Где кончается хвост

𝐒𝐨 𝐇𝐢𝐠𝐡 - 𝐃𝐨𝐣𝐚 𝐂𝐚𝐭 𝐬𝐥𝐨𝐰𝐞𝐝

***

Прошло три дня. Три дня, в течение которых Ирэн старательно игнорировала рабочие чаты, пропущенные звонки и уведомления. Она полностью погрузилась в заботу о Чимине: обрабатывала его синяки, готовила ему еду, следила, чтобы он спал не меньше восьми часов. И, что удивительно, это давалось ей легко. Будто она всю жизнь только этим и занималась — а не носилась по вечеринкам и модным показам. Чимин постепенно оттаивал. Его ушки больше не прижимались к голове при каждом резком звуке, а хвост — пушистый, белоснежный — начал вилять сам по себе, когда Ирэн входила в комнату. Он всё ещё говорил тихо, всё ещё двигался осторожно, но в его глазах уже не было того стеклянного, отстранённого ужаса, который Ирэн увидела в кабинете брата. Был полдень, когда зазвонил её телефон. Ирэн как раз сидела на полу гостиной, скрестив ноги, и показывала Чимину старые альбомы с фотографиями — свои школьные снимки, неудачные кадры с первых съёмок, смешные фото с Тэёном, где они оба корчили рожи. Чимин тихо смеялся, прикрывая рот ладошкой, когда на экране телефона высветилось: «Брат». Улыбка Ирэн мгновенно погасла. — Подожди минутку, — сказала она Чимину, поднимаясь. — Я отвечу в другой комнате. Он кивнул, но ушки его настороженно дёрнулись. Ирэн вышла в спальню и закрыла дверь. Сделала глубокий вдох. Провела пальцем по экрану. — Да. — Ирэн, — голос Намджуна был таким же, как всегда. Спокойным, ровным, прохладным. Ни тени вчерашней ярости, ни следа той тьмы, которую она видела в его глазах, когда он насиловал Чимина на собственном рабочем столе. — Я надеюсь, ты хорошо отдохнула и готова к конструктивному диалогу. — Смотря о чём диалог, — ответила она, прислоняясь спиной к стене. — О работе, разумеется. У нас послезавтра съёмка для рекламной кампании «Celine». Главная роль — Чимин. Я ожидаю, что он будет в студии к восьми утра. Подготовленным. Без следов усталости на лице, которые ты так любишь выискивать. Ирэн фыркнула. — Ты серьёзно? Чимин сейчас не в том состоянии, чтобы работать. — Он модель, — в голосе Намджуна прорезалась сталь. — Это его обязанность. Контракт с «Celine» подписан, сроки утверждены. Я не собираюсь терять контракт из-за того, что ты решила поиграть в спасательницу. — Поиграть в спасательницу? — Ирэн почувствовала, как внутри закипает ярость. — Ты чуть не убил его, Намджун! У него до сих пор синяки на рёбрах и запястьях! Как он, по-твоему, должен позировать перед камерой с этим? — Грим скроет синяки, — холодно отозвался брат. — Ты креативный директор, ты должна знать такие элементарные вещи. Включи профессионализм, Ирэн. Отбрось эмоции. Твоя задача — обеспечить явку модели, и точка. — Моя задача, — чеканя каждое слово, произнесла Ирэн, — сейчас — позаботиться о Чимине. Он живое существо, а не реквизит. И можешь сколько угодно давить на меня своим «профессионализмом», я не приведу его на съёмку, пока он не будет готов. В трубке повисла пауза. Такая долгая, что Ирэн на мгновение подумала, что связь оборвалась. — Ты ставишь меня в очень сложное положение, — наконец сказал Намджун. Его голос был обманчиво мягким, но Ирэн слишком хорошо его знала. Это было затишье перед бурей. — Если ты срываешь съёмку «Celine», агентство теряет крупного клиента. А это значит — убытки. А это значит — сокращения. Возможно, тебе стоит задуматься, останется ли у тебя должность креативного директора, если ты продолжишь в том же духе. Ирэн застыла. Он угрожал ей увольнением. Ей. Своей сестре, которую он якобы любил больше всего на свете. — Ты не посмеешь, — тихо сказала она. — Я не хочу, — поправил Намджун. — Но бизнес есть бизнес. Я не могу допустить, чтобы личные привязанности мешали делу. Даже если это привязанность к сестре. Так что я предлагаю компромисс: послезавтра Чимин выходит на съёмку. Отрабатывает контракт. А дальше — посмотрим. — Компромисс? — Ирэн горько усмехнулась. — Ты называешь это компромиссом? Ты мне угрожаешь, Намджун. Своей сестре. Тому единственному человеку, которого ты, по твоим же словам, любишь. — Именно поэтому я всё ещё разговариваю с тобой, а не принял меры сразу. Ирэн закрыла глаза. В голове крутилось множество слов — злых, резких, обидных, — но она знала, что ни одно из них не пробьёт броню брата. Потому что Намджун не слушал. Никогда. Он слышал только себя. — Ирэн, — заговорил он снова, и теперь в его голосе проскользнула почти нежная интонация, от которой у неё мурашки побежали по коже. — Пойми, я забочусь о тебе. Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей. Гибрид — не человек. Он не оценит твоей доброты. Он просто животное, которое привыкло к определённому обращению. Если ты будешь нянчиться с ним, он перестанет быть эффективным. А когда модель теряет эффективность, она теряет ценность. Ты этого хочешь? — Того, чего хочу я, ты никогда не спрашивал, — тихо сказала Ирэн. — И знаешь что? Я устала ждать, когда спросишь. Она отняла телефон от уха и нажала отбой. Экран погас. В комнате стало тихо. Только сердце колотилось где-то в горле, гулко и часто. Ирэн опустилась на край кровати и уставилась в одну точку на стене. Он угрожал ей увольнением. Он угрожал уничтожить всё, что она строила последние годы. И ради чего? Ради того, чтобы вернуть свою «собственность»? Ради того, чтобы снова запереть Чимина в пентхаусе и делать с ним то, что он делал все эти шесть лет? — Ну уж нет, — прошептала она в пустоту. — Этого не будет. Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение. От Тэёна. «Ты меня игнорируешь уже третий день. Я понимаю, что у тебя новый гибрид и всё такое, но я твой парень вообще-то. Может, уделишь мне немного внимания?» Ирэн закатила глаза. Отлично. Ещё и это. «Я не игнорирую тебя, я занята. У Чимина тяжёлый период, ему нужно привыкнуть. Ты мог бы проявить понимание, а не дуться как ребёнок» — написала она в ответ. Три точки. Тэён печатал. Долго. «Я дуюсь как ребёнок? Я ДУЮСЬ КАК РЕБЁНОК??? Ты не отвечала на звонки, ты притащила домой взрослого мужика с хвостом и теперь говоришь МНЕ, что я дуюсь???» Ирэн стиснула зубы и быстро застучала по экрану. «Это не «взрослый мужик с хвостом». Это мой гибрид. И он не «притащен», я его спасла. Если ты не способен понять разницу — мне жаль». «Спасла от чего? Ты мне даже не объяснила толком!!! Ты просто поставила перед фактом и теперь требуешь понимания!!!» «Потому что это не моя тайна, я уже говорила!!! Сколько можно повторять???» «А я не твой парень??? Мне ты тоже не можешь доверять???» Ирэн выдохнула так резко, что чёлка взлетела вверх. «Дело не в доверии, а в том, что я не имею права разглашать чужую боль! Прими это или не принимай, третьего не дано. Всё, я устала спорить. Напиши, когда перестанешь дуться». Она отложила телефон экраном вниз и встала с кровати. Пальцы дрожали. Грудь сжимало от злости. На брата, на Тэёна, на весь этот несправедливый мир, в котором все хотели от неё чего-то, но никто не хотел просто поддержать. Она вышла из спальни и начала ходить по квартире, сама того не замечая. — Значит, я играю в спасательницу? — бормотала она, меряя шагами коридор. — Я, значит, ставлю под угрозу бизнес? А то, что ты насилуешь живых существ, это бизнесу не угрожает?! Поворот. Шаги в гостиную. Шаги обратно в коридор. — А ты! — она ткнула пальцем в сторону телефона, имея в виду Тэёна. — Ты мог бы просто сказать: «Дорогая, я тебя поддерживаю, чем помочь?» Но нет, мы будем дуться. Мы будем ревновать к гибриду, которого чуть не убили! Прекрасно! Просто прекрасно! Она остановилась посреди кухни и сердито уставилась на чайник. — И чайник этот дурацкий вечно свистит не вовремя! — выпалила она, хотя чайник молчал. — Почему в этом доме всё против меня?! Чимин, который всё это время тихо сидел в гостиной с фотоальбомом на коленях, слышал каждое слово. Его ушки поворачивались вслед за шагами Ирэн, а губы сами собой расплывались в робкой улыбке. Она смешно ругалась — так по-домашнему, так нелепо и трогательно, что у него в груди разливалось странное, давно забытое тепло. — И вообще! — продолжала Ирэн, появляясь в дверях гостиной. — Если они думают, что могут давить на меня, они глубоко заблуждаются! Я Ким Ирэн! Я младшая сестра самого упрямого человека в Корее! Упрямство у нас в крови! Я скорее открою своё агентство, чем позволю кому-то указывать мне, как обращаться с моим гибридом! С моим, понятно вам?! Она заметила взгляд Чимина и осеклась. — Ой. Прости. Я тут разоралась. Ты, наверное, испугался? Чимин покачал головой. Его хвост легонько вильнул. — Нет. Вы... вы очень забавно ругаетесь, Ирэн-сси. Как героиня дорамы. Ирэн моргнула. А потом прыснула. — Вот, значит, как? Героиня дорамы? — она упёрла руки в бока. — Какая именно? Романтической? Детективной? Или той, где главная героиня в конце убивает всех плохих парней и уходит в закат? — Наверное, той, которая спасает, — тихо ответил Чимин. — И уходит в закат. Ирэн замолчала. Её злость как рукой сняло. Осталось только это — щемящее чувство нежности пополам с болью. — Иди-ка сюда, — сказала она, опускаясь на диван рядом с ним. — Я хочу тебе кое-что сказать. Чимин повернулся к ней всем корпусом. Его светло-серые глаза смотрели внимательно, серьёзно. Одно ушко чуть наклонилось вперёд — совсем как у любопытного зверька. — Мой брат давит на меня, чтобы ты вернулся на съёмки. Я сказала, что ты не готов. Он угрожал меня уволить. Я послала его куда подальше. — Ирэн говорила коротко, без прикрас. — Я не знаю, чем это кончится. Может, я действительно потеряю должность. Но я хочу, чтобы ты знал: пока ты живёшь здесь, ты не обязан делать ничего, к чему не готов. Ты не вещь. Ты не чья-то собственность. Ты — Чимин. И только ты решаешь, что тебе делать. Глаза Чимина наполнились слезами. Он быстро заморгал, пытаясь сдержать их, но одна капля всё же скатилась по щеке, проложив влажную дорожку по фарфоровой коже. — Но у вас будут проблемы... — прошептал он. — Из-за меня. Опять из-за меня. Я не должен... — Никаких «должен», — перебила Ирэн и мягко взяла его за руку. — Забудь это слово. Ты ничего мне не должен. Ты не плата, не обуза, не проблема. Ты — просто Чимин. И ты имеешь право просто быть. Чимин всхлипнул. Его хвост задрожал, а ушки прижались к голове — не от страха, а от переизбытка чувств, с которыми он не знал, как справиться. — Можно... можно я пойду? — спросил он вдруг. — Куда? — На съёмку. Послезавтра. Если я пойду и сделаю всё как надо, у вас не будет проблем с контрактом. И с должностью. И с... со всем. — Чимин... — Я хочу помочь, — он посмотрел на неё с отчаянной решимостью. — Вы столько для меня сделали. Позвольте мне сделать хоть что-то для вас. Я умею работать. Я справлюсь. Честно. Ирэн смотрела на него несколько долгих секунд. На его нежное, почти кукольное лицо, на всё ещё заметный след заживающего укуса на ушке, на синяки, которые едва начинали бледнеть. А потом улыбнулась — тёплой, чуть грустной улыбкой. — Ты такой милый, ты знаешь это? Ушки Чимина дрогнули от неожиданности. Кончики окрасились лёгким розовым румянцем. — Я... я не... — Милый, — повторила Ирэн с нажимом. — Самый милый, самый трогательный, самый невероятный гибрид на свете. И я обещаю тебе: больше никто и никогда не сделает тебе больно. Ты понял? Чимин снова всхлипнул и кивнул, не в силах говорить. Ирэн легонько погладила его по голове, стараясь не задеть больное ушко. — Если ты правда хочешь на съёмку — хорошо, — сказала она. — Но я буду там. Всё время. Рядом. И если я увижу хоть что-то, что мне не понравится, я немедленно тебя увожу. Договорились? — Договорились, — прошептал Чимин. И впервые за очень долгое время он чувствовал себя не платой. Не вещью. Не зверьком в клетке. Он чувствовал себя нужным.

***

Утро дня съёмки выдалось солнечным и холодным. Сеул накрыло первым настоящим осенним холодом, и прохожие на улицах кутались в пальто и шарфы. Ирэн вела свою машину, то и дело бросая короткие взгляды на пассажирское сиденье. Чимин сидел рядом, одетый в тот самый лавандовый свитер, который она ему отдала, и в новые джинсы, купленные специально для него два дня назад. Его волосы — пепельно-серебристые, пушистые — были уложены в ту самую небрежную чёлку, которая так нравилась камерам. Ушки стояли торчком, настороженные, но уже не испуганные. А хвост — белоснежный, длинный, невероятно пушистый — аккуратно лежал на коленях. — Волнуешься? — спросила Ирэн. — Немного, — признался Чимин. — Я не был в студии с того дня. И я не знаю, как все отреагируют. — Если кто-то посмотрит на тебя косо — скажи мне. Я разберусь. Чимин слабо улыбнулся. Он уже начинал привыкать к тому, как Ирэн защищает его — быстро, яростно, без оглядки на последствия. Это было непривычно. Раньше единственным, кто мог «разобраться», был Намджун. И его разбирательства всегда заканчивались одинаково — болью. Машина заехала на подземную парковку агентства. Ирэн заглушила двигатель и повернулась к Чимину. — Помни: если в какой-то момент ты почувствуешь, что больше не можешь — мы уходим. Прямо посреди съёмки. Мне плевать на контракты. — Я помню, — сказал Чимин. Они вышли из машины и направились к лифту. Ирэн шагала широко, уверенно, её длинные волосы — пепельный блонд у корней, глубокий чёрный к кончикам, уложенные в крупные локоны, — развевались за спиной. Чимин держался чуть позади, но уже не прятался. Его хвост покачивался в такт шагам — спокойно, размеренно. Когда двери лифта открылись на этаже студии, их встретил привычный утренний хаос: ассистенты бегали туда-сюда с реквизитом, гримёры настраивали свои рабочие места, фотограф — на этот раз не Чонгук, а другой, помоложе — проверял оборудование. Стилистка с фиолетовыми прядями в волосах, та самая, которая всегда ворчала на синяки Чимина, первой заметила вошедших и тут же подплыла к ним с профессиональной улыбкой. — Чимин-щи! Наконец-то! А то мы уже начали волноваться — целых четыре дня без... — она осеклась, заметив, что гибрид стоит не один, и что Ирэн держит руку на его плече — не как креативный директор, а как... как хозяйка. — Ой. — Доброе утро, Сонми, — поздоровалась Ирэн с ослепительной улыбкой. — Как видишь, у Чимина теперь новая сопровождающая. — Новая... что? — стилистка растерянно заморгала. — Хозяйка, — пояснила Ирэн всё с той же улыбкой. — Чимин теперь мой гибрид. Я взяла на себя ответственность за него. В студии повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как жужжат лампы дневного света. Ассистенты замерли. Фотограф оторвался от камеры. Даже гримёр с кисточкой в руке застыл с открытым ртом. — Вы... — Сонми облизнула пересохшие губы. — Вы завели гибрида? Вы? Та самая Ирэн, которая всегда говорила, что это слишком большая ответственность? — Именно та самая, — подтвердила Ирэн, ничуть не смутившись. — И знаете что? Это действительно большая ответственность. Но я справляюсь. — Офигеть, — выдохнул кто-то за спиной Сонми. Кажется, один из осветителей. По студии прокатился шёпот. Люди переглядывались, приподнимали брови, качали головами. Новость о том, что легкомысленная, вечно порхающая по вечеринкам Ким Ирэн завела гибрида, была сродни сообщению о конце света. Никто не ожидал. Никто не верил. Но Ирэн не обращала внимания. Она легонько подтолкнула Чимина в сторону гримёрной. — Давай, готовься к съёмке. Я буду рядом, за монитором. Если что — махни мне рукой. Чимин кивнул и направился к креслу. Сонми, всё ещё пребывая в лёгком шоке, последовала за ним, бормоча что-то под нос о «новых поворотах судьбы» и «кто бы мог подумать». Ирэн села на стул рядом с фотографом и скрестила ноги. Сегодня на ней был строгий, но стильный костюм: чёрные брюки с высокой талией, белая рубашка, заправленная небрежно, и жакет в тон брюкам, перекинутый через плечо. Она выглядела как человек, который полностью контролирует ситуацию. Внутри, впрочем, всё было иначе. Она нервничала. Намджун ещё не появлялся, но она знала, что он будет. Что он не пропустит возможность напомнить и ей, и Чимину, кто здесь главный. Но сейчас это не имело значения. Сейчас имел значение только Чимин — его фигура в кресле гримёра, его бледное, но уже не испуганное лицо, его ушки, которые больше не прижимались к голове. — Ирэн-сси, — позвал её фотограф, молодой человек по имени Доён, — концепция сегодня — «Осенний элеганс». Чимин должен выглядеть утончённо, с ноткой меланхолии. Как вы считаете, может, затемнённый фон? Или наоборот, светлый, для контраста? Ирэн повернулась к монитору и вгляделась в пробный кадр. — Светлый, — сказала она. — И добавьте тёплых тонов. Пусть меланхолия будет светлой. Это важнее. Доён кивнул и отдал распоряжения ассистентам. Ирэн продолжала смотреть на экран, но краем глаза заметила, как дверь в студию приоткрылась. Вошёл Намджун. Он был безупречен, как всегда: тёмно-серый костюм, приталенное пальто, в руке — стакан с кофе, на лице — маска спокойной уверенности. Он скользнул взглядом по студии, задержался на Чимине, который сидел в гримёрном кресле, потом нашёл глазами Ирэн. Их взгляды встретились. Ирэн не отвела глаз. Не дрогнула. Не опустила голову. Она смотрела на брата через всю студию, и в её глазах читался чёткий, недвусмысленный посыл: «Только попробуй подойти к нему». Намджун слегка приподнял уголки губ в подобии улыбки, но в его глазах не было тепла. Он прошёл к свободному стулу в углу, сел и закинул ногу на ногу — всем своим видом показывая, что он просто наблюдает. Просто наблюдает. Ирэн не поверила ни на секунду. Чимина тем временем уже подвели к съёмочной площадке. Сонми постаралась на славу: лёгкий, почти прозрачный макияж подчёркивал его природную красоту, не скрывая фарфоровую кожу и выразительные глаза. Волосы уложили так, что чёлка падала на лоб облаком серебристого шёлка, а ушки — белые, пушистые — выглядывали из неё с особой, почти мультяшной трогательностью. Хвост был аккуратно расчёсан и блестел, словно только что выпавший снег. Одежда — длинное, свободное пальто кремового цвета, накинутое поверх тонкого свитера, — струилась вокруг его фигуры, делая его похожим на иллюстрацию из старой сказки. — Готов? — спросил Доён, поднимая камеру. Чимин бросил короткий взгляд на Ирэн. Она встретила его глаза и едва заметно кивнула. Гибрид выдохнул и повернулся к объективу. — Готов. Затвор защёлкал. Первые несколько минут съёмка шла гладко. Чимин позировал с привычной, отточенной грацией, меняя позы, наклоняя голову, глядя в камеру тем самым отстранённым, пронзительным взглядом, который так любили фотографы. Казалось, ничего не изменилось. Снова студия, снова камера, снова он — «зимний ангел». Но изменилось всё. Потому что теперь, между дублями, он искал глазами не холодный, оценивающий взгляд хозяина, а тёплый, ободряющий — Ирэн. И когда она улыбалась ему, показывая два больших пальца, в его груди разливалось что-то, от чего хотелось жить. — Отлично! — воскликнул Доён после очередного кадра. — Теперь давайте немного иначе. Чимин-щи, можете присесть вот сюда? На этот стул. И взгляд — чуть более задумчивый. Как будто вы вспоминаете что-то важное. Чимин сел на указанный стул, поправил полы пальто, уложил хвост так, чтобы не мешал, и устремил взгляд куда-то поверх камеры. Где-то там, в конце студии, сидел Намджун. Но Чимин смотрел не на него. Он смотрел на Ирэн. И в его глазах, которые камера ловила с безжалостной точностью, читалось что-то новое. Что-то похожее на свободу. — Потрясающе! — выдохнул Доён. — Просто потрясающе. У нас будет обложка, я уверен. Ирэн, наблюдая за съёмкой через монитор, улыбалась — широко, гордо, по-настоящему. Её гибрид справлялся. Её гибрид был великолепен. И пусть весь мир смотрел на неё с удивлением — она знала, что сделала правильный выбор. Сонми, пробегая мимо с кисточками, наклонилась к её уху: — Честно говоря, я до сих пор в шоке. Вы и гибрид? Я думала, это шутка. — Никаких шуток, — ответила Ирэн, не отрывая взгляда от Чимина. — Он мой, и я никому его не отдам. В углу студии Намджун сжал стакан с кофе так, что пластиковая крышка треснула. Он услышал каждое слово.

***

Когда съёмка закончилась, Чимин чувствовал себя выжатым, но странным образом... счастливым? Впервые за долгое время работа не была для него пыткой или способом избежать наказания. Она была просто работой. Его работой. Его выбором. Он переоделся в свою обычную одежду — лавандовый свитер и джинсы — и вышел в коридор, где его ждала Ирэн. Она стояла, прислонившись к стене, и быстро печатала кому-то в телефоне. При виде Чимина она тут же оторвалась от экрана. — Ну что, звезда, домой? — Домой, — повторил он, пробуя это слово на вкус. — Звучит... хорошо. — Так и есть, — Ирэн подхватила его под руку и повела к лифту. — А вечером у нас пицца и марафон дорам. Ты какую предпочитаешь — романтику или детектив? — А можно и то, и другое? — робко спросил Чимин. — Можно всё, — улыбнулась Ирэн. — Потому что теперь ты свободен. И ты сам решаешь, что тебе смотреть, есть и делать. Двери лифта закрылись за ними, отсекая студию, съёмки, фотографов — и Намджуна, который всё ещё стоял на том же месте и смотрел им вслед. В лифте Чимин вдруг остановил Ирэн, мягко потянув её за рукав. — Ирэн-сси? — Да? — Спасибо вам, — тихо сказал он. — За всё, что вы сделали. Я... я не знаю, как отплатить. Ирэн посмотрела на него, на его серьёзное, бледное лицо, на ушки, которые сейчас стояли торчком, на хвост, который нервно подрагивал, и улыбнулась — мягко, тепло, по-сестрински. — Не нужно платить, — сказала она. — Просто будь счастлив. Это единственная плата, которую я принимаю. И двери лифта открылись, впуская их в залитый солнцем холл. Чимин шагнул вперёд — в новую жизнь, где у него было право на счастье. И пусть впереди ещё ждали трудности, пусть Намджун не собирался сдаваться, пусть Тэён всё ещё дулся — сейчас это не имело значения. Сейчас Чимин улыбался. И это было самым важным.