Где кончается хвост

a little death - tnbh (sped up)

***

Утро в квартире Ирэн выдалось на удивление спокойным. Солнце заливало кухню тёплым золотистым светом, отражаясь от белых фасадов шкафов и создавая уютную, почти пасторальную атмосферу. За окном чирикали воробьи, облюбовавшие карниз, а где-то вдалеке слышался привычный гул просыпающегося Сеула. Чимин сидел за кухонным столом, одетый в мягкий домашний свитер мятного цвета и свободные брюки. Его пепельно-серебристые волосы были слегка влажными после утреннего душа — на этот раз он принял его сам, без погонь и фырканья, но Ирэн всё равно настояла на том, чтобы расчесать ему хвост. «Это не мытьё, это просто уход за мехом!» — заявила она, и Чимин сдался без боя. Теперь этот самый хвост, расчёсанный до состояния пушистого облака, лежал на коленях гибрида, пока он аккуратно, почти церемонно, ел рисовую кашу с фруктами. Его ушки стояли торчком, слегка поворачиваясь в сторону Ирэн, которая носилась по кухне с телефоном, зажатым между плечом и ухом. — Джиён, я тебя умоляю, — говорила она, одновременно доставая из шкафчика блендер, — никого я не бросила. Мы просто взяли паузу. Месяц. Ровно месяц. Дай мне месяц, и я вернусь к нормальной жизни. В трубке раздался скептический голос Джиён — той самой подруги, чьи вечеринки Ирэн исправно посещала последние несколько лет. Голос был звонкий, эмоциональный и крайне возмущённый: — Месяц?! Ирэн, ты вообще себя слышишь? Ты пропустила уже две мои вечеринки! Две! Ты никогда не пропускала вечеринки! Ты родилась на вечеринке! — Я не родилась на вечеринке, — Ирэн закатила глаза и принялась загружать в блендер замороженные ягоды, банан и мяту — для витаминного смузи. — Я родилась в больнице, как нормальный человек. — Неважно! — Джиён явно не собиралась сдаваться. — Важно то, что ты променяла своего парня на... на гибрида! На лису! Или кто он там? — Песец, — автоматически поправила Ирэн, заливая в блендер миндальное молоко. — Чимин — песец. И я его не «променяла», я взяла ответственность. Это другое. — Ответственность? — голос Джиён взлетел до ультразвука. — Ким Ирэн, ты — та самая девушка, которая в прошлом году забыла полить кактус, и он умер! Ты убила кактус! А теперь ты говоришь мне об ответственности? — Тот кактус был обречён, — Ирэн включила блендер на пару секунд, перемалывая ягоды в пурпурную жижу. — А Чимин не кактус. Ему нужна забота. Всего месяц, Джиён. Дай ему адаптироваться, и я снова буду ходить на твои дурацкие вечеринки и пить мартини до трёх утра. — Ты сейчас говоришь как мамочка в декрете, — фыркнула подруга. — «Дайте ему адаптироваться», «ему нужна забота». Ты что, усыновила ребёнка? — Никого я не усыновила! — возмутилась Ирэн, переливая смузи в высокий стакан и одновременно вытирая пролитое молоко. — Это просто... Она на автомате повернулась к Чимину, который как раз доедал кашу, и, не прерывая разговора, ловко стёрла салфеткой капельку фруктового сиропа с уголка его рта. Чимин замер, моргнул, но промолчал — он уже привык, что Ирэн постоянно делает такие вещи, даже не замечая их. — ...просто забота, — закончила Ирэн. В трубке повисла тишина. Потом Джиён расхохоталась. — Ты только что вытерла ему рот, да? Я по голосу слышу! Ты вытерла рот взрослому гибриду! — Откуда ты... — Ирэн осеклась и посмотрела на салфетку в своей руке. — Это рефлекс. Ничего не значит. — Ну-ну, — протянула Джиён. — Ладно, мамочка Ким. Месяц так месяц. Но если через месяц ты не появишься у меня на пороге с бутылкой просекко — я лично приеду и вытащу тебя из этого твоего гнёздышка. — Договорились, — Ирэн улыбнулась. — Всё, пока. Мне на работу. Она нажала отбой и выдохнула, убирая телефон в карман. — Джиён? — спросил Чимин, допивая свой смузи. — Ага. Моя лучшая подруга со школы. Очень громкая, очень навязчивая, очень любопытная. Но добрая. Когда-нибудь я вас познакомлю. Чимин слабо улыбнулся. За две недели он узнал достаточно, чтобы понимать: у Ирэн полным-полно друзей, знакомых, коллег — целая сеть людей, которые её любят и хотят с ней общаться. И все они, по-видимому, считали её гибрида странной прихотью. «Ревновать к гибриду — всё равно что ревновать к собаке», — сказала как-то Ирэн в одном из разговоров с Юнги, не подозревая, что Чимин слышит. Он тогда не обиделся — скорее, испытал облегчение. Быть «собакой» в её глазах было безопасно. Собаку не насилуют, не связывают руки, не называют платой за спасение. Но иногда, глядя на то, как она суетится вокруг него — поправляет воротник, проверяет, поел ли он, расчёсывает ему хвост, — Чимин думал, что в её заботе есть что-то большее. Что-то, что не укладывается в рамки «просто питомец». Он не знал, что именно. И боялся спрашивать.

***

Здание агентства встретило их привычным утренним хаосом. Ассистенты бегали с документами, гримёры разбирали кисти, где-то на верхнем этаже уже вовсю шла съёмка. Ирэн, проводив Чимина до студии, где его ждала Сонми с ворохом новых нарядов для примерки, направилась в свой кабинет — разбирать накопившиеся за ночь письма и утверждать макеты. — Я заберу тебя через пару часов, — сказала она, перед тем как уйти. — Если что-то понадобится — звони. Сразу. Понял? — Понял, — Чимин кивнул, и его ушки качнулись в такт. Ирэн ушла. Чимин погрузился в рутину — примерки, подгонка одежды, обсуждение концепции следующей съёмки. Он работал на автопилоте, как привык за годы карьеры. Но в отличие от прежних времён, теперь его мысли то и дело возвращались к Ирэн. Он ловил себя на том, что ждёт её возвращения, как ждут праздника. Что высматривает её фигуру в дверях студии. Что прислушивается к шагам в коридоре. Прошло два часа. Потом три. Ирэн не появлялась. Чимин начал нервничать. Его ушки то и дело подрагивали, а хвост беспокойно метался из стороны в сторону. Сонми заметила это и попыталась отвлечь его разговором, но он отвечал односложно, не сводя глаз с двери. А потом в студию вошёл один из ассистентов Намджуна — высокий, угрюмый мужчина в строгом костюме, которого Чимин узнал сразу. Он слишком хорошо помнил этого человека — именно он часто приходил за ним, когда Намджун вызывал его в кабинет «для разговора». — Чимин, — сказал ассистент без всяких предисловий, — вас вызывает директор Ким. Пройдёмте. Чимин замер. Его сердце упало куда-то в пятки. Внутренности скрутило ледяным узлом. Но он знал правила. Отказ невозможен. Отказ — это наказание. Он встал и, опустив голову, пошёл за ассистентом. Сонми смотрела ему вслед с тревогой — она ничего не знала о том, что происходило за закрытыми дверями директорского кабинета, но интуиция кричала ей, что что-то не так. Ирэн закончила дела позже, чем планировала, и направилась в студию. В её руке был стаканчик с чаем для Чимина и маленькое шоколадное пирожное в коробочке — она заметила это пирожное в буфете и сразу подумала о своём гибриде. «Надо его баловать», — сказала она себе и почти бегом направилась в студию. Но в студии Чимина не было. — Где он? — спросила она у Сонми, оглядываясь по сторонам. Стилистка замялась. — За ним приходили. Из кабинета директора. Полчаса назад. Сказали, что директор хочет обсудить с ним рабочие моменты. Ирэн побледнела. Стаканчик с чаем выпал из её пальцев и разбился о пол, залив паркет коричневой лужицей. Пирожное полетело следом. — Намджун, — выдохнула она, и это прозвучало как проклятие. Она развернулась и побежала. Её каблуки выбивали дробь по коридорам агентства, пока она неслась к лифтам. Где он? Где её брат мог устроить «обсуждение рабочих моментов»? В своём кабинете? В переговорной? В подземном гараже, откуда легче всего уехать незамеченным? Она набрала номер Намджуна — сброшено. Набрала Чимина — длинные гудки. — Чёрт! — она ударила кулаком по кнопке лифта. — Чёрт-чёрт-чёрт! Лифт поднимался бесконечно долго. Когда двери открылись на верхнем этаже, Ирэн вылетела в коридор и понеслась к кабинету брата. Она пробежала мимо пустующей приёмной, мимо отлучившейся куда-то секретарши, мимо рядов пустых столов — и в конце коридора увидела их. Намджун стоял перед дверью своего кабинета, уже взявшись за ручку. Рядом с ним, сжавшись в комок, опустив ушки и поджав хвост, стоял Чимин. Он не сопротивлялся, не пытался бежать. Просто стоял и ждал, как жертва на заклании. Потому что он привык. Потому что шесть лет его учили: сопротивление бесполезно, бегство невозможно. — Намджун! — голос Ирэн разнёсся по коридору, как раскат грома. Брат обернулся. Его лицо было спокойным, почти ленивым. Та же маска, что и всегда — холодная, надменная, непроницаемая. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ. — Ирэн. Ты сегодня громкая. Что-то случилось? — Отпусти его, — она остановилась в паре метров, тяжело дыша после бега. Её волосы растрепались, локоны выбились из причёски, но глаза горели яростью. — Отойди от него. Сейчас же. Намджун приподнял бровь, изображая недоумение. — Отпустить? — переспросил он. — Я не держу его. Мы просто идём в мой кабинет — обсудить рабочие вопросы. Это стандартная процедура. Я, как генеральный директор, имею право вызывать любую модель для обсуждения контрактов, съёмок и прочих производственных моментов. Ты, как креативный директор, должна это знать. — Не смей, — прошипела Ирэн. — Не смей притворяться, что это связано с работой. Я знаю, зачем ты его вызываешь. — Правда? — Намджун склонил голову набок. — И зачем же? — Чтобы снова сделать с ним то, что ты делал шесть лет! — Ирэн почти кричала. — Ты думаешь, я забыла? Думаешь, я позволю тебе снова запереть его в своём кабинете и... Она осеклась, потому что Намджун одним плавным, неуловимо быстрым движением преодолел расстояние между ними, схватил её за локоть и втащил в кабинет. Дверь захлопнулась за ними, отсекая их от коридора. От Чимина. Чимин остался снаружи. Его сердце остановилось. Ирэн там. С ним. За закрытой дверью. Одна. — Нет, — прошептал он. Он бросился к двери, схватился за ручку — заперто. Он не слышал, что происходит внутри — толстая дубовая дверь поглощала звуки. Но его воображение, разогнанное годами ужаса, рисовало картины одна страшнее другой. Что, если Намджун ударит её? Что, если он сделает с ней то же, что делал с Чимином? Что, если она кричит, а он не может её услышать? — Ирэн-сси! — он заколотил в дверь кулаками. — Ирэн-сси! Ответа не было. Его ушки метались, пытаясь уловить хоть что-то сквозь толстую древесину. Хвост нервно хлестал по ногам. В панике он начал царапать дверь — его аккуратные ногти скребли по полированному дереву, оставляя крошечные царапины. — Откройте! Пожалуйста! Ирэн-сси! Внутри кабинета воздух был наэлектризован до предела. Намджун стоял напротив сестры, скрестив руки на груди. Он не кричал, не угрожал. Его лицо было спокойным — тем самым ледяным спокойствием, которое бесило Ирэн больше любой ярости. — Ты собираешься меня ударить? — спросила она, вызывающе вскидывая подбородок. Её голос дрожал, но не от страха — от ярости. — Ты запирал меня в своём кабинете, как запирал Чимина. — Никогда, — тихо ответил Намджун. — Ты моя сестра. Я скорее умру, чем причиню тебе вред. — Тогда почему ты тащишь меня сюда, как преступницу?! — Потому что ты не слушаешь, — его голос стал чуть громче. — Ты кричишь. Ты обвиняешь. Ты даже не пытаешься понять. — Понять что?! — Ирэн всплеснула руками. — Что ты насиловал беззащитное существо шесть лет? Что ты внушил ему, что он — твоя собственность? Что ты ломал его, пока он не превратился в тень? Я это уже поняла, Намджун! Что ещё я должна понять?! — Понять, что я не исключение, — холодно произнёс Намджун. — Что весь мир так относится к гибридам. Ты думаешь, я один такой? В этом агентстве, на этом этаже, в этом городе — десятки, сотни людей относятся к гибридам так же, как я. Как к вещам. Как к игрушкам. Как к инструментам. Ты видела кого-нибудь, кто бы судился за права гибрида? Ты видела хоть один закон, который бы их защищал? Ирэн смотрела на него, и внутри неё закипала лава. — То, что все так делают, не значит, что это правильно! — выкрикнула она. — Если все прыгают с крыши, ты тоже прыгнешь?! — Я не прыгаю с крыши, — Намджун оставался невозмутимым. — Я управляю бизнесом. Гибриды — это ресурс. Эффективный, преданный, управляемый ресурс. Они не люди. У них нет гражданских прав. Это не я придумал. Не надо смотреть на меня как на чудовище только потому, что я использую систему, которую построили до меня. — Чушь! — Ирэн топнула ногой. — Ты говоришь о законах, но сам прекрасно знаешь, что закон не разрешает насиловать! Это преступление в любой системе! Ты просто нашёл оправдание своей жестокости, и теперь прячешься за «так делают все»! Это трусость, Намджун! Ты не бизнесмен, ты трус! Ты насиловал пятнадцатилетнего подростка, потому что знал, что он не может дать сдачи! Это не бизнес — это садизм! Намджун не отвечал. Он смотрел на неё, и в его тёмных глазах что-то мелькнуло — тень эмоции, которую Ирэн не могла распознать. Боль? Гнев? Разочарование? — Ты всегда была идеалисткой, — произнёс он наконец. — Всегда верила в лучшее. Я любил в тебе это. Но реальный мир устроен иначе. Я не забираю Чимина обратно прямо сейчас только по одной причине — потому что ты моя сестра. Потому что я тебя люблю, даже когда ты называешь меня чудовищем. Потому что я верю, что рано или поздно ты устанешь. Месяц. Два. Полгода. Ты наиграешься в спасительницу, поймёшь, что сломленный гибрид — это обуза, и вернёшь его мне. Я подожду. — Никогда, — прошептала Ирэн. — Слышишь? Никогда. — Посмотрим, — Намджун пожал плечами. — А теперь иди. Твой гибрид, кажется, уже исцарапал мою дверь. Ирэн резко развернулась и распахнула дверь. В коридоре она увидела Чимина — бледного, с красными глазами, с дрожащими руками, которыми он всё ещё царапал дерево, оставляя тонкие белые полосы на дорогой отделке. Его лицо было мокрым от слёз. Он плакал молча, как привык за все эти годы — беззвучно, только слёзы текли по щекам, капая с подбородка на пол. Он всё слышал. «Ты наиграешься в спасительницу, поймёшь, что сломленный гибрид — это обуза, и вернёшь его мне». — Чимин! — Ирэн бросилась к нему, схватила за плечи. — Чимин, не плачь! Что бы он ни сказал — это неправда. Слышишь? Неправда! — Он сказал... — голос Чимина сорвался, — ...что вы устанете. Что вы вернёте меня. Что я обуза. — Это ложь! — Ирэн прижала его к себе, обхватывая руками, словно пытаясь закрыть от всего мира. — Ты не обуза. Ты мой гибрид. Мой. Я никогда тебя не верну. Никогда, слышишь? Я выбрала тебя, и я буду выбирать тебя снова и снова, каждый долбаный день, пока ты сам не захочешь уйти. Чимин уткнулся лицом в её плечо, и его тело сотрясала беззвучная дрожь. Ушки прижались к голове, хвост обвился вокруг её ноги. Он цеплялся за неё, как утопающий цепляется за спасательный круг. Она была единственным, что удерживало его на плаву. Ирэн подняла голову и посмотрела поверх плеча Чимина на Намджуна, который всё ещё стоял в дверях кабинета, наблюдая за ними со своим обычным непроницаемым выражением. В её глазах горела не только ярость — в них была стальная, неколебимая решимость. — Ты не тронешь его, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, твёрдо, без крика. — Никогда. Если я ещё раз увижу тебя рядом с ним — я уйду. Из агентства. Из твоей жизни. Совсем. Ты сказал, что я единственный человек, которого ты любишь. Проверим, насколько это правда. Намджун не ответил. Но его глаза — тёмные, как безлунная ночь, — сузились на долю секунды. Ирэн попала в цель. Он не мог потерять её. Все эти годы он строил свою жизнь вокруг успеха — агентство, деньги, влияние. Но Ирэн была единственным человеком, ради которого он готов был пожертвовать даже своей гордостью. Ирэн не стала ждать ответа. Она подняла руку и показала брату жест: два пальца, направленные сначала на свои глаза, потом на него. Я слежу за тобой. Я тебя вижу. Ты не спрячешься. Потом она обняла Чимина за плечи и повела его прочь по коридору, подальше от директорского кабинета, подальше от ледяного взгляда брата, подальше от прошлого, которое всё ещё тянуло свои щупальца к её гибриду. Она вела его к лифту, прижимая к себе так крепко, словно боялась, что он исчезнет в любую секунду. Чимин шёл рядом, всё ещё дрожащий, всё ещё плачущий, но в его глазах, устремлённых на хозяйку, светилось что-то новое. Что-то, чего он никогда не испытывал раньше. Вера. Настоящая, иррациональная, слепая вера в то, что этот человек не бросит. Не предаст. Не устанет. И когда двери лифта закрылись за ними, отсекая их от верхнего этажа, Чимин впервые за шесть лет осмелился поверить, что будущее может быть другим. Светлым. Без страха. Без Намджуна.