Сдать проект, собрать себя

Картина, которая открылась ему, выбила почву из-под ног. В центре мастерской стояли двое — Вэй Усянь и девушка с жёлтой чёлкой. На девушке были джинсы и белый топик без бретелек, который закрывал слишком мало. Вэй Усянь был без рубашки. Обнажён по пояс. И первая мысль касалась того, что у него фигура спортсмена, а не художника. Чем же он занимается? Это не только баскетбол с братом, не хватило бы его на формирование безупречных линий и чётко очерченных мышц. Потом мозг сумел воспринять сцену целиком, и стало ясно: Вэй Усянь и девушка с чёлкой целовались. Он придерживал её за спину, она положила руки ему на грудь. Губы плотно соприкасались. Снизу вверх прокатилась волна злости, безотчётной, но неостановимой. Они занимались этим… — Привет! Заходи! — воскликнул Вэй Усянь, отворачивая голову. — Да стой ты смирно! — рявкнула девушка с короткой стрижкой, которая стояла рядом и что-то рисовала на деревянном планшете. — Ща-ща! Заходи, Дэвид тебе чаю нальёт! Мне пять минут ещё. — Пятнадцать! — Пять! — Эмили, держи его! — Его удержишь, — проворчала девушка с чёлкой, которую Лань Ванцзи с этой минуты невзлюбил. Развернуться и уйти, как хотелось, уже не выйдет. Был вынужден пройти насквозь через мастерскую, в тот угол, где сидел в прошлый раз. Открыл ноутбук, но даже не ввёл пароль. Взгляд был прикован к композиции. Девушка с короткой стрижкой и парень с зелёным хвостом рисовали их. Логично и разумно. Они художники, им надо тренироваться. Они рисуют друг друга, что удобно. Такая фигура, как у Вэй Усяня, — подарок для всей группы, наверняка его приятно рисовать. Как и смотреть. Эстетическое удовольствие. Не отвести взгляда. Но неужели это действительно необходимо? Ему было трудно стоять, он изредка шевелил плечами, переступал с ноги на ногу. Достаточно, они уже замучили его. И — каким-то невозможным образом, — они замучили Лань Ванцзи. Он не хотел этого видеть, но был в ужасе от того, что мог бы и не увидеть. — Всё, я сдох, сами целуйтесь! — раздался возглас, и Вэй Усянь отстранился. Облегчённо выдохнул. — Шон! — Отвалите! Полчаса! Да я за полчаса, сука, космический корабль могу нарисовать, не то что спину! — Почему мы его до сих пор не убили? Дружный смех. Вэй Усянь натянул белую, испачканную с краске футболку и упал рядом с Лань Ванцзи, на край его стола. Смахнул со лба чёлку. — Это непристойно, — негромко сказал Лань Ванцзи. Вэй Усянь рассмеялся. — У тебя красные уши! Это учёба. У нас натурщики голыми позируют, но в мастерскую каждый день звать не будешь. Да брось, не будь ханжой! На мне даже были штаны. Краска залила ещё и лицо при мысли о том, что на нём могло бы и не быть штанов. — Ну, как дела? Эй, Дэвид, сволочь! Просил же, налей человеку чай! — Обойдётесь, — раздалось из кресла. Хлопнув Лань Ванцзи по плечу, Вэй Усянь пошёл к тумбочке, где стоял чайник. По пути ткнул вглубь кресла и чудом избежал ответного удара. «На мне даже были штаны». Лучше думать, что это шутка. Кружка, которая появилась рядом с ноутбуком, была красной и потрескавшейся. Судя по запаху, чаем они называли пыль, засыпанную в пакетик. Тем не менее, Лань Ванцзи сделал глоток отвратительного сладковато-горького пойла. — Так плохо? — Терпимо. Благодарю. Вэй Усянь рассмеялся, взял его кружку и отпил. Пожал плечами. — Отличный чай. Могу предложить кофе? Хочешь, попробуй у меня? Чёрный кофе в синей кружке пах кисло. И на вкус был… Неописуем. — Дрянь, знаю, растворимый порошок. Но кофемашину тут не поставишь, а кофеин нужен. Ты чего грустный такой? Лань Ванцзи сомневался, что выглядел как-то иначе. Но заиграла громкая музыка, художники разбрелись по углам, и он справился с ответом: — Я расстался с девушкой. После паузы Вэй Усянь сочувственно сжал его плечо. — Жёстко. Сочувствую. Кто кого? — Я. — Всё равно жёстко. Ты как? Переведя взгляд, Лань Ванцзи увидел по-настоящему обеспокоенное выражение на его лице. Не улыбнулся, у него не получалось, но слегка напряг уголки губ. — Хорошо. — Точно? — Да. Ты сказал. — Я? Что сказал? Очевидно. Они только однажды обсуждали эту тему. — Что не нужно… целоваться с теми, после кого хочешь полоскать рот. — А! Ну, это факт. Тогда не сочувствую, а поздравляю. Так, что у нас там? Давай цифры, а потом покажу картинки. Следующий час они смотрели на модель, которую подготовил Лань Ванцзи. Идея заключалась в том, чтобы спасти шикумени, но отреставрировать их, заменить коммуникации, улучшить жилищные условия, при этом не оказавшись в глубоком минусе. Они изучали опыт других стран и городов. Например, Куала-Лумпур сохранил исторический китайский квартал, оставив его тем, чем он был изначально: шумным суетливым рынком. В Хошимине район Тхи Нге спасли и развили благодаря совместной работе города и жителей. Эль-Равель в Барселоне реновировали постепенно, точечно размещая культурные объекты, привлекающие туристический поток. Лань Ванцзи перекладывал смутные идеи на язык денег. Пока выходило, что бюджет на квартал из пяти домов — в районе ста пятидесяти миллионов юаней, и ему это не нравилось. Город не даст такие инвестиции, бизнес тоже. Вэй Усянь смотрел в эксель и теребил засохшую кисточку. Иногда принимался щёлкать языком. — Как это укладывается у тебя в голове? — Мгм? — У меня мозги сварились в кашу просто от вида этого треша. Зато он умел рисовать. Вздохнув, Лань Ванцзи убрал руку с тачпада и произнёс, глядя на формулу расчёта NPV: — Это бессмысленно. — Сохранение жилого фонда? — Проект. После паузы Вэй Усянь спросил удивлённо: — Почему? Разве это не очевидно? — Из-за меня. — М? Да брось! Защитишь ты его! — Нет. Пауза. — Да. Ты защитишь проект, Лань Ванцзи. — Вэй Усянь наморщил нос. — Нет у тебя выхода. Вскочив, он отошёл к колонке у окна и вырубил музыку. Потом вышел на центр комнаты, где недавно стоял без рубашки, позвал: — Народ! — Убедившись, что привлёк внимание, вдруг сделал неожиданное. Низко, в пояс поклонился и драматичным голосом возвестил: — Этот недостойный молит великий и прекрасный цех о помощи. Девушка с чёлкой надменно спросила: — Чем цех может помочь тебе? — Этот недостойный… — Вэй Усянь распрямился и добавил обычным тоном, полным иронии: — Хочет, чтобы все ненадолго оторвали задницы от стульев и помогли ему и его другу защитить наш отпадный, охрененный, божественный проект. Смех был заразительным и искренним. Казалось, это была какая-то общая традиция, шутка, близкая и понятная каждому из студентов — кроме, разумеется, Лань Ванцзи. — Жги напалмом, — велел лысый полноватый Дэвид из своего кресла. — Короче… Мы с профессором Чжан чуть-чуть повздорили. — Брешешь, она тебя обожает. — Это любовная ссора. Но мы с Лань Ванцзи попали под горячую руку, и… — Он вздохнул. — Наш проект должен защищать он. — Ну… каюк вашему проекту, — жёстко и справедливо сказал Дэвид. — Я тупых мнений не спрашивал, только умные. Итак? — Технически… — Девушка с жёлтой чёлкой сложила руки на груди. — Он может вообще молчать. Макеты, слайды, мультимедиа, будет красиво ходить и руками махать. Нормально одеть, и дамы из комиссии вообще забудут, как их звали. Уши, только остывшие, опять воспламенились. — Не, это я уже думал, — со вздохом ответил Вэй Усянь. — Профессор Чжан нас завалит, она отлично знает, что я хитрый, и даст по носу. — Шестнадцатое апреля, — как-то не в тему заметил до этого молчавший парень с зеленым хвостом. — Уйма времени. — Два месяца. — Ну и задачки у тебя, Шон. А скажи, твой прекрасный молчаливый принц — он из принципа молчит или по физиологическим причинам. — Обсуждать людей за глаза в их присутствии — некрасиво. Ай-ай, не стыдно? — Сидит в углу — значит, отсутствует. — Эй, придёшь к нам? Вообще-то хотелось уйти прочь. Но ему нужна была эта стажировка. И Вэй Усянь о ней мечтал. Вэй Усянь получил бы её, если бы не кинулся на защиту. Поэтому, преодолевая стыд и злость, Лань Ванцзи приблизился. Вэй Усянь тут же положил руку ему на плечо, словно защищая от своих друзей. Спросил: — А я тебе их вообще представлял? — Нет. Неприятная девушка с жёлтой чёлкой — Эмили. Девушка с короткой стрижкой — Хэлен. Парень с зелёным хвостом — Сальвадор («не сломай язык, на сокращения не отзывается»), а насмешливый коренастый лысый парень, который так и не встал из кресла, — Дэвид. — Салли, Дик и Мэгги бывают реже, потом познакомлю. Вот и вся компания, — закончил Вэй Усянь и спросил: — Итак? Лань Ванцзи плотнее сжал губы. Ни одного настоящего имени. Что ж, приходилось принять европейские клички. Эмили повернулась и спросила уже в лицо: — Так что, ты молчишь принципиально, или есть проблемы? Что-то среднее. — Заикание? — Нет. — Жаль. У меня брат до шестого класса заикался, я знаю методики. Стриженая Хэлен обошла их с Вэй Усянем кругом, сообщила: — Если не заикаешься, значит, зажимы. Что в голове — не берусь судить, но тело — капец котёнку. Лань Ванцзи возмутился. Он занимался борьбой пятнадцать лет, он умел двигаться. Но было бы недопустимо казаться расслабленным в университете или перед дядей. Он держал жёсткую пристойную осанку. — Полегче! — тут же воскликнул Вэй Усянь. — У него фигура чёртового греческого бога! — Мраморная, я заметила. — А ты где рассмотреть успел? — уточнила Эмили с ухмылкой, за что была послана грубо сразу обоими. Стриженая Хэлен продолжила: — Речь происходит из тела, голос рождается в животе и поднимается наверх. Если всё зажато, голоса мы не услышим. Пункт номер один. Снять к херам пиджак. Серьёзно, я откажусь помогать тебе, Лань Ванцзи, если ещё раз увижу тебя в этом сраном пиджаке. — Что не так? Это был очень качественный однобортный пиджак на трёх пуговицах, из дорогой шерсти, тёмно-синий. В прошлый раз Дэвид назвал другой его пиджак — тоже синий, двубортный, — «уродливым». И Лань Ванцзи не видел для этого причин. Хэлен вздохнула обречённо. — Три пуговицы, дружок, начнём с них. Ты режешь себе грудь и перекрываешь дыхание. у тебя тут маленький треугольничек сверху и широкий квадрат. Талия отсутствует, ты можешь наесть килограммов пятнадцать, никто не заметит — что, конечно, плюс, но отстойный. Плечи массивные, и это не комплимент. Они выглядят так, словно там поролон. Знаешь, почему? Потому что там поролон. Мало? Как ни старайся, на рукавах при любом движении будут складки. Ты это знаешь, поэтому думаешь, как бы правильно пошевелиться, чтобы ткань не начала морщить. Сними. Чёртов. Пиджак. Лань Ванцзи не смотрел на неё. Он смотрел на Вэй Усяня, который отошёл немного в сторону. Что он скажет? Возразит? — Она права по всем пунктам. Подрагивающими руками Лань Ванцзи расстегнул пуговицы и снял пиджак. Вэй Усянь его тут же подхватил и накинул себе на плечи. Хэлен заметила: — А вот так хорошо. М! М-м-м! Майка есть? — Валялась. — Надень. Срочно! Дай сюда пиджак! Пожав плечами, Вэй Усянь переоделся в майку, ещё более грязную, чем футболка. Повинуясь требованиям Хэлен, надел пиджак, но не стал застёгивать. Покачался с пятки на носок, сунул руки в карманы. — Вытащи! Выглядит отстойно, но идея крутая. Дай-ка… Она достала телефон и сфотографировала. — Шон! Самую малость больше осмысленности в глазах. — Так отстойно же? — А фотки будут клёвые. Давай левой. — У меня рабочая — правая. — Так я в курсе, поэтому и говорю — левой. Лань Ванцзи ненавидел, когда его фотографируют. Ничего более глупого и нелепого не мог себе представить. Документы — да, необходимость. Всё остальное — идиотская трата времени. Но он, как и остальные, заворожённо следил за этой спонтанной фотосессией в его собственном пиджаке. Хэлен почти не давала команд, а Вэй Усянь мало двигался. Слегка наклонял голову, цеплял большими пальцами карманы узких джинсов, запрокидывал голову, потом опускал. Вытащил одну руку из рукава, позволяя пиджаку повиснуть. Как какой-то гипнотический ритуал. — Хорош, — объявила Хэлен. — Пиджак владельцу не забудь вернуть. — Прохладно, я так постою. Он приблизился к Лань Ванцзи и прислонился плечом к плечу. Спросил: — Дальше что? Пиджак отобрали. А дальше вся эта пёстрая дикая компания повесила на стену огромный лист бумаги и маркерами расписала: «Светлое будущее — охрененный (часть эпитетов опущена) проект Шона и Лань Ванцзи защищён, Лондон ждёт. Шаги для достижения (преимущественно касаются Лань Ванцзи): 1. Снять пиджак — сделано однократно, повторять до достижения результата (результат — исчезновение пиджаков в гардеробе вплоть до формирования художественного вкуса, позволяющего нормально их выбирать); 2. Речевые упражнения — говорит, что не надо, но всем похер, поэтому надо; 3. Чтение вслух — 3 раза в неделю, сначала Шону, после 2 недель — цеху; 4. Игра „Правда или действие“ — говорит, что не пьёт, цех думает, что брешет, но пока принимает на веру и готов играть трезвым (рейтинг не выше R, зачёркнуто, PG-13); 5. Обед с цехом не менее 2 раз в неделю; 6. Помощь Хэлен — надеть один костюм из коллекции к майскому показу. Комментарий: надеть и постоять, ходить не надо, стоя просто постоять, что тут непонятно! 7. Помощь цеху — позировать лёжа 2 сессии; 8. Чтение вслух тезисов проекта; 9. Пересказ проекта любому члену цеха в любой момент по запросу; 10. Обсуждение проекта в метро в час пик минимум с двумя членами цеха, которые обязуются переспрашивать, задавать тупые вопросы, не понимать и бесить; 11. Предзащита проекта перед расширенным составом цеха и полными дегенератами, которых они обязуются позвать с собой; Измеримые итоги: — Шон и Лань Ванцзи сливаются в экстазе и валят нахрен в Лондон (Хэлен с ними, но без нервов, потому что она умница, и у неё божественный напарник). — Все выдыхают, — Дэвид получает бутылку виски из коллекции Цзянов, — Эмили — свидание с Цзян Чэном (кому он сдался, боги милосердные, он же токсичный, как свалка ядерных отходов! И придурок), — У Хэлен всё ок, потому что Лань Ванцзи помогает ей с костюмом. — Сальвадор от награды официально отказывается, что подтверждает подписью. 16 апреля 2015 года, воля Цеха изложена и обжалованию не подлежит». Лист был немедленно разрисован драконами и какими-то мультяшками, а внизу каждый поставил подпись. Вэй Усянь расписался длинно, вывел псевдоним: «Шон Вэй». Протянул красный маркер. Покачал головой. — Тут свои правила. А официальные документы положено подписывать. У Лань Ванцзи складывалось впечатление, что он заключает европейского толка сделку с нечистой силой.