If I Told You | muke

      Эштон привез Майкла домой на своей машине. Калум тоже пошел с ними, сказав, что ему действительно нужна компания, так как его лучший друг был в коме и был близок к смерти. Эштон предложил им обоим переночевать у него, но Майкл отказался в отличие от Калума.       — Калум, не мог бы ты сообщить мне как можно скорее, когда появятся какие-нибудь новости о нем? — спросил Майкл дрожащим голосом, когда машина остановилась перед его домом. Калум кивнул. Майкл хотел выйти, но Эштон удержал его.       — Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? — спросил он, но красноволосый только кивнул ему. Майклу действительно нужно было побыть одному. Эштон вздохнул. — Пожалуйста, не перенимай, всю вину на себя, Майки. Никто не мог этому помешать.       Майкл почувствовал дикое желание накричать на него, о том, что это можно было предотвратить. Если бы он не был таким тупым ублюдком, этого дерьма не случилось бы. Ему казалось, что это полностью его вина.       — Да, хорошо, — сказал он, хотя это было больше похоже на шепот, а затем вышел из машины.       Мы все знаем, что это ложь, хотел он сказать. Ничего не в порядке.       Голос в его голове продолжал беспокоить его. Раннее восходящее солнце светило ему прямо в глаза. Он быстро посмотрел вниз, и лучи солнца быстро впились в его голову. Он взял ключи и открыл входную дверь. Поднялся в свою комнату и заперев дверь, рухнул на кровать. Он лежал там очень долго.       Майкл устал и был морально разбит, но не спал. Он продолжал винить себя, внутренний голос не переставал ругаться и кричать на него. Это казалось бесконечным замкнутым кругом, и ему нужно было остановиться. Ему нужно было что угодно, чтобы остановиться.       Он продолжал лежать с закрытыми глазами, пока не услышал приближающиеся к нему тихие шаги, хотя думал, что запер дверь. Он держал глаза закрытыми, так как слишком устал и слишком устал от жизни, чтобы предпринимать усилия, чтобы открыть их. Шаги остановились прямо перед ним, и кто-то сел рядом с ним на его кровать.       — Майкл, — он услышал мягкий голос. Его глаза тут же распахнулись. Даже посреди ночи он мог узнать эти глаза, смотрящие в его собственные среди миллиона других.       Он тут же сел, безупречное лицо Люка было так близко к его собственному. Как это могло произойти...? Майкл хотел сказать что-то, но горло не позволяло ему издать ни звука. Он хотел дотронуться до щеки голубоглазого мальчика, но его руки каким-то образом оставались приклеенными к кровати.       — У тебя нет права говорить, — сказал Люк. В его глазах не было ничего, кроме гнева и разочарования. Он смотрел так пристально, что Майклу казалось, что он смотрит прямо ему в душу.       Он не мог издать ни звука, и внезапно его дыхание остановилось. В горле пересохло, и он хотел закричать, но изо рта ничего не выходило. Слезы горели в глазах, но не проливались.       — Ты подвел меня, Майкл, — сказал Люк, его голос стал мягким и хрупким, когда Майкл увидел каплю крови, стекающую по его лбу и лицу. — Ты сделал это со мной, — прошептал он.       Вскоре после этого его нос тоже начал краснеть, а на глазах и левой щеке появились темно-фиолетовые синяки. Майкл хотел пошевелиться, хотел закричать, но ничего не мог сделать. В его голове шептались миллионы голосов, одно и то же слово снова и снова, заставляя его голову взрываться.       Бессильный.       Лицо Люка моментально становилось все бледнее и бледнее.       — Люк! — Внезапно Майклу удалось закричать, но, когда он моргнул, он был единственным, кто остался в своей комнате. Слезы бежали по его щекам, когда солнечный свет светил ему в глаза. — Люк, — слабо повторил он, прежде чем снова упасть на кровать, рыдая в подушку.       

***

      В первый раз он снова вышел из своей комнаты (если не считать походов в туалет несколько раз) в понедельник утром перед тем, как снова пойти в школу. Его волосы были сальными, и он, вероятно, выглядел ужасно. И он даже не осмелился посмотреть в зеркало. Он вообще не спал, за исключением нескольких раз, хотя это заканчивалось кошмарами, раз за разом видеть перед собой лицо Люка, говорящего ему вещи, которые выносили ему мозг.       Школа была просто дерьмом, их учитель английского, напоминавший ему, что задание должно быть выполнено через две недели, не улучшил его ситуацию. Он слышал, как люди говорили о Люке. Что он в больнице, что в коме, до него даже доходили слухи, что он уже умер. Ему было невыносимо слушать все это.       — Майкл, — услышал он позади себя знакомый голос. Он обернулся и увидел сидящего позади него Калума.       — Привет, — проскрипел Майкл, его голос звучал странно, так как он не разговаривал уже два дня. — Есть какие-либо новости?       — Он еще не проснулся, но ты можешь навестить его сейчас, если хочешь. Его состояние стабильно.       Майкл кивнул, решив, что пойдет сразу после школы. — Спасибо, — сказал он с благодарностью. Калум одарил его слабой улыбкой, прежде чем Майкл снова повернулся к учителю, делая вид, что обращает на него внимание.       

***

      — Ты готов? — мягко спросил Эштон, успокаивающе поглаживая рукой плечо Майкла, пока они стояли перед белой высокой дверью.       Он не был готов, он был готов ко всему, кроме этого. Тем не менее он кивнул, затем Эштон открыл дверь. Когда они вошли, Майкл смотрел в пол, он не мог поднять голову. Когда они подошли к кровати, он почувствовал, как рука Эштона сильнее сжала его плечо. Сердце Майкла начало сильнее и сильнее биться. Он глубоко вздохнул, когда посмотрел вверх. От этого зрелища ему захотелось расплавиться и немедленно упасть на пол, как лужа.       Обе руки и лоб Люка были забинтованы, как и одна из его ног. Вся кожа, которая была видна, была покрыта темными синяками и небольшими порезами. Из его рук повсюду торчали трубки, а в углу стоял монитор, который постоянно пищал, показывая биение его сердца. Он был бледнее, чем думал Майкл. Он больше не мог смотреть, слезы затуманивали его зрение.       — Б… бля — это все, что он смог произнести, отпуская Эштона и подходя к Люку. Он сел на стул рядом с кроватью и вытер глаза.       — Я оставлю тебя наедине с ним, — сказал Эштон. — Не торопись.       Майкл благодарно улыбнулся ему, прежде чем его друг вышел из комнаты и снова закрыл дверь. Как только взгляд Майкла снова вернулся к Люку, по его лицу потекло еще больше слез.       — Я скучаю по тебе, Люк, — нерешительно сказал он. Было так странно говорить это, поскольку он был прямо перед ним, так близко, но так далеко.       Лицо Люка выглядело умиротворенным, как будто он просто спал. Будто он мог проснуться в любой момент.       — Я знаю, что снова игнорировал тебя на прошлой неделе, и мне очень жаль. Я собирался спросить у тебя, не хочешь ли ты снова потусить в воскресенье, — вздохнул Майкл, осторожно переплетая их руки. — Я собирался сказать тебе, что мои чувства к тебе — не простое увлечение, как я думал, а теперь они серьезные. Наконец-то я принял это, Люк. Я признал, что мне нравятся не только девушки. Я хотел сказать тебе. Ты — все, что было у меня в голове с тех пор, как я узнал тебя.       Голос Майкла дрожал как сумасшедший. — Я наконец понял, что хочу быть с тобой. Не просто друзьями, я хочу больше. Ты был прав все это время, Люк. Мне так жаль, что я допустил это, я…       Он не успел даже закончить фразу, как снова разрыдался.       — Я скучаю по твоей чертовой дерзости. — Его голос дрогнул, но он продолжал говорить сквозь слезы. — А теперь я опоздал. Надеюсь, ты это слышишь, — всхлипнул он, — потому что…       Он попытался отдышаться, но его тело не переставало дрожать, а слезы продолжали течь по щекам. — Потому что ты мне нужен, Люк. Прости, что я подвел тебя. Пожалуйста, держись.       Он оставил мягкий поцелуй на ладони блондина и еще раз посмотрел на его разбитое, но такое красивое лицо, прежде чем уйти.