Последний цвет радуги

Это случилось 10 декабря. Звонок телефона прозвенел оглушающе в привычной тишине раннего утра. Гуки просыпался так рано лишь во времена стажерства. Уже тогда он понял, что совсем не жаворонок и что ночное время суток ему нравится куда больше. Сейчас у него собственный график, по которому сегодня не было ничего запланировано на ранние часы. Это он отлично помнил, потому до утра сидел в игре, потягивая пиво — всего одну бутылку, он же обещал Army постараться сдерживаться. Это было честное обещание, данное самостоятельно, не по указке Шихёка, не по просьбе хёнов. Звонок по живому резал сонное спокойствие наступающего дня. Он не собирался считаться с расписанием макнэ, который планировал проспать до самого обеда, и терзал слух, как ему ещё совсем недавно казалось, приятной мелодией. По мере того, как рука шарила по постели в поисках настырного аппарата, желание швырнуть его, например, в окно остывало и сменялось пониманием, что так требовательно без веской причины никто названивать не станет. Осознание этого заставило окончательно проснуться. Телефон словно ждал этого момента, чтобы вынырнуть из своего укрытия и оказаться на самом видном месте, где Чонгук точно несколько раз проводил ладонью. Слегка приоткрыв один глаз, он нажал на зелененький значок и приложил его к уху. — Алло. Голос Гуки, хриплый ото сна вдохнул жизнь в пространство чересчур яркой комнаты, что не позволило рассмотреть имя нарушителя покоя. Запоздало кляня себя за то, что не задёрнул вчера шторы прежде чем завалиться в постель с телефоном, макнэ попытался открыть глаза. Но едва он разлепил ресницы, как тут же снова зажмурился. Это, вкупе с внезапным и ранним пробуждением после ночного бдения, совсем не давало сориентироваться. Поэтому, когда в трубке послышалось «Гуки, привет», сказанное странно знакомым тембром, Чонгук подумал, что он до сих пор спит. — Просыпайся, соня, — пророкотало в ухо с лёгким смешком, и Чонгук, распахнув глаза, резко сел в кровати. — Сегодня очень красивый рассвет, — плавно, словно музыка влилось в ухо макнэ, мгновенно обдав тело жаром, вслед за которым прокатилась ледяная волна. — Завтра я ухожу в армию, — не дождавшись ответа продолжил говорить тот, кто всё ещё воспринимался как нечто нереальное. Хотя, на Тэхёна всегда смотрели как на что-то неземное, прилетевшее откуда-то из далёких просторов Космоса исключительно ради утоления собственного любопытства, что вызывал в нём маленький голубой шарик — третий по счёту от огромного палящего светила. — Приедешь на проводы? — Да, — выдохнул Чонгук даже не думая. — Я буду ждать, — бархатно прозвучало в трубке и связь прервалась. Чонгук отнял телефон от уха и уставился на экран, пытаясь сообразить в каком из пространств плохоизученной реальности он находится. Он всё же склонялся к тому, что немного тронулся умом, пока не пришло сообщение со сброшенной геолокацией. Оно выскочило единственным ответом на многочисленные просьбы Гуки отозваться, объяснить, появиться, хоть как-то дать понять, что всё в порядке, отправленные за 13 месяцев. ТРИНАДЦАТЬ! В этот момент, когда макнэ увидел эту точку, эту чёртову точку местонахождения сосредоточения его долгих волнений и непроходящей боли, он со злостью зашвырнул телефон в дальний конец комнаты и закрыл лицо руками, пытаясь унять дрожь и восстановить сорвавшееся дыхание. Но уже спустя мгновение Гуки испуганно встрепенулся. Он распахнул зажмуренные глаза и попытался сквозь плавающие перед ним разноцветные круги разглядеть место падения гаджета. В следующую секунду он спрыгнул с кровати и рванул в тот угол, где что-то чернело. Затаив дыхание Чонгук дрожащими пальцами достал невредимый телефон из кучи подушек, в которые тот по счастью угодил. Гуки, облегченно выдохнул. Опомнился он уже в дороге. Чонгук не мог вспомнить, как он собирался, знал лишь, что никого не предупредил. Возможно, охране он сказал, что идёт на пробежку, потому что обнаружил на себе свой обычный спортивный костюм. На голове оказалась кепка, на лице маска. Гуки ехал в такси. Он, тупо уставившись в окно, бродил в своих мыслях, пока по обочине мелькали размытые от скорости пейзажи. Кажется, его везли за город. Немного подумав стабилизировавшимися мозгами, макнэ написал короткое сообщение Чимину. Он не сообщил, куда ушёл и тем более не рассказал о звонке. Если бы Тэ этого хотел, он сам бы поставил мемберов в известность. «Я ушёл по делам. Вечером вернусь» — этого показалось вполне достаточным. После он придумает детали. Или не придумает. Просто откажется говорить на эту тему. Но у Чимина будет полно времени, чтоб всё разузнать. Они уходят в армию послезавтра, сразу после Намджуна, и будут служить вместе. Так что отвертеться не выйдет. Такси остановилось. Чонгук расплатился и вышел. Свежий воздух, совсем не похожий на городской, наполнил лёгкие, освежил голову. Но постепенно волнение вернулось. Оно нарастало с каждым шагом, пока Гуки шёл по гравийной дорожке мимо больших теплиц к крохотному в сравнении с ними светлому домку, и достигло своего апогея на пороге перед деревянной дверью. Кнопки звонка не обнаружилось. Чонгук постучал и замер, прислушиваясь. Сначала было тихо. Словно никого внутри не было. И макнэ подумал было, что ошибся. Причём во всём: в утреннем звонке, в голосе, в месте… в глупом порыве… Но когда он услышал шаги, его сердце пару раз тяжело ухнуло в груди и, кажется, перестало биться. Дверь открывалась невероятно долго. Сперва металлическая блестящая на солнце ручка издевательски медленно опустилась вниз, затем очень громко сработал замок, и по миллиметру дверь стала идти внутрь дома, открывая взгляду человека, стоящего за ней. Это был не Тэхён… То есть это был не тот Тэхён, которого ждал Гуки. Вместо немного нескладного улыбчивого парня с постоянной неразберихой на голове и искрящимися озорством глазами перед ним предстал стройный юноша в брюках свободного кроя и рубашке, заправленной за пояс лишь одним краем. Одежда была совсем не модной и даже не новой. Обычной. Такую носят мужчины из провинциальных городков. Но она смотрелась на его фигуре так, что глаз невозможно было отвести. Чонгук оглядел парня с ног до головы. Ему показалось, что этот новый Тэтэ выше него или такое ощущение появилось из-за того, как высоко тот держал голову. Без дерзости, какая могла быть раньше, а с осознанием собственного достоинства. А может быть Гуки почувствовал себя ниже из-за взгляда карих глаз, что смотрели на него из-под длинной вьющейся чёлки со спокойным умиротворением, словно Тэхёна отвлекли от медитации. — О, ты так быстро приехал, — прозвучал тот самый голос, который заставил Гуки проснуться в такую рань и сорваться неизвестно куда. Макнэ опустил взгляд на губы. Они были знакомы и незнакомы одновременно. Форма и изгиб были те же, однако эмоциональности в них поубавилось. Они странно улыбались лишь намёком на улыбку. И если бы не глаза, которые засияли мягким светом — душевно, но незнакомо, — то Гуки пришла бы в голову мысль о фальши. — Проходи, я сейчас. Тэ не отступил назад, пропуская гостя, он просто развернулся и пошёл внутрь дома. А Чонгук поспешно нырнул следом, будто в нору за белым кроликом, подгоняемый страхом, что если он упустит эту фигуру из виду, Тэхён снова исчезнет. Растворится в пространстве, испарится в воздухе или лопнет как мыльный пузырь… Как бы то ни было, макнэ даже моргнуть боялся. — Дашь мне минуту? — спросил Тэ чересчур ровно, входя в небольшую уютную комнату. Голос его не дрогнул ни на одном звуке, но Гуки остро почувствовал, как материя пространства между ними натянулась до скрипа. Тэхён действительно просит дать ему минуту после того как исчез на тринадцать месяцев, даже не узнав, что он думает по этому поводу? Макнэ не ответил. Он ощущал внутри подозрительное затишье, глядя на то, как Тэ заправляет рубашку до конца, и протягивает тонкий ремешок в шлёвки брюк, на движения, что стали уверенными, но сохранили плавность и некую невесомость, какая осталась в памяти. Может быть такое, что миллион вопросов, которые хочется задать человеку забываются в один момент? В момент, когда ты его видишь. Словно один взгляд стирает все накопленные и сохранённые файлы как какая-то вирусная программа. Ремешок звякнул застёжкой, плотно обняв тонкую талию и заставив Чонгука сглотнуть от промелькнувшего желания так же обхватить её руками и понять, всегда ли она была такой? — Ты изменился, — это всё, что смог сказать Гуки. Тэхён усмехнулся, бросив быстрый взгляд на младшего: — Ты тоже. Он взял ветровку с кресла и, повернувшись, снова улыбнулся той странной улыбкой, что напомнила Чонгуку Джоконду. — Я готов, — сказал он легко и непринуждённо. Взгляд макнэ скользнули по шее Тэ, удивив вопросом, почему он не видел раньше как это красиво? Распахнутый воротник рубашки открывал взгляду художественно исполненные линии с чёткими контурами и плотными, ровно лежащими тенями. Однако бросилось в глаза напряжение мышц и чересчур резкую грань ключиц, словно Тэхён забыл выдохнуть. Что он сказал? Что готов? Но к чему? К допросу? К обвинениям? Чонгук заставил себя отвести взгляд от напряжённого треугольника и посмотреть Тэ в глаза. — Мы куда-то идём? — Гуки не смог разрушить искусственную безмятежность, так старательно поддерживаемую Тэхёном. Кажется, он услышал тихий выдох облегчения. Но может, ему почудилось. Сегодня всё было необычным и Гуки ни за что не мог ручаться. — Конечно, — ответил Тэ и его радостно улыбающееся лицо наконец-то стало лицом человека, образ которого Чонгук бережно хранил в себе, — Последний день на гражданке надо провести весело! Ты так не думаешь? — Что ты затеял? — Тебе понравится! Одно маленькое сияние в глазах Тэ отмотало время назад, когда они блестели так постоянно. Неважно, что с виду он кажется серьёзным. Внутри, под этой взрослой одеждой прячется тот самый красноволосый забияка, который пугал и притягивал Гуки с первых дней в компании. И снова такси везёт его куда-то, и снова ему всё равно куда, потому что на переднем сиденье, рядом с водителем сидит он. Тэ листает плейлист в своём телефоне и подпевает то одной песне, то другой, не скупать на громкость и эмоции. У него необычный вкус. Он любит старые песни. Знает их наизусть. — Эта любимая песня моей бабушки, — громко проговорил Тэхён, повернувшись к макнэ полубоком, и тут же принялся петь, забавно кривляясь. Сегодня столько всего нового открылось для Чонгука в Тэхёне, что слегка кружилась голова. Он не заметил как собственные губы разъехались в забытой кроличьей улыбке, показав и зубы, и неглубокие ямочки, а на душе полегчало. И, кажется, уже совсем неважно почему и где пропадал Тэ, ведь сейчас он здесь, рядом. Так зачем выяснять отношения, которые могут привести к ссоре? - Луна-парк! - счастливо провозгласил Тэхён, как только они вышли из машины. Музыка, люди, сотни голосов - это всё Чонгук видел находясь на сцене. Но тут было другое. - Меры предосторожности, - произнёс Тэ и натянул на кепку Гуки капюшон, затем опустил закатанные рукова его спортивной куртки, пряча татуировки. Отступил на шаг, взглянул на проделанную работу и кивнул: - Отлично, даже маска не нужна. - Думаешь, не узнают? - хмыкнул Гуки. - Метод Пак Чимина, проверенный на мне, - усмехнулся Тэхён, вспомнив как Чима упаковывал его в куртку Чонгука для первого фото, - Просто веди себя непринуждённо. И никому не говори своего настоящего имени. С этими словами, Тэ надел бейсболку, надвинув козырёк так низко на глаза, что ему приходилось высоко задирать подбородок, чтоб видеть что-то дальше своего носа, и они вошли в море веселья.