своей пещере незванного гостя, — Видит и строит предположения. — Какие? — Как долго ВиГуки вместе, когда это началось, где они встречаются, кто актив, а кто пассив… — Намджун! — осёк Джин, видя как лицо Гуки заалело, а глаза, большие и испуганные, метнулись к Тэхёну. Ви смотрел на лидера внимательно, с холодным спокойствием. Повисла тишина. Неозвученное, но всем понятное обвинение застыло между молекулами воздуха. — Хрень какая-то, — фыркнул Чимин, разорвав паузу. — Да?! — брови лидера поднялись вверх. Он посмотрел на Чимина и тут же перевёл взгляд на Шугу. Тот остался невозмутим. Зато Хосок бегал взглядом от одного мембера к другому и пытался увидеть в них намёк на какое-то опровержение своим догадкам. — Это что, правда? — наконец выдал он. — Нет, — отрезал Тэхён. Взгляд чёрных глаз макнэ, в которых мелькнуло непонимание, он оставил без внимания. — Значит, ты чересчур правдоподобно сыграл, — сказал Намджун, — Твои руки на его бёдрах были очень убедительны и взволновали добрую половину фэндома! — Ничего такого не было, — твёрдо сказал Тэ. — И от этого «ничего» Чонгук весь издёргался, — продолжал давить Намджун. — Я… Мне было щекотно… — решился вставить слово Гуки, сказав это тихо, словно признавался в чём-то стыдном, и тут же Ви подхватил: — Он даже на сцену не хотел выходить. Я за руку его вывел, а потом отвлекал и всё. Джин посмотрел на опустившего голову макнэ: — Это правда? Гуки кивнул чёрной макушкой, так и не подняв глаз. — Ну вы начудили… — выдохнул тяжело Намджун. Снова повисла пауза, после которой, как все уже догадались никто не сможет продолжить радостно отмечать награду и беззаботно веселиться. — Ты не должен был так говорить с Тэхёном, хён, — вдруг произнёс Чимин. Это прозвучало как наставление с требованием его принять к сведению. Шуга тут же поднялся: — Я в студию, — сказал он и направился к двери. Чимин не двинулся, даже взглядом не повёл в его сторону, полностью сосредоточившись на лице лидера. Однако никакого раскаяния в своих словах оно не выразило. Хлопнул дверь, и следом Намджун громко хлопнул в ладони: — Ладно, всем спать. Утро вечера мудренее. Тэхён словно ученик, дождавшийся звонка на перемену, подскочил с места и ушёл, ничего никому не сказав. — Я уберу здесь, — вдруг подал голос Гуки, когда остальные поднялись, чтоб отправиться по своим комнатам. Чонгук сейчас был не уверен, может ли он, после всего сказанного, идти в комнату, которую он делил с Джином и Тэхёном. «Держаться подальше» и «Не контактировать». Распространяется ли это требование Бан Шихёка на их жизнь вне камер? Намджун не дал на этот счёт никаких указаний и макнэ был в замешательстве. То, в чём их с Тэхёном подозревали, было серьёзным обвинением. Чонгук пытался не поддаваться панике раньше времени, но перед глазами так и вставало гневное лицо Шихёка, разочарованные глаза родителей, фантомно слышался смех тысяч людей, что пришли на их концерт лишь для того, чтоб выразить своё презрение, устроив им «чёрный океан». И среди этого круговорота яркой вспышкой мелькал поцелуй под барной стойкой. Ласковый и нежный, доверчивый и трепетный, который сделал мир двоих людей чем-то особенным. — Я помогу, — вызвался Чимин. И вот они стоят у раковины. Гуки моет, Чимин вытирает и думает, что если бы на его месте находился Тэхён, сейчас между плечами Тэ и макнэ не протиснулся бы и лист бумаги. А их плечи и руковами футболок не касаются, даже когда Чимин приближается, чтоб взять очередную тарелку. Словно в их случае магниты повернуты друг к другу одинаковыми полюсами. Под шум воды, не нарушаемый беседой, Чимин признался себе, что испытал удовольствие, когда Намджун озвучил распоряжение Шихёка. Но оно быстро подёрнулось плёнкой раздражения, когда на Тэхёна обвинительно ткнули пальцем. Может, конечно, Тэтэ не продумывает свои действия, как это делает Намджун, но ведь он и не должен быть Намджуном. Многое из того, что делает Ви и что цепляет публику, лидеру сделать не удастся, как бы он не старался. Одно Чимин знал точно — при всей своей артистичности и даже некоторой взбалмошности, Тэтэ ранимый и стеснительный. Те, кто не знает его, как знает Чимин, возможно, не догадываются об этой его стороне, потому что он почти никогда её не показывает, а то, что иногда открывается, воспринимается несерьёзно, как игра. Именно потому, что он такой, Чимин и не стал к нему ближе. Он не представлял себе, как сможет предложить Тэхёну что-то серьёзнее поцелуев, при этом понимая, что одних поцелуев ему самому будет уже недостаточно. Чимин посмотрел на Чонгука. «А как далеко Тэтэ готов зайти с ним?» — Это ничего не значит, — вдруг сказал макнэ, не глядя на Чимина. Тот встрепенулся, выйдя из своих мыслей. Он не понял о чём идёт речь. Может он что-то упустил, пока размышлял о своём? — Ты о чём? — То, что сказал Тэхён. Это ничего не значит. Яснее не стало. Младший, видимо, понял это и, выключив воду, повернулся к Чимину, который застыл с тарелкой и полотенцем в руках. — Он сказал, что только отвлекал меня, и всё. Это просто слова. Он так не чувствует. В глазах Чонгука, которого в данный момент язык не поворачивался назвать Гуки или макнэ, горело то самое, что Чимин заметил тогда, на фанвстрече. Чимин прищурился, глядя на Чонгука, пытаясь сообразить, почему он говорит это сейчас? Почему именно ему? Внезапное осознание обдало жаром! Произвольно включился режим самозащиты. Руки положили на стол предметы, показавшиеся сейчас глупыми, и сложились на груди. — С чего это ты так решил? — Потому что я знаю, — смелый зайка уверенно смотрел в лисьи глаза. — Много ты знаешь, — хмыкнул Чимин, видя эту по-детски наивную решимость идти до конца, доказывая свою правоту. — Больше, чем ты думаешь, — бросил Чонгук, чем повеселил Чимина. — Он целовал тебя, — сказал младший, полагая, что нанёс точный удар. По его подмчётам Чимин должен был испугаться или хотя бы растеряться от раскрытия их тайны. Но внезапно Чимин улыбнулся. Он вдруг почувствовал облегчение от того, что Чонгук знает, насколько они с Тэхёном близки. И пусть Чимин уже давно понял, что макнэ занял в сердце Тэ особую нишу, мысль, что он тоже был в этом сердце, утешала и позволяла держать голову гордо поднятой. — Меня он тоже целовал, — заявил Чонгук словно выкинул с шахматной доски последнюю вражескую фигуру, и теперь на ней красовались только два короля. Равные! И абсолютно беспомощные под взглядом королевы, которая не принадлежала ни к белым, ни к чёрным. Которая была особенной. Единственной в своём роде. — И теперь ты думаешь, с кем было по-настоящему? — предположил Чимин, дернув бровью. — Со мной, — не раздумывая ответил Чонгук. Чимин в сомнении поджал губы. — Так что же, у вас любовь? Чонгук вздрогнул, словно ему брызнули холодной водой в лицо. Так серьёзно о них с Тэхёном он не думал. Понял только, что «Держаться подальше» будет сродни жестокой пытке. И понял он это не так давно — когда мыл посуду. Страх никуда не делся, но после первого шока, представлялся несколько размыто, будто отдалённо. Тогда как отсутствие Тэхёна рядом уже сейчас чувствовалось невосполнимой потерей. Видя замешательство младшего, Чимин с лёгкой грустью усмехнулся, понимая его как никто другой: — Видишь, Гуки, ты не знаешь. — Ты тоже! — воскликнул, защищаясь, Чонгук. Объяснять подробно, что он имел в виду, не было нужды. В его распахнутых глазах без труда читалось «Тебе он тоже не говорил о любви!» — Знаешь, если бы тебя не было… — начал было Чимин, однако Чонгук уже облачился в латы, вступая в священную войну с тем, кто виделся ему противником. — Но я здесь! А если бы ты был смелее, то он был бы с тобой! Откуда взялась эта смелость и уверенность, Чонгук и сам не знал. Возможно, выпитое начинало бурлить в крови, кипятя её. Чимину не потребовалось много времени, чтоб также облачиться в доспехи. Градусы соджу в его теле вопили о восстановлении справедливости! Опущенное забрало оставило узкую щель, в которой зло блеснул острый взгляд. — Если бы он был со мной, то сейчас нам не пришлось бы думать о том, что разноситься по сети, обрастая сплетнями! Наши отношения были бы в тайне! — Ты считаешь, что Тэхён согласится жить как крот в норе?! Если да, то ты его совсем не знаешь! — Твоя безрассудная смелость привела нас всех к пропасти! Мы под постоянным наблюдением, Чонгук! Один неверный шаг, и всем нам крышка! — Ты просто завидуешь, что он выбрал меня! — рубанул наотмашь Чонгук. — Новая игрушка всегда интереснее, — сказал тихо Чимин, капнув на остриё клинка яд. — Даже если бы меня не было, ты всё равно остался бы один, — отравил свою сталь Чонгук. Он быстро учится, схватывает всё на лету. А Чимин отличный учитель. Глядя друг другу в глаза сквозь прорези шлемов они медленно погружали друг в друга свои клинки. А потом Чимин остался истекать кровью на кухне, а Чонгук ушёл из дома, оставляя за собой кровавый след. Бешено пульс стучал в висках, а ноги быстро отсчитывали шаги. Когда из глаз потекли слезы, Гуки не заметил. Просто в какой-томомент он понял, что не может идти, потому что ничего не видит вокруг, кроме расплывающихся цветных пятен. Он утер глаза рукавом. Потом ещё раз. А потом сел на корточки, уткнулся лицом в сложенные руки и позорно разрыдался. Его не волновало, что кто-то может увидеть, как он — уже почти взрослый мужчина, сильный и смелый, достаточно знаменитый, ревёт посередине неизвестной улицы как маленькая потерявшаяся девочка. Ему было так плохо от того, что он натворил, что всё остальное перестало быть значимым. Телефон Чимина затренькал спустя час после ссоры. Он быстро схватил его. — Чонгук! Ты почему трубку не брал?! — почти прокричал Чимин. — Я не слышал, — раздалось хлюпанье на другом конце, и Чимин на секунду замер, прислушавшись. — Ты... что, плачешь?… — неверяще проговорил он. — Неет, — протянул голос с подвыванием. — Чонгук, дурак, где ты? Чимин видел, как макнэ вышел из дома. Он ждал его. Потом начал названивать, но трубку никто не брал. Чимин обошёл весь дом, прислушиваясь, не звенит ли где оставленный Чонгуком телефон. — Я не знааююю, — ревело в трубке, — Хён, прости меня. — Гуки, посмотри, что рядом. Адрес. Здание. Рыдание на мгновение стихло, а когда всхлипывающий голос макнэ сообщил увиденный на доме адрес, Чимин, приказал: — Стой там, не двигайся! Понял? Встреча была мокрой. Чонгук продолжал лить слезы и без конца извинялся за то, что наговорил ему. И Чимин не смог сдержать влагу в глазах, также прося прощения за сказанное сгоряча. Они стояли в обнимку посередине незнакомой улицы и залечивали раны, нанесённые друг другу, клятвенно обещая больше не давать волю разрушительному чувству. Шуга всё-таки открыл дверь, хотя сотню раз обещал себе игнорировать поздние визиты. Только один гость мог прийти к нему в такое время. Столько сил уходило на то, чтоб держать эту безразличную маску на лице при виде Чимина и стоять на пороге, не давая ему пройти внутрь, когда всё его сознание было против его решения. А после его ухода приходилось долго ворочаться на ужасной кушетке, прогоняя светловолосый образ из мыслей, чтоб ненадолго уснуть к утру. Шуга открыл. — Не прогоняй, — попросил нежеланный желанный гость. — Ты плакал? — рука Шуги, послав на три буквы устав хозяина, потянулась к лицу Чимина, пальцы коснулись влажной кожи щёки. Он был такой красивый сейчас! Припухшие губы, влажные глаза, немного покрасневший кончик носа. Но другая красота пробивалась сквозь внешнюю. Что-то неуловимо изменилось в этом парне, стоящем на пороге. — Не прогоняй, — повторил он, — Я не хочу быть один. Никогда ещё кушетка не была такой уютной. Сам Шуга снова не спал, но в его руках сопело его долгожданное счастье, которое грелось у его сердца, и Юнги по-дурацки улыбался, ловя себя на мысли, что это самая прекрасная мелодия, которая когда-либо звучала в этих стенах. — Ты моя самая главная награда, — прошептал Шуга Чимину в макушку и поцеловал, а потом уснул лёгким сном, зная что, проснувшись, почувствует боль в плече и в затекшей спине и шее. Но это было так неважно…