Последний цвет радуги

Отец Тэхёна оказался прав — катастрофы не случилось. Группа продолжала жить без Ви, как живёт человек, лишившийся какой-либо части тела. Она работала, перераспределив функции недостающей части на оставшиеся. Всё требуемое от неё выполнялось. Однако фантомной болью отзывалось в каждом отсутствие чего-то важного, необходимого. Пусто было там, где должно было искрить. Тэхёна искали. Конечно, его искали. Но каким он мог быть ярким, таким же незаметным он стал, растворившись в неизвестности, напомнив этим Чимину то время, когда он был скрытым участником. Коллапса не произошло, но что-то неуловимо поменялось, хотя все «дыры» были прикрыты. И все это видели, чувствовали. Особенно остро — Чонгук. Его собственное пламя изменилось. Оно не перестало гореть, только сделалось прозрачней, будто бы потеряло часть себя. Словно не хватало нескольких языков, чтобы сиять как прежде. Когда утром нашли записку и макнэ почувствовал взгляды, непроизвольно обратившиеся в его сторону, то лишь сказал: «Он вернется». Сказал не с твердой уверенностью, а с той слепой надеждой, с какой застрявший на вершине Эвереста надеется на спасение — потому что не надеяться подобно гибели. С тех пор Чонгук работал как проклятый. Танцевальный зал, студия, тренажёры. По его запросу появился тренер по боксу. С ним он проводил много времени, отрабатывая удары до седьмого пота, словно готовился к боксерскому турниру. Чонгук пробовал углубиться в изучение английского языка, но однажды на лайве, которые он стал проводить с завидной регулярностью, посвящая большую часть времени пению, признался фанатам, что у него плохо с этим, и перестал стараться, обучаясь без рвения, по минимуму. Зато появилась тяга к кулинарии. Чонгук с удовольствием возился на кухне, беря советы у Джина и черпая информацию из видеороликов. Бывало кухарил в прямом эфире, на радость фанатам. А однажды Намджун застал Гуки за рисованием. Макнэ старательно выводил линии, распределял пятна краски, сверяясь с изображением на экране телефона. Какая-то картинка из интернета. Это был чей-то портрет — заляпанное краской лицо с пронзительным взглядом. Присмотревшись, Намджун внутренне вздрогнул — нарисованный Чонгуком человек смотрел на них Тэхёновскими глазами. Наверное, младший это тоже заметил. Потому что на мгновение он застыл, а потом резко смял лист и выбросил в корзину для мусора. Однако, когда Намджун, тихо удалившийся тогда, вернулся, чтобы внимательнее рассмотреть испорченное творение, корзина была пуста. Гуки много пел. Везде. Так он отключался от мыслей, которые со временем становились печальнее и навязчивее. Тэхён не возвращался и не давал о себе знать.

***

Бан Шихёк приехал без предупреждения. Он собрал всех в гостиной рано утром, чем заставил поволноваться. Но вопрос, который требовал немедленного решения, оказался простым, хотя и не менее важным. — Ты пообещал, что в ближайшем времени вы определитесь с цветом. Да и имя фэндому необходимо дать, — сказал продюсер, глядя на Намджуна, который совершенно забыл об этом в круговороте последних событий. Да, эту тему уже нужно было закрыть. Их фэндом разросся, стал довольно внушительных размеров, но не получил ещё ни названия, ни цвета, ничего из того, что могло бы сплавить его в один монолит и выделить среди других. С одной стороны — глупость, но с другой — не было ничего важнее имени и знака, по которому фанаты могли бы узнавать друг друга и посредством маленьких деталей причислять себя к чему-то большому. — Вы хотели армию, так пусть и будет Army, — сказал Намджун, пожав плечами. Джин усмехнулся: — Пуленепробиваемые бойскауты и их армия. — Звучит, — подал голос Шуга. — Ну раз все согласны, — хлопнул по коленкам Шихёк, — Тогда переходим к вопросу о цвете. — Фиолетовый, — вдруг сказал Чонгук с отрешённым видом, словно в этот момент он был не здесь. — Почему фиолетовый? — Это последний цвет радуги. Последний из семи. Единственный цвет, который может быть первым. «Я тебя фиолетовлю» — звучало в ушах Чонгука голосом Тэ и мелькало фиолетовым сердечком перед глазами. «Я тоже. Я тоже» — мысленно отвечал он и жалел, что тогда не сказал этого вслух. Никто не стал говорить, что сейчас их не семеро. Отчасти, чтобы не бередить рану макнэ, за которым все присматривали. Но больше из-за того, что все верили, что отсутствие Ви временное. Об этом постоянно твердил даже Бан Шихёк. — Вот увидишь, этот парень не сможет долго быть обычным, — говорил он Намджуну так, словно пытался убедить в этом и себя тоже. — Он скоро поймёт, что ему нужна публика. Намджун был с этим согласен — Тэ не тот, кто сможет жить как все. И он надеялся, что понимание этого придёт в его голову как можно скорее. Из-за этой уверенности Шихёка компания не объявила о том, что один из участников покинул группу, прикрыв исчезновение Тэхёна легендой об отпуске в связи с состоянием здоровья. Несостоятельность этой версии была налицо. Все понимали, что долго ей прикрываться не получится, но на первое время вполне себе подойдёт. Не рассказывать же о том, что участник бойзбенда самовольно ушёл без объяснения причины и скрылся в неизвестном направлении. Естественно, не все фанаты поверили в плохое самочувствие. В сетях появилась масса предположений о том, что произошло на самом деле. Варианты, один другого интереснее, заполнили информационное пространство. Но это отвлекло враждующие стороны фэндома от выяснения отношений между собой по поводу того, кто кого достоин, и двинуло всех в одном направлении. Те, кто ещё вчера яростно спорил друг с другом вдруг оказались перед общей загадкой. Все шипперские баталии отошли на второй план. Они чувствовали отсутствие важного звена. Без него все теории любовного многоугольника рассыпались пылью и сердца верящих в невероятное чувство, родившееся на их глазах, наполняла печаль сродни той, что возникает при упоминании повести о Ромэо и Джульетте. Где Тэхён? Что с ним? Люди искали любую информацию, писали письма в компанию с требованиями дать объяснения. А компания придумывала новые причины отсутствия Тэхёна, из-за которых он не мог появляться на совместных проектах. По настоянию Шихёка в эфир вбрасывались сгенерированные искусственным интеллектом фотографии и фейковая информация со ссылками на свидетелей, наблюдавших кого-то похожего на Тэхёна в местах, заявленных компанией. Пока шли споры по поводу правдивости информации, пока каждая ниточка, ведущая к Ви, рассматривалась и проверялась, накал страстей не достигал критической отметки, когда история могла бы перерасти в скандал. И Шихёк всеми силами удерживал ситуацию на этой тонкой грани. Вопрос только в том, сколько времени ему придётся пускать всем пыль в глаза. Отсутствие главной обсуждаемой пары фансервиса сместило фокус внимания. Рождение новой линии фансервиса также сыграло на руку продюсеру. Теперь новоявленная пара, что именовалась ЮнМинами, смогла на себе прочувствовать весь интерес шиперов к деталям их жизни. Ни один взгляд Шуги, ни одно движение Чимина не оставалось незамеченным, не обсуждённым. И конечно же получила большую огласку та история с угрозой в адрес Чимина, которая по счастью оказалась блефом. Немало времени заняло расследование фанатов. Они копали, словно дипломированные сыщики и разведали, что женщина, которая пронесла на концерт тот ужасный плакат, представилась сотрудником прессы. Предъявив поддельный пропуск, она получила разрешение пройти в первые ряды. Это было нужно, чтоб её предупреждение заметили со сцены. Фанаты узнали о мерах предосторожности, какие были приняты для защиты Чимина. Усиление сопровождающей охраны и более тщательная проверка тех, кто имел доступ к мемберам, особенно к Чимину, сполна удовлетворила негодующих. А поступок Джин, который стал одеваться точно в такую же одежду, возвёл его в ранг героя, что сам Сокджин воспринял со свойственной ему простотой, отмахнувшись от титула, как от ненужной награды. Ему было важно знать, что его донсен не один тянет этот страшный груз, а остальное не имело значения. За хёном подтянулся Чонгук. Ставший более серьёзным с исчезновением Тэхёна, храбрый Зайка, без раздумий поддержал затею Джина, хотя сам хён отговаривал его от этого, убеждая, что одного безумного мембера хватает. Но Чонгук не стал его слушать. Впрочем, с некоторых пор он не слушал никого, делая только то, что сам считал нужным. Так он проколол ухо ещё в двух местах и заменил одну серёжку Тэ на три колечка — по одному на каждый месяц без Тэхёна.

***

Джина забрали в армию. По поводу призыва мемберов шли долгие и упорные споры. Как деятели искусства, внёсшие значительный вклад в развитие национальной культуры, ребята могли избежать исполнения воинской обязанности, но нападки недругов требовали от бантанов безукоризненного следования правилам. Призывной возраст Джина наступил уже давно. — Раньше сядешь, раньше выйдешь, — сказал он на очередном собрании у Шихёка, так легко усмехаясь, будто речь шла о рыбалке, — Зачем лишний раз мутить воду? Положено, значит положено для всех, и для меня в том числе, каким бы айдолом я ни был. Шихёк был против. — Ты понимаешь, что это не просто требование? Они хотят разделить нас и по-одиночке уничтожить. — Я это прекрасно понимаю, — взгляд Джина стал серьёзным, совсем не похожим на него, — Но для чего мы тогда собирали нашу армию? Для чего готовили сольные альбомы? Вы же учитывали такой поворот событий, я прав? Шихёк вздохнул: — Да, ты прав. Но я хотел бы этого избежать. — Мы тоже, поверьте, — улыбнулся Джин и Намджуну, внимательно слушающему их разговор, показалось, что хён сейчас в роли их продюсера, а на службу отправляют Шихёка. Джин ушёл. Проводы были душевными, и трогательными. Чонгук пустил несколько слезинок. Всё-таки с хёном он делил не только комнату, но и пространство, в котором всё ещё чувствовалось присутствие Тэ, несмотря на то, что прошёл уже не один месяц. Джин не лез с разговорами, но он находился рядом и от этого уже было легче. Чонгук отказался от соседства с кем-либо, оставив комнату в единоличном пользовании. — Я не маленький, чтоб со мной няньчится, — заявил он на предложение поменяться местами с кем-нибудь.

***

— Ты переживаешь из-за слухов? — М? — О нас? Шуга водил пальцем по голой спине Чимина, блаженно растянувшегося на смятых простынях, словно писал строчки будущего хита. Глаза Чимина приоткрылись. Они улыбались. Шуга любил, когда они так улыбаются. Следом за глазами улыбка легла на алые припухшие губы. Это всё вина Юнги — он никак не мог оторваться от них: зацеловал до того, что Чимин взмолился о пощаде. — Я переживал из-за слухов о нас с Тэ. Потому что это была ложь. А мы… Почему я должен переживать из-за правды? Шуга разглядывал Чимина словно драгоценное полотно величайшего художника, которое вдруг оказалось у него в комнате, причём абсолютно законным образом. Взгляд скользил по его коже в биссеринках пота, ласкал плавные изгибы, наслаждаясь спокойствием, что излучает сейчас это тело, ещё минуту назад выгибавшееся под ним в экстазе. — О чём задумался? — мурлыкнул Чимин, разглядев в глазах репера какие-то нелёгкие мысли. — А о Тэхёне ты переживаешь? Чимин приподнялся на локте. — Да, я переживаю за него. И буду переживать. Так было всегда. Губы Шуги едва заметно напряглись, но Чимин увидел и, усмехнувшись, потянулся к ним, снимая с них тревогу нежным прикосновением. — Тебе не о чем беспокоиться, Юнги, — выдохнул он в поцелуй, — Я знаю с кем хочу быть. У меня было время это понять. Шуга обнял тонкую талию, прижал к себе разнеженное тело, жадно ворвался в жаркий рот, вытянув из парня сладкий стон, будто этим он заверил его слова словно договор печатью. Телефон мелодично тринькнул, и Чимин, оторвавшись от губ Шуги, нахмурился: — Чонгук? — Что? — Чонгук проводит лайв? — В смысле? — захлопал глазами Шуга. Время было уже довольно позднее, да и согласованных выходов в эфир вроде бы как на сегодня не намечалось. Чимин уже сползал с Юнги и тянулся к телефону, поясняя: — Я поставил сигнал. Смотрю все его лайвы. На них он более… открыт. Ну… Мало ли… Не знаю. — Я понял, понял. Шуга и сам уже заинтересовался происходящим. Он сел на кровати, подбив под спину подушку и похлопал на место рядом с собой: — Давай глянем, что там. Чимин пристроился под тёплый бок, уже включилась в просмотр эфира, что вёлся неподалёку. — Это он где? — прищурился Шуга, вглядываясь в светлую деревянную панель за спиной макнэ. — Где-то доме, видимо, — пожал плечиком Чимин, также не понимая, что это такое, и ткнул пальцем в экран, заметив мелькнувшее в экране темное горлышко стеклянной тары, — А это у него что? — Вино, — как само собой разумеещееся ответил Шуга. Брови Чимина взлетели: — Целая бутылка?! — Скорее всего уже не целая, — хмыкнул Юнги. Он успел оценить степень опьянения Гуки по плывущему взгляду и весёленькой улыбке, которая говорила совсем не о весёлости. — Он с ума сошёл! Чимин попытался соскочить с кровати, однако его удержала крепкая рука: — Куда?! Ты хотел откровенности. Вот, получи, распишись. — Но не на весь же свет! Руки Шуги сантиметр за сантиметром тянули блондина назад: — Если он выбрал для разговора по душам не нас, то на это у него есть причины. Чимин секунду раздумывал, прежде чем снова опуститься на подушку. Он с волнением наблюдал, как Чонгук тёр глаза, пытаясь прочитать комментарии, как улыбался, пьяно. И расслабленно. Как не улыбался уже давно. — Зачем вы отправляете меня спать? — сказал макнэ, а потом вздохнул, — Нет, я хочу спать, но у меня проблема заснуть. «И как давно у тебя эта проблема?» — мелькнул в голове Чимина вопрос. Никого из мемберов Гуки не хотел пускать в свои мысли. Но отчего-то сейчас делится ими с Army. Выкладывает свои проблемы тысячам незнакомых людей, одни из которых поймут и оценят искренность молодого парня с грузом ответственности на плечах, а другие осудят за неправильное поведение. Третьи же и вовсе не хотят знать, что там кроется за красивой картинкой, считая это неважным. — Будут ли у меня проблемы из-за сегодняшнего эфира? — мелькнувший абсолютным равнодушием по этому поводу взгляд сбежал от камеры в сторону, и на правой мочке Чимин увидел свежий прокол, в котором блестел серебристой шляпкой новый «гвоздик». — Ещё один, — Чимин постучал по экрану ноготком, указывая на замеченное изменение. — Его личный календарь, — тихо вздохнул Шуга. Чимин хотел узнать у Чонгука, куда он дел серёжку Тэхёна, но так и не решился спросить. — Возможно будут, — произнёс Чонгук и замолчал, покусывая губу. А потом хмыкнул, — Вряд-ли они будут серьёзными. Я же в статусе, — И рассмеялся, словно это была забавная шутка. Чимину стало тревожно. После того, как компания лишилась Тэхёна, она не могла позволить себе потерять ещё и Чонгука. Да, конечно, все ребята были талантливым, однако харизма Тэ и универсальность Гуки оказались неповторимы. И макнэ не был дураком, чтоб этого не понимать, но так прямо говорить о том, о чём говорить не положено… — Я всегда хотел быть честным, — вдруг продолжил Чонгук, будто бы разговаривая с самим собой. Он прислонился затылком к стене и прикрыл глаза, — Если бы не компания, я бы сказал всё. Он снова усмехнулся, а потом вдруг придвинулся к экрану, уставившись своими чёрными, как уголь глазами в невидимых свидетелей его недоисповеди: — Думаю, в тот момент, когда я это скажу, компания устроит скандал… — Это надо остановить, — голос Чимина сел от того, как в этот момент Чонгук напомнил ему Тэхёна. Он встал с кровати, быстро натянул штаны и шагнул к двери. — Подожди, я с тобой, — Шуга не особенно торопился. Он улыбался про себя, думая, что в связи с уходом Тэхёна, компания явно пересмотрела свои взгляды на счёт незаменимости мемберов, что даёт им некоторую свободу, рамки которой нужно будет проверить. Вполне возможно, что границы окажутся настолько гибкими, что они сами смогут устанавливать правила и диктовать условия. — Ах, — выдохнул устало Гуки на экране телефона, и снова откинул голову на стену, — Я хочу жить и делать что хочу. Мне всё равно на компанию. Они вышли тихо, быстро приблизились к комнате Чонгука и вошли без стука. Как макнэ никого не впускал в своё личное пространство, так он никому не разрешал входить в его комнату, где царил хаос. Но это был его личный хаос, в котором он чувствовал себя комфортно и, понимая это, никто не посягал на него. Внутри было тихо и темно. И никаких следов присутствия Гуки. Чимин пожалел, что оставил телефон на кровати. — Может, он не здесь? — задумчиво произнёс блондин. Но тут раздался отчетливый звук храпа. Шуга пошёл на звук и вскоре они обнаружили макнэ спящим в платяном шкафу. Из двери торчала нога, а сам парень уютно устроился в уголке. — На сегодня проблема с засыпанием решена. — Да, зато завтра будут другие проблемы, — покачал головой Чимин, глядя на похрапывающего младшего. Был бы здесь Тэтэ, Гуки не мучился бы с бессонницей. И вообще не мучился бы. — Они ничего ему не сделают, — Шуга обнял Чимина за плечи, успокаивающе погладив, — Слишком ценный.