Где кончается хвост

Fallen Star- The Neighbourhood (sped)

***

Студия на тридцать четвёртом этаже сегодня напоминала пещеру с сокровищами. Повсюду — на столах, на бархатных подушечках, в специальных витринах — переливались украшения Swarovski. Кристаллы ловили свет софитов и рассыпали его на тысячи радужных искр, заставляя воздух мерцать, словно в сказочном сне. Ассистенты двигались осторожно, почти на цыпочках, боясь задеть драгоценные россыпи. Даже всегда невозмутимый Доён, фотограф, выглядел более сосредоточенным, чем обычно — контракт со Swarovski был одним из самых престижных в этом сезоне, и права на ошибку не было. А в центре этого великолепия, под яркими лучами софитов, стоял Чимин. Сонми превзошла саму себя. Образ, который она создала, балансировал на грани между мужской элегантностью и чем-то почти неземным. Чимин был облачён в костюм глубокого, насыщенного тёмно-синего цвета — цвета ночного неба перед рассветом. Узкие брюки подчёркивали стройность его ног. Приталенный пиджак сидел идеально, без единой складки, обрисовывая тонкую талию и хрупкие плечи. Под пиджаком была шёлковая рубашка цвета слоновой кости с открытым воротом, открывавшая взгляду шею и ключицы — фарфорово-бледные, изящные, словно вырезанные мастером-ювелиром. Но главным акцентом образа были, конечно, украшения. На его шее сияло колье из кристаллов Swarovski — сложное, многослойное, напоминающее застывшие капли дождя на паутине. Каждый кристалл был огранён так, что ловил свет и преломлял его, отбрасывая крошечные радуги на лицо гибрида и на его белоснежный мех. На запястьях — тонкие браслеты, звенящие при каждом движении. А на его песцовых ушках — специальные клипсы-каффы, украшенные теми же кристаллами, созданные ювелиром на заказ: они мягко обхватывали нежную розовую сердцевинку уха, не причиняя дискомфорта, и переливались при каждом повороте головы. Сонми подвела его глаза — лёгкая дымка серых теней, делавшая взгляд более глубоким, более пронзительным. Губы тронула полупрозрачным блеском, отчего они казались ещё более пухлыми, влажными, нежными. Пепельно-серебристые волосы были уложены в ту самую знаменитую чёлку — пышную, чуть небрежную, спадающую на лоб мягким облаком. А позади, спускаясь почти до пола, лежал его хвост — белоснежный, пушистый, расчёсанный до состояния шёлкового плюмажа. Чимин стоял перед камерой, слегка приподняв подбородок, и смотрел прямо в объектив. Свет софитов обрисовывал его профиль — тонкий нос, пухлые губы, длинные ресницы. Кристаллы на его шее мерцали, как звёзды. Он был прекрасен. Не просто красив — именно что прекрасен, как произведение искусства, ожившее и сошедшее с музейного пьедестала. Ирэн стояла за спиной фотографа, скрестив руки на груди, и просто смотрела. Смотрела, как её гибрид двигается перед камерой, меняет позы, поворачивает голову, демонстрируя украшения. Каждое его движение было плавным, отточенным, но в то же время живым, естественным. Он знал, как работать с камерой. Знал, под каким углом повернуть голову, чтобы кристаллы заиграли ярче. Знал, как посмотреть в объектив, чтобы у зрителя перехватило дыхание. — Он невероятен, — прошептала Ирэн, не в силах оторвать взгляд. — Профессионал, — согласился Доён, делая очередной кадр. — Я таких редко видел. Он будто чувствует свет кожей. Но Ирэн уже не слушала. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, и когда Доён объявил минутный перерыв, чтобы сменить композицию, она подошла к Чимину со спины, обхватила его руками поперёк живота и прижалась щекой к его спине, между лопаток. Ткань пиджака была гладкой и прохладной, но под ней чувствовалось тепло его тела. — Ты такой красивый, — выдохнула она ему в спину. — Ты вообще понимаешь, какой ты красивый? Ты как... как принц. Как сказочный принц из ледяного королевства. Я сейчас расплачусь от того, насколько ты прекрасен. Чимин замер. Его ушки, украшенные кристаллами, дрогнули и начали медленно наливаться розовым — от самых кончиков до нежной сердцевинки. Румянец пополз ниже, захватывая скулы, щёки, даже шею. Он стоял неподвижно в кольце её рук, и его хвост — огромный, пушистый, великолепный — начал нервно подрагивать, выдавая смущение. — Ирэн-сси... — прошептал он, не зная, куда деться. — Вы... вы преувеличиваете... — Ничего я не преувеличиваю! — она ещё крепче прижалась к нему, утыкаясь носом в его затылок. — Ты — самое прекрасное создание во всём этом здании. Во всём Сеуле. Во всей Корее! Я сейчас лопну от гордости, что ты мой. Чимин молчал, но его уши горели уже совершенно отчётливым пунцовым цветом, а хвост заметался из стороны в сторону, выдавая то, что он не мог выразить словами. Ему было неловко до невозможности — но в то же время где-то глубоко внутри разливалось тёплое, сладкое чувство. Она сказала «ты мой». С такой гордостью. С такой нежностью. Так, как не говорил никто и никогда. — Так, всё, хватит нежностей! — Сонми, наблюдавшая эту сцену со стороны, решительно зашагала к ним. — Ирэн-сси, вы мне сейчас помнёте пиджак! Я его час отпаривала! Отойдите от модели, дайте поработать! Она с профессиональной бесцеремонностью потянулась к Ирэн, намереваясь отодрать её от гибрида. Но её пальцы замерли в воздухе, так и не коснувшись руки креативного директора. Потому что Чимин повернул голову. Это было едва заметное движение — он не развернулся всем корпусом, лишь чуть скосил глаза через плечо. Но этого хватило. Его взгляд — из-под упавшей на лоб чёлки, из-под полуопущенных ресниц — вонзился в Сонми с такой интенсивностью, что у стилистки кровь застыла в жилах. Это был не тот Чимин, которого она знала — тихий, покладистый, всегда согласный. Глаза, обычно светло-серые и мягкие, сейчас казались почти стальными, холодными, как северное небо. А в глубине их тлело что-то дикое, собственническое, звериное. И звук. Тихий, низкий, едва различимый, но отчётливый — рычание. Оно исходило из груди гибрида, глубокое и вибрирующее, как предупреждение хищника, охраняющего свою территорию. Его ушки на мгновение прижались к голове, а хвост перестал метаться и застыл в напряжённой, угрожающей позе. «Не трогай. Она моя. Отойди». Сонми отдёрнула руку так быстро, словно обожглась о раскалённую плиту. Она отступила на шаг, потом на другой. Её глаза — широко раскрытые, ошарашенные — встретились с глазами Доёна, который тоже заметил эту сцену и застыл с камерой в руках. — Ты это видел? — одними губами прошептала Сонми. Доён медленно кивнул, не в силах отвести взгляд от гибрида. Чимин уже отвернулся обратно, и его лицо снова было безмятежным, невинным — но оба они только что увидели нечто совершенно иное. — Тёмная лошадка, — прошептал Доён. — Очень, очень тёмная лошадка. — Я бы сказала, тёмный песец, — пробормотала Сонми. Тем временем Ирэн, которая из-за объятий не видела ни лица Чимина, ни его взгляда, ни тем более реакции Сонми, наконец разжала руки и обошла его, чтобы заглянуть в лицо. — Чимин? — она нахмурилась, заметив его пылающие уши и алые щёки. — Ты покраснел! У тебя температура? Ты заболел? Тебе плохо? Она немедленно прижала ладонь к его лбу, потом к щеке, потом к шее, проверяя, нет ли жара. Её пальцы были прохладными и пахли её любимым кремом для рук с ароматом пиона. — Горячий! — констатировала она с тревогой. — Ты горячий! Может, отменить съёмку? Мы можем перенести, ничего страшного... — Нет, — тихо ответил Чимин, и его голос звучал ровно, спокойно, без всяких признаков болезни. — Я в порядке. Правда. — Но ты красный! И уши горят! — Это... от света, — он опустил глаза и посмотрел на неё тем самым взглядом — невинным, кротким, абсолютно безобидным. — От софитов. Они горячие. Ирэн прищурилась, всё ещё сомневаясь. Она ещё раз потрогала его лоб, потом подула на него на всякий случай, потом поправила чёлку. — Точно? Если ты себя плохо чувствуешь... — Точно, — Чимин слабо улыбнулся, и его ушки, всё ещё розовые, легонько дрогнули. — Со мной всё хорошо. Сонми и Доён, наблюдавшие эту сцену, переглянулись снова. Они-то видели, что это был не свет софитов. Но никто из них не решился произнести это вслух. Дверь в студию открылась. Вошедший не нуждался в представлении. Ким Намджун, генеральный директор агентства, появился на пороге с тем же выражением холодного, спокойного превосходства, которое всегда сопровождало его, как плащ. Он был в тёмно-сером костюме, безупречно отглаженном, и выглядел так, словно каждый его шаг был просчитан заранее. Но внимание всех присутствующих привлёк не он. Рядом с Намджуном, на полшага позади, шёл гибрид. Он был... ослепителен. Высокий, широкоплечий, с атлетической, но изящной фигурой, которую не мог скрыть даже лаконичный кремовый свитер. Его волосы — густые, блестящие, цвета тёмного мёда — были уложены мягкими волнами, открывая высокий лоб и красиво очерченные брови. Глаза — тёмно-карие, с длинными загнутыми ресницами — сияли каким-то внутренним светом, а на пухлых, чётко очерченных губах играла открытая, дружелюбная улыбка. Но самой яркой его чертой был мех. За его спиной струился длинный, невероятно густой хвост — цвета тёмного шоколада с золотистым отливом, переливающийся на свету, словно драгоценный мех. А на голове, выглядывая из тёмных волос, торчали округлые, аккуратные ушки — соболиные, с тёмной окантовкой и более светлой, кремовой сердцевинкой. Они постоянно находились в движении — то поворачивались в сторону источников звука, то слегка подрагивали, то прижимались, когда их обладатель улыбался особенно широко. Соболь. Гибрид соболя. — Всем добрый день, — произнёс Намджун своим обычным ровным тоном. — Это Сокджин. Новый гибрид агентства. Со следующей недели он приступает к работе. Пока — знакомьтесь. Сокджин шагнул вперёд и поклонился всем присутствующим — легко, грациозно, с непринуждённой элегантностью человека, привыкшего быть в центре внимания. — Здравствуйте, — его голос был тёплым и мелодичным, с лёгкой хрипотцой. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Я очень рад быть здесь. Ирэн, которая всё ещё стояла рядом с Чимином, повернулась к новоприбывшим. Её глаза расширились от удивления и профессионального интереса. — Ничего себе, — выдохнула она. — Намджун, ты где его нашёл? — Неважно, — отрезал брат. — Важно, что он теперь работает здесь. Сокджин, это Ирэн, креативный директор. Она будет твоим непосредственным руководителем по креативу. — Очень приятно, — Сокджин улыбнулся ещё шире, и его улыбка была такой искренней, такой тёплой, что устоять перед ней было невозможно. — Ирэн-сси, да? Намджун-сси много о вас рассказывал. — Правда? — Ирэн скептически взглянула на брата. — Надеюсь, только хорошее? — Только хорошее, — подтвердил Сокджин. Намджун, не удостоив этот обмен любезностями ни единым комментарием, молча развернулся и направился к выходу. Но у двери он на мгновение задержался. — Ирэн, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Не забудь пообедать. И вышел. Ирэн фыркнула — громко, демонстративно, точь-в-точь как её гибрид, когда был возмущён. Сходство было настолько поразительным, что Сонми, видевшая, как фыркает Чимин, едва не подавилась кофе. Ирэн скрестила руки на груди и надула губы. — Будто я ребёнок, — пробормотала она. — «Не забудь пообедать». Сам не забудь пообедать. Трудоголик несчастный. Встряхнув головой, она тут же переключила внимание на нового гибрида. Её глаза — с профессиональным, но искренним любопытством — пробежались по его фигуре, по хвосту, по ушкам. — Сокджин, да? — она подошла ближе, разглядывая его, как художник разглядывает новую модель. — Какой у тебя потрясающий мех! Это соболь, верно? Я никогда не видела гибридов соболя. Хвост просто невероятный. И уши — посмотрите на эти уши! Они кругленькие! Это так необычно! Сокджин слегка рассмеялся — его смех был низким, бархатным, приятным. — Спасибо. Да, я соболь. Мой мех довольно редкий, поэтому меня раньше... ну, скажем так, берегли. — Берегли? — Ирэн склонила голову набок. — В каком смысле? — Долгая история, — Сокджин улыбнулся уклончиво, и в его карих глазах мелькнуло что-то, что Ирэн не смогла расшифровать. — Может быть, расскажу когда-нибудь за кофе. — Договорились, — Ирэн улыбнулась в ответ. — Твой стиль... он более классический, чем у Чимина. Ты мог бы хорошо смотреться в люксовых брендах. Я уже представляю тебя в пальто из кашемира... Она продолжала рассуждать о возможных концепциях для нового гибрида, жестикулируя и увлекаясь всё больше. Сокджин слушал её с вежливым интересом, изредка кивая и вставляя короткие комментарии. Его хвост — длинный, струящийся, медово-коричневый — спокойно лежал на полу, в то время как ушки были развёрнуты в сторону Ирэн, ловя каждое её слово. Чимин стоял в нескольких метрах от них, всё ещё на съёмочной площадке. И наблюдал. Его ушки, минуту назад пылавшие от смущения, теперь стояли торчком — настороженные, напряжённые. Хвост, замерший в неестественно прямой позе, едва заметно подрагивал на самом кончике. Глаза — светло-серые, холодные — неотрывно следили за тем, как Ирэн улыбается новому гибриду. Как она разглядывает его мех. Как она восхищается его ушами. Его ушами. Как будто они были чем-то особенным. У Чимина тоже были уши. Мягкие. Белые. С розовой сердцевинкой. Ирэн сама говорила, что они самые милые на свете. Но сейчас она разглядывала чужие уши. Чужие хвосты. Чужой мех. Что-то внутри Чимина — тёмное, горячее, до сих пор надёжно запертое — начало просыпаться. И это что-то совершенно не походило на страх или покорность. Это что-то было гораздо старше, гораздо примитивнее. Ревность. Чистая, концентрированная, звериная ревность, от которой сводило мышцы и темнело в глазах. Он не имел права ревновать. Он знал это. Ирэн не была его парой — она была его хозяйкой. Он не был её мужчиной — он был её питомцем. Но это знание не помогало. Потому что прямо сейчас Ирэн улыбалась другому гибриду, и это было невыносимо. Он должен был что-то сделать. Что-то, что вернёт её внимание. Ему. Только ему. Его взгляд упал на столик рядом с ним, где стоял стакан с водой, принесённый ассистентом. Чимин посмотрел на стакан. Потом на Ирэн, которая всё ещё оживлённо болтала с Сокджином. Потом снова на стакан. Решение созрело мгновенно. Он протянул руку — медленно, почти небрежно — и опрокинул стакан. Стекло ударилось о край металлического столика и разбилось с громким, звонким хрустом, который разнёсся по всей студии. Вода хлынула на пол, осколки брызнули в разные стороны, сверкая в свете софитов, как крошечные льдинки. — Ой, — сказал Чимин совершенно бесцветным голосом. И наклонился, чтобы собрать осколки голыми руками. — ЧИМИН! Ирэн развернулась так быстро, что её локоны хлестнули по воздуху. В два огромных шага она пересекла студию, схватила Чимина за плечи и буквально оттащила его от битого стекла, удерживая на безопасном расстоянии. — Нет! Не трогай! Ты поранишься! — она присела перед ним, всё ещё держа его за плечи, и быстро осмотрела его руки — не порезался ли? — Господи, Чимин, осколки нельзя собирать руками! Где ты вообще этому научился?! — Я... — Чимин посмотрел на неё своими большими, невинными глазами, и его ушки слегка прижались, словно он был испуган её реакцией. — Простите. Я просто хотел убрать. Чтобы никто не наступил. — Убирать должны ассистенты! — Ирэн провела ладонями по его щекам, заглядывая в лицо. — С тобой всё в порядке? Ты не порезался? Пальцы не болят? Дай я посмотрю... Она взяла его руки в свои и принялась тщательно осматривать каждый палец, каждую ладонь — как будто он был не взрослым гибридом, а маленьким ребёнком, который только что споткнулся о порог. Её лицо было сосредоточенным, брови сведены, губы поджаты. В этот момент она забыла и о Сокджине, и о съёмках, и о брате — она видела только Чимина. Чимин, со своей стороны, не делал ничего, чтобы её разубедить. Он стоял смирно, давая ей осматривать свои руки, и на его губах играла едва заметная тень улыбки — той самой, которую никто не смог бы распознать. Она вернулась. Она здесь. Она смотрит на меня. Меня. Не на него. Сокджин, стоявший поодаль, наблюдал эту сцену с неприкрытым интересом. Его губы изогнулись в лёгкой, понимающей усмешке. Он перевёл взгляд с суетящейся Ирэн на «испуганного» Чимина и снова на Ирэн, которая уже забыла о его существовании. — Интересно, — пробормотал он себе под нос, и в его карих глазах заплясали искры веселья. — Очень, очень интересно. Сонми, проходя мимо с веником и совком, наклонилась к Доёну и прошептала: — Ты видел? — Да, — так же шёпотом ответил тот. — Он специально это сделал. — Сто процентов, — подтвердила Сонми. — Я тебе говорю, он тёмная лошадка. Парень знает, что делает, и знает, на какие кнопки нажимать. — Только Ирэн-сси этого не видит, — Доён покачал головой. — Конечно, не видит. Она слишком занята — спасает его от несуществующей опасности. Они обменялись многозначительными взглядами и вернулись к работе. Осколки были убраны, вода вытерта, съёмка возобновилась. Сокджина проводили в другую часть студии, где ему должны были устроить пробную фотосессию. Ирэн, всё ещё взволнованная, ещё раз проверила руки Чимина — хотя на них не было ни царапины — и вернулась к рабочему месту, но уже не отходила далеко от своего гибрида. А Чимин, позируя перед камерой с новым колье Swarovski на шее, позволил себе крошечную, едва заметную улыбку. Его ушки, наконец-то переставшие пылать, стояли торчком, а хвост спокойно и уверенно лежал на полу. Он знал, на какие кнопки нажимать. И он не собирался останавливаться.