Где кончается хвост

photograph - bster!

***

Телефонный звонок раздался вечером, когда Ирэн как раз закончила приготовление ужина по новой диете, прописанной доктором: лосось на пару, киноа с овощами, авокадо и большой стакан витаминного смузи. Чимин сидел за столом и послушно ел, хотя всё ещё косился на смузи с подозрением — в прошлый раз Ирэн переборщила со шпинатом, и напиток приобрёл цвет, который Чимин вежливо назвал «болотным». — Алло? — Ирэн прижала телефон к уху, одновременно помешивая что-то в кастрюле. — Ирэн, — раздался в трубке холодный, деловой голос Намджуна, — завтра в десять утра ты вылетаешь в Токио. Ложка замерла в воздухе. — Что?! — Переговоры с японскими партнёрами по коллаборации. Те, что мы обсуждали месяц назад. Они наконец согласились на встречу, но только в ближайшие дни. Ты нужна там как креативный директор. Билеты уже куплены, отель забронирован. Летишь на неделю. Пакет документов я скинул тебе на почту. Ирэн отложила ложку, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Намджун, ты серьёзно? Завтра? Ты не мог предупредить меня заранее?! — Я сам узнал час назад. Японцы — непредсказуемые партнёры. Либо мы летим завтра, либо сделка срывается. Ты же сама кричала мне, что профессионализм важен. Вот и прояви профессионализм. — Не смей использовать мои же слова против меня! — Ирэн вышла из кухни в коридор, чтобы Чимин не слышал разговора. Но он уже слышал. Его ушки стояли торчком, а вилка замерла над тарелкой. — Я не могу просто взять и улететь на неделю! — Почему? — голос Намджуна стал холоднее на градус. — Из-за твоего гибрида? — Да! Из-за моего гибрида! — она почти кричала шёпотом. — Чимин только начал лечение! Ему нужен режим, лекарства по часам, специальная диета! Ты хочешь, чтобы я оставила его одного на целую неделю?! — Он взрослый гибрид, Ирэн. Ему не три года. Он способен позаботиться о себе. — Ты не понимаешь... — Я понимаю, — перебил Намджун, — что ты ставишь под угрозу многомиллионный контракт из-за своей чрезмерной опеки. Если ты не полетишь в Токио, японцы сочтут это оскорблением. Мы потеряем их как партнёров. Ты этого хочешь? Ирэн сжала телефон так, что побелели костяшки. — Ты делаешь это специально, — прошипела она. — Ты хочешь разлучить меня с Чимином. — Я делаю свою работу, — отрезал Намджун. — И ожидаю того же от тебя. Самолёт в десять. Не опаздывай. Гудки. Ирэн стояла в коридоре, прижимая телефон к уху, и слушала короткие гудки. Её руки дрожали. Она сделала глубокий вдох, потом ещё один. Потом вернулась на кухню. Чимин сидел всё в той же позе, но его ужин остался нетронутым. Он смотрел на неё своими большими, светло-серыми глазами, и в них уже зарождалась та самая тревога, которую Ирэн так хорошо знала. — Вы уезжаете? — тихо спросил он. — Чимин... — На неделю? В Японию? Ирэн опустилась на стул рядом с ним. — Послушай. Это по работе. Я не хочу ехать. Я пыталась отказаться. Но контракт очень важный, и если я не поеду, у агентства будут большие проблемы. Я должна. — На неделю, — повторил Чимин. Его голос был ровным, но ушки начали медленно опускаться. Хвост обвился вокруг его ног. — Семь дней. Один. — Я не хочу оставлять тебя одного! — Ирэн схватила его за руки. — Я придумаю что-нибудь. Я попрошу кого-нибудь за тобой присматривать. Ты не будешь один. Обещаю. Чимин не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его глазах плескалось то самое выражение, которое она уже видела однажды — когда он сказал ей, что Намджун насиловал его. Выражение полной, абсолютной беспомощности. — Ты вернёшься? — прошептал он. — Конечно, вернусь! — Ирэн прижала его руки к своей груди. — Я всегда возвращаюсь. Я никогда тебя не брошу. Ты мой гибрид. Мой. Я вернусь ровно через неделю, и мы снова будем вместе. Слышишь? — Я слышу, — сказал Чимин. Но его глаза говорили другое. Ирэн видела это. И от этого ей становилось больно. Но она ничего не могла поделать. Всю ночь она провела, пытаясь его успокоить. Чимин не плакал — он был слишком напряжён для слёз. Он лежал в её постели, свернувшись в комочек, и молчал, прижимаясь к ней всем телом. Его хвост обвивал её ногу, ушки лежали на её плече. Ирэн гладила его по голове, по спине, шептала, что всё будет хорошо, что она вернётся, что семь дней пролетят быстро. Но сама она в это почти не верила. Утром она начала обзванивать всех, кого могла. Первым был Тэён. Она набрала его номер, надеясь на чудо. — Алло? — голос Тэёна звучал удивлённо. Он явно не ожидал звонка. — Тэён, мне нужна твоя помощь, — выпалила Ирэн без предисловий. — Я должна улететь в Японию на неделю. Это срочная командировка. Мне нужно, чтобы кто-то присматривал за Чимином, пока меня нет. Кормить его, следить за лекарствами, привозить на работу и... — Ирэн, — перебил он, и его голос был усталым. — Ты серьёзно? — Я знаю, что у нас сейчас сложный период, но... — Сложный период? — Тэён горько усмехнулся. — Ты не звонила мне две недели. Две. Недели. Ты бросила меня в ресторане, ты не отвечала на мои сообщения, ты отменила нашу встречу, и теперь ты звонишь мне только потому, что тебе нужна нянька для твоего гибрида? — Тэён... — Я люблю тебя, Ирэн. Но я не могу быть твоим запасным вариантом. Я не могу прибегать по первому звонку, когда тебе нужна помощь с Чимином, и исчезать, когда тебе не нужен я. Я не нянька. Я твой парень. Точнее... я уже не знаю, кто я. — Тэён, пожалуйста... — Попроси кого-нибудь другого, — сказал он тихо. — У тебя полно друзей. Просто... не меня. Ладно? Гудки. Ирэн сидела с телефоном в руке и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Она знала, что Тэён был прав. Она действительно забросила их отношения. Она действительно ставила Чимина на первое место. Но от этого не становилось легче. Следующими были Юнги и Чонгук. Но Юнги был слишком занят с Хосоком и своими съёмками. Чонгук всё ещё пытался наладить контакт с Союн, которая только-только начала ему доверять и оставить её сейчас было бы шагом назад. Ирэн не хотела их обременять — они и так помогли ей советом, Юнги консультировал её по поводу гибридов, когда она только начинала. Просить их о ещё большем было бы нечестно. Оставался только один человек. — Сонми? Это Ирэн. Мне нужна твоя помощь. Огромная. Сонми, стилистка с фиолетовыми прядями, которая когда-то ворчала на синяки Чимина, а теперь наблюдала его тёмную сторону, согласилась не раздумывая. — Без проблем, Ирэн-сси, — сказала она. — Я знаю его график. Мы скоординируемся. Утром я забираю его из дома — оставьте мне ключи. На работе я слежу за временем приёма лекарств и за тем, что он ест в столовой. Вечером отвожу домой. Не волнуйтесь, я справлюсь. — Спасибо, — выдохнула Ирэн. — Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. — Представляю, — Сонми усмехнулась в трубку. — Я видела, как вы на него смотрите. Ничего с вашим песцом не случится за неделю. Я за ним присмотрю. На том и порешили. Ирэн собрала чемодан, оставила Сонми подробнейшую инструкцию — список лекарств с временем приёма, меню на каждый день, расписание съёмок, номера врача и свой собственный номер с пометкой «звонить в любое время дня и ночи». Чимин стоял в прихожей и смотрел на неё. — Я вернусь, — сказала она в десятый раз, обнимая его. — Через семь дней. Считай дни. Когда досчитаешь до семи — я уже буду здесь. Хорошо? — Хорошо, — прошептал Чимин. Ирэн поцеловала его в макушку, между ушками, и вышла за дверь. Чимин остался в прихожей, прижимая к груди её свитер — тот самый, который она забыла снять с вешалки и который всё ещё пах её духами.

***

Два дня прошли как в тумане. Сонми выполняла инструкции с точностью робота: забирала Чимина в восемь тридцать, привозила в студию, следила за завтраком, давала таблетки в десять утра и в шесть вечера, проверяла обед, отвозила домой, звонила вечером — «Чимин-сси, вы поели? Таблетку не забыли?». Чимин отвечал вежливо и односложно. Он работал на автопилоте — позировал, менял наряды, смотрел в камеру. Но его взгляд был пустым, а уши чаще были прижаты, чем подняты. Домой он возвращался, садился на диван, обнимал свитер Ирэн и смотрел в потолок. Ел, потому что надо. Пил таблетки, потому что Ирэн просила. Спал, потому что во сне время шло быстрее. Но дом был пустым. И это было невыносимо. Каждый вечер Ирэн звонила по видеосвязи. Она сидела в своём токийском отеле, уставшая после переговоров, но всегда с улыбкой, всегда с вопросами — как ты? Что ты ел? Таблетки пил? Сонми хорошо за тобой смотрит? — и Чимин отвечал, что всё хорошо, всё нормально, он ждёт её. Он не говорил ей, что не может заснуть без её руки на спине. Не говорил, что свитер уже почти не пахнет. Не говорил, что ночами ему снятся кошмары, в которых она улетает и не возвращается. — Я скоро буду, — обещала она в трубку. — Осталось пять дней. Чимин считал. Каждый день. Каждый час. На третий день Сокджин решил нарушить его одиночество. Они встретились в столовой агентства. Чимин сидел за угловым столиком, ковыряя палочками рис с курицей — ровно то, что ему прописала Ирэн, сбалансированный обед, приготовленный по её инструкции, — и смотрел в одну точку. Сокджин, в своём обычном стиле — облегающий свитер цвета охры, идеально сочетающийся с его медовым мехом, — поставил поднос напротив и сел без приглашения. — Привет, — сказал он с лёгкой, непринуждённой улыбкой. — Не помешаю? — Уже помешал, — ответил Чимин, не поднимая глаз. — О, какой холодный приём. — Сокджин картинно приложил ладонь к груди. — А я-то думал, мы подружимся. Чимин промолчал. Его хвост нервно дёрнулся под столом, но он не удостоил собеседника взглядом. Сокджин принялся за свой обед — большой салат с креветками и какой-то модный десерт в стаканчике, — поглядывая на Чимина с выражением лёгкого, почти кошачьего любопытства. Он пытался завязать разговор: спрашивал о съёмках, о новой диете, о том, как Чимину работается без Ирэн. Но Чимин отвечал односложно, даже не пытаясь быть вежливым. Его раздражение висело в воздухе, густое, почти осязаемое. Он был похож на натянутую струну — тронешь, и лопнет. Сокджин, кажется, это чувствовал. И, кажется, его это забавляло. — Знаешь, — сказал он, отпивая свой чай и глядя на Чимина поверх стаканчика, — в Японии сейчас потрясающие питомники. Я читал статью. Там выводят уникальные виды гибридов. Представляешь, есть гибриды с мехом цвета сакуры — розовым, как лепестки весной. Говорят, они невероятно редкие и стоят целое состояние. Чимин перестал жевать. — А ещё есть породистые гибриды с серебристым мехом. Почти как у тебя, но с более длинной шерстью. И глаза у них, говорят, голубые, как небо. Идеальные для люксовых брендов. Я думаю, Ирэн-сси, когда увидит их, обязательно заинтересуется. Может быть, даже купит себе нового друга для тебя. Или... — он сделал паузу, улыбаясь, — ...вместо тебя? Тишина. А потом — звук. Низкий, гортанный, вибрирующий. Чимин поднял глаза, и Сокджин увидел то, что раньше скрывалось за маской тихого, покладистого гибрида. Глаза Чимина — светло-серые, всегда мягкие, — сейчас горели ледяным, звериным огнём. Зрачки сузились в щёлки. Уши прижались к голове, а из груди вырывалось то самое рычание, которое однажды уже слышала Сонми. — Заткнись, — произнёс Чимин. Это было не просьбой. Это был приказ. — Заткни свой рот прямо сейчас. Ты ничего не знаешь. Ничего. Ни обо мне, ни о ней. Если ты ещё раз скажешь что-то подобное — я за себя не отвечаю. Он замолчал, переводя дыхание. Его пальцы, сжимавшие палочки, побелели. А потом он резко встал, подхватил поднос и, не оборачиваясь, бросил через плечо группе ассистентов, сидевших неподалёку и с ужасом наблюдавших эту сцену: — Работайте. Съёмка через час. Чтобы всё было готово. И вышел. Сокджин остался за столом один. Его улыбка никуда не делась — наоборот, стала шире, в ней появился оттенок восхищения. Он подпёр щёку рукой и задумчиво посмотрел вслед Чимину. — Какой интересный мальчик, — пробормотал он себе под нос. — Кто бы мог подумать...

***

Съёмка прошла в напряжённой, почти осязаемой атмосфере. Чимин работал молча, без единой жалобы, без единого лишнего движения. Он был профессионалом — но его профессионализм сегодня был острым, как лезвие. Сонми заметила, что у него трясутся руки, но не решилась спросить. А после съёмки, когда Чимин уже собирался уходить, к нему подошёл один из ассистентов Намджуна — тот самый, высокий и угрюмый, которого Чимин научился узнавать издалека и чьё появление всегда означало одно. — Директор Ким вызывает вас в кабинет, — произнёс ассистент безэмоционально. — Немедленно. У Чимина внутри всё оборвалось. Но он не показал этого. Он просто кивнул — внешне спокойный, хотя сердце колотилось где-то в горле — и пошёл. Сокджин, находившийся неподалёку и болтавший с гримёром, заметил это. Он увидел, как побледнел Чимин. Увидел, как его хвост на мгновение замер, а потом нервно дёрнулся. И, движимый не просто любопытством, а чем-то более глубоким — исследовательским азартом и острым интересом к личности Намджуна, — он тихо, не привлекая внимания, последовал за ними. Кабинет Намджуна был таким же, каким Чимин его помнил. Холодным. Тёмным. Пропахшим дорогим парфюмом и кожей. Намджун сидел за своим массивным столом, откинувшись на спинку кресла. Когда Чимин вошёл, он не встал — просто поднял глаза и посмотрел на него тем самым взглядом, от которого когда-то у Чимина подкашивались колени. — Закрой дверь, — сказал Намджун. Чимин закрыл. — Садись. Чимин не сел. Он остался стоять у двери, вцепившись пальцами в край своего свитера. Ткань была мягкой и хранила тепло, и Чимин держался за неё, как за спасательный круг. Намджун усмехнулся. Это была холодная, жестокая усмешка. — Ты изменился, — заметил он. — Раньше ты бы уже стоял на коленях. — Это было раньше, — тихо ответил Чимин. Его голос дрожал, но он не опустил глаз. — Да, — Намджун встал и медленно, неспешно обошёл стол. — Это было раньше. До того, как моя сестра вбила тебе в голову, что ты — не вещь. Но мы-то с тобой знаем правду, верно, Чимин? Чимин молчал. — Ты — моя вещь. Ты всегда был моей вещью. Я нашёл тебя. Я спас тебя. Я сделал тебя тем, кто ты есть. А она... — он скривил губы, — ...она просто играет в добрую хозяйку. Но она устанет. Она уже устаёт. Ты видишь это, не так ли? Она улетела в другую страну. Оставила тебя одного. Она не вернётся за тобой, Чимин. Зачем ей сломанный гибрид, когда она может купить себе нового? Молодого, красивого, здорового? У Чимина перехватило дыхание. Слова Сокджина в столовой — «Может быть, купит себе нового друга... вместо тебя» — эхом отозвались в голове, смешиваясь со словами Намджуна в единый ядовитый поток. — Нет, — прошептал он. — Она не такая. — Не такая? — Намджун подошёл ближе. Совсем близко. Чимин чувствовал запах его парфюма — тот самый, от которого его когда-то тошнило. — Она моя сестра. Я знаю её лучше, чем ты. Она такая же, как я. В нашей крови — собственничество. Просто она пока не осознала этого. Но рано или поздно она поймёт. И тогда ты снова окажешься здесь. Со мной. Где и должен быть. Он протянул руку и коснулся уха Чимина — того самого, которое до сих пор хранило едва заметный шрам от его укуса. Прикосновение было почти нежным, но Чимина передёрнуло как от удара током. — Помнишь, как ты дрожал подо мной? — голос Намджуна стал ниже, интимнее. — Помнишь, как твоё тело откликалось, даже когда ты этого не хотел? Как ты стонал и плакал и просил ещё? Ты был таким послушным. Таким идеальным. Она не сможет дать тебе то, что давал я. Она не понимает твоей природы. А я понимаю. Я всегда понимал. — Замолчи, — выдохнул Чимин. — Помнишь, как я связывал тебя? Как ты лежал на этом самом столе, раздвинув ноги, и умолял... — Замолчи! — ...и как тебе это нравилось? Ты можешь врать ей, Чимин. Можешь врать себе. Но мне ты не соврёшь. Я знаю тебя. Я знаю каждую клеточку твоего тела. Ты — мой. Ты всегда будешь моим. Его рука скользнула вниз, к горлу Чимина. Он не сжимал — просто положил пальцы на бледную кожу, чувствуя, как бьётся под ними пульс — загнанный, быстрый, как у пойманной птицы. И тогда Чимин подумал об Ирэн. О том, как она держала его за руку в кабинете доктора. Как переживала, когда решила, что сделала ему больно. Как почти плакала, потому что не могла его обнять. Как сказала: «Ты — моё самое лучшее, что случалось со мной за последние годы». И что-то внутри него — то самое, что было сломлено, запугано, втоптано в грязь, — выпрямилось. Он открыл глаза. И посмотрел на Намджуна — не снизу вверх, не с мольбой, не со страхом. Его взгляд был прямым, острым, и в нём горело то, чего Намджун никогда раньше не видел. Ярость. Чимин рванулся вперёд — быстро, как зверь, которым он и был. Его зубы впились в руку Намджуна — ту самую, что лежала на его горле, — с хрустом прокусив дорогую ткань рубашки и войдя глубоко в плоть. Кровь хлынула мгновенно — горячая, солёная, с металлическим привкусом. Намджун вскрикнул — не столько от боли, сколько от неожиданности, — и отшатнулся, вырывая руку. На белоснежном манжете расплывалось алое пятно. Чимин отступил на шаг. Его губы были в крови — он слизнул её медленным, животным движением, не отводя глаз от бывшего хозяина. Кровь размазалась по пухлым розовым губам, окрасив их в алый. Он тяжело дышал, но не дрожал. Его уши стояли торчком, хвост застыл, как перед броском. Взгляд — злой, торжествующий, звериный. — Никогда, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Никогда больше не трогай меня. И не смей говорить о ней. Ты недостоин даже произносить её имя. Намджун смотрел на свою окровавленную руку, и его лицо менялось. Маска холодного спокойствия треснула, обнажив то, что скрывалось под ней — ярость. Чистую, неразбавленную ярость человека, которому только что бросили вызов. Его глаза сузились. Он шагнул вперёд, сжимая здоровую руку в кулак... И в этот момент в дверь загрохотали. — НАМДЖУН-ССИ!!! — голос Сокджина за дверью был паническим, пронзительным, почти визгливым. — НАМДЖУН-ССИ, ОТКРОЙТЕ!!! ТАМ ИРЭН!!! С ИРЭН ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ!!! Намджун замер. Его кулак, занесённый для удара, опустился. Лицо, искажённое яростью, на мгновение дрогнуло — и сквозь гнев проступило что-то другое. Беспокойство. Страх. Ирэн. Он развернулся и быстрым шагом подошёл к двери. Щёлкнул замок. Рванул ручку на себя. На пороге стоял Сокджин. Его лицо не выражало паники. Напротив — он улыбался. Той самой обворожительной, тёплой улыбкой, от которой таяли сердца. Только в глазах его, карих и блестящих, плясали искры откровенного, ничем не прикрытого торжества. Он заглянул через плечо Намджуна в кабинет, увидел Чимина с окровавленными губами — живого, невредимого, всё ещё стоящего на ногах, — и его улыбка стала ещё шире. — Ах, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли паники. — Кажется, я немного преувеличил. С Ирэн всё в порядке. Я просто хотел, чтобы вы открыли дверь. Намджун застыл. Его взгляд — холодный, пронизывающий — встретился со взглядом Сокджина, тёплым и медовым. Повисла пауза. Воздух между ними наэлектризовался до предела. — Ты... — начал Намджун. — Я, — Сокджин слегка склонил голову набок, разглядывая его. — Вы в порядке? У вас рука в крови. Надо бы обработать. Намджун не ответил. Он просто смотрел на этого гибрида, который только что солгал ему — солгал так нагло и так умело, — и не мог подобрать слов. Что-то в этом соболе было не так. Что-то, что ускользало от понимания. Сокджин перевёл взгляд на Чимина. — Чимин-сси, — сказал он, и его голос стал твёрже, — вам пора. Сонми ждёт вас внизу. Чимин колебался лишь секунду. Он посмотрел на Сокджина — с недоверием, но и с молчаливой благодарностью, — потом на Намджуна, который всё ещё стоял, парализованный неожиданным поворотом событий. И вышел. Быстро, не оглядываясь. Дверь за ним закрылась. В кабинете остались двое. Намджун медленно повернулся к Сокджину. Его лицо снова стало спокойным — та самая маска, которую он носил годами. Только на скулах ходили желваки, а в глазах тлела холодная, расчётливая ярость. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? — спросил он низким, опасным голосом. — Понимаю, — ответил Сокджин. Он улыбался. — Ты помешал мне. Солгал мне. — Да. — Ты рискуешь своим положением в этом агентстве. — Рискую, — согласился Сокджин. — Но оно того стоило. Намджун смотрел на него, и в его голове что-то щёлкало. Он привык к покорности. Привык к страху. Привык к тому, что гибриды смотрят на него снизу вверх — в прямом и переносном смысле. А этот... Этот смотрел на него в упор, улыбаясь, и в его взгляде не было ни капли страха. Только любопытство. И что-то ещё — что-то, что Намджун не мог распознать. Предвкушение. — Зачем ты это сделал? — спросил Намджун. Сокджин сделал шаг к нему. Потом ещё один. Он двигался плавно, грациозно, как и подобало его виду — соболь, хищник, пусть и маленький. Его хвост, медово-золотой, струился за ним по полу. Он подошёл к Намджуну вплотную — на расстояние вытянутой руки, — и наклонил голову, разглядывая его с откровенным, почти вызывающим интересом. — Вы очень красивый человек, Намджун-сси, — произнёс он. — И очень опасный. Я это понял сразу. Вы привыкли контролировать. Привыкли, что вас боятся, что вам подчиняются. Я видел таких людей раньше. Много раз. — И что? — Намджун смотрел на него сверху вниз, но впервые за долгое время чувствовал, что преимущество роста ничего не даёт. — И мне стало интересно, — Сокджин улыбнулся шире. — Что будет, если кто-то не подчинится? Что будет, если кто-то даст сдачи? Чимин — милый, он очень милый. Но он сломлен. А я — нет. Сокджин не был простым гибридом. Он прожил достаточно, чтобы понять одну важную вещь: мир делится на хищников и жертв не по видовому признаку, а по внутреннему стержню. И самодовольные хозяева, которые считали себя вершиной пищевой цепи, часто оказывались самыми уязвимыми. Ими просто нужно было уметь управлять. Подчинять их себе — медленно, незаметно, через интерес и желание, — было его особым талантом. И Ким Намджун, с его холодной красотой и железной волей, заинтересовал его с первого взгляда. Он хотел его. Хотел сломать его броню. Хотел увидеть, как этот человек — опасный, жестокий, контролирующий всё и вся — потеряет контроль. Потеряет его из-за Сокджина. План созрел мгновенно. Сначала — притвориться покорным. Сокджин медленно, грациозно опустился на колени. Его хвост лёг на пол позади него, уши слегка прижались — не от страха, а для антуража. Он поднял глаза на Намджуна — снизу вверх, из-под длинных ресниц, — и улыбнулся. Улыбка была покорной, но в ней тлело что-то, что Намджун не мог уловить. Он вообще многого не мог уловить в этом гибриде, и это злило. — Ты что делаешь? — спросил Намджун, и в его голосе было подозрение пополам с любопытством. — Извиняюсь, — мягко ответил Сокджин. — За свою дерзость. За то, что помешал. Позвольте мне загладить вину. Его руки потянулись к ремню Намджуна — медленно, осторожно, достаточно медленно, чтобы тот мог остановить его в любой момент. Намджун не остановил. Он стоял, глядя на коленопреклонённого гибрида сверху вниз, и в его груди разгоралось знакомое чувство — чувство контроля, власти, превосходства. Ему это нравилось. Ему это всегда нравилось. — Ты думаешь, что можешь просто встать на колени и всё исправить? — спросил он, но в голосе уже не было прежней стали. — Я думаю, — Сокджин посмотрел на него из-под ресниц, — что могу быть вам полезен. Гораздо полезнее, чем Чимин. Он сломлен. Он боится. А я — нет. Намджун усмехнулся. Впервые за весь вечер — усмехнулся по-настоящему, хотя и криво. Он снова чувствовал контроль. Снова чувствовал, что ситуация возвращается в его руки. Этот гибрид, каким бы загадочным он ни был, стоял перед ним на коленях. Как и все остальные. Как и Чимин когда-то. — Посмотрим, — сказал Намджун, и его пальцы коснулись волос Сокджина — медовых, густых, блестящих. Сокджин прикрыл глаза, изображая наслаждение от прикосновения. Но внутри он улыбался. «Сначала я покажу ему, что я интереснее. Что я — не сломленная игрушка, а нечто большее. А потом... посмотрим, кто на самом деле будет на коленях». Он не собирался проигрывать эту игру. Он ещё ни разу не проигрывал.