Версия, в которой мы не спорим

Квартира Флетта притаилась на самой окраине Бухареста. В этом районе магические переулки так плотно вросли в серые коробки социалистических многоэтажек, что соседи давно разучились задавать лишние вопросы. Крам припарковался у самого входа, коротко бросил номер квартиры и остался в машине. Гермионе пришлось подниматься одной. Деревянная лестница, рассохшаяся от времени, громко жаловалась на каждый шаг. На третьем этаже в нос ударил густой запах чужой еды и той неистребимой сырости, что живет внутри стен годами. Дверь выглядела совершенно обычно, никаких лишних деталей. Замок казался магловским, но Гермиона сразу почувствовала «двойное дно» - тонкую гоблинскую вязку, очень чистую и профессиональную. Это не было похоже на традиционные для авроров техники, что-то более древнее. Это заняло время, но заклинание было снято и Гермиона вошла. Внутри пахло пылью, крепким табаком и тем специфическим одиночеством, которое всегда заводится в жилье, если человек воспринимает его не как дом, а как временный штаб. Гермиона замерла у порога, внимательно осматриваясь. Придерживаясь правила «сначала работай глазами, а уже потом ногами». В комнате не было ни семейных фото, ни книг с закладками, ни даже какой-нибудь треснувшей кружки, которую хранят просто из привычки. Ни одной случайной вещи. Здесь обитал тот, кто каждое утро напоминал себе: это место - чужое. И все же, это не было похоже на аскетизм. Войдя вглубь, Гермиона подметила детали. Качественный матрас, мебель, явно заказанная отдельно. На полке стоял кофе в зернах, а рядом изящная ручная мельница. Тяжелая бронзовая пепельница на подоконнике тоже не выглядела как покупка из ближайшего киоска. В шкафу обнаружилась початая бутылка хорошего вина. Флетт не ютился на казенной квартире, а все же обустраивал свой быт со вкусом. Натянув перчатки с поисковыми чарами, она принялась за планомерный обыск, двигаясь строго по схеме: от стен к центру, стараясь ничего не касаться руками. В ящике стола нашлась пара чеков из местных лавок, ничего важного. В шкафу несколько комплектов хорошей одежды темных тонов. Под кроватью было пусто, но слой пыли лежал неровно. Было очевидно, что совсем недавно там что-то стояло, но это успели забрать до ее прихода. Гермиона замерла у окна. Её взгляд вновь зацепился за пепельницу. Та была массивной. Машинально отодвинув ее в сторону, вдруг заметила узкую полоску бумаги, застрявшую в щели между рамой и стеной. Это оказался рисунок. Листок, сложенный вчетверо, стал совсем мягким от того, что его постоянно разворачивали. Гермиона расправила лист прямо на подоконнике. Нарисовано было неумело, детской рукой, с тем невероятным усердием, которое бывает только когда ребенок творит что-то по-настоящему великое. Четыре человечка: большой, поменьше и двое совсем маленьких. Под самым крупным неровными буквами было выведено «папа». Под средним «мама». Под крошечными — «я» и «Роуз». А в углу красным карандашом стояла косая подпись: «Хьюго». Гермиона отлично помнила тот день. Хьюго тогда страшно увлекся рисованием, сидел на ковре в гостиной и сердито шикал на любого, кто пытался заглянуть в листок. А потом с торжественным видом вручил свой шедевр Рону. Тот тогда поцеловал сына в макушку и сказал, что это самый лучший портрет в его жизни. Она была уверена, что рисунок давно потерялся или его случайно выкинули во время очередной большой уборки. И все же, он забрал его с собой. Она стояла и ждала, когда внутри хоть что-то шелохнется, заболит или екнет. Но внутри была тишина. Та ровная, пугающая пустота, которую она ощущала последние несколько дней. Тревога иногда пыталась пробиться сквозь этот вакуум, но тут же гасла, не успев оформиться в мысль. Вновь сложенный вчетверо листок был без лишних раздумий был спрятан во внутренний карман пальто. В потайной нише прямо под подоконником, буквально в паре сантиметров от того места, где стояла пепельница, она обнаружила кожаный тубус, защищенный заклятием «Мертвой петли». Потратив время на взлом, Гермиона вытряхнула содержимое. Внутри находились свитки с выписками, детальными отчетами о движении денег по счету, о существовании которого она даже не догадывалась. Первые даты уходили в 2002 год. Цифры. Пять тысяч галлеонов, семь, двенадцать, восемнадцать. Некоторые переводы шли через каналы в Гданьске и Цюрихе с официальными пометками «премия за особые заслуги перед Департаментом международного сотрудничества», часть - просто суммы без всяких комментариев. Гермиона тяжело опустилась на скрипучий стул, не сводя глаз с документов. Она узнавала эти суммы. Все до последнего кната. Именно столько стоил их уютный коттедж в Котсуолде, купленный три года назад. Именно в такую сумму обошелся ремонт «Норы», за который Рон взялся пару лет назад. Он тогда еще сказал, что Артур заслужил нормальную крышу над головой, мол, отец всю жизнь латал ее сам, пусть хоть раз увидит работу профессионалов. И эти же цифры - цена новой «Молнии Икс», которую Рон как бы между прочим подарил Гарри на день рождения. Гарри неловко шутил про аврорские зарплаты, а Рон только загадочно усмехался. Гермиона тогда еще подумала, как сильно он повзрослел и стал опорой для всех. Чтож, если он и скрывал от нее что-то, все это делалось для семьи и дру.. Стоп. Не так, она должна была прийти в ярость. Головой она понимала, что сейчас, глядя на эти доказательства, полагается чувствовать гнев или обиду. Хоть что-то. Но вместо этого была только тишина. Она чувствовала, как её медленно покидают силы, смотрела на эти свитки и задавала себе один и тот же вопрос: почему ей совсем не больно? Потом мелькнула мысль, что это ненормально, но и она пролетела мимо, не оставив следа. Нужно закончить обыск. Она зашла в ванную. Обычный мужской набор вещей, ничего подозрительного. Зеркало держалось на паре шурупов, но тот, что слева, сидел в пазу чуть глубже правого. Казалось, панель часто снимали. Гермиона провела пальцами по раме, и чары обнаружения выдали слабый магический фон. Там точно что-то прятали. Она подцепила край, и панель легко поддалась. За ней скрывалась маленькая полость. Совершенно пустая. Только на самом дне виднелась почти незаметная розовая пыль, словно кто-то разбил стеклянный флакон и в спешке вымел осколки. Гермиона поднесла ладонь в перчатке к свету, на ткани остался едва различимый розовый след. Она долго смотрела на это пятнышко. Цвет казался знакомым, где-то на самой грани памяти, как слово, которое никак не можешь вспомнить, хотя оно крутится на языке. Поймать ассоциацию не удавалось. Она убрала руку и вернула зеркало на место. На кухне царил почти стерильный порядок. В мусорном ведре лежало несколько скомканных листков. Гермиона аккуратно разгладила их. Это были черновики с какими-то расчетами на румынском, часть строк была густо зачеркнута. Языка она не знала, но цифры частично сходились с теми, что уже видела в спрятанных тубусах. Кладовая была заперта на отдельный замок. В этот раз не гоблинский, а привычное запирающее заклинание. С таким Гермиона справилась за секунду. Внутри было практически пусто: голые полки и старая сумка в углу. В сумке лежал комплект гражданской одежды, документы на имя Флетта и пачка магловских денег. Типичный «тревожный чемоданчик». Рон явно был готов к тому, что в любой момент придется бросить все и бежать. Она стояла и смотрела на эту сумку, думая о том, как тщательно она собрана. Человек, сделавший это, умел просчитывать каждый шаг. Но тот Рон, которого она знала всю жизнь, никогда не отличался такой предусмотрительностью, он сначала ввязывался в драку, а потом разбирался с последствиями. Тот, кто жил в этой квартире, был кем-то другим. Внезапно за дверью едва слышно скрипнула половица. Гермиона не потянулась за палочкой. Одним коротким жестом она погасила свет, подхватила со стола ту самую тяжелую бронзовую пепельницу и прижалась к стене у входа. Дверь приоткрылась. На пороге возник Виктор. -Ты обещал ждать внизу, - произнесла Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал максимально бесстрастно. -Тебя не было больше часа, - ответил он, скользнув взглядом по пепельнице в ее руке, но никак это не прокомментировал. - Что удалось найти? Он вошел внутрь без приглашения и принялся осматривать комнату. Двигался он быстро и профессионально, считывая обстановку за секунды и переходя от одной «зоны» к другой. Заглянул в шкаф, проверил пространство под кроватью, подошел к окну и бросил взгляд на улицу. -Жил неплохо, - негромко заметил он, будто рассуждая сам с собой. -Да. - Гермиона протянула ему тубус. - Тут финансовые отчеты. Счет в Гринготтсе, о котором я не знала. Переводы через Европу. Все крупные траты нашей семьи за последние годы оплачивались отсюда. Крам взял тубус, вытянул один свиток и быстро пробежал его глазами. Затем свернул обратно и внимательно посмотрел на нее. -Это все? -В кладовке сумка для побега. Магловский паспорт, деньги, вещи. - Она сделала небольшую паузу. - И в ванной за зеркалом тайник. Пустой, но на дне остался розовый налет. -Розовый? - переспросил он. Тон остался прежним, но в выражении лица что-то едва заметно изменилось. - Есть идеи, что это могло быть? -Нет, - покачала головой Гермиона. - Не смогла понять Он спрятал тубус под мышку и коротко кивнул в сторону окна -Серый «Форд» на перекрестке, - сообщил он. - Стоит уже минут двадцать с заведенным двигателем. Нам пора уходить. Гермиона посмотрела в окно. Машину она не видела, но поймала себя на мысли, что даже не пыталась ее искать. Она просто не подумала проверить улицу. -Я не заметила, - призналась она. -Знаю, - просто ответил Крам, и в его голосе не было и намека на упрек. Они стали спускаться по черной лестнице. На каждом шагу Гермиона чувствовала, как в кармане шуршит сложенный листок, доказательство, что в квартире был Рон. Она просто шла вниз по скрипучим ступеням, думая о том, что её муж взял с собой в Румынию только одну вещь, в которой не было абсолютно никакого практического смысла. Рисунок Хьюго. Папа, мама, Роуз и он. Она все еще не понимала, что ей теперь с этим делать.