Где кончается хвост

The Weeknd — Earned It

***

Утро следующего дня началось для Ирэн с ощущения, будто внутри неё поселился рой разъярённых пчёл. Она проснулась рано, когда за окном ещё только занимался серый, пасмурный рассвет, и первое, что она почувствовала — это жар. Не её собственный, а тот, что исходил от тела, прижимавшегося к ней со спины. Чимин спал, обвив её руками и хвостом, словно она была его личным сокровищем. Его дыхание было горячим и неровным, а пальцы, даже во сне, подрагивали на её животе. От него пахло иначе, чем обычно — сильнее, острее, с густой животной нотой, от которой у Ирэн что-то переворачивалось внутри. Она осторожно, чтобы не разбудить, высвободилась из его объятий и села на краю кровати, пытаясь привести мысли в порядок. Мысли не успокаивались. Они скакали, как бешеные зверьки, перепрыгивая с одного на другое: гон, Чимин, поцелуй, гон, работа, гон, что делать, гон, гон, гон. Она потёрла лицо ладонями и попыталась сделать глубокий вдох. Вдох не помог. Ирэн встала с кровати и на цыпочках вышла в гостиную, стараясь не разбудить Чимина. Но стоило ей начать ходить по квартире, как она услышала шорох за спиной. Она обернулась и увидела, что он уже не спит. Чимин сидел на кровати, опираясь на локоть, и смотрел на неё. Его взгляд был... другим. Более тяжёлым, более пристальным. Таким, от которого по спине бежали мурашки. Уши стояли торчком, ловя каждое её движение, а хвост медленно, гипнотически покачивался из стороны в сторону. — Доброе утро, — сказала Ирэн, стараясь, чтобы голос звучал бодро и беззаботно. — Доброе, — ответил он. Голос прозвучал ниже обычного, с хрипотцой. Ирэн нервно улыбнулась и пошла на кухню. Нужно было чем-то занять руки. Она открыла холодильник и уставилась на его содержимое, не видя ничего. Закрыла. Открыла шкафчик с чаем. Закрыла. Подошла к плите, хотя готовить ничего не собиралась. Она просто не могла стоять на месте. Чимин наблюдал за ней. Она чувствовала его взгляд кожей — как он скользил по её спине, по плечам, по волосам, собранным в небрежный утренний пучок. Она была в старой футболке и коротких домашних шортах — не самый соблазнительный наряд, но он смотрел так, словно она была в вечернем платье. — Ты нервничаешь, — произнёс он. Это был не вопрос. — Вовсе нет, — ответила она слишком быстро, переставляя чашки на столе. — Просто... утро. Много дел. Он встал с кровати и подошёл к ней. Босиком, бесшумно, как настоящий хищник. Ирэн замерла, когда почувствовала его присутствие за своей спиной — близко, слишком близко. Его грудь почти касалась её плеч. Его дыхание шевельнуло выбившуюся прядь волос у её виска. — Ты пахнешь по-другому, — пробормотал он, наклоняясь к её волосам. Его нос коснулся её затылка, и Ирэн вздрогнула, когда он втянул воздух — медленно, глубоко, словно пробовал её запах на вкус. — Сладко. И ещё... тревогой. Ирэн стояла, вцепившись пальцами в край столешницы, и не знала, куда деваться. Его тепло окутывало её со спины, его голос вибрировал у самого уха, и каждое его движение отдавалось электрическим разрядом где-то внизу живота. — Я просто не выспалась, — пробормотала она. — Ты дрожишь, — заметил он, и его ладони легли на её плечи. Горячие. Тяжёлые. — Почему ты дрожишь, тебе холодно? — Мне не холодно. Он развернул её к себе лицом. Медленно, но настойчиво. Его глаза встретились с её. Он продолжал удерживать её за плечи, не давая сбежать. Его хвост обвился вокруг её лодыжки, словно якорь. — Ты боишься меня, — сказал он, и в его голосе прозвучала боль. — Нет! — Ирэн замотала головой. — Я не боюсь. Я просто... я не знаю, как себя вести. Я никогда... — она запнулась. — Я читала вчера форумы, но там почти ничего нет о том, как вести себя с гибридом, который... ну... — Который хочет своего хозяина, — закончил он за неё. Ирэн покраснела так сильно, что уши запылали. Чимин наклонился к ней ещё ближе, и кончик его носа скользнул вдоль её виска, спустился к скуле, зарылся в волосы за ухом. Он вдыхал её запах, как опьянённый, и его пальцы на её плечах сжались сильнее. Ирэн попыталась отступить, но споткнулась о край коврика и начала заваливаться назад. Чимин поймал её — быстро, рефлекторно, — прижав к себе. Её нога, пытаясь найти опору, скользнула вверх и обвилась вокруг его бедра. Застыла там. Повисла пауза. Ирэн смотрела на него снизу вверх. Чимин смотрел на неё сверху вниз. Их лица разделяли сантиметры. Его ладонь лежала на её пояснице, придерживая от падения. Её нога всё ещё обвивала его бедро — голая кожа по внутренней стороне бедра касалась его домашних брюк. Она чувствовала жар его тела даже сквозь ткань. — Я... — начала она. Телефон завибрировал на журнальном столике. Ирэн отскочила от Чимина, как ошпаренная. Схватила телефон, даже не глядя на экран. — Да! Слушаю! — выпалила она. Звонили с работы. Какая-то проблема с контрактом, срочно требовалось её присутствие. Она выслушала, пробормотала «скоро буду» и повесила трубку. Когда она обернулась, Чимин стоял на том же месте, тяжело дыша, и смотрел на неё с выражением голодного нетерпения. — Мне нужно на работу, — сказала она, пятясь к выходу. — Срочно. Очень срочно. Ты... ты оставайся дома. Отдыхай. Я скоро. Она схватила пальто и вылетела за дверь, даже не позавтракав. Чимин остался в квартире один, глядя на закрытую дверь, и из его горла вырвался низкий, полный тоски и желания звук, похожий на вой.

***

В офисе Ирэн пыталась сосредоточиться на работе — и не могла. Она подписала контракт, ответила на несколько писем, провела короткое совещание по поводу грядущей съёмки — и всё это время её мысли были заняты только одним. Когда обеденный перерыв наступил, она закрылась в кабинете и снова открыла браузер. «HybridLife». Тот самый форум, который когда-то убедил её, что нельзя прикасаться к Чимину. Теперь она искала там совсем другое. Она вбивала в строку поиска всё, что приходило в голову: «гон у гибридов», «гибрид хочет хозяина», «интимная связь человека и гибрида», «что делать если гибрид хочет хозяина во время гона». Информации было мало — катастрофически, мучительно мало. Большинство постов были о том, как подавить гон, как найти гибриду пару его вида, как изолировать его на время. Но ей нужно было другое. Она наткнулась на несколько тем, которые оказались... иного толка. Одна из них, закрытая, с предупреждением о контенте для взрослых, называлась «Использование гибридов в интимных целях: руководство для владельцев». Ирэн знала, что ей не стоит это открывать. Она знала. Но пальцы уже кликнули по ссылке. То, что она увидела, заставило её кровь закипеть от гнева. Пост был подробным, пошлым, написанным с той отвратительной деловитостью, с какой говорят о вещах. «Гибриды в период гона особенно податливы. Рекомендуется фиксировать их, чтобы они не поранили хозяина. Используйте ошейники, поводки, наручники. Не позволяйте им брать инициативу в свои руки — это может пробудить в них агрессию. Помните: гибрид — это инструмент для вашего удовольствия, а не партнёр». Ирэн с отвращением закрыла вкладку и захлопнула ноутбук. Её мутило. Люди действительно писали такое. Люди действительно делали такое. Она вспомнила Намджуна, его холодные глаза, его «это просто вещь». И её передёрнуло. Но поиск не прошёл даром. Она нашла и кое-что полезное. В одной из нейтральных тем опытная хозяйка гибрида-волка писала: «Мой гибрид выбрал меня как объект желания во время первого гона. Я была к этому не готова, но решила не отталкивать его. Мы установили правила: я контролирую ситуацию, он слушается меня. Если он начинает быть слишком грубым, я останавливаю его словом. Ему было трудно, инстинкты брали своё, но мы справились. Сейчас у нас гармоничные отношения, и я не жалею. Главное — не бойтесь. Если вы действительно любите своего гибрида и доверяете ему — всё получится». Ирэн перечитала этот пост трижды. «Если вы действительно любите своего гибрида». Любит ли она Чимина? Как гибрида? Как питомца? Или... Она одёрнула себя и не дала мысли оформиться до конца. Но в груди уже разгоралось странное, тревожное и одновременно возбуждающее предвкушение. После работы она не поехала сразу домой. Вместо этого она отправилась в торговый центр и долго бродила между рядами, складывая в корзину странный набор: бутылка хорошего шампанского, коробка дорогих французских пирожных, коробка шоколадных трюфелей, клубника в шоколаде. Нижнее бельё? Она не взяла — и так поняла, что оно не понадобится. Последним пунктом, заставившим её щёки запылать, стала маленькая коробочка презервативов, которую она схватила с полки в аптечном отделе, не глядя на кассира. Она не могла поверить, что делает это. Она, Ким Ирэн, покупает презервативы для своего гибрида. Но что-то внутри неё — то самое, что заставило её ответить на его поцелуй, — говорило: иди до конца.

***

Солнце уже садилось, окрашивая небо в оттенки розового и лилового, когда Ирэн вышла из супермаркета с туго набитым пакетом и направилась к дому, погружённая в свои мысли. Она почти дошла до подъезда, когда услышала своё имя. — Ирэн. Она замерла и обернулась. У дверей её дома стоял Тэён. Он выглядел помятым — как будто не спал несколько ночей. Волосы с белыми кончиками торчали в разные стороны, под глазами залегли тени, на подбородке — лёгкая небритость. Он стоял, сунув руки в карманы пальто, и смотрел на неё с выражением, которое Ирэн слишком хорошо знала. Смесь отчаяния и упрямства. — Тэён? Что ты здесь делаешь? — Жду тебя. Уже час. — Он нервно усмехнулся. — Я хотел поговорить. — Нам не о чем говорить, — Ирэн развернулась, чтобы войти в подъезд, но он схватил её за руку. — Пожалуйста. Пять минут. Она вырвала руку, но не ушла. Смотрела на него — на человека, который знал её, казалось, лучше всех. И который трахал другую девушку, пока она была на той же вечеринке. — Говори, — сказала она холодно. — Я хочу вернуть тебя, — выпалил он. — Я знаю, что накосячил. Я не должен был... с той девушкой... это была ошибка. Я был пьян, я был зол, я... — он запнулся. — Я люблю тебя, Ирэн. Я всегда тебя любил. Дай мне шанс всё исправить. — Исправить? — она горько усмехнулась. — Тэён, ты изменил мне. На вечеринке, куда привёл меня. Это не «ошибка», это выбор. Ты сделал его. Теперь живи с этим. — Я не могу без тебя! — он шагнул к ней, и в его глазах блеснули слёзы. — Я не сплю, не ем, я схожу с ума! Скажи, что мне сделать! Как мне вернуть тебя?! — Никак, — сказала Ирэн, и это слово далось ей тяжелее, чем она ожидала. — Мы расстались, Тэён. Окончательно. Уходи. Она повернулась, чтобы уйти, но он грубо схватил её за плечо и развернул к себе. Его взгляд случайно упал на пакет, который она держала. Сквозь полупрозрачный пластик были видны очертания бутылки шампанского, коробки конфет — и маленькой квадратной упаковки презервативов. Он замер. Уставился на пакет. Потом перевёл взгляд на неё, и его лицо исказилось. — Ты что, — прошептал он, — собираешься с ним?.. С этой... с этой тварью?! — Не смей называть его так, — резко ответила Ирэн. — Ты собираешься трахаться со своим гибридом! — Тэён почти кричал. — Ты такая же извращенка, как твой брат! Намджун трахал его, а теперь ты будешь?! У Ирэн потемнело в глазах от ярости. — Не смей сравнивать меня с ним! — закричала она. — Намджун насиловал Чимина шесть лет! Шесть лет! А я люблю его! Это другое! Слова вырвались раньше, чем она успела их осмыслить. «Я люблю его». Она замерла, осознав, что только что сказала. Тэён тоже замер, глядя на неё с выражением шока и отвращения. — Ты любишь его, — повторил он медленно. — Ты любишь эту вещь. Этого зверя. Ты больна, Ирэн. — Уходи, — сказала она тихо, но с такой сталью в голосе, что он на мгновение отшатнулся. Но вместо того, чтобы уйти, он шагнул вперёд, схватил её за затылок и впился в её губы поцелуем. Это был злой, отчаянный, собственнический поцелуй — последняя попытка удержать то, что уже было потеряно. Его пальцы вцепились в её волосы, его губы давили с такой силой, что она почувствовала вкус крови. Он знал, что делал. Он знал, что Чимин учует чужой запах на ней. Он хотел пометить её, оставить на ней свой след, разрушить то, что она строила. Ирэн оттолкнула его со всей силы и залепила звонкую пощёчину. — Пошёл вон, — процедила она, и её глаза горели. — Никогда больше не приближайся ко мне. Она развернулась и вошла в подъезд, захлопнув дверь перед его носом. Она не знала, что в этот самый момент Чимин стоял у окна гостиной и видел всё. Каждый жест, этот поцелуй. Его пальцы вцепились в подоконник, когти оставили борозды на дереве, а из горла вырвался звук, который не был ни рычанием, ни воем, а чем-то средним — низким, гортанным, звериным. Гон, тлевший в нём весь день, вспыхнул ослепительным, неконтролируемым пожаром.

***

В квартире пахло иначе. Этот запах ударил в нос, как только Ирэн переступила порог. Тяжёлый, густой, животный — мускусный и сладкий одновременно, он заполнял всё пространство, пропитывал воздух, оседал на языке. У неё закружилась голова от этой волны, но она удержалась на ногах. Чимин стоял посреди гостиной и ждал её. Его вид заставил Ирэн замереть на месте. Он был другим. Это был не тот Чимин, которого она оставила утром. Это был хищник. Его лицо осунулось, черты заострились, а глаза горели диким, нечеловеческим огнём, в котором зрачки расширились почти во всю радужку. Уши стояли торчком, подрагивая от напряжения. Хвост метался из стороны в сторону — резко, хлёстко, как у разъярённого зверя. Дыхание было тяжёлым, прерывистым, грудная клетка вздымалась и опускалась слишком быстро. На висках блестели капельки пота, а футболка прилипла к телу. — Чимин... — начала она. — Ты долго, — произнёс он, и его голос был низким, рычащим. — Очень долго. Ирэн поняла, что он говорит не о минутах. Его ноздри раздувались, втягивая воздух. Он чуял запах Тэёна на ней. И он чуял что-то ещё. Она нервно улыбнулась и подняла пакет, пытаясь разрядить обстановку. — Я принесла кое-что вкусное. Шампанское, десерты. Может, посмотрим, что там? Я сейчас быстро в душ, а ты пока... Она не договорила. Чимин не сводил с неё глаз, и в его взгляде читалось что-то такое, от чего её голос пресёкся. Она попятилась в сторону ванной, оставляя пакет на полу, и скрылась за дверью. В ванной она включила горячую воду и встала под душ, пытаясь унять дрожь во всём теле. Вода стекала по волосам, по плечам, по спине. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Всё в порядке. Всё под контролем. Она просто выпьет с ним шампанского, угостит его пирожными, и они поговорят. Как взрослые люди. Да. Именно так. Но пальцы всё равно дрожали, когда она наносила на кожу свой любимый лосьон с ароматом пиона. И когда она потянулась за бельём, которое предусмотрительно оставила ещё утром, она с ужасом поняла, что в спешке забыла его на полке в шкафу. Трусиков не было. Бюстгальтера не было. Были только джинсы и свитер, в которых она пришла, и короткий шёлковый халатик персикового цвета, висевший на крючке. Она колебалась ровно секунду. А потом накинула халат, завязала пояс, собрала мокрые волосы в небрежный пучок и вышла. Чимин ждал её в гостиной — на том же месте, где она его оставила. Он не двигался, но его ноздри снова дрогнули, когда она вошла. Запах её геля для душа, лосьона и — под всем этим — её собственный запах ударили в него, и он зажмурился на секунду, сдерживаясь. Ирэн прошла на кухню босиком, шлёпая босыми ступнями по полу. Шёлк струился по её телу, едва доходя до середины бедра. При каждом шаге ткань скользила, открывая то одну ногу почти до бедра, то другую, и она кожей чувствовала его взгляд. Она потянулась за бокалами в верхний шкафчик, встала на цыпочки, и подол халата задрался ещё выше. Чимин издал сдавленный звук. Ирэн услышала и залилась краской, но сделала вид, что ничего не заметила. — Так, где тут штопор? — пробормотала она, роясь в ящике. — Я точно помню, что он где-то здесь... Она достала бутылку шампанского и попыталась её открыть. Пробка вылетела с громким хлопком, пена хлынула через горлышко, заливая её пальцы и стекая на стол. Ирэн рассмеялась — нервно, слишком громко, — и слизнула пену с пальцев. — Вкусное, — сказала она, пытаясь звучать беззаботно. — Надеюсь, ты тоже попробуешь. И ещё я купила кексы. С шоколадным кремом. Ты же любишь шоколадное? Чимин не отвечал. Он стоял в дверях кухни, и в его глазах горел тот самый огонь, от которого у неё всё сжималось внутри. — Чимин? — она повернулась к нему, и её улыбка дрогнула. — Что случилось? Ты какой-то напряжённый. Может, хочешь кексик? С кремом? Я специально выбрала самые красивые... — Почему от тебя пахнет им? Голос был тихим, но в нём звенела сталь. Ирэн застыла. Улыбка сползла с её лица. — Что? — Тэёном, — прорычал Чимин, и его хвост хлестнул по дверному косяку с такой силой, что Ирэн вздрогнула. — От тебя пахнет Тэёном. Его запах на твоих губах. На твоих волосах. На твоей коже. — Я... он просто появился у подъезда. Я не звала его. Он хотел поговорить... — Он целовал тебя. Я видел. — Он поцеловал меня силой! — Ирэн вскинула руки. — Я не хотела этого! Я оттолкнула его! Я дала ему пощёчину! — Он был здесь. Он касался тебя. — Чимин шагнул к ней, и Ирэн инстинктивно попятилась. — Он оставил на тебе свой запах. На моей... на моей хозяйке. — Чимин, пожалуйста, успокойся... — Я не могу успокоиться! — он повысил голос, и это было так непохоже на него — на того тихого, покладистого Чимина, который всегда говорил шёпотом. — Я чувствую его повсюду! Я чувствую его на тебе! И ещё... — он втянул воздух, и его зрачки расширились ещё больше, — ...ты пахнешь по-другому. Сладко. Ты... Он не договорил. Ирэн отступала, пока не упёрлась спиной в кухонный стол. Чимин подошёл вплотную. Она чувствовала жар, исходящий от его тела — волнами, как от печи. Его запах окутывал её, и голова начинала кружиться. Он положил руки по обе стороны от неё на стол, запирая её в ловушку между собой и столешницей. — Что это было? — спросил он, и его голос вибрировал на низких, животных частотах. — Зачем он приходил? Что он тебе сказал? — Он хотел, чтобы я вернулась к нему. Я отказалась. Я сказала ему уйти. Он разозлился, когда увидел пакет... — Какой пакет? — Чимин перевёл взгляд на кухонный стол, где стоял пакет из торгового центра, всё ещё наполовину не разобранный. Он увидел шампанское, пирожные. А потом — маленькую коробочку, выпавшую из пакета и лежавшую на столе. Презервативы. Он замер. Посмотрел на коробочку. Потом на Ирэн. Потом снова на коробочку. — Это... — начала она, чувствуя, как лицо заливает краска, — ...для тебя. Для нас. Если ты захочешь. Что-то в его глазах изменилось. Ярость, направленная на Тэёна, никуда не ушла, но к ней добавилось что-то ещё — голод. Желание. Он издал низкий, гортанный звук и резким, нетерпеливым движением подхватил её, усаживая прямо на кухонный стол. Её ноги оказались разведены, он стоял между ними. Его хвост обвился вокруг её талии, притягивая ближе. Она ахнула, хватаясь за его плечи, чтобы не упасть, и шёлк халата скользнул, едва прикрывая бёдра. — Чимин... — выдохнула она. — Он целовал тебя, — прорычал он, наклоняясь. — Здесь. — Его губы коснулись уголка её рта. — И здесь. — Он коснулся её нижней губы. — А ты моя. Ты сказала, что я твой. Но ты тоже моя. Да? Скажи это. — Я... — она сглотнула. — Я твоя. Он издал горловой, удовлетворённый звук и придвинулся ближе. Его бедро скользнуло между её ног, надавив на то самое место, которое под шёлковым халатом было совершенно обнажённым, влажным, горячим. Ирэн забыла, что на ней нет белья. Его бедро прижалось к её киске — горячее даже через ткань его брюк, твёрдое. Ирэн едва слышно застонала, и её пальцы, лежавшие на его плечах, сжались сильнее. Этот звук — тихий, почти непроизвольный — пронзил Чимина насквозь. — Что ты... — начал он, но осёкся. Его глаза расширились, а ноздри снова дрогнули, втягивая воздух. Запах её возбуждения ударил в него, и он издал низкий, вибрирующий стон. — Ты пахнешь... ты... — Чимин, — выдохнула Ирэн, пытаясь собраться с мыслями, — отпусти меня. На минуту. Мне нужно... — Нет, — отрезал он. — Но я хочу надеть бельё... — Нет. — Моё бельё! — почти взмолилась она. — Я забыла его в спальне! Я сейчас быстро... — Я сказал нет. Он наклонился к её шее, и его губы коснулись кожи — сначала мягко, потом настойчивее. Зубы прикусили нежное место под ухом, и Ирэн вскрикнула, дёрнулась. Её рука взметнулась и случайно задела бутылку шампанского, стоявшую на краю стола. Бутылка качнулась, упала и с оглушительным звоном разбилась о кафельный пол. Пена хлынула на пол, осколки брызнули в разные стороны, но ни один из них не заметил этого. Его губы снова нашли её. На этот раз — губы. Он поцеловал её так, как хотел поцеловать ещё вчера — глубоко, голодно, с отчаянным желанием, копившимся неделями. Его язык скользнул ей в рот, и она ответила — так же жадно, притягивая его за шею, путаясь пальцами в его волосах. Её ноги обвились вокруг его бёдер, притягивая ещё ближе. Его пальцы нащупали пояс её халата и дёрнули. Он хотел развязать его — одним движением, красиво, как в фильмах, — но узел затянулся намертво. Чимин зарычал от досады и рванул сильнее. Узел затянулся ещё туже. — Да что же это! — прорычал он, и в его голосе было столько искреннего, почти детского возмущения, что Ирэн, несмотря на всю ситуацию, едва не рассмеялась. — Ты тянешь не в ту сторону... — Я знаю, в какую сторону тянуть! — Очевидно, нет! Чимин недовольно фыркнул и, сдавшись, бросил попытки справиться с поясом. Вместо этого он просто просунул руку под шёлк. Его пальцы, горячие и дрожащие, скользнули по её животу, спустились ниже, к внутренней стороне бедра. Ирэн затаила дыхание. А потом его пальцы коснулись её там — там, где она была горячей и влажной, — и она застонала, запрокидывая голову. Он был неумелым. Его прикосновения были резкими, неровными, слишком нетерпеливыми — он не знал, как правильно, как нежно, как именно ей нравится. Его пальцы скользнули по складочкам, нашли клитор, надавили слишком сильно. Ирэн вскрикнула — не столько от боли, сколько от неожиданности, — и мягко накрыла его руку своей, направляя. — Вот так, — прошептала она, водя его пальцами. — Медленнее. Вот здесь. Да... вот так. Он учился. Жадно, быстро, внимательно — как учился всему, чему его учила Ирэн. Его пальцы двигались уже более уверенно, находя ритм, подстраиваясь под её стоны. Его большой палец кружил вокруг клитора, а два пальца скользнули внутрь — сначала один, потом второй, — и Ирэн вцепилась в край столешницы, громко застонав. Она была такой тесной и горячей вокруг его пальцев, что у Чимина закружилась голова от одного ощущения. Он никогда не представлял, что это может быть так — что женщина может быть такой влажной, такой горячей, такой отзывчивой. Что она может стонать от его прикосновений. Что он может доставлять удовольствие, а не боль. — Ты такая... — выдохнул он, не в силах подобрать слова. — Не останавливайся, — простонала Ирэн, прижимаясь к его руке. — Пожалуйста... не останавливайся... Он не остановился. Его пальцы двигались внутри неё, большой палец ласкал клитор, и Ирэн чувствовала, что её вот-вот накроет. Она стонала, подаваясь бёдрами навстречу его руке, и её стоны становились всё громче и громче, пока волна наслаждения не захлестнула её с головой. Когда она открыла глаза, Чимин смотрел на неё с выражением, которое она никогда не видела раньше. Там был голод — да. Но там было и что-то ещё. Что-то похожее на благоговение. Он подхватил её на руки — легко, словно она ничего не весила, — и понёс в спальню. Халат развевался за ними, и Ирэн прижималась к его груди, всё ещё дрожа после оргазма. Она думала, что он остановится, что у них будет время — поговорить, обсудить, подготовиться. Но он не остановился. Он бросил её на кровать, навис сверху и одним резким движением разорвал проклятый шёлковый пояс вместе с краем халата, который держался на нём. Ткань затрещала и разошлась, обнажая её тело полностью — грудь, живот, бёдра, всё. Ирэн осталась лежать перед ним абсолютно обнажённой, прикрытая лишь лоскутами того, что минуту назад было её любимым халатом. Чимин замер, глядя на неё. Его дыхание стало рваным. Глаза — дикими. А потом он начал исследовать её тело. Его губы коснулись её ключицы — сначала осторожно, потом смелее. Спустились ниже — к груди. Он не знал, как правильно, он пробовал. Его язык обвёл её сосок, и Ирэн всхлипнула от удовольствия. Тогда он повторил. Снова. И снова. Облизывал, посасывал, покусывал — сначала один сосок, потом второй, — внимательно следя за её реакциями. Когда она громко застонала, откидывая голову на подушку, он запомнил это движение и повторил его позже, когда его губы скользнули ниже, по животу, по бёдрам, оставляя влажные дорожки на коже. Каждый раз, когда она стонала или вздрагивала, он останавливался, запоминал и продолжал — снова и снова, пока не выучил её тело так же хорошо, как своё собственное. Его губы опустились к внутренней стороне её бедра. Он поцеловал нежную кожу, затем прикусил её — легонько, но достаточно, чтобы оставить след. Ирэн застонала, её пальцы вцепились в простыни. Тогда он двинулся выше, туда, где она была влажной и пахла собой — сладко, пряно, одуряюще. Его язык коснулся её клитора, и Ирэн вскрикнула. Чимин замер на секунду, проверяя её реакцию, а затем продолжил — более уверенно. Он лизал её, пробуя на вкус, и этот вкус сводил его с ума. Её стоны становились громче, бёдра подались навстречу его губам, и он понял, что делает всё правильно. Он ласкал её, пока она не начала дрожать и всхлипывать, а потом так же внезапно отстранился, поднимаясь над ней. — Чимин, — выдохнула она, пытаясь отдышаться, — на столике... презерватив... пожалуйста... Он даже не услышал её. Или не захотел слышать. Его глаза были затуманены, дыхание — хриплым, движения — резкими, животными. Гон полностью захватил его разум. Он перевернул её на живот одним быстрым движением и приподнял за бёдра. Ирэн поняла, что он собирается сделать, за секунду до того, как почувствовала его член — горячий, твёрдый, скользкий от смазки, — прижавшийся не к тому отверстию. Её сердце пропустило удар. Намджун. Намджун всегда так делал с ним. Чимин думал, что это — единственный способ. Что именно так занимаются сексом. Что её нужно трахнуть в задницу, как трахали его. — Нет! — она резко отстранилась и, перевернувшись, оказалась лицом к нему. — Чимин, нет. Не так. Он замер, тяжело дыша, и на его лице отразилось замешательство. Затем — боль, смешанная с яростью и обидой. — Но... я думал... — Ты думал неправильно, — мягко сказала она, садясь на кровати и беря его лицо в ладони. — Мужчины с женщинами делают это не так. Я хочу по-другому. — Но я не знаю как! — в его голосе прозвенело отчаяние. — Я покажу тебе, — прошептала она. — Ложись на спину. Доверься мне. Быть сверху — не стыдно. Позволь мне. Он колебался. Его зверь, разбуженный гоном, не хотел уступать контроль — он хотел брать, доминировать, обладать. Но Ирэн смотрела на него с такой нежностью, что человеческая часть Чимина победила. Он лёг на спину, глядя на неё снизу вверх. Его грудь вздымалась, хвост нервно подрагивал. Член — длинный, изящно изогнутый, с блестящей от смазки головкой, — лежал на животе, и Ирэн на мгновение засмотрелась. Он был красивым — как и всё в нём. Она медленно, не разрывая зрительного контакта, опустилась на него сверху. Его головка коснулась её входа — горячая, влажная от смазки, — и Ирэн тихо застонала, чувствуя, как её тело раскрывается ему навстречу. Она опускалась медленно, сантиметр за сантиметром, давая себе привыкнуть к его размеру. Чимин под ней замер, не дыша, вцепившись руками в простыни. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Он никогда — никогда — не чувствовал ничего подобного. Это было не похоже на то, что делал Намджун. Совсем. Она была горячей, тесной, влажной — и она смотрела на него с любовью, а не с презрением или похотью. — Ирэн... — простонал он, когда она опустилась до конца и замерла, давая ему привыкнуть. — Я здесь, — прошептала она, наклоняясь и целуя его в потный лоб. — Всё хорошо. А потом она начала двигаться. Медленно. Плавно. Поднимаясь и опускаясь, находя ритм, который заставлял их обоих стонать. Чимин смотрел на неё снизу — на её раскрасневшееся лицо, на её грудь, покачивающуюся в такт, на её волосы, выбившиеся из пучка и рассыпавшиеся по плечам, — и не мог поверить, что это реально. Что она — его. Что она хочет его. Что это происходит с ним. Его руки нашли её талию, потом скользнули выше, к груди, потом снова вниз. Он касался её везде, куда мог дотянуться — жадно, ненасытно, словно пытался запомнить каждую клеточку её кожи. Его бёдра начали двигаться ей навстречу, сначала неуверенно, потом всё более настойчиво. Их ритм ускорился. Стоны стали громче. Кровать скрипела под ними, заглушая звуки ночного города за окном. Они трахались долго. Яростно. Чимин не мог насытиться. Каждый раз, когда ему казалось, что он достигает пика, гон отступал лишь на минуту, чтобы вспыхнуть с новой силой. Он переворачивал её, укладывал на спину и входил снова, целуя, кусая, облизывая. Ирэн принимала его — всего, без остатка, — и отвечала так же страстно. Она царапала его спину, кусала в ответ, шептала его имя снова и снова, как молитву. К утру она была покрыта укусами, синяками от его пальцев и засосами. Но она не чувствовала боли — только сладкую, тягучую усталость и странное, всепоглощающее счастье. Чимин уснул первым, обессиленный, свернувшись калачиком у неё под боком. Его хвост лежал поверх их сплетённых ног, уши расслабленно свисали, дыхание было ровным и глубоким — впервые за последние сутки. Ирэн лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Окончательно. Бесповоротно. Она любит его.

***

Серый утренний свет просочился сквозь неплотно задёрнутые шторы и упал на кровать, где среди смятых, мокрых от пота простыней лежали двое. Ирэн спала на боку, поджав колени к груди, и её лицо, расслабленное во сне, казалось юным и беззащитным. Чимин проснулся первым. Он медленно открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, не понимая, что из вчерашнего было сном, а что — реальностью. Повернул голову. Увидел её. И всё вспомнил. Его взгляд скользнул по её телу. Голая кожа — бледная, нежная. А на ней — следы. Красные пятна засосов на шее, на плечах, на груди. Синяки от его пальцев на бёдрах, на талии. Укусы — некоторые поверхностные, некоторые достаточно глубокие, чтобы оставить отметины на несколько дней. Она выглядела так же, как выглядел он после ночей, проведённых с Намджуном. Как жертва. Чимин замер. Его сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой. В ушах зашумела кровь. Он сел на кровати и уставился на неё, не в силах отвести взгляд от синяка на её плече — тёмного, фиолетового, в форме его пальцев. «Я... сделал это?» Она выглядела как человек, которого изнасиловали. А он — как насильник. Как Намджун. Из его горла вырвался всхлип. Потом ещё один. Он зажал рот ладонью, но слёзы уже потекли по щекам, капая на смятые простыни, на её руку, на подушку. Он плакал — тихо, беззвучно, как привык плакать все эти годы, — но плечи его дрожали, и дыхание сбивалось, и он не мог остановиться. — Чимин? Голос Ирэн, сонный и хриплый, раздался рядом. Она приподнялась на локте, моргая спросонья, и увидела его — сидящего, сгорбленного, с мокрым от слёз лицом и трясущимися губами. — Что... — она села, забыв о наготе, забыв о боли в мышцах. — Чимин, что случилось? Почему ты плачешь? — Я... — его голос сорвался, — ...я насильник. Я сделал это с тобой. Посмотри на себя. Посмотри, что я сделал! Он указал дрожащей рукой на её тело, на синяки, на засосы, на следы его зубов. Ирэн опустила взгляд и только сейчас осознала, как она выглядит. В ночной темноте страсть скрывала всё, а теперь, при дневном свете, её тело действительно напоминало поле битвы. — Я причинил тебе боль, — продолжал он, захлёбываясь слезами. — Я такой же, как он. Как Намджун. Я не имел права... я должен был контролировать себя... я... — Чимин, — она взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на неё. — Остановись. — Но... — Остановись. Посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Он подчинился. Её глаза — тёмные, серьёзные, — смотрели прямо на него. — Ты не насиловал меня, — сказала она чётко, разделяя каждое слово. — Я хотела этого. Я хотела тебя. Каждую секунду. Каждое прикосновение. Я сама села на тебя сверху, помнишь? Это был мой выбор. Мой. Понимаешь? — Но синяки... — Синяки заживут, — она гладила его по мокрой щеке большим пальцем. — Ты не делал мне больно. Ты был страстным. Это другое. Ты понимаешь разницу? Чимин смотрел на неё, всё ещё дрожа, и в его глазах читалась мучительная борьба. Он хотел верить ей. Он почти верил. Но годы, проведённые с Намджуном, вбили в него одно: боль — это наказание. А он причинил ей боль. Значит, он должен быть наказан. Значит, он плохой. Значит, он не заслуживает... Ирэн наклонилась и поцеловала его. Мягко, нежно — совсем не так, как прошлой ночью. Этот поцелуй был утешением. Лекарством. Её губы скользнули по его губам, её язык мягко коснулся его языка, и Чимин всхлипнул в поцелуй, не в силах сопротивляться этому теплу. Она отстранилась, но лишь для того, чтобы сесть на него сверху. Её бёдра обхватили его бёдра, живот прижался к его животу, грудь — к его груди. Она не двигалась. Просто сидела, обнимая его, прижимая к себе. — Ты не чудовище, — прошептала она ему в ухо. — Ты — Чимин. Мой Чимин. И если тебе нужна будет помощь с гоном... — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то новое, интимное, только для него, — ...мы можем повторить. Когда захочешь. Чимин замер. Медленно поднял на неё глаза — красные от слёз, но уже не отчаянные. В них зажглась робкая, недоверчивая надежда. А потом его щёки начали наливаться краской. — Ты... ты хочешь... повторить? — переспросил он, и его голос прозвучал так неуверенно, что Ирэн рассмеялась. — Да, — сказала она. — Я хочу. — Но... — он замялся, и краска на его лице стала гуще, заливая не только щёки, но и уши, и шею, и даже ключицы, — ...это будет только когда у меня гон? Только... по необходимости? Как лекарство? Ирэн моргнула. Вопрос застал её врасплох. Она смотрела на него — на его пылающее лицо, на уши, которые стояли торчком и мелко подрагивали от смущения и волнения, на хвост, который нервно обвился вокруг её талии, — и осознала, что он спрашивает не о гоне. Он спрашивает, хочет ли она его не только как средство от инстинктов, но и просто так. Потому что он ей нужен. Потому что она его любит. — Чимин, — сказала она, и её голос стал серьёзным, — я хочу тебя не только во время гона. Я хочу тебя всегда. Если ты этого хочешь. Если ты готов. Я не буду давить. Но если ты захочешь — я согласна на всё, что ты предложишь. Чимин смотрел на неё, и в его глазах наворачивались новые слёзы — но на этот раз не от боли, не от стыда, не от страха. От счастья. От неверия в то, что кто-то может хотеть его — не его тело, не его покорность, не его мех, — а его самого. Просто его. — Я... — начал он, и его голос прервался. — Я хочу. Я всегда хотел. Ирэн улыбнулась, поцеловала его в кончик носа, который тоже успел покраснеть, и прижала к себе, укладывая обратно на подушку. Чимин уткнулся лицом в её плечо, всё ещё красный как помидор, всё ещё дрожащий, но больше не плачущий. Его хвост обвил её ногу в тесном, собственническом жесте, уши легли на её плечо, и он задышал глубже, спокойнее. За окном медленно разгорался день. В квартире пахло разбитым шампанским, шоколадом и сексом. На кухне, среди осколков бутылки, так и остались стоять нетронутые кексы с кремом. Но никого из них это сейчас не волновало. Они лежали в объятиях друг друга, и мир вокруг — со всеми его проблемами, страхами и предрассудками — подождал.