Гиперфиксация

«Пока стримерское сообщество бурлит от новостей о новом скваде, в сети набирает обороты неожиданный тренд. Аудитория Амо-тян, известной своим образом "девушки по соседству", всё чаще обращает внимание на Рию Рипер, участницу нового сквада и давнюю подругу Занки Нидзику. Зрители отмечают, что Рию "настоящая", "живая" и "не строит из себя недотрогу". Некоторые фанаты Амо уже открыто заявляют, что переходят в лагерь Рию. "Она не притворяется, она просто такая, какая есть", пишут в комментариях. Сама Амо пока молчит. Рию тоже. Но конкуренция за зрительские сердца, похоже, только начинается.» — StreamLeaks, утренний пост.

Занка и Джаббер.

Занка проснулся рано, слишком рано, хотя уснул он ближе к расвету. Солнце ещё не до конца поднялось, и комната тонула в сером, разбавленном свете. Он лежал на спине и смотрел в потолок, пытаясь собрать мысли воедино. В голове было странное, почти звенящее ощущение, смесь опустошения и наполненности одновременно. Занка коснулся цепочки, он не снимал её даже во сне, она проходила сквозь пальцы, когда он ворочался, и теперь кольцо было тёплым от тела, он вспомнил вчерашнюю ночь. Вспомнил, как Джаббер обнимал его со спины, как шептал что-то на ухо, как его руки скользили вниз, и Занка не остановил их. Как он сам потянулся к нему. Как кончил от его прикосновений, уткнувшись лицом в плечо, и не чувствовал ничего, кроме странного, извращённого облегчения. Теперь, при свете дня, это казалось чем-то нереальным. Сном или ошибкой. Занка лежал и перебирал в голове каждый момент, прикосновение, слово. Он хотел. Ему понравилось. От этих мыслей внутри всё сжималось, не от стыда, хотя стыд тоже был, а от страха. Страха перед тем, что это значит. Что он теперь, кто? Жертва, которая простила? Мазохист, которому нравится боль? Он не знал. Продолжал смотреть в потолок, и ответы не приходили. Только вопросы. Занка сел на кровати и опустил ноги на пол. Холодный ламинат обжёг ступни, и это немного отрезвило. Он потёр лицо ладонями и попытался взглянуть на ситуацию трезво. Джаббер, человек, который изнасиловал его, следил за ним, писал жуткие сообщения и караулил под окнами. И этот же человек вчера был нежным, учтивым и таким... Занка ведь его не оттолкнул, и более того, он сам попросил продолжать. Что с ним не так? Почему он не может просто возненавидеть Джаббера, как сделал бы любой нормальный человек на его месте? Почему его тело расслабляется от прикосновений, которые должны вызывать отвращение? Почему его сердце замирает не от страха, а от странного предвкушения? Он думал об одиночестве. О том, как провёл последний месяц, запертым в комнате, в тишине, которую нарушал только шум воды в душе. О том, как от него отвернулись почти все, кроме Рию. О том, как Тамзи предал его. И Занка, сам того не замечая, начал цепляться за это. За эту одержимость, внимание, за это «ты мой». Может быть, им двигало одиночество. Может быть, он просто устал быть один. Может быть, он принял бы любого, кто остался бы рядом, и этим «любым» оказался Джаббер. От этой мысли становилось тошно. Но она была правдой, или частью правды. Или просто тем, во что Занка хотел верить, чтобы не сойти с ума. Он встал и прошёл в соседнюю комнату. Дверь скрипнула, тихо, почти неслышно, но Джаббер открыл глаза сразу. Чуткий сон последствия образа жизни, когда сон был разве что коматозным. Он лежал на боку, свернувшись калачиком, длинные волосы с золотыми украшениями разметались по подушке, и в утреннем полумраке он выглядел почти безобидным. Почти. Занка замер на секунду, глядя на него и чувствовал... что? Жалость? Привязанность? Благодарность за то, что он выбрал его? — Джаббер, — позвал он. — Пора. Тот сел на футоне и посмотрел на Занку.Глаза были ясными, будто он и не спал вовсе. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Потом Джаббер кивнул и начал одеваться.

***

Занка стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как Джаббер собирается. Тот двигался медленно, не торопясь, специально оттягивая время. Каждое движение было знакомым, почти родным. Занка поймал себя на мысли, что запомнил их, то, как Джаббер поправляет ворот, как откидывает волосы назад, как проводит пальцами по кольцам, проверяя, все ли на месте. Джаббер обернулся. Их взгляды встретились, и на секунду стало тихо, той особенной, звонкой тишиной, какая бывает перед важными словами. Но слов не было. Джаббер просто смотрел на него изучающим взглядом, будто запоминал. Будто хотел унести с собой каждую деталь: растрёпанные после сна волосы, бледное лицо, цепочку, которая тонкой линией исчезала под воротом футболки. — Спасибо, — сказал он наконец. — За ночь, что впустил и... За всё. Занка кивнул, но не двинулся с места. Он не знал, что ответить. Слова «пожалуйста» казались слишком маленькими, слишком обычными для того, что между ними произошло. «Оставайся», не к месту и слишком честным. И тогда Джаббер подался вперёд, шагнул ближе, сократив расстояние до минимума. Одна его рука легла на талию Занки, вторая скользнула к затылку, пальцы зарылись в волосы, и он поцеловал его. Занка не успел ничего сделать, даже вдохнуть. Его губы приоткрылись под чужими, и Джаббер тут же этим воспользовался. Язык скользнул внутрь и Занка почувствовал как странный вкус заполнил рот, растёкся по языку, проник глубже. Занка понял, что тает, буквально тает в его руках. По телу пробежала дрожь от чистого, острого ощущения, что его держат. Ладонь Джаббера на талии чуть сжалась, притягивая его ближе, и Занка подался навстречу сам, не осознавая. Его собственные руки, которые до этого безвольно висели вдоль тела, поднялись и легли на плечи Джаббера. Джаббер целовал его медленно. Его язык скользил по нёбу, касался зубов, обводил контур губ, и от каждого движения по позвоночнику пробегали горячие волны. Занка чувствовал, как подгибаются колени, как тепло разливается по животу, как дыхание сбивается. Он забыл, где они. Забыл, который час. Забыл, что Джаббер должен уйти. Всё, что существовало в этот момент, это его губы и руки. Когда Джаббер наконец отстранился, Занка не сразу открыл глаза. Он стоял, всё ещё держась за его плечи, и чувствовал, как губы горят, как внутри всё дрожит, как сердце колотится, выпрыгивая из груди. Джаббер смотрел на него, и обычно яркие глаза были тёмными, расширенными, полными чего-то. — Я напишу сегодня. — сказал он хрипло. — Когда смогу. Он отпустил Занку, наклонился завязать шнурки и вышел. Дверь закрылась с глухим щелчком.

Занка.

Занка стоял в прихожей, прижавшись спиной к холодной двери, и не мог заставить себя отойти. Прошла минута, может, две, он не считал. Губы ещё горели от поцелуя, а перед глазами всё ещё стояло лицо Джаббера, его глаза, приоткрытые губы, его выражение смирения и благодарности. «Я напишу, когда смогу». И тут Занка усмехнулся. Сначала тихо, почти неслышно, просто выдохнул через нос. Потом ещё раз. А потом его прорвало. Он смеялся, не весело или радостно, а как-то истерично, зажимая рот ладонью. Смех вырывался из горла рваными, сухими толчками. Он сполз спиной по двери и сел на пол, прямо на холодный ламинат, обхватив колени руками. Смех не прекращался. Он смеялся над собой, над всей этой ёбаной ситуацией. Над тем, во что превратилась его жизнь. Он, Занка Нидзику, сидит на полу в прихожей и ждёт сообщения от человека, который его сломал. Нет, не просто ждёт. Он сохнет по нему. Он хочет, чтобы тот был рядом. Он, блять, поцеловал его на прощание и теперь не может не прокручивать этот момент снова и снова. Это безумие. Абсолютное, беспросветное безумие. И самое смешное, ему плевать. Он больше не хотел быть нормальным. Нормальность никогда не делала его счастливым. Он отсмеялся и вытер выступившие на глазах слёзы, непонятно, от смеха или от чего-то другого. В прихожей было тихо и холодно. Он сидел на полу, прижавшись спиной к двери, и смотрел в пустой коридор. Он поймал себя на том, что уже скучает. Не по вчерашней ночи, хотя и по ней тоже. А по тому чувству, когда Джаббер рядом. Когда его присутствие заполняло квартиру. Когда тишина не была пустой, потому что в соседней комнате кто-то дышал. Кто-то, кому Занка был нужен. Кто-то, кто смотрел на него так, будто он, единственное, что имеет значение. Раньше ему хватало его присутствия в сети, сообщения, которые приходили каждую ночь. Донаты, которые он присылал в начале. Осознание того, что он где-то там, за экраном, следит за каждым его шагом. Но теперь этого было мало. Сеть перестала утешать. Ему нужно было физическое присутствие, тепло, голос. И он понимал, что подсел. Как на наркотик. Ему нравилост быть центром чьей-то вселенной, и теперь, когда эта вселенная вдруг вышла за дверь, он чувствовал себя потерянным. Пустым. Брошенным. Это было жалко, унизительно. Но это было правдой. Он сидел на полу в коридоре, прижимая колени к груди, и осознавал: да, он зависим. Да, ему нужно это внимание. Да, он хочет, чтобы Джаббер вернулся, и заполнил эту чёртову пустоту. Занка ещё минуту сидел на холодном ламинате, прижавшись спиной к стене, и смотрел в пустоту. Колени подтянуты к груди, руки безвольно лежат поверх. Он чувствовал себя выпотрошенным. Пустым. Как будто Джаббер, уходя, забрал с собой не только запах и тепло своего тела, но и что-то ещё, что теперь ощущалось как зияющая дыра где-то под рёбрами. Он заставил себя встать. Ноги затекли, в коленях хрустнуло, и он поморщился, не столько от боли, сколько от того, насколько жалким он себе казался. Сидит на полу, как брошенный щенок, и ждёт. Чего? Что Джаббер вернётся? Что постучит в дверь и скажет: «Я передумал, я остаюсь»? Нет. Джаббер не вернётся и Занка должен был с этим смириться. Он оттолкнулся от стены и прошёл на кухню. Каждый шаг отдавался эхом в пустой квартире. Раньше здесь был Тамзи, теперь никого. Только он сам и тишина. Которая раньше была спасением, а теперь пыткой... Занка подошёл к плите и включил чайник. Тот загудел, привычный, почти родной звук. Он достал с верхней полки пачку чая, которую оставил... сосед, перед тем как уйти. Занка покрутил пачку в руках, потом вскрыл и бросил заварку в кружку. Руки двигались на автомате. Чай. Их с Тамзи ритуал. Теперь, только его. Чайник закипел и отключился. Занка залил кипяток, и по кухне поплыл знакомый аромат. Он взял кружку в ладони и сел за стол. Пар поднимался, смешиваясь с пылинками в утреннем свете. Он сделал глоток. Чай был обжигающе горячим, но он почти не почувствовал. Его мысли были далеко, там, за дверью, куда ушёл Джаббер. Телефон лежал на столе экраном вверх, Занка смотрел на него, не моргая. Чай остывал. Он сделал ещё глоток, потом ещё. Потом отставил кружку и взял телефон. Экран загорелся. Никаких уведомлений. Только время, половина десятого утра. Он открыл переписку с Джаббером. Их последние сообщения, вчерашние. Такие простые слова, а сколько за ними стояло. Сколько страха, сколько сомнений, сколько бессонных ночей, и всё ради того, чтобы в итоге вот так сидеть на кухне и ждать ответа. Занка начал набирать сообщение. «Ты как? Добрался?», просто, сухо, без эмоций. Палец завис над кнопкой отправки, он перечитал. Слишком просто? А что ещё он мог написать? «Я скучаю»? «Возвращайся»? «Я боюсь, что ты меня использовал»? Всё это звучало жалко. Всё это звучало так, будто он признавался в том, чего сам не хотел. Он нажал «отправить». Галочка сменилась на «доставлено». Занка отложил телефон и уставился на кружку с чаем. Сердце колотилось. Он сделал ещё глоток. Чай уже почти остыл. Прошёл час. Чай давно кончился, и на дне кружки остался только тёмный осадок. Занка успел помыть кружку, вытереть стол, проверить почту. Ничего. Телефон молчал, как партизан на допросе. Занка сказал себе, что это нормально, Джаббер, наверное, ещё не добрался до места. Или занят. Или просто не хочет отвечать сразу. В конце концов, он не обязан отчитываться. Они не пара. Они вообще никто друг другу, формально. Никто. Ничего особенного. Занка горько усмехнулся и потёр лицо ладонями, он пытался занять себя. Прошёлся по квартире, поправил половик в прихожей, зачем-то переставил кружки на полке. Заглянул в бывшую комнату Тамзи, ту самую, где ещё пару часов назад спал Джаббер. Футон всё ещё лежал на полу, одеяло было скомкано, подушка хранила вмятину от его головы. Занка замер на пороге. Он не стал заходить, просто прикрыл дверь и вернулся на кухню. Телефон лежал на столе. Экран был тёмным. Занка нажал кнопку, проверяя уведомления. Ничего. Он отложил телефон экраном вниз и уставился в окно. За стеклом было серое небо. Голые ветки деревьев, редкие прохожие, которые кутались в собственную одежду. Всё как обычно. Только внутри у него всё сжалось в тугой, злой комок. Он проверял телефон каждые пять минут, и каждый раз, когда экран оставался пустым, внутри что-то обрывалось. Это раздражало. Он не хотел быть тем, кто ждёт. Тем, кто волнуется. Тем, кому не всё равно. Но он был именно таким. И от этого было некуда деться. К полудню ответа всё ещё не было. Занка сидел на стуле, и смотрел на телефон. Тревога уже не просто закипала, она бурлила вовсю. Он представлял самое дерьмовое. Люди Зодила нашли Джаббера. Избили, отрезали язык, выкололи глаза, убили нахрен. Или, что было почти так же страшно, Джаббер просто не хотел отвечать. Получил, что хотел, и слился. Эта мысль была самой ебучей. Занка гнал её от себя, но она возвращалась, как навязчивая муха. «А если он просто хотел воспользоваться?», шептал внутренний голос. Занка мотал головой. Нет, он видел его глаза, чувствовал его дрожь. Так не притворяются. Так не играют. Но, блять, кто его знает? Он же Вонгер. Он же профессиональный артист на камеру. Может, это всё было шоу. Может, он сейчас сидит где-то и смеётся над тем, как легко Занка повёлся. Занка зарылся лицом в ладони и застонал. Тишина в квартире давила на уши, он отложил телефон экраном вниз и уставился в стену. Он не будет проверять, не будет ждать, не будет думать об этом. Но через десять минут снова взял телефон. Пусто. Сука. Занка всё ещё сидел на кухне, тупо уставившись в стену, когда телефон наконец завибрировал. Сердце дёрнулось, он схватил его быстрее, чем успел подумать, но на экране высветилось имя Рудо. Занка выдохнул, разочарование пополам с облегчением, и провёл пальцем по экрану. — Алло. — Занка! — голос Рудо ворвался в тишину кухни. Энергичный, громкий, почти оглушительный после часов молчания. — Ты живой! Я уже думал, ты там в спячку впал. Занка откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Рудо был одним из немногих людей, которые могли вытащить его из головы. Не потому что он был особенно чутким, скорее наоборот. Его напор, бешеная энергия и полное отсутствие чувства такта действовали как холодный душ. С ним нельзя было сидеть и жалеть себя. — Я был занят, — сказал Занка. — Прости. Что случилось? — Что случилось? Ты реально не в курсе? Я же уже вторую неделю трублю об этом на каждом стриме. Ты мог видеть вырезки, там народ постарался, наделали нарезок, разнесли по всему твиттеру. Я собираю сквад, настоящий. Не просто пару коллабов для галочки, а полноценную команду. Общий чат, стримы, мерч, всё как у больших. Я уже говорил с Рию, она в деле. Энджин пока думает, но я его дожму. А ты мне нужен прямо сейчас. Ты, главный элемент. Без тебя ничего не выйдет. Занка молчал, переваривая. Он не смотрел стримы Рудо в последние дни, вообще ничего не смотрел, кроме того эфира с Джаббером. Он выпал из инфополя на несколько недель. И теперь чувствовал себя так, будто пропустил что-то важное. — Я не видел вырезки, — признался он. — У меня были... дела. — Дела... — Рудо фыркнул. — Ладно, проехали. Слушай сюда, я всё беру на себя. Вообще всё. Организацию, расписание, переговоры, техническую часть. Тебе нужно только одно: сказать «да» и выходить на стримы. Я уже набросал десять страниц идей, ты просто скажи, что тебе интересно, и мы это сделаем. Я хочу, чтобы ты был в команде. Ты, я, Рию, может, Энджин, если он перестанет динамить. Мы сможем делать такие коллабы, что весь твич захлебнётся. Представь: благотворительные стримы, турниры, общий мерч. Я уже и название придумал, и логотип заказал. Всё серьёзно, Занка. Занка слушал, и в груди что-то медленно, осторожно отпускало. Рудо говорил с таким энтузиазмом и уверенностью, что это было почти заразительно. — Ты только представь, — продолжал Рудо, явно не замечая тишины на том конце. — У нас у всех похожая аудитория, но не одинаковая. У тебя, одни, у меня другие, у Рию вообще третьи. Если мы объединимся, мы не просто охваты сложим, мы их перемножим. Это же математика! Занка молчал. — Акута, — сказал Рудо, и в его голосе послышалась гордость. — Так будет называться сквад. Акута. Я уже и логотип заказал, ты только представь: общий мерч с этим названием, общий дискорд-сервер, общие стримы. Это же бомба! — Да, — сказал Занка, и это прозвучало почти как ругательство. — Ты гений. Идея отличная. Занка, вместо того чтобы радоваться, чувствовал, как внутри поднимается глухая, иррациональная злость. На себя. Потому что идея была чертовски умной. Связать похожие аудитории, поднимать охваты не только лично, но и с кем-то, это было очевидно. Настолько очевидно, что Занка должен был додуматься до этого сам. Но не додумался. Потому что сидел в своей квартире, и решил, что самобичивание пойдет на пользу. Пока он тонул в своей жалости, одержимости, в своём одиночестве, Рудо строил империю и думал о будущем. Делал шаги. Занка смотрел на кружку с остывшим чаем и думал о том, что он вообще-то стример. Он собирал тысячи зрителей ещё тогда, когда Рудо только начинал. У него была верная аудитория, которая ждала его. И что он делал со всем этим? Ничего. Сидел на кухне и ждал, пока Джаббер сделает какой-то шаг. Рудо тем временем уже думал о том, как забрать зрителей у кого-то ещё, у той же Амо или у Энджина, если тот будет динамить. Рынок есть рынок. В этом был весь Рудо, он говорил о дружбе и команде, но не забывал о конкуренции. И Занка, при всей своей злости, не мог не уважать это. Рудо был голоден. А он, Занка, растерял свой голод где-то между лезвием бритвы и поцелуем. И теперь нужно было возвращать его обратно. Занка выдохнул и потёр переносицу. Рудо всё ещё что-то говорил, про то, что они обязательно должны созвониться вечером и обсудить детали, но Занка слушал его уже вполуха. В голове крутилось другое. Не Джаббер, впервые за это утро не Джаббер. А он сам, его карьера и аудитория. Его будущее, которое он чуть не похерил, пока сидел в четырёх стенах. — Ладно, — сказал он, перебивая Рудо на полуслове. — Давай попробуем. В трубке повисла секундная тишина, Рудо, кажется, сам не ожидал, что Занка согласится так быстро. А потом раздался такой вопль, что Занка отдёрнул телефон от уха. — Да! Я знал! Я знал, что ты согласишься! — Рудо орал так, будто его команда выиграла чемпионат мира. — Всё, я скидываю детали в чат. Рию уже там, она тебя ждёт. Энджина добавлю, как только он ответит. Занка, это будет легендарно! Ты даже не представляешь, насколько! — Представляю, — сказал Занка, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Ты уже минут десять распинаешься передо мной. — И буду распинаться! Это только начало! Я тебе сейчас ссылку скину на общий дискорд-сервер. Зайдёшь, глянешь. Там уже есть наброски по первому совместному стриму. Я хочу сделать анонс завтра, запустить тизер в соцсетях, разогреть аудиторию. Ты как, готов? Занка подумал о том, что завтра, это уже скоро. Очень скоро. У него даже стримерская не начиналась, но, с другой стороны, какая разница? Он стримил из спальни месяцами, и ничего. Справится и сейчас. — Готов, — сказал он. — Скидывай ссылку. — Вот это я понимаю! — Рудо, кажется, хлопнул в ладоши. — Занка, я серьёзно рад. Ты... ну, ты понимаешь. Ты долго был в стороне, я уже боялся, что ты совсем от нас отдалишься. А теперь всё будет по-другому. Вот увидишь. Занка промолчал. Он не был уверен, что всё будет по-другому. Но он хотя бы попробует. Хотя бы сделает шаг и перестанет сидеть и ждать. — Ладно, — сказал он. — Давай, до связи. Я зайду в чат. — Давай! И не пропадай больше! А то скоро я смогу буквально приходить к тебе! Занка сбросил звонок и отложил телефон. На душе было странно, не хорошо, не плохо, а просто... занято. Как будто кто-то включил свет в тёмной комнате. Не яркий, тусклый, но достаточный, чтобы видеть, куда идти. Он открыл чат, куда Рудо уже скинул ссылку, и нажал «присоединиться». Занка отложил телефон и встал из-за стола, за окном всё так же висело серое небо. После разговора с Рудо в голове было шумно, мысли крутились, как белки в колесе: сквад, «Акута», совместные стримы, анонс уже завтра. Он пытался сосредоточиться на этом, пытался загнать тревогу о Джаббере куда-нибудь поглубже, но она всё равно скреблась на периферии, как мышь под полом. Нужно было занять руки. Занка прошёл в спальню и открыл шкаф. Он собирался переодеться, просто снять домашнюю футболку, в которой спал, и надеть что-то свежее. Что-то, в чём можно запустить стрим. Он потянулся к полке, где лежали его обычные футболки и уже взялся за край одной из них, когда пальцы наткнулись на что-то другое. Что-то мягкое, объёмное, лежащее на дальней полке, за стопкой сложенных джинсов. Занка вытянул это наружу и замер. Толстовка. Та самая. Почти чёрная, с высоким горлом и длинными рукавами. Слишком большая для него, чужая. Ткань была мягкой от времени, она пролежала в шкафу почти месяц, и Занка даже не вспоминал о ней. Вернее, заставлял себя не вспоминать. Он стоял посреди спальни, держа толстовку в руках, и чувствовал, как внутри что-то медленно, противно переворачивается, как будто он нашёл что-то, что искал, сам того не осознавая. Занка не мог отвести от неё взгляд. Ткань была мягкой, чуть застиранной на локтях, видно, что её носили долго и часто. Он помнил эту толстовку. Помнил слишком хорошо. Джаббер накинул её на него в ту ночь, когда Занка стоял под душем, не в силах пошевелиться, а потом Джаббер вытер его полотенцем, одел, застегнул пуговицы на рубашке и натянул сверху эту толстовку. Она была чужой, но в ту ночь, единственное, что давало хоть какое-то тепло. Он поднёс ткань к лицу и вдохнул, запах почти выветрился. Но что-то ещё осталось, слабое, едва уловимое. Просто запах Джаббера, который Занка запомнил. Этот запах ударил в нос, и перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: прихожая, холодный свет уличного фонаря, руки Джаббера на его плечах, его голос. Занка зажмурился и прижал толстовку к лицу. Он стоял посреди спальни, в своей квартире, один, и чувствовал себя так, будто Джаббер всё ещё здесь. Будто он не ушёл, Будто его руки всё ещё обнимают Занку со спины. Это было глупо и жалко. Ему не хватало Джаббера. Физически. До боли. Он вспомнил, как Рию во время уборки взяла эту толстовку в руки. «Это чьё? Не твоя же. Ты такое не носишь». И он сказал: «Выкинь». Но Рию не выкинула. Она аккуратно сложила её и убрала в шкаф, наверное, даже не заметив, что делает. Спасибо, Рию. Занка оторвал толстовку от лица и посмотрел на неё. Он уже не мог притворяться, что эта толстовка ничего не значит. Она значила. Она была частью Джаббера. Он натянул толстовку через голову. Ткань скользнула по плечам, рукава оказались длиннее, чем нужно, и он машинально закатал их до запястий. Толстовка была слишком большой, чужие плечи, чужие рукава, чужой запах, но в этом было что-то странно успокаивающее. Как будто Джаббер всё ещё здесь.

Ты мой. Ты всегда был моим.

Занка подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. И, глядя на своё отражение, Занка не чувствовал стыда. Он чувствовал только пустоту и странное, почти болезненное облегчение от принятия. Скоро стрим. Занка сел за компьютер и привычным движением запустил стриминговую программу. Камера, микрофон, свет, всё было готово ещё со вчерашнего вечера, когда он стримил перед тем, как Джаббер постучал в дверь. Он поправил камеру, проверил угол, да, нормально, лицо видно, фон размыт. Он нажал «начать трансляцию» и откинулся в кресле, ожидая, пока подтянутся зрители. Чат начал оживать почти сразу, старые ники, новые, случайные гости.

SHURA:

«Занка!» Nana7_20:

«Привет!» Shushik:

«Ты сегодня рано» Ademi:

«Мы скучали!»

Занка выдохнул и заставил себя улыбнуться — Всем привет. Да, я рано, просто соскучился за вами всеми. Мне ведь никто не запрещает встречаться с вами раньше обычного. Игра загрузилась, очередной хоррор, который он проходил уже несколько дней. Ничего особенного, просто повод поговорить с чатом. Первые полчаса всё шло как обычно. Занка комментировал игру, читал донаты, смеялся над шутками. Но потом чат начал замечать.

Fkds:

«Занка, что за толстовка?» Milka:

«Она тебе велика» Sofia:

«Ты никогда такую не носил» Skin_Diplom:

«Это чья-то?» Hik:

«Выглядит как мужская»

Занка прочитал сообщения и на секунду замер. Пальцы, лежавшие на клавиатуре, чуть дрогнули. — Это просто толстовка, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вы будете строить заговоры основываясь на моей одежде? Сегодня просто холодно. Но чат не унимался. Зрители, как всегда, цеплялись к деталям, которые обычным людям казадись бы глупыми.

sai:

«Холодно? Сейчас квартиры хорошо прогревают» cavvspid:

«Это мужская толстовка, точно» Gluxui_Did:

«Занка, ты что, с кем-то живёшь?» lirmi:

«Или встречаешься» w4wwt:

«Может, это подарок от девушки?» Arabuslove:

«Или от Рию?» Mancram:

«Или от Вонгера?»

Последний комментарий заставил его вздрогнуть. Кто-то уже связал. Конечно, связал. После того эфира, после всех слухов, после того, как Джаббер признался в любви перед тысячами зрителей, они не могли не связать. — Это просто толстовка, — повторил Занка, — Давайте не будем обсуждать мой гардероб. Чат нехотя, но переключился на игру. Занка продолжал комментировать, шутить, читать донаты. Зрители могли строить догадки, сплетничать, делать что угодно, это не имело значения. Им не узнать правды, как бы они не были к ней близки. Стрим продолжался. Но где-то глубоко внутри Занки, под слоями профессиональной улыбки и отработанных шуток, он ждал. Ждал, что телефон завибрирует. Ждал, что на экране высветится «Джаббер». Но телефон продолжал молчать. Занка закончил стрим позже обычного. Попрощался с чатом, выключил камеру и откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. Он потянулся за телефоном, никаких уведомлений. Джаббер не ответил. Занка сжал челюсть и отложил телефон экраном вниз. Потом встал, прошёл на кухню, налил воды. Вернулся. Снова взял телефон. Открыл твиттер, просто чтобы занять себя. Лента была забита обсуждениями. Его зрители кажется сошли с ума, выискивая связь там, где её не было, теория о одежде разлетелось по сети с такой скоростью, будто кто-то подлил бензина в огонь. Кто-то нарезал фрагменты стрима, вырезал моменты, нашли выризки из старых стримов Джаббера, где у него была именна эта толстовка. Всё это сопровождалось гифками, скриншотами, теориями. И в центре всего этого был Джаббер. Занка листал твиттер и чувствовал, как внутри поднимается странная смесь, раздражение, усталость и что-то ещё. Люди разделились на два лагеря, и каждый тянул одеяло на себя. Но то, что он увидел дальше, заставило его замереть. Кто-то нашёл старое фото. То самое, где они с Джаббером стояли рядом на той набережной. Занка даже уже забыл об этом, и на ней Джаббер был в этой же толстовке. В той самой. Кто-то наложил два изображения рядом: старое фото с Джаббером и сегодняшний скриншот со стрима, где Занка сидит в этой же толстовке. Совпадение? Фанаты так не считали.

«Это одна и та же толстовка!»

«Посмотрите на швы, на оттенок, на длину рукавов, это она!»

«Он носит вещь Вонгера!»

Дальше началось безумие. Кто-то взялся за математику на полном серьёзе. В одном из тредов разбирали пропорции: рост Джаббера, его ширину плеч, длину рукавов, объём груди. Сравнивали с комплекцией Занки, худые плечи, тонкие запястья, узкая талия. Пытались вычислить, как именно толстовка должна сидеть на Занке, если она действительно принадлежала Джабберу. Делали наброски, схемы, какие-то трёхмерные модели.

«Смотрите, рукава должны свисать примерно на два сантиметра ниже запястья, и они свисают!»

«Плечи слишком широкие, это видно по шву, он уходит вниз»

«Она ему велика, и это не просто оверсайз»

Занка читал это и не мог поверить своим глазам. Они разбирали его одежду, как улику на месте преступления. Сравнивали швы, оттенки, длину рукавов с точностью, которой позавидовал бы любой криминалист. И самое безумное, они были правы. От этого становилось жутко и смешно одновременно.

«Это уже полноценное расследование»

«Фанаты Вонгера, это вообще отдельный вид.»

«Вы что, совсем с ума сошли? Это просто одежда!»

«ГДЕ ВЫ В ЭТИХ ЕБУЧИХ ПИКСЕЛЯХ РАССМОТРЕЛИ ШВЫ. ЕБУЧИЕ ЖИТЕЛИ ФОРЧАНА»

И сколько бы Занка ни пытался игнорировать это, правда была очевидна. Он отложил телефон и уставился в стену. Твиттер всё ещё гудел, наверное лучше снова выпасть из инфополя, спалось как-то легче. Прошло уже несколько часов. Первое сообщение в чате с Джаббером висело непрочитанным, и с каждой минутой эта тишина становилась всё громче. Занка пытался занять себя: проверил почту, ответил на пару сообщений в чате сквада, даже начал прикидывать, что нужно купить для ремонта в стримерской. Но мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Где Джаббер? Почему молчит? Что могло случиться за эти несколько часов? Он представлял самое дерьмовое. Люди Зодила, тёмный переулок, Джаббер, который не успел дойти до укрытия... Или просто использовал его. Поиграл. И теперь сидит где-то, довольный. Эти мысль жгли изнутри, как кислота, они повторялись на протяжении всего дня. Занка сжимал кулаки, пытаясь отогнать их, но они возвращалась снова и снова, навязчивые, как комариный писк. Занка не выдержал. Он схватил телефон и открыл переписку, начал набирать новое. Пальцы дрожали, и он несколько раз ошибался, стирал, набирал заново.

«Ты мог бы хотя бы ответить. Если ты просто хотел воспользоваться, так и скажи, ублюдок.»

Он перечитал. Грубо, может, слишком. Но именно это он и чувствовал. Злость, обиду, тревогу. Всё смешалось в один тугой комок. Если Джаббер не хочет отвечать, пусть хотя бы скажет прямо, не играет и не мучает его этим молчанием. Он нажал «отправить», галочка сменилась на «доставлено». Ответа не было. Прошло десять минут, двадцать, полчаса. Занка сидел на кровати, сжимая в пальцах край толстовки, и смотрел на тёмный экран телефона. Тишина в квартире стала оглушительной. Он думал о том, что, возможно, перегнул палку с обращением, возможно, Джаббер обиделся. Возможно, он вообще не прочитал, телефон разрядился, или он попал в беду, или... Занка зарылся лицом в ворот толстовки и вдохнул. Он не заметил, как уснул, лежал на кровати, всё ещё не переодевшись, сжимая в пальцах край рукава, и смотрел в потолок. Глаза слипались, но он боролся со сном, как будто боялся пропустить что-то важное. Боялся, что телефон завибрирует, а он не услышит. Но усталость взяла своё, веки налились тяжестью, мысли стали путаться, и в какой-то момент он просто провалился. И тогда пришёл сон. Ему снился Джаббер. Они стояли в прихожей, где вот-вот снова поцеловались, но теперь всё было по-другому. Свет был тусклым, неестественно жёлтым, как старая лампа, которая вот-вот перегорит, Джаббер стоял напротив, но его лицо было чужим и просто... пустым. Равнодушным. Как будто Занка был для него никем. Занка пытался что-то сказать, что-то важное, что-то, что объяснило бы всё, но слова застревали в горле. Губы двигались, но звука не было. Джаббер смотрел на него этим пустым взглядом и молчал, а потом развернулся и пошёл к двери. Не попрощавшись. Не обернувшись. Просто ушёл. Занка хотел побежать за ним, но ноги не слушались, они будто приросли к полу. Он смотрел, как дверь закрывается, и чувствовал, как внутри разрастается холодная, липкая уверенность: он был просто единоразовой целью. Игрушкой, которую Джаббер хотел заполучить. Он добился своего, забрался в квартиру, в постель, в тело, и теперь Занка стал не нужен. Отработанный материал. Как те клиенты, из которых Джаббер выбивал долги: получил, что хотел, и пошёл дальше. Занка проснулся в холодном поту. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. В комнате было темно, только уличный фонарь отбрасывал на стену бледный прямоугольник света. Он лежал, глядя в потолок, и пытался отдышаться. Толстовка прилипла к телу, влажная от пота, а кольцо на цепочке впилось в кожу. Сон всё ещё держал его ощущением, тот пустой взгляд, дверь, тишина. Это было невыносимо. Он потянулся за телефоном, проверить, не пришло ли что-то, пока он спал. Экран загорелся. Никаких уведомлений. Джаббер не ответил ни на первое, ни на второе сообщение. Занка отложил телефон и уставился в темноту. Он знал, что сон, это всего лишь сон. Что Джаббер не обязан был отвечать сразу. Что у него могли быть причины. Но страх, поселившийся где-то под рёбрами, не уходил. А если сон был правдой? А если он действительно был просто целью? Одержимостью, которая исчезла, как только стала реальной? Занка лёг обратно, но заснуть уже не смог. Он лежал в темноте, сжимая кольцо на цепочке, и ждал. Ждал рассвета, а с ним и сообщения. Ждал хоть чего-то, что развеет этот липкий, холодный страх...

***

Занка проснулся поздно, тревожный сон вымотал его, и он провалялся в кровати почти до полудня. Разбудила его вибрация телефона, на этот раз не одиночная, а непрекращающаяся, как будто кто-то бомбил сообщениями без остановки. Он потянулся за телефоном, всё ещё надеясь увидеть Вацуки, но на экране высветилось: «Чат „Акута" (3 участника)». Рудо создал группу. И судя по количеству непрочитанных сообщений, он был в ударе.

Рудо:

«Короче, народ, вот ссылка на общий дискорд-сервер. Заходите все. Я там каналы настроил, текстовые, голосовые, всё как надо. Рию, ты уже там?» Рию:

«Да, я зашла. Привет. Рудо, ты опять спамишь.» Рудо:

«Это не спам, это организация! Занка, ты где?» Рию:

«Он, наверное, спит ещё.» Рудо:

«Ничего, я его разбужу. ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

«ЗАНКА!»

Занка поморщился и набрал ответ.

Занка:

«Я здесь.»

Рудо тут же прислал кучу смайликов и ссылок, на расписание, файлы с идеями, на какие-то наброски мерча. Занка пролистал, ещё толком не проснувшись, и почувствовал, как голова идёт кругом. Но это было приятное головокружение, от количества дел. К обеду в чат добавился Энджин. Рудо, как и обещал, дожал его, видимо, позвонил лично и провёл воспитательную беседу.

Энджин:

«Привет. Рудо сказал, что без меня никак. Не знаю, правда это или нет, но сквад, это хорошая идея. Давно пора было, Корвус был только рад когда узнал.»

Рию поприветствовала его, Рудо разразился очередной тирадой. Занка написал короткое «Привет» и отложил телефон. Он был рад, что Энджин с ними. Они давно не общались плотно, и возвращение старого друга в общее дело ощущалось как восстановление чего-то, что было сломано. Через пару часов Энджин написал в личку. Без повода, просто так, спросил, как дела, как ремонт, как настроение. Занка ответил коротко, но честно:

«Бывало и лучше. Но Рудо хорошо отвлекает.»

«Понимаю. Если что, я рядом, могу помочь.»

Занка прочитал и отложил телефон. Ему было приятно. Он не знал, что Энджин писал это не только из дружеских побуждений, но пока это было скрыто. И Занка просто радовался, что друг снова в его жизни.

***

Первый стрим сквада назначили на вечер. Рудо выбрал игру, какую-то командную стрелялку, где нужно было работать в группе, прикрывать друг друга и постоянно переговариваться, она была на слуху и собирала хороший онлайн, ибо была новинкой. Идеально для первого раза. Занка сидел перед монитором, проверял звук и чувствовал странное волнение. Давно он не стримил с кем-то. Последнее время, только одиночные эфиры, и чат. А теперь, Рудо, Рию, Энджин. Почти как в старые времена... Чат взорвался, как только они появились в кадре.

SHURA:

«ДА ВЫ СЕРЬЁЗНО?» sai:

«Акута!» Shushik:

«Рию и Занка вместе!» Ademi:

«Энджин тоже здесь!» Fkds:

«Я ЖДАЛ»

Занка улыбнулся почти искренне. Рудо тут же взял на себя роль ведущего: шутил, комментировал, раздавал указания. Рию смеялась над его выходками и прикрывала Занку в игре. Энджин хоть и отмаличвался, но кажется в игре понимал больше остальных и был самым полезным игроком, от чего чат восхищался. В какой-то момент Занка поймал себя на том, что смеётся. По-настоящему. Не через силу, а просто потому что Рию сказала что-то дурацкое, и Рудо чуть не упал с кресла, пытаясь изобразить её голос. Всё это было... легко, как раньше. Как до всей этой грязи. Занка на секунду забыл о телефоне, который лежал рядом. Совместный стрим прошёл на ура. Зрители были в восторге, чат не замолкал ни на секунду, а клипы с самыми смешными моментами уже разлетались по твиттеру. Рудо прислал в общий чат статистику, цифры были отличные, охваты росли, подписчики прибавлялись у всех. Но вместе с этим началось и то, чего Занка не ожидал. Сначала это были безобидные комментарии.

«Как они смотрят друг на друга!»

«Рию смеётся над каждой шуткой Занки, это так мило»

«Они дружат со школы, вы представляете, сколько у них общего?»

Занка пролистывал их без особого внимания, мало ли что пишут в чате. Но к вечеру следующего дня ситуация изменилась. Кто-то сделал нарезку: моменты со стрима, где Занка и Рию переглядывались, где она прикрывала его в игре, где он поправлял ей настройки, пока она не могла разобраться с микрофоном. Всё это было склеено под романтичную музыку, и за несколько часов видео набрало тысячи просмотров. Заголовок гласил: «Они идеально подходят друг другу. Доказываем в двух минутах». Шипперы, которые ещё вчера сражались за #ЗанкаДжаббер, теперь разделились. Часть из них переметнулась в новый лагерь, #ЗанкаРию.

«Посмотрите, как она на него смотрит!»

«Они дружат сто лет, это не просто химия, это судьба!»

«Рию всегда была рядом. Она заслуживает его!»

Появились арты, Занка и Рию, нарисованные вместе, в смешных и романтичных ситуациях. Кто-то даже начал писать фанфики. Но старые шипперы не сдавались.

«Вы серьёзно? А как же Вонгер?»

«Занка вздаргивает от каждого вопроса о нём, а вы тут про Рию?»

«Вы что, забыли эфир у Мимо? Там в любви признались»

Занка сидел за компьютером, уставившись в монитор, и чувствовал, как внутри закипает злость. Во что превратилась его стримерская жизнь? Он хотел не этого, он вообще не желал, чтобы личное раскрывалось и смешивалось с работой настолько. Он строил канал годами, с нуля, без поддержки, ходил под агенство, боролся со слухами, выгрызал себе место в этом ебучем мире, где каждый второй стример готов был продать душу за хайп. И ради чего? Чтобы теперь его обсуждали не как стримера, не как личность, а как чью-то потенциальную половинку? Это бесило до скрежета зубов. Он хотел, чтобы его смотрели ради него самого, ради его контента, его подачи, его мыслей. Ради того, что он отдает чату и зрителям. Ему хотелось интересовать своей личностью, а не вопросами, с кем он там спит за кадром. Он не для этого стримил. Не для этого соглашался на сквад. А теперь его имя склоняли, привязывая то к Джабберу, то к Рию, будто он был вещью, которую можно передать из рук в руки. Будто всё, что имело значение, это красивая картинка для фанатов. Занка сжал кулаки и уставился на комментарии, которые продолжали пополняться. Ему хотелось выругаться в голос, выключить компьютер и больше никогда не включать.

***

На следующий день они снова собрался в эфире. Рудо выбрал на этот раз более спокойное кооперативное выживание, где нужно было строить базу, собирать ресурсы и просто заниматься чем хочешь, песочница с полной свободой. Идея была в том, чтобы поболтать с чатом, расслабиться и не устраивать очередную мясорубку. Но расслабиться не вышло. Занка подключился к голосовому каналу, поздоровался с ребятами, запустил игру. Всё шло нормально первые полчаса, спорили, кому идти за деревом, кому еду добывать, кого-то записали в шахтёры. Чат тоже вёл себя прилично: шутили про «стройку века», делились своими достижениями, предлагали челленджи, кидали донаты с благодарностью за вчерашний стрим. А потом кто-то снова начал. Один комментарий, второй, третий, и вот уже весь чат забит вопросами, которые не имели никакого отношения к игре.

SHURA:

«Занка, ты с Рию?» Nana7_20:

«Вы встречаетесь?» Ademi:

«А как же Джаббер?» Fkds:

«Кто тебе больше нравится?» Milka:

«Ответь, мы же волнуемся!» Skin_Diplom:

«Вы такая красивая пара!» Hik:

«А мне кажется, они просто друзья» sai:

«Друзья не смотрят так друг на друга» cavvspid:

«Занка, ну скажи что-нибудь!»

Занка смотрел на бегущую строку и чувствовал, как злость снова закипает внутри. Опять. Снова. Они не унимались. Как будто единственное, что имело значение, это кто с кем спит. Рудо попытался перевести тему в шутку, но чат уже было не остановить. И тогда Занка заговорил, почти грубо: — Я не буду обсуждать свою личную жизнь. Ни с кем. Это моё дело. И я прошу вас уважать это. Чат на секунду замер, словно всех забанили, а потом полетел вверх с новой силой. Одни писали, что уважают его решение, другие обижались, третьи требовали, чтобы он «перестал играть в загадки». Но Занка уже не читал, отключил видимость для себя и сосредоточился на игре. Стрим закончился поздно. Занка попрощался с чатом, дождался, пока Рудо и Рию отключатся, и остался в голосовом канале один. Энджин ушёл ещё раньше, сказал, что у него дела. Занка снял наушники и откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. В комнате было тихо, только гудел компьютер и где-то за окном шумел ветер. Телефон лежал на тумбочке, экран был тёмным. Никаких уведомлений или сообщений. Джаббер молчал. Прошло больше двух суток. Занка проверил переписку, оба его сообщения, и первое, и второе, всё ещё висели непрочитанными. Он думал о том, как всё странно сложилось, так как будто ничего и не было. Занка думал о сегодняшнем стриме, о том, как чат снова доставал его вопросами о личной жизни. Он думал об Энджине, который вдруг стал таким внимательным, и о Рию, которая явно чувствовала себя неловко из-за всего этого происходящего в сети. Но мысли всё равно возвращались к Джабберу. Где он? Жив ли? Думает ли о нём? Или он и правда был просто одноразовой игрушкой? Занка сжал кольцо на цепочке. Он больше не писал, не желая давать столько внимания Джабберу. Он уже проявил заботу и сказал прямо, так что если Джаббер ответит, это он займет позицию игнорирования. Занка не заметил, как провалился в полудрёму. Это не было сном, скорее, зыбким состоянием между явью и забытьём. Он лежал, перед закрытыми глазами проплывали обрывки образов. Прихожая. Поцелуй. Глаза. Где-то на краю сознания теплилась надежда, хрупкая и тонкая. Может быть, Джаббер не мог ответить. Может быть, у него не было связи. Может быть, он был в бегах, и каждая минута на телефоне могла стоить ему жизни. Занка цеплялся за эти мысли, как утопающий за соломинку. Потому что если это было не так, если Джаббер просто не хотел отвечать, тогда всё, что между ними было, оказывалось ложью. А этой правды Занка не выдержал бы. Поэтому он продолжал ждать... Занка проснулся от вибрации. Телефон дёрнулся на тумбочке, и этот короткий, резкий звук вырвал его из тяжёлой дрёмы, в которой он провёл остаток ночи. Он разлепил глаза не сразу, веки были тяжёлыми, будто налитыми свинцом, а комната тонула в утреннем полумраке. За окном только начинало светать. Занка повернулся на бок и потянулся к тумбочке. Движения были медленными, сонными, но сердце уже забилось быстрее, инстинктивно, ещё до того, как мозг успел осознать, что происходит. Телефон снова завибрировал. Уведомление. Сообщение. Он взял его в руку, перевернул экраном вверх и замер. Джаббер. Четыре новых сообщения.