Последний цвет радуги

Тринадцать месяцев. Больше года. Наверное, надо перестать ждать. Эта мысль приходила под конец каждого месяца после пьяного эфира, за который макнэ пришлось извиняться. Гуки, который тысячу раз искренне попросит прощения, если чувствует за собой хоть малейший намёк на вину, сделал это так, что Шуга испытал за него гордость. Он начал лайв вполне пристойно. Хотя его дёрганное поведение перед камерой телефона настораживало, это списали на волнение. — Я хотел извиниться перед Army за недавний прямой эфир, — сказал макнэ, по максимуму пытаясь не встречаться взглядом с теми, перед кем собрался извиняться, даже если эти миллионы были только строчками на экране. — Если кто-то из Army почувствовал себя неловко, мне жаль. В будущем я постараюсь быть более внимательным. Я приношу извинения тем, кому стало некомфортно. Чонгук помолчал, беспокойно теребя свои пальцы, а потом его понесло совсем не туда, куда планировала компания. Зато его глаза уверенно уставились на экран: — Я не уверен, что сделал что-то действительно серьезно неправильное. Чонгук проследил за проплывающими комментариями и добавил более твёрдо: — Лично я не думаю, что это было серьезным проступком. Я человек, и подобное может иногда случиться. Он снова помолчал, читая то, что писали взволнованные этим извинением поклонники. А они присылали смайлики и фиолетовые сердечки, которые вызывали у Гуки флешбеки и мешали собрать мысли в кучу. Army писали слова поддержки, из которых можно было понять, что его недавняя попытка искренне поделиться проблемами именно с ними очень ценна и что они благодарны за такое доверие. — Я не сделаю ничего по-настоящему плохого, — уверил публику Гуки, — А для вас я стараюсь делать только хорошее. Так что в будущем я постараюсь быть более сдержанным. Лайв этот был коротким. И за него Чонгук выслушал от Шихёка нравоучение, однако, как и предполагал Шуга, этим всё и закончилось. «Золотой» — хмыкнул про себя репер и пообещал себе при случае угостить его выпивкой. Наверное, надо перестать ждать. Три кольца в мочке левого уха, шесть — в правой. Это просто отсчёт времени. Дальше потребовалось напоминание о том, что Тэхён был реальностью. За большим количеством событий и лиц безжалостно размывалось даже то, что было дороже всего. Штанга в брови — память об улыбке Тэ. В тот момент, когда он прилепил себе на нос псевдопирсинг — маленький серебристый шарик, снятый с Чонгука. Эта улыбка всплывала всякий раз, как Гуки клеил бутафорию. Однажды, когда он понял, что воспоминание поблекло, он решил закрепить его — сделать настоящим, как боль, что он испытал при проколе. Два колечка в уголке губы — первый и последний поцелуй. Спонтанный, неуверенный и решительный, осознанный. Их он также захотел перевести из области памяти в свой материальный мир. Ещё один прокол — прямо посередине под губой, там, где пряталась маленькая родинка, которая по словам Тэ, являлась его вдохновением… Тринадцать месяцев. Надо перестать ждать. Но пока Чонгук почти насильно пытался вживить в себя эту мысль, его правая рука покрывалась символами, что не давали забыть. В голову приходили идеи, которые воплощались в наброски и вводились под кожу умелыми руками мастера тату. Их не стереть, не выцарапать. Они надёжно впечатались в саму суть макнэ, что б он не вздумал забывать, чтоб продолжал надеяться. И он надеялся. Первая татуировка Чонгука — это его благодарность поклонникам за их веру в него. На костяшках красовалась надпись ARMY. Однако, внимательные фанаты рассмотрели весь вложенный Чонгуком смысл. Они разложили по полочкам все буквы и символы на кисти Гуки. Прочтя зашифрованное послание, многие выдохнули с облегчением. Гуки связал всех мемберов знаками «плюс», поставленными между инициалами их имён. Там был RM — тот, из-за которого Чонгук попал в эту группу, лидер, кумир! MY — Мин Юнги и JM — Чимин, который не любил это сокращение до чёртиков, располагались рядом, под прямым углом, где пересекались в букве M, отчего пришли в восторг поклонники их пары, усмотрев в этом знак. В одной букве J умещалось сразу три имени — Джин, Джей-Хоуп и сам Чонгук. А самая первая буква, оказавшаяся без нужной перекладинки уж очень напоминала Ви. Только она была перевернута. Над ней красовалась корона, а под ней фиолетовое сердце. Обычные Army не увидели бы в этом ничего, кроме любви к фэндому. Но ВиГукеры затаили дыхание, боясь поверить в такое открытое признание. «V — король моего сердца» — читали они и трепетали, словно бабочки в их животах от искреннего и нежного чувства, которое, несмотря ни на что, живёт. Гуки ждёт. Эту уверенность подкреплял логотип фэндома — открытые двери. Гуки плохо — говорил скривившийся смайлик на фаланге среднего пальца. Нерушимая вера Чонгука в то, что они с мемберами одно целое и их по-прежнему семеро, несмотря на отсутствие Ви, наполнила сердца преданных фанатов надеждой и не давала ей угаснуть в самом макнэ. Всё это приносило особое облегчение, когда под конец очередного месяца настырная идея прекратить ждать снова вползала в сознание холодной змеёй. Шихёк был очень недоволен самовыражением Гуки. Айдолы не должны украшать себя подобным образом. Однако, спрос на макнэ рос, рейтинг зашкаливал, и продюсер молчал, вынужденный давать им когда-то обещанную свободу. Пойти в лоб и надавить — так уже не работало. Шихёк увидел это в том эфире с так называемыми извинениями. Оставалось лишь наблюдать. В новой татуировке Чонгука Намджун узнал тот рисунок, что Гуки выбросил, а после забрал. С предплечья макнэ на них смотрел глаз Тэхёна. Следующие две надписи, выполненные крест-накрест произвели фурор в рядах поклонников и шипперов. «Make hay while the sun shines» — «Коси сено, пока светит солнце» гласила одна. И «Rather be dead than cool» — «Лучше умереть, чем жить без страсти» утверждала вторая. Каждый понял послание по-своему, каждый увидел в словах то, что хотел увидеть. Чонгук же оставил себе напоминание о том, что он сильный и что всё ещё любит. Напоминать себе об этом приходилось всё чаще. Как оказалось, время — страшная штука, с ним не договоришься, не поспоришь и ничего не предъявишь. Оно течёт себе, незаметно забирая то, что казалось незыблемым и вечным. Лишает красок яркое, приглушает звуки, оставляя тень, которая истончится до ниток, но не исчезнет, оставшись биться на ветру потрепанным стягом на заброшенной крепости. Необходимо было помнить, что один защитник этой твердыни ещё не сдался. Так появились три полоски — Триграмм, несущие в себе мужскую энергию Ян и Тигровая лилия — цветок месяца рождения Чонгука, название которого для знающих говорило много. «Пожалуйста, люби меня». Может пора прекратить ждать? Чонгук вертел в пальцах штангу, гадая, стоит ли отметить новый месяц проколом языка или хватит уже мучить себя и других. Он видел как на него посматривают мемберы, слышал, как Джин спрашивал по телефону, всё ли с ним в порядке, будто у него в армии нет других забот, как следить за младшим. Ноябрь закончился несколько дней назад, а он всё никак не мог определиться с окончательным выбором. Купленное украшение доставалось из коробочки каждый вечер и перед сном укладывалось обратно, вместе с неприятным решением. А вместо новой ювелирной безделушки на ладонь ложилась истинная драгоценность— его серёжка — колечко с маленькой висюлькой в виде перевернутого конуса, и мешала заснуть. Новый этап, наступающий в жизни Гуки, также не способствовал сну. Армия. После Джина, весной ушёл отдавать долг Родине Хоби, осенью призвали Шугу и он уехал в гражданский сектор округа Боын. Из-за больного плеча Юнги был призван негодным к строевой службе, поэтому проходил альтернативную службу в качестве социального работника, над чем постоянно подшучивал Чимин, как только узнал эту новость. Уже скоро оставшимся троим мемберам также предстоит скорое зачисление на службу. Осталось совсем чуть-чуть. Чимин, кажется, не особенно переживал. А вот Намджун был взволнован предстоящей сменой места жительства и рода деятельности. Чонгук смотрел на это как на свежий ветер в застывшей жаре города. Может быть что-то сдвинется с мёртвой точки? Гуки положил серёжку Тэ в коробочку к новенькой штанге и пришёл к решению, что если ничего не изменится, он проколет язык после демобилизации.