Гиперфиксация

«Август, один из ветеранов стримерской сцены, оказался в центре скандала. На этот раз речь идёт о его связях с бывшим агентством Занки Нидзику. Источники утверждают, что Август был в курсе схем, которые агентство использовало для удержания стримеров, включая давление на уходящих и манипуляции с контрактами, отбор большего процента с донатов, и рабские условия, подобно артистам крупных сцен. "Он знал. Он просто выбрал молчать", сообщает анонимный инсайдер. Сам Август комментариев пока не даёт. Пост был позже удалён, но мы сохранили скриншоты. Почему удалили? Вопрос остаётся открытым.» — StreamLeaks, вечерний пост (удалён).

Занка.

Занка проснулся от вибрации телефона. Короткий, резкий звук, такой бывает, когда приходит сообщение. Он открыл глаза не сразу: веки были тяжёлыми, а комната тонула в утреннем полумраке. За окном только начинало светать. Рассвет был тусклым и неохотным, как будто солнце тоже не хотело вылезать из-за горизонта. Он повернулся на бок и потянулся к тумбочке. Телефон уже погас, но он нажал на экран, и тот загорелся, осветив его лицо холодным светом. Сообщение от Джаббера, всего несколько слов:

«Сегодня, вечером. Хочу, что бы ты был со мной, хотя бы через экран.»

Занка перечитал, хотя в этом не было необходимости. Он и так помнил. Он ждал этого сообщения с того самого момента, как Джаббер написал ему прошлой ночью: «Я возращаюсь в стримы, надеюсь ты посмотришь». Он хотел. Давно хотел, но не мог найти силы пересмотреть старые трансляции, что бы узнать Джаббера лучше.

«Я помню»

Набрал он и отправил. Коротко, без лишних слов. Джаббер не ответил, наверное, готовился к эфиру или просто не хотел отвлекаться. Занка отложил телефон и перевернулся на спину. Сердце билось чуть быстрее обычного. От предвкушения или от тревоги. Он сам не мог разобрать. Занка встал, натянул домашнюю футболку и прошёл на кухню. Квартира была пустой и тихой, теперь когда здесь он жил только один. Иногда эта тишина давила, но сегодня она была почти уютной. Он включил чайник, достал с полки пачку чая и заварил кружку. Пар поднимался, смешиваясь с пылинками в утреннем свете. Занка сел за стол и уставился в окно. День прошёл как обычно и в то же время иначе. Занка запустил стрим в полдень: обычный разговорный, чат, шутки. Зрители не замечали, что он иногда замолкал посреди фразы, бросая взгляд на часы. Или что его пальцы машинально теребили край рукава, привычка, возникшая после того, как рукава стали длинее, скрывая шрамы.

SHURA:

«Занка, ты сегодня какой-то рассеянный» fkds:

«Всё в порядке?» Ademi:

«Ты ждёшь чего-то?»

Занка прочитал последний комментарий и усмехнулся. Ждёшь. Да, он ждал. Но не собирался говорить об этом, особенно своим зрителям, которые сразу же появились там, где не надо. — Всё нормально, — сказал он в камеру. — Просто не выспался. Кстати, есть у меня ещё кое-что для вас, я все никак с подарками не разберусь, верно? Так вот... После стрима он заглянул в общий чат сквада. Рудо, как всегда, фонтанировал идеями: предлагал новые форматы, обсуждал мерч, спорил с Рию о расписании. Энджин отмалчивался, он вообще стал тише в последнее время, но Занка списывал это на его собственные дела. Он ответил на пару сообщений, согласился с какой-то идеей Рудо и отложил телефон. Мысли снова вернулись к Джабберу. Вечер приближался. Оставалось несколько часов... После стрима Занка понял, что в холодильнике пусто. Не то чтобы он собирался устраивать пир, просто нужно было что-то есть. Он накинул куртку, проверил карманы, ключи, телефон, кошелёк и вышел из квартиры. Воздух ударил в лицо легкой прохладой, но он почти не почувствовал. Мысли всё ещё крутились вокруг вечернего стрима. Магазин был в десяти минутах ходьбы, небольшой круглосуточный на углу, где всегда пахло свежим хлебом и чем-то сладким. Занка взял корзину и пошёл вдоль рядов. Он не умел готовить что-то сложное, но активно учился, особенно после ухода Тамзи. Теперь, когда он жил один, нужно было как-то выкручиваться. Он остановился у полки с овощами, задумчиво посмотрел на них, переводя взгляд от одного овоща к другому. Взял лук, просто потому что лук был в каждом рецепте, который он видел. Потом подумал и положил обратно. В итоге он набрал готовой еды: рис с курицей в пластиковом контейнере, овощной салат в упаковке, лапшу быстрого приготовления, на всякий случай. Он расплатился, закинул покупки в пакет и пошёл домой. Проходя мимо витрины с кухонной утварью, он на секунду задержался. Красивые сковородки, блестящие кастрюли, деревянные лопатки. Может быть, когда-нибудь... Не сегодня. Занка сидел за столом, ковыряя палочками рис с курицей. Готовый, из микроволновки, не то чтобы вкусный, но хотя бы не подгорелый. Он лениво пролистывал ленту новостей, когда телефон завибрировал. Сообщение от Джаббера.

«Стрим через десять минут. Вот ссылка. Не опоздай»

И следом ссылка на платформу. Занка нажал на неё, не успев прожевать, и чуть не поперхнулся. Сайт открылся мгновенно, тёмный фон, неоновые огни, агрессивный дизайн. Он сразу понял, что это за платформа. Здесь не было правил родного его твича, не было ограничений, не было модерации. Стримы здесь были другими, откровенными, жёсткими, без цензуры. Треш-стримы вроде тех, что когда-то вёл Джаббер. Ставки, алкоголь, раздевания, драки всё, за что на обычных платформах банят без разбирательств. Занка пролистнул главную страницу. Девушка в откровенном топе что-то кричала в камеру под донаты. Парень с сигаретой в зубах спорил с чатом на повышенных тонах. Ещё один стример, кажется, пил на скорость, чат подбадривал его донатами. Занка поморщился. Он знал о существовании таких платформ, но никогда не заходил сюда сам. Ему хватало своего. А теперь он сидел на этом сайте и ждал, когда начнётся стрим человека, в которого он... в которого он что? Он отодвинул контейнер с рисом. Аппетит пропал. Он не был зарегистрирован на этой платформе, да и не собирался. Просто смотрел на чёрный экран с надписью «Стрим начнётся через 5 минут» и чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Что Джаббер будет делать? Как себя вести? Насколько откровенным будет этот эфир? И главное, зачем он вообще смотрит? Таймер отсчитал последние секунды, и экран ожил. Но вебки не было, только чёрный фон и звук. Голос Джаббера, низкий, слегка насмешливый: — Ну что, уебки, соскучились? Я вернулся! Занка удивлённо смотрел на количество зрителей. Счётчик в углу экрана показывал уже несколько сотен, и цифра росла с каждой секундой. Люди прибывали, как будто кто-то дал отмашку. Значит, Джаббер где-то заанонсил стрим, или не он? Может быть, кто-то постарался, разослал ссылки по своим каналам? А может, сарафанное радио сработало быстрее любых анонсов, Вонгер вернулся, и этого было достаточно. Чат летел с такой скоростью, что Занка не успевал читать. Но он выхватывал обрывки:

«УЕБА!» «Я знал, что ты вернёшься!» «Легенда!» «Где ты был, сукин сын?» «Это реально он?» «Да, это он, я узнал голос!» «ТВОЮ МАТЬ, Я ДУМАЛ ОН СДОХ ПОСЛЕ ТОГО СЛУЧАЯ!»

И тут же полетели первые донаты, с сообщениями, с благодарностями, с требованиями показать лицо. Джаббер читал их вслух, усмехался, отпускал какие-то шутки. Занка смотрел на этот поток и чувствовал странную смесь восхищения и... зависти? Нет, не зависти. Скорее, недоумения. Он сам был стримером, собирал тысячи зрителей, но его аудитория никогда не была такой. Такой голодной, преданной. Такой... безумной. Эти люди ждали Джаббера полгода. Они не забыли его. Они кидали донаты, даже не видя его лица. Занка на секунду задумался: чем-то не тем он в жизни занимается. Может быть, ему стоило быть более... свободным? Более дерзким? Но тут же отогнал эту мысль. Он вспомнил, что Джаббер делал ради этого. Это не было свободой, обратная сторона медали тёмная, грязная, опасная. И Джаббер заплатил за свою популярность слишком высокую цену. Занка не хотел такой. Он просто хотел смотреть... Джаббер включил вебку. Экран моргнул, и на нём появилось его лицо, ухмыляющееся, с ярко-розовыми глазами, которые смотрели прямо в объектив. Длинные фитили с золотыми кольцами лежали на плечах, на пальцах блестели серебряные перстни. Занка машинально коснулся цепочки на своей шее. Чат двигался с новой силой. Крики, донаты, смайлики, всё смешалось в один поток. Но Занка уже не читал, понимая, что он ничего не выцепит там. Он смотрел на лицо Джаббера, на его губы, на его глаза. А потом его взгляд скользнул дальше, на фон, на обстановку, на детали, которые Джаббер, возможно, не заметил или не счёл важными... Занка поймал себя на том, что изучает каждый пиксель. Стена за спиной Джаббера была серой, обшарпанной, не как в квартире где он скрывался, там обои были другими, более светлыми, с каким-то старым узором. Здесь, голый бетон или, может быть, дешёвая краска. Свет падал откуда-то сбоку, холодный, неестественный, как от кольцевой лампы. Значит, Джаббер был не в жилой комнате. Может быть, в подвале? В каком-то заброшенном помещении? Он пытался разглядеть что-то ещё. Угол стола, край провода, отражение в чём-то тёмном. Ничего конкретного. Джаббер сидел на фоне голой стены, и за его спиной не было ничего, ни окон, ни дверей, ни мебели. Как будто он специально выбрал такое место, чтобы никто не мог понять, где он находится. Занка почувствовал укол разочарования и тут же одёрнул себя. Что он делает? Пытается выследить Джаббера, как сталкер? Как сам Джаббер когда-то выслеживал его? От этой мысли стало не по себе. Он откинулся в кресле и заставил себя перестать анализировать фон, это не его дело. Джаббер сам расскажет, когда посчитает нужным. Или не расскажет. Но Занка всё равно не мог оторвать взгляд от экрана... Джаббер пил. Прямо в кадре, не прячась. Бутылка чего-то тёмного, виски или ром, Занка не разбирался, стояла на столе рядом с клавиатурой. Джаббер сделал глоток, поморщился, усмехнулся в камеру. — Ну что, твари, отмечаем моё возвращение. Кто со мной? Кто-то кинул донат с сообщением:

«Разбей бутылку об голову!»

Джаббер прочитал и рассмеялся — Скучали по этому, да? Извращенцы. Я вас обожаю. Он взял бутылку за горлышко, покрутил в руке, глядя на неё с ленивым интересом. Потом, без предупреждения, просто размахнулся и ударил себя по голове. Стекло хрустнуло, брызнуло в стороны, осколки посыпались на пол, на стол, на клавиатуру. По виску потекла кровь, густая, тёмная, она смешивалась с остатками алкоголя, стекая по щеке, по шее, за ворот футболки. Джаббер не поморщился. Он провёл ладонью по лицу, размазывая кровь, и посмотрел на свою руку. — Блять, давно не делал этого. Приятно. Напомните, зачем я вообще завязал? Ах, законы... Донаты посыпались с такой скоростью, что сообщения накладывались друг на друга:

«ЛЕГЕНДА»

«ВОНГЕР ВЕРНУЛСЯ»

«ЕЩЁ»

«НУ ПРЯМ КАК НА ПЕРВОМ СТРИМЕ»

«Я СКУЧАЛ ПО ЭТОМУ»

Джаббер читал их, ухмыляясь, и слизывал кровь с губ. А потом он наклонился и поднял с пола осколок побольше, длинный, острый, блестящий в свете кольцевой лампы. Покрутил в пальцах, посмотрел на камеру. — Кто-то просил ещё? Давайте, не стесняйтесь, у меня тут целая куча стекла. Что вы хотите увидеть? Чей донат будет больше, ту идею и воплотим! Зрители не заставили себя ждать.

«ПОРЕЖЬ СЕБЯ»

«ПОКАЖИ КРОВЬ»

«СДЕЛАЙ ЭТО КРАСИВО»

Джаббер усмехнулся и закатал рукав. Его предплечье уже было покрыто старыми шрамами, белыми, перекрещивающимися, как карта метро. Он приложил осколок к коже и медленно, почти лениво провёл линию... Занка закрыл стрим и комната погрузилась в тишину. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё стояла картинка: осколок, кожа, кровь, улыбка Джаббера. Он не мог на это смотреть. Не хотел. Не понимал. Он откинулся в кресле и уставился в потолок. Что это было? Зачем? Он знал, что Джаббер был треш-стримером, знал, что делал такие вещи раньше и похуже. Но знать и видеть, разные вещи. Одно дело, читать старые статьи, смотреть размытые скриншоты. Другое сидеть и смотреть, как человек, которого ты... как Джаббер, режет себя в прямом эфире за донаты. И улыбается при этом. Занка не понимал людей, которые кидали деньги на такое. Не понимал, зачем кому-то смотреть на чужую боль. Ему самому хватало своей, но он никогда не выставлял это напоказ, это было его личное, его тайна. Его способ справляться, когда всё летело в пропасть. А Джаббер... Какое, к чёрту, искусство? Это было мерзко. Это было неправильно. Это было... по-другому. Но самым странным было то, что Занка не мог просто взять и осудить его. Он пытался. Он говорил себе: «Это отвратительно. Он больной. Он делает это ради денег». Но где-то глубже, под слоями отвращения, было что-то ещё. Что-то, похожее на понимание. Джаббер не просто развлекал толпу. Он давал им то, чего они хотели. И в каком-то извращённом смысле это было честно. Честнее, чем улыбаться в камеру и делать вид, что всё в порядке, когда внутри всё разрывается на части. Джаббер не притворялся. Он показывал свою всё буквально, физически. И зрители это жрали. Занка ещё долго сидел в темноте, так и не доев свой ужин. Стрим наверняка продолжался, но он не хотел это видеть. Он не мог изменить Джаббера, не мог заставить его прекратить. Да и имел ли он на это право? Они не были парой, формально. Они вообще никем друг другу не были. Он встал, умылся холодной водой, почистил зубы. Завтра будет тяжёлый день. Рудо попросил помочь с переездом. Занка лёг в кровать и уставился в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг Джаббера, но он заставил себя переключиться. Рудо. Переезд. Новая квартира. Это хотя бы что-то реальное, что он может потрогать руками...

***

Утром Занка проснулся рано. За окном было всё так же серо, но настроение было чуть лучше, чем вчера. Он проверил телефон, от Джаббера ничего не было, кроме вчерашнего голосового, которое он прослушал мельком, одним узлом. Наверное, отсыпается после вчерашнего. Или ещё не проснулся. Занка не стал писать первым, вместо этого он быстро собрался, натянул толстовку свою, не Джаббера, и вышел из дома. Рудо скинул адрес новой квартиры ещё вчера. Он переезжал в Токио, не в центр, конечно, но достаточно близко, чтобы добираться до всех. Занка ехал в метро и думал о том, как странно всё сложилось. Рудо, один из немногих, кто оставался рядом всё это время. Ещё со времён агентства, когда они вместе спорили с Корвусом, вместе запускали стримы, вместе переживали из-за рейтингов. Он вышел на нужной станции и огляделся. Спальный район, тихие улочки, старые дома вперемешку с новостройками. Хорошее место, спокойное. Занка нашёл нужный дом, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Рудо открыл сразу, взлохмаченный, в старой футболке с логотипом какой-то игры, но с неизменной энергией в глазах. — Занка! Ты вовремя! Заходи, тут такое дело, я хотел запустить стрим сегодня, а у меня техника подключена только наполовину. Один я до вечера провожусь, а у меня ещё коробки не разобраны. Выручишь? Занка зашёл и огляделся. Квартира была небольшой, но светлой, в отличие от его собственной, где окна выходили на серую стену соседнего дома, здесь было просторно и даже уютно. Коробки стояли вдоль стен, но часть уже была распакована. Компьютерный стол был собран, монитор стоял на месте, системный блок подключён, но провода от камеры, микрофона и кольцевой лампы лежали на полу спутанным клубком. Рудо явно знал, что делать, но времени не хватало. — Ты серьёзно хочешь запустить стрим в день переезда? — спросил Занка, присаживаясь на корточки перед кучей проводов. — А почему нет? Первый стрим из новой квартиры, это же событие! Я уже в чате анонсировал. Народ ждёт, к тому же, у меня тут такая атмосфера. Им понравится. — Или они увидят, что у тебя провода висят, и будут смеяться. — Вот для этого ты и здесь. Подключай, а я пока коробки разберу. Кстати, хочешь постримить со мной? Вдвоём веселее. Первый стрим из нового места, и сразу с гостем. Представляешь, как чат будет рад снова видеть нас вместе? Занка замер. Он не планировал стримить сегодня. Вообще-то он планировал просто помочь Рудо и уехать домой. Но, с другой стороны, это было бы неплохим отвлечением. После вчерашнего эфира Джаббера ему нужно было чем-то занять голову. — Ладно, — сказал он. — Давай попробуем, если успеем. Занка сидел на корточках перед столом и методично распутывал клубок проводов. Камера, микрофон, кольцевая лампа, всё это было подключено к системному блоку, но провода лежали так, будто кто-то просто вывалил их из коробки и забыл. Рудо тем временем разбирал вещи: книги, диски, старый мерч, какие-то статуэтки, происхождение которых Занка даже не пытался угадать. — Ты вообще знаешь, какой провод куда идёт? — спросил Рудо, распаковывая очередную коробку. — Знаю. В отличие от некоторых. — Эй, я просто торопился! У меня сегодня дел по горло. — Дел у него. Ты просто хотел, чтобы я пришёл и всё сделал за тебя. — И это тоже. Занка усмехнулся и воткнул очередной штекер в разъём. Работа была несложной, даже медитативной. Он любил, когда всё вставало на свои места: провода, в порты, настройки в норму, картинка в фокус. Это давало ощущение контроля. — Слушай, — сказал он, не оборачиваясь. — А чего ты вдруг решил переехать именно в Токио? Ты же говорил, что тебя устраивает твой город. Что там у тебя, квартира, друзья, всё такое. И вдруг раз, и переезд. Рудо замолчал. Занка не видел его лица, но услышал, как тот перестал шуршать коробкой. Пауза затянулась. Занка обернулся. — Рудо? Тот стоял с какой-то книгой в руках и смотрел в стену. Вид у него был смущённый, не тот Рудо, который обычно фонтанирует идеями и не может заткнуться. Сейчас он выглядел как человек, которого застали врасплох. — Это... не для всех, — сказал он наконец. — Я имею в виду, я не всем говорил. Вообще-то, только тебе. Занка выпрямился и повернулся к нему. — В смысле, только мне? Даже Рию не знает? Энджин? — Нет. Только ты. Я... — Рудо запнулся, потёр затылок. — Слушай, обещай, что не расскажешь никому. Особенно в скваде. Особенно... ну, ты понял. — Понял, не расскажу. Так в чём дело? Рудо глубоко вздохнул, положил книгу на стол и сел на ближайшую коробку. Было видно, что ему нелегко это говорить. Он мялся, подбирал слова, и Занка вдруг осознал, что никогда не видел Рудо таким. Обычно тот был уверен в себе, иногда до наглости. А сейчас, как будто сдулся. — Короче, — начал Рудо, глядя куда-то в пол. — Ты знаешь Амо. Ну, конечно, знаешь, она с нами часто. Такая милая, смешная, с этой её тягой пробовать новое и меняться... В общем... Я начал стримить из-за неё. Занка медленно выпрямился. Он ожидал чего угодно, но не этого. Рудо, один из самых громких, энергичных стримеров в их кругу, человек, который, казалось, родился с микрофоном в руке, начал стримить из-за девушки? — Ты серьёзно? — спросил он. — Абсолютно. Я вообще не планировал быть стримером, у меня были другие планы, работа, учёба, всё такое. Но однажды я наткнулся на её канал. Случайно, просто кликнул на ссылку в чьём-то чате. И сначала... Сначала я был в её хейтерах. — В хейтерах? Ты? — Да. Я был тем самым мудаком, который писал в чате гадости. Ну, знаешь, «ты не умеешь играть», «твой голос раздражает», всякое такое. Мне казалось, что она притворяется. Что весь этот образ, просто маска для привлечения донатов. Я реально её бесил. Думаю, она меня даже банила пару раз. Рудо замолчал, и Занка увидел, как уголки его губ дрогнули, не то в усмешке, не то в смущении. — А потом что? — А потом я попал на её ночной стрим совершенно случайно. Она не играла, просто сидела с планшетом и рисовала, а ещё разговаривала с чатом. Тихо, спокойно, без всяких масок. А потом она вдруг начала рассказывать про своё детство. Про то, как мать оставила её с отчимом, которого она терпеть не могла. Про то, как считала дни до совершеннолетия, чтобы съехать, работала по ночам, чтобы накопить на первый взнос за квартиру. И про то, что стриминг стал для неё спасением, не просто работой, а способом выжить. Она сказала, что когда зрителей стало больше, она наконец смогла позволить себе отдельное жильё. И что она безумно благодарна всем, кто её смотрит, потому что без них она бы не справилась... Рудо поднял глаза на Занку. — Она плакала, Занка. Прямо в эфире. И чат её поддерживал, словами. И я сидел и думал: как я мог быть таким мудаком? Как я мог писать ей все эти гадости? Она же... она настоящая. Она не притворяется, просто ведёт себя так как ей комфортно. И после этого я перестал быть хейтером. Я стал её зрителем. А потом, стримером. Потому что хотел однажды оказаться с ней в одном эфире, и теперь... Я переехал сюда, ради неё. Занка молчал. Рудо говорил тихо, почти шёпотом, и это было так не похоже на него обычного, что Занка на секунду забыл обо всём. Он просто слушал. И понимал. Он усмехнулся, тепло. Он смотрел на Рудо, который всё ещё сидел на коробке, смущённый и какой-то непривычно уязвимый, и чувствовал странную смесь эмоций. — Амо, возможно, хорошая девушка, — сказал он. — Я лично плохо знаю её вне камер, но теперь у тебя есть все возможности построить с ней что-то. Совместные стримы, прогулки, всё что угодно. Ты сам это сказал, теперь ты можешь просто быть рядом. Думаю она оценит, если однажды узнает, что ты переехал ради неё. Рудо поднял глаза и слабо улыбнулся. — Думаешь, получится? — Не знаю, но ты хотя бы попробуешь. А это уже больше, чем ничего. Рудо кивнул и снова принялся разбирать коробку, но теперь его движения были более расслабленными, как будто он скинул с плеч невидимый груз. Занка отвернулся к проводам и продолжил подключать камеру. Но внутри у него что-то скреблось. Зависть. Он узнал это чувство, оно было знакомым, хоть и неприятным. Он завидовал Рудо снова. Не Амо, не его переезду, не его смелости. А тому, что Рудо смог. Смог поделиться, рассказать, признаться в своей симпатии. Вот так просто, перед другом. Открыться. Довериться. Сказать: «Я начал всё это ради неё». Занка не мог так. Не мог рассказать о Джаббере ни Рудо, ни Рию, ни кому-либо ещё. Потому что то, что было между ними, не укладывалось в простую историю о симпатии. Это было неправильно. И он не знал, как объяснить это кому-то, кто не был там, в тот момент, когда Джаббер поцеловал его на прощание. Он завидовал простоте Рудо. Тому, что его история была... нормальной. Девушка, симпатия, переезд, совместные стримы. У Занки всё было иначе. И он не знал, сможет ли когда-нибудь рассказать. И кому. Занка отвернулся к проводам и сделал вид, что полностью поглощён подключением камеры. Но мысли неслись совсем в другом направлении. Рудо продолжал разбирать коробки, что-то насвистывая себе под нос, а Занка сидел на полу, сжимая в пальцах USB-кабель. Почему у всех всё просто? Почему Рудо может вот так, рассказывать о своей симпатии к девушке, и это звучит нормально? Мило, даже. Он переехал в Токио, чтобы быть ближе к ней. Он начал стримить ради неё. Он прошёл путь от хейтера до друга, и теперь у него есть шанс. Обычная история. Человеческая. Понятная. Занка тоже мог бы так, если бы его тянуло к кому-то нормальному. К той же Рию, в конце концов. Кто угодно, только не... Он оборвал мысль. Но было поздно, она уже оформилась. Почему его тянет к этому ублюдку? К этому мерзкому, пьяному, окровавленному ублюдку, который вчера слизывал кровь с губ перед сотнями зрителей? К человеку, который изнасиловал его, следил за ним, писал ему жуткие сообщения, а потом признавался в любви так, будто это всё объясняло? Почему из всех людей на свете, именно Джаббер? Почему не кто-то, с кем можно просто сидеть в кафе, держаться за руки и не думать о том, что за вами охотится криминальный авторитет? Занка вспомнил вчерашний стрим. Осколок на коже, кровь на столе, язык Джаббера, слизывающий её с губ, медленно, почти нежно. Его передёрнуло. Но вместе с отвращением по спине пробежало что-то горячее. Что-то, что заставило его на секунду представить, не кровь, не стекло, а другое. Язык Джаббера на своей коже, его губы на своей шее... Его голос низкий, хрипловатый: «Ты мой. Ты всегда был моим». Занка дёрнулся и выронил кабель. Тот упал на пол с тихим стуком. — Ты в порядке? — спросил Рудо, обернувшись. — Да. Провод выскользнул. Он поднял кабель и снова уставился на разъёмы, но пальцы дрожали. Возбуждение, лёгкое, непрошеное, отвратительное всё ещё теплилось где-то внизу живота. Он заставил себя думать о другом, о проводах, настройках. О чём угодно, кроме Джаббера. О чём угодно, кроме его губ. Кроме его языка. Кроме его голоса. Зависть к Рудо никуда не делась. Она всё ещё сидела где-то под рёбрами, смешиваясь с остатками возбуждения и стыда. И Занка ненавидел себя за то, что хочет его. И за то, что не может перестать. Рудо к тому времени уже разобрал половину коробок, и в квартире стало заметно просторнее. Занка выпрямился, потянулся, хрустнув позвонками, и оглядел свою работу. Провода были аккуратно уложены вдоль плинтуса, камера стояла ровно, микрофон закреплён, лампа светила ровным холодным светом. Всё работало. — Готово, — сказал он. — Можешь запускать. Рудо подошёл, оглядел результат и присвистнул. — Ого. Ты реально умеешь. Я думал, будет хуже. — Я тоже кое-что умею, кроме как играть. — Вижу. Но стол... — Рудо оглядел композицию. — Он как-то странно стоит. Может, подвинем к стене? Чтобы больше места было? Занка оглядел комнату. Стол действительно стоял под углом, и это съедало пространство. Он кивнул, и они вдвоём взялись за столешницу. Стол оказался тяжелее, чем выглядел, но вместе они справились, подвинули его к стене, аккуратно, стараясь не задеть провода. Занка поправил кабель, который чуть натянулся, и проверил, всё ли на месте. — Вот так, — сказал он, выпрямляясь и отряхивая руки. — Теперь порядок. Рудо оглядел обновлённую конфигурацию и кивнул. — Идеально. Ты знаешь, у тебя талант. Может, тебе в техподдержку пойти? — Я стример. Это почти то же самое. — Ну да, только за донаты. Занка усмехнулся и сел на ближайшую коробку, теперь уже свою импровизированную мебель. Он чувствовал приятную усталость, не ту, что давит к земле, а ту, что приходит после сделанной работы. Всё подключено, всё работает. Можно выдохнуть. Рудо тем временем уже настраивал стрим, проверял звук, картинку, приглашал Занку присоединиться. И Занка, сам не заметив как, согласился. Потому что это было лучше, чем сидеть дома...

Джаббер.

Джаббер проснулся поздно. Голова гудела, во рту был мерзкий привкус, смесь дешёвого виски, крови и табака. Он лежал на диване в квартире Ктони и смотрел в потолок. Ничего не изменилось. Кроме одного: он снова был в сети. Снова был Вонгером. Он потянулся за телефоном и открыл банковское приложение. Сумма на счету была чуть меньше, чем он получал у Зодила за особо крупного должника. Не густо. Но это был только первый стрим. Джаббер усмехнулся и отложил телефон. Он знал, что дальше будет больше. Зрители вернулись, донаты шли. Оставалось только не сдохнуть до следующего эфира. Он сел, посмотрел на свои руки, свежие порезы, чуть затянувшиеся коркой, пересекались со старыми шрамами. Осколком он оставил несколько новых линий, неглубоких, но достаточно заметных. И ещё кое-что. На тыльной стороне левой ладони, чуть ниже большого пальца, он вырезал чей-то ник. Буквы были неровными, потому что пьяная рука дрожала, но прочитать можно было. Один из зрителей кинул крупный донат и попросил: «Вырежи моё имя». Джаббер вырезал. Он провёл пальцем по буквам. Кожа саднила, но он почти не чувствовал боли, привык. Он вообще много к чему привык за эти годы. Телефон завибрировал, уведомление. Джаббер лениво поднял его и посмотрел на экран. Кто-то упомянул Занку в чужом стриме. Джаббер нахмурился. Занка? В чужом стриме? Он не думая открыл ссылку. Трансляция уже шла, на экране был Рудо, громкий, энергичный, он что-то комментировал, размахивая руками. А рядом с ним, на соседнем стуле, сидел Занка. В какой-то непонятной квартире, на фоне были коробки, пустые полки, незаконченный ремонт. Джаббер уставился на экран. Занка улыбался. Он выглядел... расслабленным. Он был с Рудо. Джаббер смотрел на экран, не моргая. Занка сидел рядом с Рудо, они смеялись, перебрасывались шутками, и чат летел с такой скоростью, что он не успевал читать сообщения. Но он и не пытался, смотрел на Занку. На то, как тот улыбается. Как поправляет волосы. Как наклоняется к микрофону, чтобы ответить на чей-то вопрос. Он свернул трансляцию и открыл переписку с Занкой. Ничего. Последнее сообщение было вчерашним, то самое голосовое, которое он записал после стрима, пьяный и уставший. Занка ответил коротко: «Я смотрел». И всё. Ни слова о том, что он собирается стримить с Рудо. Ни слова о том, что будет в чьей-то чужой квартире. Ни слова. Джаббер почувствовал, как внутри что-то сжимается. Не гнев, пока нет. Скорее чувство, в котором он не сразу узнал ревность. Он откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Занка не обязан был ему докладывать, но всё равно было неприятно. Занка там, с Рудо, смеётся, стримит, и он не предупредил. Не написал: «Эй, я сегодня буду на стриме у друга». Не спросил, как он после вчерашнего. Просто пошёл и сделал. И Джабберу это не нравилось. Он снова открыл трансляцию. Рудо как раз говорил что-то про новую квартиру, про переезд, про то, как Занка помог ему с подключением. Занка отшучивался, и чат писал:

«Вы такие классные вместе»

«Отличный дуэт»

«Занка, ты должен чаще стримить с Рудо»

Джаббер читал это и чувствовал, как челюсть сжимается всё сильнее. Он знал, что это глупо. Рудо, просто друг. Занка помогал ему с переездом, ничего такого. Но от этого было не легче. Потому что Занка был там, а Джаббер, здесь. Потому что Занка не предупредил. Не подумал. И Джаббер, сам того не замечая, уже сжимал телефон так, что костяшки побелели. Джаббер уже открыл переписку с Занкой. Палец завис над клавиатурой, он хотел написать что-то резкое, злое, или, наоборот, саркастичное. Что-то в духе: «Ты не говорил, что у тебя планы на сегодня». Или просто: «Почему ты не предупредил?» Он не знал, что именно хочет сказать. Знал только, что внутри всё кипит, и это требовало выхода. Но тут телефон завибрировал. Сообщение от Мимо.

«Вонгер. Живой там?»

Джаббер отвлёкся от переписки с Занкой и открыл сообщение Мимо. Тот писал редко, но всегда по делу. Если уж он выходил на связь, значит, было что-то важное. Джаббер набрал короткое:

«Живой. Что надо?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Ты не потерял хватки. Зрители в восторге. Я перевёл тебе процент с донатов, как договаривались. Проверь.»

Джаббер открыл банковское приложение, действительно, сумма на счету увеличилась. Не бог весть что, но достаточно для жизни. Он хмыкнул и написал:

«Вижу. Спасибо.»

«Это не всё. У меня для тебя кое-что есть. То, о чём мы говорили. Компромат на Кёку Нидзику.»

Джаббер замер. Он ждал этого. Мимо обещал, что его люди копают, и, кажется, они накопали.

«Скидывай.»

Джаббер нажал на файл. Документ открылся, сканы, тексты, какие-то схемы. Он пробежал глазами по первым строкам, и дыхание перехватило. Это было серьёзно. Гораздо серьёзнее, чем он ожидал. То, что Мимо нарыл на Кёку, могло не просто подпортить ей репутацию, это могло уничтожить её карьеру. А значит у Джаббера в руках оказался рычаг. Он спасёт Занку от всех, кто мог бы навредить ему.