Последний цвет радуги

***

Журналисты! Видимо, отныне это плата мемберов за известность. Или это сила, что делает их существование популярным. Возможно, отсутствие приватности — это то, чем они должны жертвовать ради возможности двигаться в гору. В любом случае, они поджидали повсюду и в любое время. — Шуга! Чимин! Что вы там застряли?! Давайте бегом! Джин махал руками, зовя их к себе, но Шуга позволил себе маленькую заминку. Он посмотрел Чимину в глаза, заостряя его внимание на том, что собирается сказать: — Пусть кому-то ты не нравишься. И что? Ты не обязан быть тортом для всех. Есть много людей, которые тебя любят, — Юнги сделал паузу, а потом добавил с улыбкой, — И я в их числе. Он не дал и секунды на обдумывание своих слов, схватил Чимина за руку и потащил вперёд. — Постой, что?.. — попытался уточнить Чимин, правильно ли услышал то, что сказал Юнги, однако, Джин уже терял терпение. — Пока я вас ждал, ушли лучшие минуты моей жизни! — простонал он, подталкнув ребят вперёд к маленькой комнатке, в которой было полно народа. Они окунулись в многоголосую, нетерпеливо жаждующую ответов на бесконечные вопросы массу. Небольшая суматоха вокруг мемберов была призвана привести их послеконцертный вид в презентабельный. Их вытирали, припудривали, причёсывали, создавая тот лоск, который должен иметь товар на прилавке, чтоб у покупателя слюнки потекли. — Это ваш первый концерт из двух. Завтра вам предстоит выступить, хотя, как нам известно, вы этого не планировали. — Да, решение провести два концерта подряд было внезапным, но это не значит, что мы к нему не готовы, — улыбался, сверкая ямочками Намджун, — Мы уважаем наших поклонников и ценим их желание попасть на наше выступление. — Скажите, завтра будет так же жарко, как и сегодня? — Это зависит от того, как нас будут поддерживать, но мы собираемся выложиться на полную. — У вашей группы до сих пор нет официального цвета. С чем это связано? — Наверное, мы просто пока об этом не задумывались, так как всё время в поиске чего-то, что может заинтересовать зрителей. Но обещаем в ближайшем будущем определиться. Вопросы задавались, лидер отвечал, остальные кивали и поддакивали. Чимин находился в своих мыслях, в пол-уха слушая окружающих. Эмоции схлынули. Наступило трезвое осознание. Всё происходившее на концерте воспринималось сейчас словно сон. То, как он смотрел на Тэ, как касался его, зная, что всё это замечают фанаты и запоминают электронные носители телефонов и камер, зная, что придумают, сочинят, пустят по интернету — всё это приносило тёмную радость там, на сцене. И это же наполняло саднящим чувством сейчас. Но Чимин не чувствовал стыда. Он сделал то, что сделал, потому что не видел, как ещё можно справиться. Втиснуть чужое мнение о себе в собственное сознание — это как операция по пересадке органа, который не прижился. За реакцию Намджуна Чимин не переживал. Для всех это была лишь игра. Глупая игра, не противоречащая позиции Шихёка. Единственным зрителем, кто понял, что спектакль — это нечто большее, чем забава, был Шуга. И он не осудил, поддержал, а сказал, что… любит? На его плечи вдруг легли две горячие ладони, от которых по коже побежали мурашки. Они лежали не тяжело, но уверенно, будто подтверждая сказанное ранее, и как-то аккуратно, словно оберегая, давая понять, что не обязательно нести боль одному, что есть тот, кто может помочь. Непривычное чувство защищённости расплывалось теплом от этого прикосновения и успокаивало. Мини пресс-конференция закончилась чересчур быстро, как показалось Чимину, который сосредоточился на том, что чувствует и совершенно не следил за вопросами. В голове на повторах крутились слова Юнги. Время для вопросов, некоторые из которых краешком, не явно, но достаточно понятно, касались взаимодействий на выступлении, а некоторые пытались пробраться на территорию личного, подошло к концу. Группу попросили встать для фотографии. Блуждающий по лицам взгляд Чимина вдруг остановился на макнэ. И впервые стало не по себе. Потерянность Гуки противопоставилась с собственным умиротворением и больно резанула по сердцу. Чонгук стоял за спиной Тэ. Его руки тянулись к нему, но застывали в нерешительности, лишь тронув ткани одежды, не решаясь на полноценное прикосновение. Но вдруг, что-то похожее на решимость мелькнуло в его взгляде. Руки неловко, но с чётким пониманием задачи сцепились в замок, обняв Тэ поперёк груди. Тэхён тут же подался чуть назад, погружаясь в кольцо его тепла. Это вышло настолько естественно, будто щелчок замка, когда его детали встали на свои места. В этот момент Чимин пожалел о том, что делал. «А Гуки тоже понравилось?» — промелькнул вопрос Юнги. Чимин честно себе признался, что о нём он даже не подумал. Хотя, они же с ним всё решили. И он должен был в первую очередь учесть его чувства. Однако, устыдиться своего поступка он не успел, помешало какое-то движение. Оно настойчиво привлекало внимание. Чимин бросил взгляд на стаффа. Тот жестом и взглядом давал понять Чонгуку, чтобы он отодвинулся от Тэхёна. И снова неуверенность в глазах Гуки заняла главенствующее место. С выражением детской обиды на лице, Чонгук убрал руки и сделал пару шагов в сторону. Послушно до зубовного скрипа. Спокойствие Чимина как ветром сдуло, снова качнув весы в сторону тьмы. Он вдруг представил, как тепло ладоней, что лежали на его собственных плечах совсем ещё недавно, исчезает по указке кого-то из стаффов. Нет, Шуга бы не стал слушать. Чимин почему-то в этом уверен и эта уверенность приносила удовольствие вместе с горечью. Потому что Чонгук послушался. Его так и потянуло крикнуть ему «Не смей!» Он уже потянулся к макнэ, чтоб сказать, остановить, но его опередил лидер. Намджун просто подошёл и поставил Гуки рядом с Тэхёном. По-хозяйски взял за плечи и прилепил их друг к другу. Так, как по его мнению, должно быть. А потом посмотрел на стаффа. В этом взгляде читалась непоколебимая уверенность в правильности того, что он делает.

***

Второй концерт только завтра. А пока ночь. Очень важная ночь. Чимину необходимо было поговорить с Шугой. Только как подступиться к этому разговору, он не знал. Чимин чувствовал себя так же, как в тот раз, самый первый, когда топтался у двери, чтобы предложить реперу секс. Простой секс без обязательств и чувств. Чимин застрял в душе. Он не торопился выходить. Тщательно смывая с себя весь предыдущий день, он на самом деле ожидал пока Юнги уляжется, выключив свет, чтоб было проще начать говорить, потому что Шуга, скорее всего, снова одаст право выбора Чимину. Вечер выдался насыщенный, с неожиданным спонтанным интервью и, вполне ожидаемым, поздним ужином. Естественно, где-то между кимчи и жареной свининой, макнэ-лайн досталось от Хосока, который потребовал объяснений тому, что происходило. И Чимин, не долго думая, признал себя полностью ответственным за ошибки в хореографии, сославшись на излишнее волнение. Вряд-ли Хоби поверил ему, однако спорить не стал, приняв извинения и заверения в том, что больше такого не случится. Джин среагировал в своём стиле. Он начал вспоминать курьёзы и шутить над ними. — Зачем ты это перебираешь? — тихо спросил Намджун, видя как Чонгук взволнованно косится то на Чимина, то на Тэхёна. — Чтоб это не было так серьёзно, — ответил Джин также тихо. Намджуну вдруг пришла мысль, что Джин всегда смеётся, хотя назвать его несерьёзным человеком, глядя на его упорство в обучении, язык не поворачивался. Свои неудачи он воспринимал с философским спокойствием или с шуткой — и это было совсем не похоже на кого-либо из группы. Но именно это свойство, наряду с его настойчивостью, не давало усомниться в твёрдости его характера. — Видишь, они как на иголках, — кивнул Джин на младших. Он был прав. Нагнетать волнение перед выступлением не стоило. И без того его было вдоволь. Возможно, действительно лучше всё принять как шутку. Тем более, что серьёзность темы фансервиса ими ещё не обсуждалась детально. Была дана лишь установка «Играть, но не переигрывать». А что она означала для каждого из мемберов? Намджун осознавал, что поднимая эту тему им нужно будет выложить всё начистоту. Готовы ли они обсуждать свои интимные чувства? И смогут ли сделать секрет для двоих общим секретом ради группы? Шуга не скажет, промолчит. Если только у Чимина не будет на этот счёт иного мнения. Тогда Шуга послушается. Намджун усмехнулся — этот суровый, острый на язык репер превращается в пластилин, когда смотрит на своего танцора. Вот и сейчас держит ушки на макушке. Видимо, что-то между ними произошло. Неспроста Чимин дурил сегодня, а теперь сидит сосредоточенный, словно перед сольным выступлением. Намджун перевёл взгляд на Тэ и Гуки. Там не было явной искры, но было что-то глубокое и, похоже, им самим пока не до конца известное. Когда Джин сказал, чтоб Намджун занял правильную сторону, он имел в виду, что надо посмотреть на ребят не как на айдолов. И теперь Намджун ясно видел, что разделять ВиГуков не имеет смысла — им не обязательно быть рядом чтоб показать кто они друг другу. Они целуются взглядами. Ещё оставался Хосок. Он сидел за столом хмурый из-за неприятной сииуации на сцене, и совсем не вникал в то, что тут на самом деле происходит. А нужно ли ему понимать? Чимин выключил воду и наконец-то вышел в полутемную комнату. Было тихо. Он прокрался к своей половине кровати, лёг спиной к Юнги. Полежал. А потом повернулся к нему лицом. — Ты сказал, что любишь меня, если я правильно понял. Шуга тоже повернулся: — Люблю. Они лежали на одной кровати под разными одеялами и смотрели друг на друга сквозь полумрак комнаты, что поддерживал нужную атмосферу для важного разговора. Не удушающее напряжение, но лёгкую завесу тайны, которая должна скоро открыться, и всё же остаться не до конца понятой, принятой. — И как давно ты это понял? — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — Ты серьёзно? — Чимин приподнялся на локте, вглядываясь в нечёткие очертания лица Юнги, силясь распознать в них намёк на шутку. Но её там не было. — Ты спросил — как давно, я отвечаю — с первого взгляда, — без тени усмешки проговорил Шуга. Чимин опустил глаза. Когда-то он гадал, есть ли это чудо на самом деле, или это всё выдумка, сказка. И вот, когда оно случилось с ним, почему-то очень сложно оказалось в него поверить. — Ты танцевал. На прослушивании, — сказал Шуга. — На прослушивании… Чимин вскинул удивлённый взгляд. Шуга смотрел на него прямо и продолжал. — Я видел лишь тебя одного. И вижу до сих пор. Только тебя. Одним мгновением в голове Чимина промелькнуло то, что между ними было до этой минуты. Щёки залило краской от осознания, что пока он любил другого, его любили, пока он пользовался, его любили, пока он сходит с ума от неуверенности в себе и непризнанности, его продолжают любить. Дальнейшие слова были лишними. Губы молча сказали намного больше. Они были трепетны и нежны, какими должны быть с человеком, испытавшему чудо любви с первого взгляда и прошедшему испытания на верность ему. Чимин целовал Шугу с чувством признательности за подаренное счастье быть любимым целиком и всегда. Он не мог ещё сказать в ответ на признание, что любит. Но Шуга и не ждал этого сейчас. Ему было достаточно того, что уже есть. Нет, сказать по совести, не достаточно. Но он готов был ждать, когда эти благодарные касания перерастут в жаркие и жаждующие лишь его одного. Это будет. Он точно знает.

***

Гуки сбился. Он никогда не сбивался, а сейчас замер на полуслове, на полудвижении. Тэхён тут же оказался рядом. Он сделал это не явно. Плавно передвигаясь по сцене, он приблизился к Чонгуку, глаза которого напоминали нефтяные озёра. Ужас, что в них плескался, заставил Тэ оглянуться в поисках того, что так напугало бесстрашного Зайца. Долго искать не пришлось — в глаза сразу бросился плакат. Это было фото Чимина. Вместо глаз на нём зияли дыры и большие алые буквы перечеркивали красивое лицо, словно жуткие раны. «I HAIT YOU! I KILL YOU!» — гласила надпись. Тэхён отвёл взгляд от страшного зрелища, обвел поющих ребят. Они вроде бы ничего не заметили, продолжая петь и улыбаться. Тэхён быстрым шагом подошёл к ближайшем стаффу. Шепнул ему на ухо информацию о нарушителе и, предоставив охране действовать, вернулся к Гуки. Концерт завершился. Овации снова не отпускали. Всё прошло отлично, без ошибок и помарок, на высшем уровне. Но в машине Гуки дрожал под руками Тэхёна. Он не показывал своего состояния, однако Тэ не нужны были слова. Он прекрасно видел, как подействовала на макнэ эта угроза. На него она тоже произвела довольно сильное впечатление. Такое только в фильмах бывает. Ведь так? В мыслях никак не укладывалось, что это может быть на самом деле! Угроза расправы реальна? Или это блеф? — Кто заметил плакат? — спросил Намджун, когда все оказались дома, в безопасности. Оказалось, что заметили все. — Доигрались, — лидер почти рыкнул, а после плотно сжал губы, и его ямочки в данный момент не казались милыми. — Полегче, мы и так на нервах, — осадил лидера Джин. Намджун выдохнул и посмотрел на Чимина, который снова надел броню. Чимин ждал упрёка. Ведь эта угроза была адресована ему и он знает за что. Всё знают. — Не стоит дразнить ВиГукеров, — более спокойно произнёс Намджун, словно наставление, — Ты вчера поступил необдуманно, Чимин. Твои шутки могли не так понять, воспринять как угрозу… — Угрозу чему, Намджун? — вдруг вклинился Хоби, — Фансервису? — Вам не кажется, что пришло время поговорить открыто? — Джин обвел всех взглядом. Их «круглый стол», собранный поздним вечером, дышал напряжением и энергией недавнего концерта. Спичку кинь, и всё взлетит на воздух. — Вот сейчас я не понял, — сосредоточился на лицах старших Хоби, — Вы, что, хотите сказать, что ВиГу — реальны? Его удивлённый взгляд прикепел к паре, сидящей как обычно вплотную. По лицу Хоби было понятно, что в эту секунду он переосмысливает поведение младших с учётом новых данных, и его брови поднимаются выше по мере того, как он осознаёт, что был слепым кротом всё это время. Под его взглядом Чонгук опустил глаза, и Тэхён буквально физически ощутил исходящую от него волну неловкости. Самому Тэ ничего не стоило признаться — он чувствовал, как много места в его сердце занял Гуки, и честно сознавался в этом себе. Так почему он должен стесняться рассказать об этом всему миру? Но, глядя на макнэ, зависшего между «да» и «нет», где согласие звучало слишком громко и окончательно, а отрицание было бы ложью, Тэ молчал. Он не мог говорить за них обоих. Не сейчас. Не тогда, когда Гуки ещё не готов. Вопрос Хосока остался без ответа. Однако, по тому, как напряглись плечи макнэ и как Тэхён вскинул готовый к обороне взгляд, было всё понятно. — Чимин, в тебе увидели помеху, — Намджун вернул разговор в изначальное русло, вместо того, чтоб насильно разоблачать нежелающих открываться. — А разве не так они думают обо мне? Я соответствовал их ожиданиям, — вскинулся Чимин. — Ты совсем не понимаешь, что это могут быть не просто слова, — кулаки Намджуна непроизвольно сжались. Нет, он не злился на Чимина. Его злило собственная ошибка. Он должен был заметить, что у Чимина бардак в голове. Но он просто положился на Шугу, переложить ответственность за танцора на чужие плечи. — Ты сейчас шутишь… — лицо Хоби вытянулось. Взгляд Намджуна дал однозначный ответ и Тэхён увидел, как кожа Чимина стала белой, а глаза тёмными. Но голос не дрогнул: — Это просто буллинг. Тэхён замер. Что-то в Чимине было такое, что шевельнуло глубокие залежи памяти. Тэ уже видел его лицо таким. Да. Тогда, в их первую встречу, когда он стоял в окружении нескольких старшеклассников. — Не стоит недооценивать силу фанатизма, Чима, — сказал Намджун и устало потёр глаза. — Так, давайте отложим это до завтра, — предложил Джин, — С этими мыслями надо переспать, чтоб родить что-то достойное. Никто не стал с этим спорить. Хоби ушёл первым, за ним последовали младшие и Шуга. Джин с Намджуном задержались в гостиной. Когда Джин пришёл в комнату, Тэ и Гуки уже спали на одной кровати, обнявшись и запутавшись друг в друге. «Ну хорошо, что хоть эти под присмотром» — вздохнул Джин. Он узнал у Намджуна, а точнее подтвердил собственные наблюдения, касающиеся отношений Те и Гуки, а также Шуги и Чимина. Поговорить начистоту сегодня получилось лишь у него с лидером. Но и это большое дело. Как только за ними закрылась дверь спальни Гуки придержал Тэхёна и сказал так тихо, будто если говорить так, то всё сказанное будет ненастоящим. — Он испугался. Тэ внезапно понял, что Чонгук прав. Чимин был ужасно испуган. Именно страх увидел Тэ, когда поспешил на выручку новенькому мальчишке с кукольным личиком. — Чимин не трус, — сказал Тэхён так уверенно, как мог. Но сам при этом покрылся неприятным липким потом. «А что если…» — А что если это настоящая угроза? — произнёс Чонгук, озвучив мысли Тэхёна. В темноте комнаты они прозвучали зловеще. Тэ прикрыл глаза, тихо выдохнул и обнял макнэ. — Ну что ты, глупый Зайка, это не может быть серьёзно. Он гладил Чонгука по волосам. — Сейчас, скорее всего, этот дурак с плакатом объясняет своё поведение полицейскому, извиняется, говорит «Простите, я больше так не буду» Тэ сделал свой голос мультяшным, изображая извинения. Но Гуки не отреагировал, лишь прижался сильнее. Спать один он не смог и спустя несколько минут забрался к Тэ в кровать, устроился к нему под бок. А когда Тэхён думал, что макнэ уже спит, вдруг прошептал, обдав кожу на шее тёплым дыханием: — Это же всё из-за фансервиса. Если бы его не было… Он осёкся и Тэ подумал, что Гуки прав. Если бы не фансервис, то Чимина не считали бы тем, кем считают. Но это же означает и другое — ВиГу тоже не должно было быть. Чонгук уснул. А Тэхён не сомкнул глаз. Он думал о том, насколько было бы легко Гуки, если бы не их чувства, которые нельзя было открыть и которые уже отказывались быть тайными. Тэ слышал, как пришёл Джин, как он лёг, как спустя время его дыхание стало ровным. Тогда Тэхён встал, стараясь не разбудить Чонгука. Максимально тихо покопался у себя в тумбочке, выудив оттуда пузатенький конверт. «Машина может подождать» — подумал он, засовывая его в карман любимой толстовки макнэ, в которой он спал. В сумку отправились какие-то вещи, и Тэ бесшумно покинул комнату. Спустившись вниз, он отыскал листок и авторучку. Написал короткую записку, а потом покинул дом, в котором спала его семья. Ему везло. Мимо охраны он проскользнул незамеченным. Помогли «слепые зоны» Шуги, а также несколько ящиков из-под продуктов. Тэ импровизировал, как когда-то в школе, когда надо было слинять с уроков. Возможно, поэтому ему удалось уйти. А может это была судьба.

***

«Не ищите меня. Я не потерялся. Я ухожу, чтоб найти свой путь, ведь есть много других профессий. Ви"