Кардио для влюбленных

Определённый день недели для встречи в зале мы не выбрали. Я решила, что пойду туда, когда закончу три вариации обложки. Чтобы лучше погрузиться в атмосферу, я попросила его скинуть мне песню — конечно, если он не против, всё-таки такие вещи лучше лишний раз не распространять. Он согласился, и я слушала её весь день, впитывая смысл каждой строчки. У меня был выбор: либо я начинаю работать в выходные и во вторник иду в зал, либо мы сможем увидеться только в четверг. Я, конечно, предпочла первый вариант — не хотелось надолго с ним расставаться. Поэтому уже на следующий день после прогулки я села за работу. В итоге в понедельник вечером я отправила файлы с описаниями. Как и планировала, подготовила три варианта: 1. Глубокий тёмно-синий или графитовый фон. В центре — абстрактная звуковая волна, которая постепенно превращается в очертания ночного города. Огни города размыты, создавая ощущение движения сквозь дождь. 2. Крупный план регуляторов на микшерном пульте в полумраке студии. Свет падает только на одну деталь. Поверх фото наложены стильные графические элементы: геометрические линии или «шум», как на старой плёнке. 3. Две переплетающиеся линии, похожие на нити ДНК, но состоящие из цифровых помех и мазков кисти. Одна линия символизирует звук, другая — визуальное искусство. Они сталкиваются в центре, создавая яркую вспышку света.

chaeyoung

Что думаешь, продюсер?)

gnabnahc Всего два дня прошло, и ты успела сделать целых три вариации? Чеён, да ты продуктивная!

chaeyoung

Мне очень понравилась песня, я была вдохновлена.

gnabnahc Они все потрясающие. Можно я заберу себе все?

chaeyoung

Конечно, я же для тебя их делала. Рада, что они тебе понравились.

gnabnahc Мы же завтра увидимся?

chaeyoung

Да, я приду.

gnabnahc Тогда до встречи.

chaeyoung

Пока-пока!

Во вторник в сумке, аккуратно сложенная, лежала его толстовка. Я постирала её, и теперь она пахла моим кондиционером с ароматом лаванды (ирония судьбы, не иначе), но мне всё равно было немного грустно возвращать её. Она стала моим личным «безопасным местом» за эти пару дней. Когда я зашла в зал, Чан уже был там. Он делал разминку, но, стоило мне показаться в дверях, тут же выпрямился и помахал мне рукой. На нём была простая серая майка, и я снова, как в первый раз, засмотрелась на его плечи. — Привет, — он подошёл, когда я ещё не успела дойти до раздевалки. — Я весь день ждал вечера. — Чтобы потренироваться? — подколола я его, хотя сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Чтобы поблагодарить тебя лично за обложки, — он понизил голос, и в его глазах заплясали знакомые искорки. — Ты не представляешь, как точно ты попала в настроение трека. Особенно первый вариант... это именно то, что я видел в голове, когда писал бит. Я почувствовала, как щёки обдало жаром. Приятно знать, что мы на одной волне. — Рада, что угадала. Кстати, — я полезла в сумку и протянула ему толстовку. — Вот, возвращаю в целости и сохранности. Чан взял вещь, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Он поднёс толстовку ближе, вдыхая аромат. — Лаванда? — он улыбнулся, глядя мне прямо в глаза. — Теперь она пахнет тобой, Чеён. Я закусила губу, стараясь сдержать улыбку. — Иди уже, переодевайся, — он легонько подтолкнул меня в сторону раздевалки. — Сегодня у нас по плану спина. Буду учить тебя подтягиваться. — О нет, только не это! — я театрально застонала. — Я же не подниму и половины своего веса! — Не переживай, — Чан подмигнул мне. — Я буду рядом. Если что — подстрахую. Тренировка прошла на удивление быстро. Мы много смеялись, обсуждали, какой из вариантов обложки лучше подойдёт для релиза в соцсетях, и я ловила себя на мысли, что мне уже совсем не страшно выглядеть перед ним нелепо. Когда мы закончили и уже выходили из здания на прохладный вечерний воздух, Чан внезапно остановился. — Слушай, Чеён. Я тут подумал... Раз обложка готова, надо бы отпраздновать завершение проекта. Как ты смотришь на то, чтобы завтра вечером зайти ко мне в студию? Послушаешь финальную версию со сведенным вокалом. И... я бы хотел показать тебе, как это всё работает изнутри. Я замерла. Это было уже не просто кофе, это был шаг в его личное пространство. Его святая святых. — В студию? — я посмотрела на него. — Это не будет отвлекать тебя от работы? — Конечно, нет, — он сделал шаг ближе, так что между нами осталось всего пара сантиметров. — Тогда... я приду, — прошептала я. — Договорились. Я скину адрес завтра утром. Он проводил меня взглядом до такси и помахав друг другу, мы попращались. Среда пролетела как в тумане. Утром, как и обещал, Чан прислал адрес. Это было здание в творческом квартале — старый лофт, переоборудованный под студии. Весь день я придирчиво выбирала одежду, хотя знала: в студии будет полумрак и ему наверняка будет не до моего внешнего вида. Но всё же я надела свободные джинсы и уютный оверсайз-свитер — хотелось чувствовать себя максимально расслабленно. Когда я подошла к нужной двери и нажала на звонок, сердце ухнуло куда-то в район желудка. Дверь открыл Чан. Он был в наушниках, висящих на шее. Домашний, сосредоточенный и невероятно красивый в этом рабочем образе. — Проходи, Чеён, — он улыбнулся и жестом пригласил внутрь. — Добро пожаловать в мой «творческий бункер». Внутри было именно так, как я себе представляла: мягкий сине-фиолетовый свет, огромные мониторы, на которых светились звуковые дорожки, и куча аппаратуры, названия которой я даже не знала. Но самое главное — на одном из экранов в качестве заставки стояла первая обложка, которую я нарисовала. Та самая, с неоновым городом. — Ого, ты уже её поставил? — я подошла ближе, рассматривая своё творчество в таком масштабе. — Она идеально дополняет звук, — Чан подошёл сзади и встал рядом. — Хочешь послушать то, что получилось в итоге? Я сегодня закончил сведение вокала. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Чан усадил меня в своё кресло — оно было огромным и мягким, пахнущим его парфюмом. Сам он сел рядом на высокий табурет. — Готова? — он нажал на пробел. Сначала пошёл тот самый глубокий бит, который я уже знала наизусть. Но когда вступил вокал... по моей коже побежали легионы мурашек. Голос Чана был низким, бархатным, с легкой хрипотцой в нужных моментах. Песня была о поиске пути, о свете в темноте и о ком-то, кто дарит вдохновение, когда кажется, что силы на исходе. Я слушала, закрыв глаза, полностью растворяясь в звуке. В этой маленькой комнате с идеальной акустикой музыка ощущалась каждой клеткой тела. Когда последние ноты затихли, в студии воцарилась оглушительная тишина. Я открыла глаза и увидела, что Чан внимательно смотрит на меня. Он не шевелился, ожидая моей реакции. Его взгляд был таким пристальным и открытым, что мне стало трудно дышать. — Это... Чан, это просто шедевр, — мой голос прозвучал почти шепотом. — Твой голос... я знала, что он красивый, но в этой песне он звучит так искренне. Я будто каждое слово прочувствовала. Чан медленно выдохнул, заметно расслабляясь. — Для меня было очень важно, что ты скажешь. Я ведь... — он замялся, — я дописывал второй куплет после нашей прогулки. Ты действительно дала мне тот импульс, которого не хватало. Он протянул руку и аккуратно коснулся моих пальцев, лежащих на подлокотнике кресла. — Спасибо, Чеён. И за обложку, и за то, что ты здесь. В студии было тихо, только негромко гудели кулеры мощных компьютеров. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я видела каждую его ресничку, чувствовала тепло, исходящее от него. Чан медленно поднял руку и заправил прядь моих волос за ухо, задержав ладонь на моей щеке. Его большой палец мягко погладил мою кожу. Я замерла, боясь разрушить этот момент. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, он мог его услышать. Чан наклонился ещё ближе, его дыхание коснулось моих губ. — Можно? — едва слышно спросил он. Я не ответила словами — просто подалась вперёд, сокращая последние миллиметры. Его губы оказались именно такими, как я представляла: мягкими, теплыми и настойчивыми. Поцелуй был медленным, наполненным ароматом кофе, лаванды и той самой химии, которая искрила между нами с первого дня в зале. Когда он отстранился, его глаза сияли. Он улыбнулся — той самой улыбкой с ямочками, от которой я сходила со ума. — Вау, — выдохнул он, прижимаясь своим лбом к моему. — Кажется, этот трек станет моим самым любимым. Я рассмеялась, чувствуя себя абсолютно счастливой. — Только попробуй сказать это другой девушке-дизайнеру. — Других не существует, — серьезно ответил он и снова притянул меня к себе. После поцелуя время в студии будто окончательно остановилось. Чан не спешил отстраняться — он остался сидеть совсем рядом, переплетя свои пальцы с моими. В синеватом полумраке его глаза казались бесконечно глубокими. — Знаешь, — тихо начал он, перебирая мои пальцы, — я ведь соврал тебе в тот день в зале. Я удивлённо приподняла бровь. — В чём же? — Помнишь, я сказал, что подхожу помогать только тем, кто мне симпатичен? — он усмехнулся, и его ямочки на мгновение показались и тут же исчезли. — На самом деле, я вообще никогда ни к кому не подходил первым. Я всегда был тем парнем, который просто втыкает наушники и пашет до седьмого пота, не замечая никого вокруг. Но когда появилась ты в этом своём... — он запнулся, — ладно, не будем про цвета, но ты просто сломала мне всю концентрацию. Я трижды чуть не уронил штангу, потому что в зеркале видел, как ты забавно хмуришься, когда бежишь. Я прыснула в кулак, чувствуя, как лицо снова горит. — То есть ты всё видел? Как я задыхалась на третьем километре и выглядела как умирающий лебедь? — Я видел девушку, которая очень старалась, но постоянно косилась в мою сторону, — он нагло подмигнул мне. — И это было самое милое зрелище в моей жизни. Я специально выбирал веса потяжелее, чтобы... ну, знаешь, произвести впечатление. — Это сработало, Чан. Твои 200 килограмм были финальным аккордом, — я прислонилась головой к его плечу, чувствуя себя невероятно уютно среди всех этих проводов и мониторов. — Я вообще думала, что ты какой-то недосягаемый бог спортзала. Чан издал тихий смешок и притянул меня ближе, целуя в макушку. — Я просто парень, который чертовски сильно хотел, чтобы ты у него что-нибудь спросила. А в итоге пришлось самому придумывать повод. Мы просидели так ещё какое-то время, разговаривая обо всём на свете. Он рассказывал о том, как трудно было начинать в Корее после Австралии, а я — о том, как Соён заставляла меня ходить на йогу, где я засыпала прямо во время медитации. С ним было так легко, будто мы знали друг друга не неделю, а несколько жизней. — Чеён, — Чан вдруг посерьёзнел и посмотрел на часы. — Уже почти полночь. Пойдём, я провожу тебя. — Пойдём, — нехотя согласилась я. Он помог мне надеть куртку, но перед самым выходом вдруг остановился и надел на меня свою кепку, поправив козырёк. — Она тебе больше идёт. Стиль «муза продюсера». Мы вышли на ночную улицу. Воздух был свежим, город сиял огнями, точь-в-точь как на моей обложке. Чан уверенно взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и засунул нашу общую конструкцию из рук в карман своей куртки. — Не холодно? — заботливо спросил он. — Теперь — нет. Мы решили пройтись пешком, благо до моего дома было не так далеко. Ночная прогулка после душной студии была именно тем, что нужно. Когда мы проходили мимо небольшого круглосуточного магазинчика, Чан вдруг затормозил. — Стой. Свидание не может считаться законченным без ночного перекуса. Это закон австралийских продюсеров. Через пять минут мы уже сидели на невысоком парапете у входа, уплетая горячие токпокки прямо из бумажных стаканчиков. Это было так странно и в то же время правильно: я, в его кепке, ем острую уличную еду в полночь с парнем, за которым ещё недавно шпионила из-за стойки с гантелями. — О чём ты думаешь? — спросил он, слизывая соус с уголка губ. — О том, что если бы мне кто-то сказал, что я буду сидеть здесь с тобой... я бы посоветовала этому человеку лечиться. Чан улыбнулся и, отставив пустой стакан, взял моё лицо в свои ладони. Его большие пальцы нежно погладили мои скулы. Он снова поцеловал меня — на этот раз быстро, почти невесомо, но так нежно, что у меня перехватило дыхание. Когда мы наконец дошли до моего подъезда, расставаться не хотелось до боли. — Ну всё, иди, — Чан легонько подтолкнул меня к двери, не отпуская руки до последнего момента. — Завтра в зале? — с надеждой спросила я. Чан хитро прищурился, и его ямочки снова свели меня с ума. — Обязательно. В восемь? — В восемь, — пообещала я. Я зашла в квартиру, чувствуя себя так, будто я не иду, а парю в паре сантиметров над полом. В коридоре меня, разумеется, уже ждала Соён в маске для лица и с чашкой чая. — Ну? — она окинула меня взглядом, задержавшись на мужской кепке. — Судя по этой детали гардероба и твоему лицу... я могу начинать выбирать платье на свадьбу? Я просто молча обняла её, уткнувшись носом в плечо. — Соён... Мы целовались.