Сдать проект, собрать себя

Четыре дня. Весь текст презентации Лань Ванцзи мог проговорить даже ночью. И стоя на руках посреди мастерской (проверили с Сальвадором, Дэвидом и Мэгги, которым просто было интересно посмотреть, как он стоит на руках). Затем он потратил два часа, взмок и едва не повысил голос, но всё же объяснил цеху, как решать базовые четыре вида задач по сопромату. Потому что ему надоело слушать эти страдания. Людям, которые не могут в уме перемножить сорок пять и тридцать шесть, лучше бы вообще не иметь дела с математикой и физикой, но выбора им не оставили. Во всяком случае, он был уверен, что проходную оценку на экзамене получат все. «Ты выглядишь бодрым и весёлым, А-Цзи», — сказал Сичэнь на созвоне и пожелал удачи с экзаменами. Он знал про проект, но в общих чертах. Не хотелось говорить лишнего и разочаровывать. Три дня. Хэлен позвала своего напарника, и они прогнали собственное выступление. Блестяще. От нервов, когда на семинаре по макроэкономике Лань Ванцзи задали вопрос, он отвечал две минуты, несколько раз сбился, но закончил мысль. Нельзя было позволить своему изъяну испортить старания стольких людей. Два дня. Он дописал курсовую, закончил готовиться к макроэкономике, эконометрике и марксизму. Огрызнулся на Чэнь Хаоюя, потому что тот слишком пристально смотрел в спину. Возможно, это было излишне жёстко, к тому же, совершенно не помогло. Один день. SeanWei: «Я понял, зачем мне нужна была анатомия *эмодзи салют*». SeanWei: «Я не зря её учил!» SeanWei: «Все мои слёзы!» SeanWei: «Все выкуренные сигареты!» SeanWei: «Всё окупилось!» SeanWei отправил изображение *рисунок карандашом, высокая детализация, изображён полностью обнажённый Лань Ванцзи в процессе мастурбации*. SeanWei: «Не вздумай сказать, что это не охрененно». SeanWei: «Можешь использовать как инструкцию, чем заняться вечером *эмодзи подмигивание* Расслабишься немножко». 蓝忘机 (Lan Wangji): «Это непристойно». SeanWei: «Почему ты думаешь, что я буду кидать своему парню пристойные картинки? *эмодзи подмигивание*». 蓝忘机 (Lan Wangji) печатает… 蓝忘机 (Lan Wangji) печатает… SeanWei: «Перестань пламенеть ушами. Подумай, каково мне было это рисовать». SeanWei: «Не имея возможности уединиться». SeanWei: «Я едва не залил лист слюнями». SeanWei: «И у меня болят яйца». SeanWei: «И ты мне не отвечаешь, потому что планируешь моё убийство *эмодзи рыдания*». 蓝忘机 (Lan Wangji): «Нет». SeanWei: «Что?» 蓝忘机 (Lan Wangji): «Я не планирую твоё убийство. И ты талантливо рисуешь». SeanWei: «Йес!» SeanWei: «Оставляю тебя наедине с инструкцией. Спокойной ночи *три эмодзи поцелуй*». Лань Ванцзи иррационально порадовался, что не умеет рисовать. Иначе, вероятно, у него бы возникло желание сделать что-то настолько же неприличное. Утром Лань Ванцзи оделся особенно тщательно, в костюм, который подобрали эксперты цеха: чуть-чуть укороченные брюки, чёрные кеды вместо лаковых ботинок, молочного цвета рубашка и угольно-серый узкий пиджак на одной пуговице. Глядя на себя в небольшое зеркало в дверце, Лань Ванцзи думал, что плохо знает человека по ту сторону. Он чем-то неуловимо отличался от него, хотя и на брата не походил. Дядя бы, наверное, не одобрил. Он и Сичэню делал замечания за недостаточно строгий вид. Остро, колко цепануло странной, неожиданной мыслью: что бы сказала мама? Там, до её смерти, было и другое. Они вместе читали стихи и книги. Она часто спрашивала: «Как думаешь, что будет дальше?» И всегда хвалила за ответы, даже за глупые. Всё время смеялась. Может, ей бы и понравилось. Защиту проектов поставили на утро субботы, вместо пар английского. Выбрали второй зал четвёртого корпуса, на двести мест, расположенных амфитеатром. Помимо участников, пришли заинтересованные преподаватели, студенты старших курсов, которым разрешили послушать, члены партячейки. Комиссия расположилась за столами прямо у невысокой сцены с кафедрой — семеро человек, в числе которых профессор Чжан, декан факультета искусств, политрук товарищ Янь, профессор Сюй, который преподавал моделирование экономических процессов, и ещё трое незнакомых. Цех разделился на зрителей и участников. Лань Ванцзи оказался между Вэй Усянем и Хэлен, на четвёртом ряду. Вэй Усянь взял его за руку под партой, а Хэлен рассеянно погладила по плечу. Тошнило от волнения. Не может он всех подвести. — Забей. Как пройдёт. Он не может подвести Вэй Усяня, лишить его желанной поездки, украсть её у него. У них обоих. Всю жизнь его учили подавлять недостойные животные порывы при помощи разума и воли. Пришло время применить этот навык. Собраться, загнать страх в самые глубины и взять себя в руки. — Не леденей, — шепнул Вэй Усянь. — Как расскажешь — так расскажешь, главное, от души. Самоконтроль. Лань Ванцзи прикрыл глаза, погружаясь почти в медитативное спокойствие, почувствовал, как отступает тошнота, перестают дрожать руки. Политрук товарищ Янь первым взял слово, подчеркнул, что сегодняшние проекты — это важный вклад молодёжи в будущее страны, поблагодарил каждого из участников, ведь само стремление применять свой талант на благо родного города и всего Китая похвально. Профессор Чжан высказалась немного в другом ключе. Город — это жизнь, движение и изменение. Изменение может быть хаотичным, и тогда мы получаем запустение, грязь, нищету и порок. Может быть разумным, и тогда появляются умные, достойные люди, которые создают ещё больше красоты. Каждый камень, каждая свая имеют значение и отражаются на облике города. Вопрос в том, подарит это процветание или затянет в пучину. — И решать это вам, молодые люди. Вы приходите нам на смену. Погасили часть ламп, чтобы был лучше виден экран, вызвали первую пару. Лань Ванцзи концентрировался на дыхании и на тексте своей речи. Говорили про транспортные пути и развязки. Экология промышленных зон. Презентация важна, но ведь комиссия читала работы целиком. Она сможет оценить идею и воплощение, не только представление. Хэлен и её блестящий рассказ о повышении престижа пригородов. Вдох и выдох, медленно, как требовал цех. «Когда твоё тело медленно дышит, оно не может бояться, это противоречащие друг другу процессы. Простая биология». Он помнил каждое вспомогательное слово. Отвечал на вопросы о пористости бетона и о причинах выбора оранжевого цвета, который (это важно!) на самом деле не оранжевый, а терракотовый. И о стоимости букета фиалок в цветочном магазине. Он готов. Это не мешало ощущать, как распухает язык и сжимается горло. Из-под волос стекал пот. По спине тоже бежали щекотные капли. Ладони стали мерзко влажными. И он бы не услышал название проекта и своего имени, если бы Вэй Усянь его не толкнул. Каждый шаг по лестнице — как на казнь. Вэй Усянь попросил кого-то о помощи, и вдвоем они установили макет. На экране появилась тема, которую Вэй Усянь сократил до двух слов: «Лилуны: перезапуск». Если бы только он остался рядом! Но у него была другая задача. Он взбежал, прыгая через ступеньку, наверх, в рубку, контролировать презентацию. Лань Ванцзи оказался один под двумя сотнями взглядов, в основном, любопытных. Цех помахал руками, Эмили показала большой палец. Цзян Чэн кивнул. Прочим было всё равно. Политрук шепнул что-то на ухо профессору Чжан. Вероятно, спросил, как это вышло, что он видит студента Лань Ванцзи на презентации. То же самое, наверное, пожелал услышать профессор Сюй, который читал у экономического факультета два предмета. Так вышло, потому что Вэй Усянь совершил огромную ошибку и доверился ему. — Мы будем начинать, студент Лань? — спросила профессор Чжан с прохладцей. Она не простила ему того донесения на своих любимцев. А может, самого факта стукачества. — Да, профессор, — заставил он себя ответить. — Наш проект посвящён сохранению… исторического наследия Шанхая. При этом… — Дышать. — Мы видим, что в нынешнем состоянии районы шикуменей стали большой… экономической нагрузкой для города. Он повернулся к экрану. Слайд обложки пропал, его сменило всплывшее из темноты видео — живая съёмка, поверх которой появлялись цифры — население, стоимость земли, коммуналка, социальные пособия, степень аварийности жилого фонда и многое другое. Не смотреть на комиссию. Вообще ни на кого, в пустоту. Не стучать зубами. Лучше фокусироваться на съёмке, сделанной руками Вэй Усяня. Черпать силы оттуда. — Наш проект предполагает… программу интеграции шикуменей в городское пространство. Мы учитывали опыт строительства Синьтяньди, но… — Просто рассказ в цехе. Эмили сейчас дёрнет за рукав и потребует немедленно напомнить, сколько стоит квадратный метр. Надо ответить и продолжить с того же места. — Мы заимствовали его не полностью. Потому что хотели оставить… Вэй Усянь появился, сел с краю в первом ряду, и легкие расправились. Вот он, улыбается, можно представить, что обнимает со спины. С ним не может быть страшно. Это ради него. Лань Ванцзи сделал бы для него и больше, гораздо больше. — Историческую застройку. Синьтяньди — не единственный пример, который мы изучали. Мы взяли четыре уже проведённых реновации старых городских пространств в разных городах и странах и генпланы по реновации в Москве. Фотографии и цифры на экране. У Лань Ванцзи не было никаких проблем с цифрами. Речь стала спокойнее и твёрже, хотя и пропали все интонации. Он просто сообщал финансовую информацию. Гибкая экономическая модель. С ней тоже нетрудно. Городские средства, коммерческие инвестиции, частные вложения, сроки окупаемости. Лань Ванцзи видел чёрные точки перед глазами, но уже знал, что продержится до конца. Он не ожидал этого — что экран погаснет. Вэй Усянь подорвался и кинулся в рубку, а профессор Чжан потребовала сухо: — Продолжайте. Как? Начиналась дизайнерская часть, блестящая архитектурная концепция Вэй Усяня, которую он тщательно смоделировал и визуализировал, чтобы было ясно без слов. Как об этом рассказать без презентации? Поднялась паника, язык снова стал неповоротливым. Лань Ванцзи сжал руки в кулаки. У него не было готового текста на этот блок, только короткие пояснения. Все посчитали, что он и без того достаточно настрадался, а графика слишком впечатляющая, чтобы отвлекать от неё внимание. Что говорить? — Студент Лань? Профессор Сюй, шёпотом: — Юноша растерялся, ничего страшного. — И громче: — Продолжайте, студент Лань, не стоит так зависеть от техники. Сверху донеслось: — Компьютер упал в обморок от восторга при виде следующей части презентации! Многие рассмеялись. Лань Ванцзи подумал: что будет, если его сейчас вырвет? Или он сбежит, не выдержав публичного унижения? Он никогда бы себе этого не позволил. Стоял с прямой спиной в полной страшной тишине, которая постепенно наполнялась шепотками. Посмотрел в зал и увидел, что Эмили настойчиво тычет пальцем вниз. Весь остальной цех делал то же самое, Дэвид беззвучно ругался. Внизу — макет. Презентации не было, но рядом стояло нечто, тоже созданное руками Вэй Усяня. Нечто, демонстрирующее его талант, ум, вкус и способность по-особому видеть мир. — Я продолжу без презентации, — сказал Лань Ванцзи подрагивающим голосом, подошёл к макету и встал так, что коснулся его края носком кеда. — На макете виден итоговый проект реновации, на примере одного квартала. Мы сохраняем… Он не учил этот текст, правда, но ведь знал его очень хорошо. Он слышал, как рождалась концепция. Вэй Усянь не умел работать молча, он спорил с собой, делился мыслями, объявлял, что всё «херня», придумывал новое. Лань Ванцзи помнил цитаты, факты, идеи. Мотивацию выбора цвета и материалов, данные по освещённости, отражающую способность стёкол. Всё это. — Экономически было бы выгоднее снести большую часть старых домов и построить многоэтажки. Однако в нашей истории уже есть пример страшной ошибки — уничтожения своего прошлого. Наша задача — увидеть баланс между финансовой выгодой и духовной ценностью. Мой партнёр и дизайнер проекта Вэй Усянь выбрал концепцию экологичной безбарьерной среды, которая органично примыкает к более новым кварталам и становится центром притяжения. Мы не замораживаем историю, а становимся её частью, гордимся ей, учимся у неё. Палитра, материалы, методики. «Посмотреть вот сюда» — на крошечные скверики, где сохранились столики для шахмат, в которые так любят играть местные старики. «А вот здесь» — платный крытый паркинг, который позволяет поддерживать пространство без автомобилей, но при этом повышает привлекательность района для автомобилистов. Когда Лань Ванцзи подумал, что не сможет произнести больше ни слова, экран ожил, и запустилось то видео, над которым Вэй Усянь сидел ночами — где сегодняшние фотографии превращались в кадры из будущего, шелестела листва, вдали шумели машины и громко смеялись дети. Всё, на что хватило Лань Ванцзи после ответа на четыре уточняющих вопроса (ни одного — про пористость бетона), это поклониться и получить разрешение уйти. Он быстро направился к двери, кинулся к ближайшему туалету, и его всё-таки стошнило.