Гиперфиксация

«Пока сквад "Акута" набирает обороты, а шипперы ломают копья в битве за сердечную жизнь Занки Нидзику, мы в StreamLeaks копнули в другом направлении. Эйшия, стримерша с растущей аудиторией и репутацией "милой девушки", оказалась в центре внимания. Несколько источников утверждают, что за кулисами она не так невинна, как кажется. Речь идёт о систематическом буллинге: стравливании аудитории, высмеивании коллег-стримеров в закрытых чатах и намеренном создании конфликтов между фанатами. "Она не просто подогревает драму, она ею управляет", сообщает Фолло Тунито, бывший менеджер Эйшии. Сама Эйшия называет обвинения "клеветой завистников", но её бывшие модераторы уже начали сливать скриншоты переписок. Верить или нет, решать вам.» — StreamLeaks, дневной пост.

Джаббер.

Ктони легла спать около полуночи. Она долго ворочалась в своей комнате, потом затихла. Джаббер остался один в темноте. В её квартире было тихо, лишь ветер шумел за окном. Он лежал на диване, укрывшись колючим пледом, и смотрел в потолок. Телефон, спрятанный под подушкой, жёг ему пальцы, он знал, что Ктони запретила его включать, знал, что это опасно, знал, что Зодил может отследить сигнал. Но он больше не мог. Не мог лежать и ждать, пока Занка там, один, и без его присутствия. Он должен был написать. Джаббер вытащил телефон из-под подушки. Экран загорелся, осветив его лицо холодным светом. Он открыл переписку с Занкой, тот был не в сети. Спит, наверное. Или просто не заходит, Джаббер посмотрел на время: начало шестого утра. Он всё равно начал набирать. Пальцы летали по экрану, быстро, сбивчиво, с ошибками, которые он тут же исправлял. Он не знал, когда Занка прочитает эти сообщения, может быть, через час. Может быть, через день. Может быть, никогда. Но он должен был их отправить. Потому что молчание разъедало его изнутри.

«Прости. Я не мог ответить раньше. Правда не мог. Я не хотел, чтобы ты волновался. Я думал о тебе каждую секунду.»

«Ты, наверное, злишься. Имеешь право. Я обещал написать и пропал. Ты единственное, что имеет значение в моей жизни.»

«Я люблю тебя. Я люблю тебя так, как никогда никого не любил.»

«Ты мне нужен. Больше, чем кто-либо когда-либо был нужен. Я не могу без тебя. Я пытался, не получается. Ответь, когда сможешь.»

Он отправил сообщения и откинулся на подушку. Галочки сменились на «доставлено». Джаббер не спал до рассвета. Он лежал на диване, прижимая телефон к груди, и смотрел в потолок. Серый утренний свет медленно заползал в комнату, разбавляя темноту. Он проверял телефон каждые несколько минут. Сообщения всё ещё висели с пометкой «доставлено», но не «прочитано». Занка спал, или просто не заходил в сеть. Джаббер говорил себе, что это нормально, ещё слишком рано, нормальные люди не просыпаются в шесть утра. Но внутри всё равно скреблась тревога. А что, если Занка прочитает и не ответит? А что, если он уже решил, что Джаббер, ошибка, и не хочет иметь с ним ничего общего? Он отложил телефон и потёр лицо ладонями. Спать не хотелось, думать о плохом тоже. Он сел на диване, спустил ноги на пол и уставился в стену. Мысли крутились по кругу: Занка, Зодил, Ктони, Мимо, Кёка. Вся его жизнь превратилась в какой-то безумный клубок. Через час телефон завибрировал. Джаббер схватил его быстрее, чем успел подумать. Занка ответил. Коротко. Всего два слова:

«Будь осторожен.»

Джаббер перечитал, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Внутри что-то медленно, осторожно отпустило. Занка ответил, вроде даже не злился. Квартира Ктони была маленькой, но не тесной: две комнаты, кухня, совмещённый санузел. Всё старое, но чистое. Ктони не любила бардак. Она вообще много чего не любила, но Джаббера терпела, что уже было странно. Он медленно заснул... Проснутся удалось от запаха простых сигарет. Он лежал на старом диване, укрытый колючим пледом, и смотрел в потолок, по которому тянулась тонкая трещина, от люстры до самого угла. Он лежал и думал о том, что это место, не его. Не его диван, не его запах. Его запах, это трава, энергетики и что-то ещё, что въелось в одежду за месяцы работы у Зодила. Его место, не здесь. Его место рядом с Занкой. Но вместо этого он торчал в чужой квартире, прятался, как крыса, и ждал неизвестно чего. Он сел, и потёр лицо ладонями. Костяшки на правой руке саднили, вчера вечером он разбил их о стену в ванной. Кожа затягивалась, но под ней ещё чувствовалась тупая, ноющая боль. Он посмотрел на свою руку, сжал пустой палец в кулак и выдохнул. Занка. — Проснулся. Кофе будешь? — Буду, — голос Джаббера был хриплым со сна. Ктони кивнула и исчезла на кухне. Через минуту вернулась с двумя кружками, одну протянула ему. Кофе был растворимым, но горячим. Джаббер сделал глоток и поморщился, вкус был так себе, но выбирать не приходилось. Он вообще ничего не выбирал в последние дни. Всё решали за него: Зодил, Ктони, обстоятельства. — Ты опять думаешь о своём парне, — сказала Ктони. — У тебя лицо такое, будто ты сейчас на стену полезешь. — Уже полегче, — ответил Джаббер. — Он ответил. Ктони приподняла бровь. — Ответил? Когда это ты успел? — Пока ты спала. Я нашёл телефон. Ктони сделала тяжелый вдох. — Ты невыносим, Джабб. Я же сказала, никакой связи. — Ты сказала, не выходить в сеть с основного аккаунта. Я и не выходил. ъ — Ладно. Раз уж ты всё равно нарушил правило, пользуйся дальше. Но если что-то пойдёт не так, я тебя предупреждала. — Ты всегда меня предупреждала. — Именно поэтому ты всё ещё жив. И именно поэтому когда-нибудь сдохнешь. Джаббер усмехнулся и отпил кофе. — Почему ты мне помогаешь? — спросил он вдруг. — Серьёзно, ты жаловалась на опасность, если Зодил узнает, он тебя не пощадит. Зачем тебе это? Ктони посмотрела на него с тем выражением, которое Джаббер так и не научился расшифровывать, не то насмешка, не то усталость. — Потому что из всех, с кем мне приходилось работать, только с тобой не было скучно. Ты не ныл, не жаловался, не пытался меня слить. Просто делал свою работу. Иногда тупо, иногда неосознанно подставлялся. Но мне было чуть веселее обычного. Джаббер молчал. Причина казалась странной, почти надуманной. Но она не тот, к кому хотелось залезть в душу и знать какую-либо правду. Ктони ушла на кухню, оставив его одного. Джаббер допил кофе и отставил кружку. Тишина в квартире была не такой, как у Занки. У Занки тишина была мягкой, обволакивающей, даже когда он прятался в своей комнате, в этой тишине было что-то живое. А здесь тишина была пустой, как в больнице или морге. Как в тех местах, где никто не живёт по-настоящему. Он скучал. Скучал так, что это было почти физически больно. Ему не хватало голоса Занки, его запаха, его осторожных прикосновений. Ему не хватало даже того, как Занка вздрагивал от его резких жестов, он бы сейчас всё отдал, чтобы просто сидеть рядом и видеть, как тот морщится, но не отодвигается. Он хотел написать ему снова, позвонить. Хотел оказаться там, в его квартире, и больше никуда не уходить. Но он не мог. Пустить всё на самотёк, значило подставить Занку. Зодил не остановится, будет искать, пока не найдёт. И если Джаббер просто спрячется, заляжет на дно, ничего не решая, это не закончится. Нужно было действовать. Он лёг обратно на диван и уставился в потолок. Занка ответил, и это давало силы. Но что делать дальше, он пока не знал. Мысли крутились по кругу, не принося ответов. Где-то на краю сознания зрело решение. Пока смутное, неоформленное, но оно было. Он что-то придумает. Он всегда что-то придумывал. Время тянулось. Джаббер лежал на диване, перебирая в пальцах край колючего пледа, и смотрел в потолок. Трещина, которую он изучал уже битый час, никуда не делась, она всё так же тянулась от люстры. За окном было серо. Небо висело низко, давило на город, смешиваясь с дымом из труб и выхлопами машин. Свет едва пробивался сквозь немытые стёкла, и комната тонула в полумраке, хотя было всего лишь около полудня. Джаббер не замечал этого. Квартира Ктони существовала для него как фон, размытый, неважный. Он не запоминал деталей: какую кружку она дала, какого цвета занавески, что стоит на подоконнике. Всё это было чужим, ненужным. Он воспринимал окружающее только на уровне ощущений: жёсткий диван, колючий плед, запах сигарет, мерзкий и нихуя не успокаивающий. Всё остальное отсекалось, как лишний шум. Он перевернулся на бок и закрыл глаза. В голове было пусто и одновременно слишком много всего, мысли крутились, не находя выхода, и он не пытался их упорядочить. Самым трудным было бездействие. Джаббер не привык сидеть сложа руки. Он всегда что-то делал: работал, дрался, следил, ждал чего-то конкретного. Даже когда он просто стоял и курил, в этом было действие, осмысленное, направленное. А сейчас смысла не было. Он просто лежал, слушал, как Ктони что-то перебирает в соседней комнате. Рука сама потянулась к карману, за телефоном, сигаретой, за чем-то, что можно держать в пальцах. Телефон был под подушкой, и он знал, что может достать его в любой момент, но Ктони была рядом. Она не запретила ему пользоваться им, после того, как узнала, что он уже всё равно написал Занке, она махнула рукой, но Джаббер не хотел светить его лишний раз. Он сел, снова потёр лицо ладонями, встал и прошёлся по комнате. Три шага туда, три обратно. Подошёл к окну, но вспомнил предупреждение Ктони и отошёл. Остановился у стены, прислонился плечом к обоям. Закрыл глаза. Вдохнул. Выдохнул. Открыл глаза. Ничего не изменилось. Ктони вошла в комнату, услышав, как Джаббер замешкался. Она остановилась в дверях и некоторое время просто смотрела на него. — Ты бы себя со стороны видел, — сказала она наконец. — Сидишь, как безумец в психушке, который забыл, зачем его туда упекли. Тошно смотреть. Джаббер поднял голову и посмотрел на неё. — А что мне ещё делать? — спросил он. — Сижу тут, как в клетке. Телефон есть, но толку? На улицу нельзя, даже к окну нельзя. Ты мне всё нахуй запретила. — Я заметила. Ты маешься хуйнёй уже второй день. Это не помогает ни тебе, ни мне, ни твоему парню, из-за которого ты, собственно, и страдаешь. Джаббер отвёл взгляд. Он не хотел говорить о Занке. Не с Ктони. — Я просто думаю, — сказал он. — О том, что делать дальше. Ктони прошла к креслу и села, закинув ногу на ногу. — Вот это уже похоже на здравую мысль, — сказала она. — И что ты надумал? — Ничего. Пока ничего. Ктони закурила сигарету и выпустила дым в потолок. Джаббер сел на диван, уперев локти в колени, и смотрел в одну точку. В комнате было тихо... — Знаешь, что самое паршивое? — сказала Ктони. — Я работаю на Зодила уже несколько лет. Видела, как он увольнял людей, как наказывал за косяки, как вышвыривал тех, кто ему не нравился. Но такой охоты, как за тобой, я не видела никогда. Даже болтливых работников он обычно отпускал, припугнёт и всё. А за тобой он гоняет людей без перерыва. Джаббер усмехнулся. — Ну прям мой фанат, да? — Я хочу сказать, что ты попал в точку, о которой я даже не знаю. И он не успокоится, пока не найдёт тебя. Видимо, что-то личное. Джаббер молчал, переваривая. Что-то личное. Но что? Он перебрал в голове каждое слово, сказанное в эфире. Ничего такого, что могло бы задеть Зодила лично, или он просто не понимал, что именно стало триггером. — Я не знаю, как тебе помочь, кроме как спрятать на время, — продолжала Ктони. — Но сидеть и накручивать себя, не выход. Ты с ума сойдёшь раньше, чем Зодил тебя найдёт. — У меня нет вариантов, — сказал Джаббер. — Я не могу выйти, не могу ничего. — Есть, — Ктони стряхнула пепел. — Что ты сказал в эфире такого, чего не должен был? Что могло его задеть? Потому что если ты поймёшь это, ты поймёшь, почему он так взбесился. А если ты поймёшь, почему он взбесился, ты поймёшь, как с ним говорить. Или как от него защититься. — Блять пересматривать тот двухчасовой эфир? Ктони хмыкнула. — В будущем научишься пиздеть меньше обо всем подряд. Она встала, подошла к старому ноутбуку, который стоял на столе у стены, и открыла его. Джаббер поднялся с дивана и подошёл ближе. Экран загорелся. Ктони зашла на ютуб и нашла запись стрима. На экране появился Мимо, затем камера перевелась на Джаббера. Тот Джаббер, который ещё не знал, чем обернётся этот эфир. — Ну что, — сказала Ктони, откидываясь в кресле. — Давай смотри. Ищи, где ты накосячил. Ктони ушла в другую комнату, оставив Джаббера одного. Он смотрел на экран и чувствовал странное отчуждение. Джаббер промотал начало, вступление Мимо он помнил и так. Ему нужно было другое. Он искал момент, где сказал что-то не то, переступил черту, где задел Зодила так, что тот объявил на него охоту. Он перематывал, останавливался, вслушивался. Вот он говорит о стримах. Вот, о работе в казино. Он слушал свой голос и пытался уловить момент, где ошибся. Но всё звучало обычно. Да, он назвал заведение, рассказал про коллекторство. Но это не был секрет, в их кругах о казино Зодила знали многие, а стандартная работа такого заведения ни для кого не секрет. Никаких страшных тайн, имён, деталей, которые могли бы подставить босса по-настоящему. Он промотал дальше. Джаббер дошёл до конца записи и остановил воспроизведение. Экран замер на его собственном лице, уставшем, но довольном. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Ничего. Он не увидел ничего, что могло бы объяснить реакцию Зодила. — Ну что? — раздался голос от двери. Джаббер открыл глаза. Ктони, видимо, закончила с делами и теперь снова наблюдала за ним. — Ничего, — сказал Джаббер. — Я пересмотрел всё, нихуя такого там нет. Ктони прошла к креслу и села, закинув ногу на ногу. — Покажи ещё раз, — сказала она. — Вместе посмотрим. Может, я замечу то, что ты пропустил. Джаббер перемотал запись на середину и снова включил. Теперь они смотрели вместе: Ктони внимательно, с прищуром, Джаббер уже без особой надежды. Его голос снова заполнил комнату. Ктони хмурилась, курила, иногда просила остановить и переслушать какой-то момент. Но ничего не находила. — Я не вижу, — сказала она наконец, когда запись дошла до конца. —Так почему он так взбесился? Джаббер молчал. Он задавал себе тот же вопрос. Закрывая ноутбук он откинулся на спинку дивана. В комнате снова стало тихо. Он чувствовал себя выжатым. Пустым. Он думал, что просмотр эфира даст ответ. Но ответа не было. Только новые вопросы. — Может, дело не в том, что ты сказал, — произнесла Ктони после долгой паузы. — Может, дело в том, кому ты это сказал. Или в том, что ты вообще это сказал. Джаббер повернул голову и посмотрел на неё. — Думаешь, этого достаточно? Ктони пожала плечами. — Для такого, как Зодил, может быть. Он привык, что его имя, синоним угрозы. А ты превратил его в часть своего шоу. Может, этого хватило. Джаббер задумался. Это звучало правдоподобно. Зодил был человеком, чье имя имело вес и люди попадающие к нему буквально боготворили его, за такое радушие. И если кто-то публично показывал, что не боится, это могло ударить по его репутации сильнее, чем любой компромат. Не по бизнесу. По эго. По тому, что держало его на вершине. — Может быть, — сказал Джаббер. — Но что мне с этого? Не буду же я его член в эфире сосать, чтобы успокоить и авторитет вернуть. Ктони потянулась в кресле, хрустнув позвонками. Она посмотрела на Джаббера, взгляд его был пустым, отсутствующим, как у человека, который уже битый час крутит в голове одни и те же мысли и не находит выхода. — Мне завтра на работу, — сказала Ктони, закуривая. — К Зодилу. Он ждёт отчёта, и если я не появлюсь, он начнёт задавать вопросы. А вопросы нам сейчас не нужны. Джаббер кивнул. Он понимал: Ктони и так рискует, пряча его у себя. Если она пропустит смену без уважительной причины, Зодил может что-то заподозрить, а подозрения это последнее, что им сейчас нужно. — Я уйду рано утром, — продолжала она. — Вернусь к вечеру. Тебя не должно быть видно из окон. Не шуми, не включай свет в комнатах, которые выходят на улицу. И постарайся не спалить квартиру. — Я не ребёнок, — буркнул Джаббер. — Я заметила. Но напомнить всё равно стоит. И тебе тоже стоит отоспаться. Ты выглядишь так, будто не спал неделю. Если ты свалишься без сил, я тебя не потащу в больницу. — Я не устал. — Врёшь. Но дело твоё. Ктони направилась к своей комнате, но на пороге обернулась. — Телефон не пали. Если Зодил отследит сигнал, пока меня нет, ты останешься один. А один ты долго не протянешь. — Я знаю. — Вот и славно. Спокойной ночи, Джабб. — Ага, давай... Ктони закрыла дверь в свою комнату, она привычно ворочилась, прежде чем уснуть. Джаббер остался один в темноте. Он лёг на диван, закинув руки за голову, спать не хотелось. Но он закрыл глаза и попытался хотя бы сделать вид, что отдыхает. Завтра будет тяжёлый день... Ему снился Занка. Они сидели в той самой комнате, бывшей комнате Тамзи, где теперь был только футон и старый стол. Свет был мягким, приглушённым, как от уличного фонаря, что падал сквозь немытое окно. Занка был рядом, ближе, чем когда-либо. Джаббер чувствовал тепло его тела, запах чая, который он часто пил, видел, как цепочка с кольцом поблёскивает на его шее. Занка был возбуждён. Джаббер видел это по его лицу, по розовым щекам, по приоткрытым губам, по тому, как он дышал, часто, прерывисто, будто ему не хватало воздуха. Его глаза, синие, глубокие смотрели на Джаббера с чем-то, чего тот никогда раньше в них не видел. С желанием. Настоящим, неприкрытым, голодным. И от этого взгляда у Джаббера перехватывало дыхание даже во сне. Занка двигался медленно, почти мучительно медленно. Он опускался ниже, сначала его ладони легли на колени Джаббера, потом скользнули выше, по бёдрам, к поясу джинсов. Он наклонился и прижался щекой к паху, туда, где ткань уже натянулась, выдавая возбуждение. Джаббер чувствовал это прикосновение каждой клеткой. Тёплая, мягкая щека. Горячее дыхание сквозь джинсу. Занка тёрся об него, как кот, и смотрел снизу вверх. Джаббер не мог пошевелиться. Он был парализован, как в ту ночь, собственным желанием. Огромным, всепоглощающим, сводящим с ума. Он хотел протянуть руку и коснуться его волос, но не мог, тело не слушалось. Только смотрел и чувствовал. Занка расстегнул ширинку, медленно, не отводя взгляда. Пальцы дрожали, но он не останавливался. Джинсы поползли вниз, обнажая член, твёрдый, горячий, влажный на головке. Занка смотрел на него, и в его глазах было что-то, от чего у Джаббера перехватило горло. И вопрос. Безмолвный, но ясный: «Можно?» Джаббер не мог ответить словами. Но его тело ответило за него, член дрогнул, и Занка это увидел. Он наклонился и коснулся губами головки, легко, почти невесомо. Джаббер застонал. Даже во сне этот стон был реальным, он вырвался из его груди, глухой и хриплый, и повис в тишине квартиры. Занка обхватил член губами. Медленно, осторожно, как будто пробовал на вкус. Его язык скользнул по уздечке, и Джаббер выгнулся навстречу, тело реагировало само, без приказов. Ему снилось, как Занка берёт его глубже, как его голова двигается в ритме, как пальцы сжимают бёдра Джаббера, оставляя следы. Ему снился жар чужого рта, влажные звуки, тихие стоны. Ему снилось, что Занка хочет его. Он проснулся от собственного стона. Сердце колотилось, член всё ещё был твёрдым, упираясь в ткань штанов. В комнате было темно и тихо. Ктони спала в своей комнате. Джаббер лежал, глядя в потолок, и пытался отдышаться. Сон был таким реальным, что он всё ещё чувствовал тепло губ Занки на своей коже. Он закрыл глаза, член всё ещё ныл, требуя разрядки. Но Джаббер не стал прикасаться к себе. Не сейчас. Он хотел сохранить это ощущение, пусть даже иллюзорное, приснившееся. Он хотел помнить, как Занка смотрел на него. Как трогал. Как просил разрешения взглядом. Это было больше, чем просто сон. Это было обещание, то, что однажды, он надеялся, станет реальностью. Он перевернулся на бок и зарылся лицом в подушку. Джаббер проснулся слишком рано. За окном только начинало сереть, и комната тонула в холодном утреннем полумраке. Ктони ещё спала, потому что в квартире все ещё было тихо. Сон всё ещё держал его ощущением. Тепло губ Занки, его взгляд, его пальцы на бёдрах. Джаббер потёр лицо ладонями и выдохнул. Джаббер смотрел на экран и чувствовал, как возбуждение, оставшееся после сна, никуда не ушло. Мысли о Занке всё ещё крутились в голове. Этот чёртов сон, который до сих пор стоял перед глазами. Джаббер выдохнул и посмотрел вниз, член всё ещё был твёрдым. Он усмехнулся и, недолго думая, расстегнул ширинку. Навёл камеру телефона, снимок получился откровенным: стояк, возбуждённый, влажный на кончике, на фоне смятого пледа и тёмной комнаты. Он прикрепил фото к сообщению и набрал:

«Это твоя вина, мысли о тебе довели меня до такого. Смотрю на это и думаю только о тебе.»

Отправил. И стал ждать. Занка прочитал не сразу, прошла минута, другая. Джаббер уже начал думать, что возможно лишнее, что Занка обидится или просто проигнорирует. Но потом пришёл ответ.

«Ты идиот.»

«Я знаю.»

«Ты будешь возвращаться в медийку? Ну, после всего этого. Стримы, стрим-ликс, всё такое. Или так и будешь прятаться?»

Джаббер прочитал и усмехнулся. Занка явно пытался увести разговор в сторону, сделать вид, что фотография не выбила его из колеи. Но сам факт того, что он спросил именно это, о будущем, говорил о многом. Ему было не всё равно... Он думал о том, что будет дальше. Он думал о них... Джаббер задумался. Он хотел вернуться, ещё там, с Мимо, после эфира, он понял, что скучает по этому. Но Зодил... Этот ублюдок загнал его в угол. А потом его осенило. Джаббер сел на диване, глядя в стену невидящим взглядом. Зодил объявил на него охоту, значит, он боится. Боится, что Джаббер расскажет что-то ещё. Боится, что его имя потеряет вес, что кто-то посмеет не бояться его. И если Джаббер вернётся в сеть, громко, нагло, вызывающе, это будет лучшей местью. Это будет ударом по самому больному по эго Зодила, по его власти, по его страху. На зло Зодилу. Показать, что ему плевать и охота не сломала его. Он набрал ответ с теплом, которое Занка заслужил:

«Спасибо. Ты только что дал мне ответ, сам того не зная. Я люблю тебя.»

Джаббер прошёл через тёмный коридор к комнате Ктони и без стука толкнул дверь. Та поддалась с тихим скрипом. Ктони лежала на кровати, завернувшись в одеяло, Джаббер подошёл и потряс её за плечо. — Ктони, просыпайся! Она дёрнулась, разлепила глаза и уставилась на него мутным, непонимающим взглядом. — Какого хрена, Вонгер? — голос был хриплым, злым. — Я сплю. Что случилось? Зодил? — Нет. Я придумал, что делать. Ктони моргнула, и села на кровати. — Ты придумал? В такую рань? Ты вообще спал? — Неважно! Слушай, я возвращаюсь в стримы. Чем громче я буду, тем сложнее Зодилу меня убрать. Он не станет убивать того, кого обсуждает вся сеть. Это привлечёт слишком много внимания. Ктони молчала, переваривая. Потом потянулась за сигаретой. — Ты ебанулся, — сказала она наконец. — Я не понимаю, как твои мысли работают. Ты реально думаешь, что это сработает? Что ты просто выйдешь в эфир, и Зодил испугается? — Поэтому мне нужно стать слишком заметным и громким. Если на меня будут смотреть тысячи, он не рискнёт. Он не дурак. Он не станет убивать того, чьё лицо только что было у всех на экранах. Это привлечёт полицию, прессу, внимание. А внимание, последнее, что ему нужно. Ктони покачала головой. — И как ты собираешься это сделать? У меня тут не стрим-студия для тебя. Ноутбук еле тянет браузер, камера, дерьмо. Ты не сможешь запустить нормальный эфир с этим. — Есть Мимо, считай мы с ним кенты. У него оборудование и уже прогретая ко мне аудитория. Я свяжусь с ним, скажу, что готов. Он хотел продолжения после интервью, вот оно. Ему это выгодно, мне защита. — А ты не думал, что Зодил увидит тебя и взбесится ещё больше? Что он может прислать людей прямо во время эфира? — Пусть бесится. Если я буду в сети, если на меня будут смотреть, он не рискнёт. Ктони скрестила руки на груди. — Я не знаю, Джаб. Это звучит как самоубийство. Ты выйдешь в эфир, а через час к тебе придут, потом ко мне тоже. Ты об этом подумал? Джаббер замолчал. Он не думал об этом. Ктони так же долго молчала. Потом закуриласигарету и заговорила, будто что-то вспомнила. — Ладно. Допустим, ты возвращаешься в стримы. Допустим, это срабатывает, ты становишься снова не последним человеком, Зодил не рискует тебя трогать. Что дальше? Ты будешь сидеть в подполье и стримить до старости? Рано или поздно он тебя достанет. Тебе нужно не просто прятаться. Тебе нужно предложить ему что-то взамен... Он хочет денег, власти, влияния. Он думает о расширении.... Точнно. Хочет запустить онлайн-казино, что бы втянуть молодых людей, которые подсядут на это как на иглу. Но это пока только разговоры, ничего конкретного. Но он ищет людей, которые понимают, как это работает, как привлекать аудиторию и заставить людей играть. Ты это умеешь. Ты стримил, ты собирал тысячи зрителей, ты знаешь, как устроена эта кухня, и если ты покажешь ему, что можешь быть полезен, у тебя будет шанс... Джаббер слушал, и с каждым её словом его лицо становилось всё мрачнее. Когда Ктони закончила, он скрестил руки на груди. — Нет. Ктони приподняла бровь. — Что значит «нет»? — Я ушёл от Зодила не для того, чтобы по итогу снова к нему вернуться. Я полгода гнул спину в его казино. Он меня заебал, не хочу, чтобы он думал, что я приполз обратно. — Ты сейчас серьёзно? Ты готов сдохнуть из-за того, что он тебя раздражает? — Я не говорил, что готов сдохнуть. Я сказал, что не хочу на него работать. — Нет, Джабб, это одно и то же. Потому что если ты не предложишь ему сделку, он тебя найдёт и язык будет меньший ущерб, он может убить тебя. И меня с твоим парнем заодно. Ты этого хочешь? Джаббер фыркнул. — Я хочу, чтобы он отстал от меня, но не снова быть его шестёркой. — А ты и не будешь. Ты будешь партнёром, лицом. Тем, кто приведёт ему аудиторию. Ты делаешь свою часть, он, свою. Ты не прислуживаешь, просто продаёшь свои навыки. — Ему... — Да. Потому что это единственный способ заставить его прекратить. Ты не можешь победить его силой, но можешь стать ему полезным. Или сдохнуть. Выбирай. Джаббер молчал, сжимая кулаки. Ктони заметило это и усмехнулась. — Ну? Ты хочешь жить или нет? Джаббер фыркнул и отвёл взгляд. — Ты задаёшь дерьмовые вопросы. — Зато честные. Так что? Он долго молчал. Потом поднял глаза и посмотрел на Ктони. — Допустим. Но это лишь ради возможности всегда быть с Занкой и всякие уебки мне не мешали. Ктони ушла на кухню, а Джаббер остался в комнате один. Он вернулся в свою чудесную комнату с диваном, и задумался. Решение было принято. Он возвращается. Ради Занки. Ради того, чтобы ублюдки вроде Зодила больше никогда не вставали между ними. Джаббер достал телефон из-под подушки, открыл переписку с Мимо. Их последние сообщения были ещё до эфира. Тогда Джаббер ещё не знал, чем всё обернётся. Он набрал короткое:

«Подсобишь? Мне нужно оборудование для одного стрима. Сможешь достать?»

«Вонгер. Живой. Я уже думал, тебя прикопали где-то. Что задумал?»

Джаббер усмехнулся. Мимо всегда был прямолинеен.

«Возвращение полноценное.»

«Зачем тебе это? Ты вроде розыске у своего босса-мафиози. Это самоубийство».

«Именно поэтому. Ты вроде хотел продолжения после интервью, вот оно.»

Мимо помолчал. Джаббер видел, как мигает индикатор «печатает», останавливается, снова мигает. Наконец пришло сообщение:

«Ты конченый, мне нравится. Давай сделаем это. Я организую тебе студию. Пришли адрес, куда доставить оборудование. И готовься, мои зрители будут в восторге.»

«Будет тебе событие. Как там дела с Кёкой?»

«У меня для тебя хорошие новости. Самое интересное уже собрано. Мои люди нарыли кое-что вкусное. Пока не могу сказать точно, но пахнет жареным. Если всё подтвердится, это будет бомба. Скоро твоя подруга-адвокат сильно пожалеет, что перешла дорогу не тем людям».

Джаббер почувствовал как сердце забилось быстрее. Это значит, что скоро у него будет рычаг давления на Кёку. Ещё один способ защитить Занку, на этот раз от его собственной семьи.

«Жду.»

«Я знаю. А теперь, адрес для доставки.»

Джаббер отложил телефон и потянулся, хрустнув позвонками. На душе было странно, не хорошо, не плохо, а скорее собранно. Как будто разрозненные куски мозга наконец начали выдавать дельные мысли. Мимо поможет с оборудованием. Информация о Кёке почти собрана. Занка ответил. Впервые за несколько дней он чувствовал, что не просто прячется, а движется. Куда, пока непонятно, но движется. Он встал с дивана и прошёл на кухню. Ктони стояла у плиты и курила, стряхивая пепел прямо в раковину. В кухне было душно, пахло табаком, привычный запах, который за эти дни стал почти родным. — Мимо поможет с оборудованием, — сказал Джаббер, прислонившись плечом к дверному косяку. — Пришлёт всё, что нужно. Нужен только адрес. Ктони обернулась и посмотрела на него с тем же выражением, что и всегда. — Мой адрес? Ты хочешь, чтобы сюда притащили кучу техники? А если люди Зодила заметят? — Мимо умеет заметать следы, он не первый раз работает с теми, кто в розыске. Всё будет чисто. Оборудование привезут ночью, меньше глаз. Ктони затянулась и выпустила дым. — Ладно. Но если что-то пойдёт не так, я тебя предупреждала. — Ты всегда меня предупреждала. — И ты все равно клал хуй. Ладно, мне уже пора. Джаббер кивнул. Ктони прошла в коридор, накинула куртку, проверила карманы, ключи, телефон. Всё на месте. — Я вернусь к вечеру. Тебя не должно быть видно из окон, не шуми, не включай свет. — Ты уже говорила. — Повторяю, потому что ты имеешь свойство забывать. Она направилась к двери, но на пороге обернулась. — И, Вонгер... постарайся не наделать глупостей, пока меня нет. Я серьёзно. — Я никогда не делаю глупостей. Только гениальные безумства. Ктони покачала головой и вышла. Дверь закрылась с глухим щелчком. Джаббер остался один. Квартира Ктони погрузилась в тишину. Мимо обещал прислать курьера ночью, и Джаббер надеялся, что тот не подведёт.

***

Около двух часов ночи в дверь тихо постучали. Джаббер подошёл, посмотрел в глазок, парень в тёмной куртке, с капюшоном, надвинутым на лицо. Две большие коробки у ног. Джаббер открыл, не спрашивая. Парень молча занёс коробки в прихожую, кивнул и исчез, не сказав ни слова. Мимо приятно удивлял. Джаббер запер дверь и опустился на корточки перед коробками. Раскрыл первую: камера, микрофон, кольцевая лампа. Всё новое, блестящее, пахло пластиком и фабричной смазкой. Вторая коробка: ноутбук последней модели. Мимо не поскупился. Джаббер усмехнулся, приятно быть содержанцем...