Где кончается хвост

a little death - tnbh (sped up)

***

Солнце только начало клониться к закату, окрашивая небо над Сеулом в пастельные розово-оранжевые тона, а Ким Ирэн уже носилась по квартире с такой скоростью, словно за ней гналась стая разъярённых стилистов с утюгами наперевес. — Так, еда — есть, — бормотала она себе под нос, распахивая холодильник и пересчитывая контейнеры. — Рис с овощами, куриная грудка на пару, суп в кастрюле, фрукты... Чимин, ты ешь персики? С дивана в гостиной донёсся сонный, приглушённый голос: — Да... — А манго? — Тоже да... — Отлично! — Ирэн захлопнула холодильник и метнулась к плите. — Я оставлю тебе чай в термосе. Зелёный с жасмином, твой любимый. И печенье в банке, то самое, с шоколадной крошкой. Только не съешь всё сразу, ладно? Чимин, свернувшийся калачиком на диване под своим любимым пледом — тем самым, белым, который Ирэн выделила ему в первый же день, — приоткрыл один глаз. Его ушки лениво шевельнулись, улавливая звуки беготни, а хвост свесился с подлокотника и тихонько покачивался в такт её шагам. — Хорошо, — пробормотал он. Он не знал, зачем Ирэн так суетится. Она всегда суетилась — это было частью её натуры, такой же неотъемлемой, как её двухцветные волосы или привычка фыркать, когда она злилась. Чимин привык к этому. Ему даже нравилось слушать её шаги, её бормотание, её бесконечные списки дел, которые она проговаривала вслух. Это создавало ощущение... дома. Живого, тёплого, безопасного дома, где кто-то постоянно чем-то занят и никому не приходит в голову причинять боль. Он не знал, что Ирэн уходит на всю ночь. Ирэн, остановившись между кухней и коридором, бросила взгляд на своего гибрида. Чимин выглядел таким умиротворённым — закутанный в плед, с расслабленными ушками и прикрытыми глазами. Он дремал после обеда, и длинные серебристые ресницы отбрасывали крошечные тени на его фарфоровые скулы. Хвост — пушистый, белоснежный — лежал на полу, изредка подрагивая во сне. Сердце Ирэн болезненно сжалось. Она обещала Тэёну встретиться. Они не виделись почти две недели — с того самого дня, когда он ушёл, хлопнув дверью, обиженный на неё за Чимина. Их переписка была... натянутой. Но сегодня Тэён написал первым. Длинное, путаное сообщение о том, что он соскучился, что хочет увидеться, что готов выслушать и принять — всё, что она скажет. И Ирэн согласилась. Потому что Тэён был частью её жизни — долгой, важной частью. Потому что она любила его, несмотря на все их качели. Но сейчас, глядя на спящего Чимина, она чувствовала себя... предательницей? — Это глупо, — прошептала она сама себе. — Ему двадцать два года. Он взрослый гибрид. Он может остаться один на одну ночь. Но её руки уже тянулись проверить, закрыты ли окна. Вдруг сквозняк? Вдруг он простудится? Вдруг ему станет страшно, как прошлой ночью, а её не будет рядом? Она пробежалась по квартире, проверяя всё подряд. Окна — закрыты. Газовая плита — выключена (она перепроверила трижды). В ванной — сухие полотенца и никаких луж на полу, чтобы не поскользнулся. Аптечка — на видном месте, с пластырями и антисептиком. Телевизор работает, пульт на столике, зарядка для телефона воткнута в розетку. Еды — на три дня вперёд, не на одну ночь. — Я как наседка, — бормотала она, заглядывая под диван в поисках гипотетически опасных предметов. — Я превратилась в ту самую курицу, которая кудахчет над цыплятами. Юнги будет ржать. Но она продолжала суетиться. К шести вечера квартира была подготовлена к её отсутствию, как бункер к ядерной войне. Чимин проснулся и сидел на диване, потягиваясь и зевая. Его ушки смешно подрагивали, когда он тёр глаза кулачками, а хвост распушился после сна и теперь напоминал мохнатое облако. — Вы куда-то идёте? — спросил он, заметив, что Ирэн направилась в спальню. — Да, — отозвалась она, не оборачиваясь. — У меня встреча. Но ты не волнуйся, я всё подготовила. Тут еды полно, чай в термосе, печенье в банке. Если замёрзнешь — в шкафу есть ещё один плед. Если будет страшно — включи свет в коридоре. Хотя я оставлю включённым. И вот, — она достала из тумбочки маленький блокнот и положила на кухонный стол, — тут все важные номера. Мой, Юнги, Чонгука, доставки еды, на всякий случай. Чимин слушал этот поток информации, и его сонное, расслабленное выражение постепенно сменялось тревогой. — Вы... вы надолго? Ирэн замерла на полпути в спальню. Она не хотела говорить ему правду. Вернее, она собиралась, но теперь, видя его большие, светло-серые глаза и настороженно приподнятые ушки, не могла выдавить из себя слова. — Я вернусь, — сказала она уклончиво. — Просто немного поздно. Ты ложись спать без меня, хорошо? Она скрылась в спальне, оставив Чимина сидеть на диване в одиночестве. Его хвост медленно сполз с подлокотника и безжизненно лёг на пол. Поздно. Она сказала «поздно». Но это могло значить что угодно. Полночь. Два часа ночи. Утро. Он не знал. И это незнание скребло где-то под рёбрами, пробуждая старые, забытые страхи. В спальне Ирэн стояла перед открытым шкафом, разглядывая свой гардероб. Сегодня был особый случай — она не просто встречалась с Тэёном, она собиралась мириться. Основательно. По-настоящему. А значит, нужно было выглядеть соответственно. Её выбор пал на маленькое чёрное платье. Оно висело в глубине шкафа, дожидаясь своего часа — то самое платье, которое она купила полгода назад на распродаже винтажного бутика в Итэвоне, но так ни разу и не надела. Сейчас она достала его и разложила на кровати, оценивая взглядом. Платье было... откровенным. В меру, но всё же. Тонкие бретельки, глубокий вырез на спине, облегающий лиф и юбка, заканчивающаяся значительно выше колена. Ткань — плотный креп с едва заметным блеском — переливалась в свете лампы, как жидкий оникс. Платье было элегантным, но дерзким; классическим, но с характером. Таким же, как сама Ирэн. Она надела его, и ткань села идеально — как влитая, обтягивая талию, подчёркивая изгиб бёдер, мягко обрисовывая грудь. Ирэн покрутилась перед зеркалом, оценивая результат. Платье делало её выше, стройнее, взрослее. Открытая спина добавляла образу чувственности, а длина — дерзости. — Хорошо, — пробормотала она, — очень хорошо. Теперь волосы. Её знаменитое омбре — пепельный блонд у корней, переходящий в вороново-чёрный на кончиках — в обычные дни висело крупными, слегка небрежными локонами. Но сегодня она решила заморочиться. Достала плойку, разделила волосы на пряди и принялась за укладку — аккуратную, продуманную. Мягкие волны спускались по плечам, обрамляя лицо и падая на обнажённую спину. Чёлка была зачёсана чуть в сторону, открывая лоб и делая взгляд более выразительным. Макияж — smoky eyes в тёплых коричневых тонах, подводка, тушь в несколько слоёв. На губы — матовая помада оттенка «нюд», чтобы не перебивать акцент на глазах. На шею — тонкая цепочка с кулоном-полумесяцем, подарок Тэёна на годовщину. На запястья — несколько серебряных браслетов, которые мелодично звенели при каждом движении. Завершающим штрихом стали туфли — чёрные лодочки на высокой шпильке, которые добавляли ей добрых пять сантиметров роста. Ирэн отошла от зеркала, оглядела себя с головы до ног и удовлетворённо кивнула. Выглядела она сногсшибательно. Тэён будет в восторге. Или, по крайней мере, перестанет дуться. Последний штрих — капля духов за ушами, на запястьях, в ложбинке между ключицами. Аромат белых цветов и мускуса окутал её, как шлейф. Она была готова. Когда Ирэн вышла из спальни, Чимин всё ещё сидел на диване. Но теперь он не дремал — он смотрел на неё. И его взгляд... его взгляд был странным. Сначала он просто поднял глаза на звук открывшейся двери — и замер. Его ушки, которые до этого расслабленно свисали в стороны, медленно приподнялись. Хвост застыл в воздухе, замерев на полпути между диваном и полом. Глаза — светло-серые, с лёгкой голубизной — расширились. Ирэн не заметила. Она прошла в гостиную, поправляя волосы и рассеянно оглядываясь в поисках клатча. — Чимин, ты не видел мою маленькую чёрную сумочку? Она где-то здесь была. С серебряной застёжкой. — Там, — тихо ответил он, указывая на комод у двери. Его голос прозвучал глухо, неестественно. — А, точно! — Ирэн подхватила клатч и повернулась к нему. — Ну, как я выгляжу? Она сделала небольшой поворот, демонстрируя платье, и улыбнулась. Но Чимин не улыбнулся в ответ. — Красиво, — сказал он. — Очень красиво. Это была правда. Ирэн выглядела потрясающе. Её длинные волосы струились по обнажённым плечам, чёрное платье подчёркивало каждый изгиб её тела, а глаза сияли. Она была... ослепительной. Но именно это и пугало Чимина. Потому что она оделась так для него. Для Тэёна. Она оставит Чимина одного и уйдёт к нему. А что, если она не вернётся? Что, если они помирятся, и Тэён захочет, чтобы она осталась у него? Что, если Ирэн решит, что гибрид — это слишком обременительно, и отправит его обратно к Намджуну? Что, если всё это — забота, тепло, утренние объятия — было временным? Что, если он снова останется один? Эти мысли вихрем пронеслись в его голове, но он не произнёс ни одной. Он просто смотрел на Ирэн, и в его глазах плескалось что-то, чего она не замечала. — Ладно, — Ирэн взяла клатч и направилась к двери. — Я скоро вернусь. Точнее... не скоро, но вернусь. Обязательно. Ты не скучай тут без меня. Посмотри дораму, поешь печенья. Всё будет хорошо. — Ирэн-сси, — позвал Чимин. Она обернулась. — Да? Он открыл рот, но слова застряли в горле. «Не уходи. Пожалуйста. Останься со мной. Я не хочу быть один. Мне страшно. Я боюсь, что ты не вернёшься». Но он не сказал этого. Потому что привык молчать. Потому что его желания никогда не имели значения. Потому что он был гибридом — просто гибридом, — а она была человеком, который имел право на свою жизнь, и он не смел её задерживать. — Ничего, — прошептал он. — Удачной встречи. Ирэн улыбнулась и уже повернулась к двери, когда в дверь позвонили. — О! Это Тэён! — она подошла к двери и открыла. На пороге стоял Ким Тэён. Его чёрные волосы с белыми кончиками были уложены чуть более аккуратно, чем обычно, а одет он был в чёрную водолазку и узкие брюки. На шее — та самая цепочка с кольцом, парная к браслету Ирэн. В руках — букет белых лилий. — Привет, — сказал он, и его голос был мягче, чем в их последнюю встречу. Он протянул ей цветы. — Это тебе. Я хотел... извиниться. За то, что повёл себя как дурак в прошлый раз. Ирэн взяла букет и вдохнула сладкий, пьянящий аромат. — Спасибо, — сказала она. — Я поставлю их в воду, и мы пойдём. Она метнулась на кухню, нашла вазу, налила воды, поставила лилии. Чимин с дивана наблюдал за этим, и его хвост всё ниже опускался к полу. Белые лилии. Цветы, которые значили «я люблю тебя». Тэён принёс ей белые лилии. Ирэн вернулась в коридор, но Тээн не уходил. Он стоял в дверях, глядя в гостиную — туда, где на диване сидел Чимин. — О, — сказал Тэён, и его тон мгновенно изменился. — Твой гибрид всё ещё здесь. — Конечно, он здесь, — Ирэн нахмурилась. — Это его дом. — Я думал, ты уже... ну, разобралась с этим. — С «этим»? — Ирэн упёрла руки в бока, и клатч угрожающе качнулся. — Тэён, мы это уже обсуждали. Чимин — мой гибрид. Он живёт здесь. Это не обсуждается. Тэён поджал губы. Было видно, что он хочет сказать что-то ещё, но сдерживается. Он бросил короткий, острый взгляд на Чимина — и в этом взгляде читалась всё та же ревность, которую он пытался подавить. — Ладно, — сказал он наконец. — Проехали. Ты готова? — Да, сейчас, — Ирэн обернулась к Чимину. — Я ухожу. Веди себя хорошо. Если что-то случится — звони. Я серьёзно, звони, даже если просто станет грустно. Я отвечу. Хорошо? Чимин кивнул, но его глаза говорили совсем другое. Ирэн хотела сказать что-то ещё, возможно, даже передумать и остаться, но Тэён уже взял её за руку — мягко, но настойчиво. — Пойдём, — сказал он. — Я забронировал тот самый ресторан на крыше. Помнишь, где у нас было первое свидание? — Правда? — Ирэн отвлеклась, и её лицо озарилось тёплой улыбкой. — Ты помнишь? — Конечно, помню. Ты тогда пролила вино на мою белую рубашку, и нам пришлось весь вечер сидеть с салфеткой на груди. — Это ты меня толкнул! — Ничего подобного! Они смеялись, уходя в коридор. Тэён обнимал Ирэн за талию, она опиралась на его плечо — высокая, элегантная в своих шпильках, всё ещё держащая клатч в одной руке и букет в другой. Они выглядели как идеальная пара. Как картинка из модного журнала. Дверь захлопнулась. Чимин остался один. В квартире повисла тишина — глубокая, звенящая, нарушаемая только тиканьем часов на кухне. Чимин сидел на диване и смотрел на закрытую дверь. Его хвост безжизненно лежал на полу. Ушки медленно, одно за другим, опустились и прижались к голове. Она ушла. Она ушла с Тэёном в ресторан на крыше, где у них было первое свидание. Она ушла, красивая, смеющаяся, с букетом белых лилий. Она ушла и сказала: «Я скоро вернусь». Но «скоро» могло значить что угодно. А вдруг она не вернётся? Вдруг она решит остаться у Тэёна? Вдруг они помирятся окончательно, и Тэён скажет: «Давай будем жить вместе»? А Чимин? Что тогда будет с Чимином? Его вернут обратно? Или оставят одного в этой квартире, забытого, ненужного? Он обхватил колени руками и свернулся в клубок на диване. Его хвост обвился вокруг тела, словно пытаясь защитить — старый, животный инстинкт, который включался в моменты сильного стресса. Ушки совсем скрылись в волосах. В квартире было тихо. Слишком тихо. Ни шагов Ирэн, ни её бормотания, ни запаха её духов. Только часы тикали на кухне, отсчитывая минуты одиночества. Чимин закрыл глаза и попытался представить, что она просто в другой комнате. Что она не ушла. Что она здесь. Но пустой диван рядом и отсутствие её голоса говорили об обратном. А в это время в лифте многоэтажного дома Тэён прижимал Ирэн к стене и целовал — жадно, требовательно, словно пытаясь наверстать две недели разлуки. Ирэн отвечала на поцелуй, но её мысли то и дело возвращались в квартиру, где остался её гибрид. — Я скучал, — прошептал Тэён, отрываясь от её губ. — Безумно скучал. Прости меня за ту сцену. Я вёл себя как идиот. — Ты вёл себя как идиот, — подтвердила Ирэн, но улыбнулась. — Но я тоже виновата. Я могла хотя бы объяснить... — Не надо, — он прижал палец к её губам. — Сегодня мы не говорим ни о чём плохом. Сегодня только мы. Только ты и я. Как раньше. Двери лифта открылись, и они вышли в холл. На улице их ждало такси. — Ресторан «Парадайз», — сказал Тэён водителю, помогая Ирэн сесть в машину. — И поехали красиво, у нас сегодня особенный вечер. Машина тронулась. Ирэн смотрела в окно на проплывающие мимо огни Сеула и думала о том, что Чимин сейчас, наверное, смотрит дораму. Или ест печенье. Или спит. С ним всё должно быть в порядке. Она сделала всё, чтобы ему было комфортно. Но где-то глубоко внутри скреблось неприятное чувство — такое же, какое она испытала, когда впервые увидела синяки на его боках. Она отогнала это чувство и повернулась к Тэёну, который уже рассказывал что-то смешное про их общего знакомого. Она улыбнулась и взяла его за руку. В конце концов, она имела право на личную жизнь. Разве нет?

***

«Парадайз» — одно из тех мест, куда трудно попасть без брони за месяц, но Тэён, благодаря своим связям в музыкальной индустрии, умудрился достать столик с лучшим видом. Это была та самая крыша, где три года назад они с Ирэн сидели, ещё не будучи парой — просто лучшие друзья, которые вдруг поняли, что дружба переросла во что-то большее. Тот вечер закончился пролитым вином, неловким поцелуем и обещанием «попробовать». Теперь они сидели за тем же столиком — круглым, накрытым белоснежной скатертью, с узкой вазой, в которой плавала одинокая гардения. Огни Сеула расстилались под ними, как рассыпанное ожерелье: жёлтые, красные, белые, синие. Где-то вдалеке мигала реклама «Samsung», справа высилась башня Lotte World Tower, а прямо перед ними, за стеклянным ограждением, разливалось море ночного города. Лёгкий осенний ветер приносил запахи жареного мяса из ресторана этажом ниже и дорогих духов с соседних столиков. Тэён надел свой лучший костюм — тёмно-синий, приталенный, с узким чёрным галстуком. Его волосы были уложены чуть небрежно, открывая высокий лоб. В ухе поблёскивала серьга-кольцо, а на запястье — кожаный браслет, который Ирэн подарила ему на прошлый день рождения. Он явно старался. Ради неё. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал он, когда они сели. Его глаза скользнули по её лицу, по обнажённым плечам, по блестящей ткани платья. — Серьёзно. Я забыл, какая ты красивая. Ирэн улыбнулась, но улыбка вышла рассеянной. — Спасибо. Ты тоже... очень элегантный. — Я старался, — Тэён усмехнулся. — Хотел напомнить тебе, почему ты вообще со мной встречаешься. Подошёл официант — молодой человек в безупречно белой рубашке, с блокнотом в руке. Тэён заказал бутылку красного вина, того самого, которое они пили в их первое свидание, потому что он помнил такие вещи и закуски. Ирэн рассеянно кивала, глядя на огни за стеклом. — ...и брускетту с томатами, — закончил Тэён заказ и повернулся к Ирэн. — Ты как, нормально? Выглядишь немного... не здесь. — Я здесь, — быстро сказала Ирэн, возвращаясь взглядом к нему. — Просто задумалась. День был долгим. Официант удалился. Тэён откинулся на спинку стула и принялся рассматривать её с тем самым выражением — нежным, чуть ироничным, — которое всегда заставляло её таять. Когда-то. — Расскажи, что у тебя нового, — попросил он. — Кроме очевидного. Ирэн вздохнула. — Новая кампания «Celine» почти готова. Чимин отснялся великолепно. Доён, наш новый фотограф, сказал, что кадры получатся на обложку. Намджун был на съёмке, но... Она осеклась, понимая, что снова говорит о Чимине и брате. — Чимин, — повторил Тэён, и его тон слегка изменился. — Конечно. Куда же без Чимина. Ирэн посмотрела на него и впервые за вечер полностью осознала, кто перед ней сидит. Тэён. Её Тэён. Её лучший друг, её парень, человек, который знал её с тех пор, как она носила брекеты и красила волосы в кричаще-розовый. Человек, который прошёл с ней выпускные экзамены, смерть бабушки, уход родителей в кругосветное путешествие. Человек, который всегда был рядом. Ради него она надела это платье. Ради него она сделала укладку. Ради него она оставила Чимина одного в квартире. Но её мысли всё равно возвращались к Чимину. — Прости, — сказала Ирэн. — Я правда пытаюсь сосредоточиться. Просто... — Просто ты оставила его одного, и теперь переживаешь, — закончил за неё Тэён. — Я знаю. — Откуда ты знаешь? — Потому что я тебя знаю, — он пожал плечами. — Ты всегда была такой. Если ты за кого-то отвечаешь, ты несёшь эту ответственность до конца. Это одна из причин, почему я тебя люблю. — Он сделал паузу. — И одна из причин, почему это бесит. Ирэн нахмурилась, но ничего не сказала. Принесли вино. Тэён разлил его по бокалам — тёмно-рубиновую жидкость, которая пахла вишней и дубом. Они чокнулись. — За нас, — сказал он. — За нас, — повторила она. Вино было хорошим. Тёплым, бархатистым. Ирэн сделала глоток и попыталась расслабиться. — Знаешь, — заговорил Тэён, ставя бокал на стол, — я много думал о нашей ситуации. О тебе, обо мне, о твоём гибриде. И я понял, что вёл себя как придурок. Ирэн смотрела на него поверх бокала. — Я ревновал, — продолжил он, и в его голосе прозвучала неожиданная уязвимость. — Ревновал, потому что ты вдруг переключила всё своё внимание на него. А я привык, что твоё внимание — моё. Это эгоистично, я понимаю. Но это правда. Ты — самый важный человек в моей жизни, и когда я увидел, что кто-то занял моё место... — Ты не потерял своё место, — мягко сказала Ирэн. — Тэён, мы знакомы кучу лет. За это время мы пережили столько, сколько другие пары за всю жизнь не переживают. Ты мой самый близкий человек. Ты всегда им будешь. — Но сейчас твои мысли не со мной, — он произнёс это без обвинения, просто констатируя факт. — Ты сидишь здесь, в самом романтичном ресторане Сеула, в платье, от которого у меня дыхание перехватывает, и думаешь о том, не холодно ли твоему гибриду и не страшно ли ему одному. Ирэн открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что он был прав. Абсолютно, чертовски прав. — Прости, — сказала она. — Я не хотела... — Я не прошу извинений, — Тээн отпил ещё вина. — Я просто хочу понять. Что именно произошло? Что такого случилось, что ты готова жертвовать нашими отношениями ради гибрида, которого ты ещё две недели назад толком знать не знала? Жертвовать отношениями. Эти слова повисли в воздухе тяжёлым обвинением. Ирэн долго молчала, глядя в свой бокал. Вино колыхалось, отражая огни Сеула. Где-то на заднем плане тихо играла музыка — пианист наигрывал что-то из классического репертуара. — Ты хочешь знать правду? — спросила она наконец. — Да. — Намджун насиловал его. Слова упали, как камень в воду. Тэён замер с бокалом в руке. Его лицо, до этого расслабленное, насмешливое, медленно изменилось. Брови сдвинулись. Глаза расширились. — Что? — Мой брат, — голос Ирэн был тихим, ровным, но в нём звенела сталь. — Шесть лет. С тех пор, как Чимину исполнилось пятнадцать. Почти каждый день. Я узнала об этом случайно — зашла в его кабинет поздно вечером и увидела. Чимина в крови. Мой брат насиловал его, а он даже не кричал, потому что знал, что за крик будет ещё больнее. Тэён поставил бокал на стол. Звук стекла о скатерть прозвучал слишком громко в наступившей тишине. — Господи, — прошептал он. — Ирэн... я не... — Я забрала его в ту же ночь, — продолжила она. — Я сказала Намджуну, что он чудовище, и увезла Чимина к себе. И с тех пор я пытаюсь сделать так, чтобы он снова научился жить. Не выживать, Тэён — жить. Есть без страха. Спать без кошмаров. Не вздрагивать, когда к нему прикасаются. Он сломлен. Полностью. Он думает, что он — вещь. Что он должен платить за то, что его спасли. Что его тело — не его, а чьё-то ещё. Она перевела дыхание. В её глазах стояли слёзы, но голос был твёрдым. — Ты спрашивал, почему я не могу перестать о нём думать? Потому что я единственный человек, который сейчас стоит между ним и адом. Потому что если я отвернусь — Намджун заберёт его обратно. И тогда Чимин не просто сломается. Он умрёт. Может быть, не физически. Но внутри. Окончательно. Тэён слушал молча. Его лицо, обычно такое живое, такое подвижное, сейчас было каменным. Только желваки ходили на скулах. — Почему ты не рассказала раньше? — спросил он. — Потому что это не моя тайна. Это боль Чимина. Я не имею права разбрасываться ею, даже перед тобой. Но теперь... — она вздохнула. — Ты должен был знать. Чтобы понять. — Да, — тихо сказал Тэён. — Теперь я понимаю. Некоторое время они сидели молча. Официант принёс брускетту и закуски, но никто из них не притронулся к еде. Вино остывало в бокалах. Пианист заиграл что-то грустное — кажется, «Clair de Lune» Дебюсси. — Я не знал, что Намджун на такое способен, — произнёс наконец Тэён. — Я знаю его много лет. Он всегда казался... холодным, да. Жёстким. Но не монстром. — Монстры не выглядят как монстры, — сказала Ирэн. — Они выглядят как успешные, уважаемые люди. Как идеальные старшие братья. — Ты собираешься что-то с этим делать? Заявлять в полицию? Ирэн горько усмехнулась. — В полицию? На гибридов не распространяются те же законы, что на людей. Ты же знаешь. С юридической точки зрения Чимин — собственность. Насиловать гибрида — это не преступление. Это как... плохое обращение с животным. Максимум — штраф. И то, если докажешь. А против Ким Намджуна с его связями... — она покачала головой. — Нет. Я просто должна защищать его сама. Телефон Ирэн завибрировал, прерывая разговор. Она бросила взгляд на экран. Сердце пропустило удар: «Чимин». Она, не раздумывая, схватила телефон и нажала «ответить». — Чимин? Что случилось? В трубке была тишина. Потом — тихий, дрожащий голос: — Ирэн-сси... вы... вы скоро вернётесь? Голос звучал так, словно он плакал. Или пытался не плакать. Ирэн почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой ком. — Скоро, — сказала она, и её голос стал мягче, чем когда-либо. — Я уже еду. Ты в порядке? Тебе страшно? Пауза. Потом ещё тише: — Да. — Я буду через полчаса, — пообещала Ирэн. — Посчитай до ста. Потом до двухсот. А потом я приеду. Хорошо? — Хорошо, — прошелестел голос в трубке. Она отключилась и подняла глаза на Тэёна. Тот смотрел на неё со странным выражением — смесью ревности, понимания и какой-то усталой обречённости. — Ты уезжаешь, — сказал он. Это был не вопрос. — Прости. Я должна. — Мы даже не поели. Ирэн посмотрела на нетронутые блюда, на свечи, на гардению в вазе, на панораму Сеула за стеклом, которая больше не казалась романтичной — просто холодной, равнодушной. — Прости, — повторила она. — Ты всегда будешь выбирать его, — Тэён откинулся на спинку стула. — Всегда. Он позвонит, и ты сорвёшься. Он испугается, и ты прибежишь. Он будет нуждаться в тебе, и ты бросишь всё. Меня. Нас. Всё. — Это не... — Это правда, — перебил он. — Я не виню тебя. Правда, не виню. Если всё, что ты рассказала — правда, если с ним действительно так обращались, ты поступаешь правильно. Но... — он замолчал, подбирая слова. — Я не знаю, есть ли в этой картине место для меня. — Тэён... — Я люблю тебя, Ирэн. Всегда любил. Но я не могу делить тебя с призраком твоего брата и сломанным гибридом, который будет требовать всё твоё внимание. Это не твоя вина. Это просто... так есть. Ирэн сидела неподвижно. Впервые за долгое время её лицо было беспомощным, растерянным. Она не знала, что сказать. — Я дам тебе время, — сказал Тэён, поднимаясь. — Я не бросаю тебя. Не сейчас. Но я должен понять, смогу ли я с этим жить. А ты должна понять, что для тебя важнее. — Он наклонился и поцеловал её в висок — легко, почти невесомо. — Я оплачу счёт. Езжай. Твой гибрид ждёт. Ирэн поймала такси и всю дорогу смотрела в окно, не видя города. В голове крутились слова Тэёна: «Я не могу делить тебя с призраком твоего брата и сломанным гибридом». Он был в чём-то прав. Чимин требовал всего её внимания. Но разве у неё был выбор? Час ночи. Лифт поднимался слишком медленно. Ирэн нервно постукивала каблуком по полу, перебирая в руках ключи. Когда двери открылись, она почти бегом бросилась к своей квартире. Замок щёлкнул. Дверь распахнулась. И первое, что она увидела — Чимина. Он стоял в прихожей, на том самом месте, где она оставила его вечером. Как будто не двигался всё это время. Его глаза — светло-серые, с покрасневшими от слёз уголками — смотрели на неё с таким выражением, от которого у неё чуть сердце не разорвалось. Облегчение. Отчаянное, голодное облегчение. Но поверх него — неуверенность. Он не знал, можно ли ему подойти. Можно ли прикоснуться. Он замер в паре метров от неё, переминаясь с ноги на ногу, и его хвост нервно подрагивал позади. Ушки были прижаты — не полностью, но достаточно, чтобы Ирэн поняла: он боролся с собой. Годы муштры, вбитые в него Намджуном, требовали одного: встать на колени, опустить голову, принять позу ожидания. «Когда хозяин входит, ты должен встречать его у двери. На коленях». Чимин привык к этому так же, как дышать. Его ноги сами собой подогнулись, и он начал опускаться. Ирэн бросила клатч на пол и одним движением преодолела расстояние между ними. — Нет. Не смей. Она схватила его за плечи, не давая упасть на колени, и рванула на себя, заключая в объятия. Чимин замер в её руках — напряжённый, ошеломлённый, как будто его ударили, а не обняли. Его тело, хрупкое и лёгкое, застыло, словно он не понимал, что происходит. Сердце колотилось так сильно, что Ирэн чувствовала его удары через свою собственную грудь. — Ты не стоишь на коленях, — прошептала она ему в ухо, прижимая его всё крепче. — Ты не ждёшь в позе. Ты не обязан. Ты можешь просто подойти и обнять. Слышишь? Ты можешь. Чимин не отвечал. Он всё ещё не двигался, парализованный противоречивыми командами: инстинкты, въевшиеся в подкорку, кричали ему встать на колени, а Ирэн говорила обратное. Но постепенно, очень медленно, его тело начало расслабляться. Напряжение уходило из плеч, из спины. Ушки, прижатые к голове, робко приподнялись. А потом его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, осторожно легли на спину Ирэн. Как будто он не верил, что ему это позволено. Как будто в любую секунду ждал окрика или удара. Но окрика не было. И удара не было. Были только её руки на его спине, её щека, прижатая к его волосам, её запах, окутывающий его, как тёплый плед. — Прости, что ушла, — шептала она. — Прости, что оставила тебя. Я должна была понять, что ты ещё не готов. Это моя вина. Я дура. Самая большая дура в этом городе. Чимин уткнулся лицом в её плечо и наконец заплакал. Беззвучно, только плечи вздрагивали. Его хвост обвился вокруг её ноги — рефлекторно, по-звериному, как будто он пытался удержать её, привязать к себе, чтобы она больше никогда не ушла. — Я думал... вы не вернётесь... — прошептал он, и голос его срывался. — Я думал, вы останетесь с ним... а меня... меня вернут обратно... — Никогда, — голос Ирэн стал жёстким, почти злым. — Никогда, слышишь? Ты не вернёшься к нему. Ты останешься со мной. Я скорее умру, чем позволю ему снова к тебе прикоснуться. Она гладила его по спине, по голове, старательно обходя больное ушко, которое ещё не до конца зажило после укуса. Её пальцы путались в его волосах — серебристых, мягких, растрёпанных. Она прижимала его к себе и чувствовала, как его дрожь постепенно стихает. Они стояли в прихожей несколько минут — а может, и целую вечность. В квартире было тихо, только часы на кухне всё так же отсчитывали секунды. Чимин перестал плакать и теперь просто дышал — глубоко, прерывисто, словно после долгого бега. Его пальцы всё ещё сжимали ткань её платья на спине — того самого чёрного платья, которое она надевала для Тэёна и которое теперь было безнадёжно помято. — Пойдём, — сказала Ирэн наконец, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. — Сегодня ты не будешь спать на диване. Сегодня ты спишь со мной. Ушки Чимина дёрнулись. Глаза расширились. — Но... — Никаких «но». Ты боишься один, я не хочу оставлять тебя одного — значит, спим вместе. Это решено. Она взяла его за руку и повела в спальню. Чимин шёл за ней, всё ещё потрясённый, всё ещё не верящий в реальность происходящего. Его хвост волочился по полу, а ушки стояли торчком, ловя каждый звук, каждый шорох — как будто он ожидал, что вот-вот что-то случится. Что-то плохое. Что-то, что разрушит этот момент. Но ничего не случилось. Ирэн завела его в спальню, выключила свет и без лишних церемоний стянула с себя платье, оставшись в нижнем белье. Чимин поспешно отвёл взгляд, но она даже не заметила — она уже рылась в шкафу в поисках пижамы. — Держи, — она бросила ему его любимую мягкую футболку и свободные штаны. — Переодевайся. Я пока умоюсь. Когда она вернулась из ванной с лицом, чистым от косметики, и волосами, собранными в небрежный пучок, Чимин уже лежал в кровати, забившись в уголок, словно боялся занять слишком много места. Он был напряжён, как струна. Ушки подрагивали. Хвост нервно обвился вокруг его собственных ног. Ирэн забралась под одеяло и хлопнула ладонью по свободной половине кровати. — Иди сюда. Чимин медленно, нерешительно пододвинулся. — Ближе. Он придвинулся ещё немного. — Чимин. Мне что, тебя силой тащить, как в ванную? Воспоминание о погоне заставило его слабо улыбнуться. Он подвинулся вплотную, и Ирэн немедленно сгребла его в охапку. Она прижала его к себе — спиной к своей груди, завернув в одеяло, как в кокон. Её рука легла ему на плечо. Нос уткнулся в его волосы, пахнущие её кокосовым шампунем. Она обвила его ногами, закинув одну на него сверху, и прижалась всем телом. — Вот так, — пробормотала она. — Теплее, да? Чимин не ответил. Он не мог говорить. Его горло сжималось от чувств, которым он не знал названия. Но его тело — предательское, звериное тело — говорило за него. Хвост сам собой развернулся и лёг поверх её бедра, пушистый и тёплый, как живой плед. Ушки расслабились и мягко опустились, касаясь её подбородка. Дыхание выровнялось. — Вот так, — повторила Ирэн, чувствуя, как он расслабляется в её руках. — Ты в безопасности. Я здесь. Я никуда не уйду. Она лежала в темноте, прижимая к себе своего гибрида, и думала. Тэён был прав. Она всегда будет выбирать Чимина. Не потому, что не любила Тэёна — любила. Но Чимин нуждался в ней больше. Чимин не выжил бы без неё. А Тэён... Тэён был взрослым. Сильным. Он справился бы. Но это осознание не делало выбор легче. Оно просто делало его неизбежным. Ирэн смотрела в потолок, слушая, как её гибрид тихо засыпает в её руках. Его дыхание становилось ровнее, глубже. Хвост, обвившийся вокруг её ноги, подрагивал во сне. Ушки изредка шевелились, реагируя на какие-то звуки, которые слышал только он. Она понимала, что не сможет бросить его. Не сейчас. Может быть, никогда. Пока он не будет готов. Пока его страхи не исчезнут. Пока он не перестанет вздрагивать от каждого резкого звука. Пока он не научится жить. И если ради этого придётся пожертвовать отношениями с Тэёном... что ж. Она поцеловала Чимина в макушку — туда, где между серебристых прядей торчали пушистые ушки — и закрыла глаза. — Спокойной ночи, мой милый песец, — прошептала она. Чимин не ответил. Он уже спал — глубоко, спокойно. И в его сне не было кошмаров. За окном шумел ночной Сеул. Где-то там Тэён, наверное, всё ещё сидел на крыше ресторана, глядя на огни. Где-то там Намджун строил планы мести. Где-то там Юнги и Чонгук заботились о своих гибридах. Но здесь, в маленькой спальне, в коконе из одеяла и объятий, два существа — человек и гибрид — спали вместе, и мир за пределами этой комнаты переставал существовать.