Сдать проект, собрать себя

Шум смыва. — Давай-ка, глоток. Молодец. Прополощи рот. Умница. На, вытрись. Ещё водички? Быстро не пей! Понемногу. Ага. Посморкайся, нос забит, я же слышу. Тут грязновато. Как тебе идея встать? Давай руку мне на шею. Ну! Отлично. Посмотри на меня. Не хочешь? Ладно. Ты был великолепен. Просто великолепен. Без шуток. Несмотря на уродский комп. Любой бы растерялся. Даже я. А ты сообразил, и вышло круто. Ты… офигенный. Иди сюда. Блин, тебя колотит. Капец. Чем тебя отпаивать? Раздался стук, пробивший тело насквозь. — Эй! Туалетные сидельцы! — Это мужской туалет! — крикнул Вэй Усянь. — А мне не похер? Вылезайте. Твой брат отжёг, кстати. Мне реально нужно свидание с ним, он крутой. — Он придурок. — У нас около часа до конца, Хэлен напишет. Пойдёмте, тут воняет. Фу, мужики, свиньи. Поскольку Лань Ванцзи утратил разум и волю, Вэй Усянь сам принял все решения и вывел его из кабинки. — Ух… — протянула Эмили. — А волшебная фляжечка только у Дэвида. — Ванцзи не пьёт. — В таком состоянии — пьёт. Так. До цеха долго, идите, вон, на окошко, где потише, я чаю добуду. Вэй Усянь усадил его силком, устроился рядом и обнял. Коридор был пуст. — Тш-ш. Ты такой молодец. Это было круто. Всё. Всё, ты выступил, всё закончилось. Тебе больше не придётся этого делать. Обещаю. Прости. Прости, я тебя в это втянул, мы тебя замучили… Прости, мой хороший. О, Эмили нам термос с чаем принесла. Выпьешь? Горячий. Давай, из моих рук? Было трудно сделать глоток, учитывая, что колотил озноб, и зуб на зуб не попадал, но Лань Ванцзи справился. Чай слегка обжёг язык, зато согрел. — Ещё? Сам будешь дальше пить? Не залпом! — Ты роскошно выступил, Лань-сюн, — сказала Эмили. — Оценка Дэвида: «А ничего так, сносно». Ты же понимаешь, о чём это говорит? И я видела охреневшие рожи экономфака. Мы их коллективно не любим, кстати. Они тебя, очевидно, обижали, а мы не любим, когда наших обижают. Шон, может, ну его, лесом? Идите в общагу, о результатах напишу. Лань Ванцзи быстро помотал головой. — А чего так? Ответить он не мог. — Нет — значит, нет, — решил Вэй Усянь. — Мы тут посидим, держи в курсе. Очень многое хотелось сказать. Извиниться — за выступление, за этот срыв, за позорную рвоту, за необходимость с ним возиться… Но он мог только пить обжигающий чай и смотреть в окно. Эти люди видели, как он дрожал от ужаса. Стыдно. Холодный взгляд профессора Чжан — заслуженный. Он всё же сумел вытолкнуть из горла главное слово: — Прости. — За что? — изумился Вэй Усянь. — За что ты опять извиняешься? Выступил охрененно, продержался до конца, вообще не понимаю, как. Замечательно справился. За что прощать-то? — Плохо. И после. — Хорошо. Мне виднее, я же со стороны смотрел. А после — что? Нервы сдали? Ну, сдали. У всех свои фобии, и я — последняя сволочь, раз подписал тебя на это. Как если бы ты нарочно меня где-то запер. Ну, ладно, я не знал, что прям настолько плохо, но всё равно — дерьмо. Не парься! Если бы я в том лифте один застрял, меня бы рвало ещё долго. И отпаивать пришлось бы вискарём. Я и без того бухал с А-Чэном полночи. Хорош извиняться. Это был его особый талант. Поворачивать всё под каким-то особым углом. — Я потерял лицо. — Дадим объявление, скажем, пусть вернут. О, я вижу проблеск жизни! Ванцзи… Судя по тону, если бы они не находились в университете, Вэй Усянь бы его поцеловал. — Мне стыдно. Я растерялся, я тебя подвёл. И весь цех. Они потратили время и силы впустую. — Да какой впустую! — воскликнул Вэй Усянь эмоционально.— Ты, блин, на старте не мог произнести предложение длиннее трёх слов! И то, под настроение. А тут длиннющую речь толкнул. Это ещё нереальней, чем если бы я за два месяца петь научился! А у меня ни слуха, ни голоса. Ванцзи! Посмотри на меня. Профессор Чжан поставила задачу, которую решить невозможно. Мы вместе её решили. Особенно ты. Мне плевать на результат, я тебе клянусь. И от дядюшки мы тебя… вытащим куда-нибудь. Ты герой. Он не услышал, как рядом оказалась Эмили. Села с другой стороны, не прижимаясь, но как-то очень ощутимо. Похлопала по плечу. Спросила: — Какого чёрта с презой случилось? — Да блин! У кого-то руки из жопы. Я парню всё объяснил, вылез посмотреть, что и как. Там преза-то несложная по механике, что надо — само крутится. А он куда-то нажал и грохнул файл, пришлось заново перекидывать, а оно тяжёлое. Ну, по башке дал… — Что за придурок? — спросила Эмили раздражённо. — М… Да хер его знает, вроде с экономического. А! Вы с ним на субботнике вместе были. Ч-ч-ч… похер, не помню. Туповат для экономического. Лань Ванцзи переспросил негромко: — Чэнь Хаоюй? — Во! Точно. Найду — ещё по башке дам. Ясно, что он не со зла и… — Или со зла? — вдруг спросила Эмили, и пришлось к ней повернуться.— Лань-сюн, твой знакомый на тебя зуб не точит часом? Лань Ванцзи ненавидел врать, но и не мог сказать правду. Это было бы похоже на жалобу. — Точит, — со вздохом сообщил Вэй Усянь. — Вот мудак! А за что? Не, моей телепатии на такое не хватит. Если бы Вэй Усянь знал, он не оставил бы Чэнь Хаоюя наедине с презентацией. Он не был предупреждён. — Он не заслуживает доверия. — Если уж ты это говоришь… — То говно он полное, судя по всему, — закончила Эмили. — И где столкнулись? Вы в одной группе? — В одной, — ответил Вэй Усянь с уверенностью. — И что дальше? Ну, помоги немного! Лань Ванцзи сглотнул и постарался оценить свои возможности: сможет он что-то рассказать или нет. Не сможет. Сквозь сомкнувшееся горло звук бы не прошёл. Он достал телефон. 蓝忘机 (Lan Wangji): «Он мой сосед по комнате. Мы общались в прошлом семестре. Возникло недопонимание. Я отказался от участия в конкурсе на грант, чтобы очистить имя от обвинения в плагиате». Вэй Усянь и Эмили читали вдвоём с одного экрана. Лань Ванцзи смотрел в сторону. — Мудила! — сообщил Вэй Усянь. — Он подставил тебя в том году, теперь вас обоих. Парень напрашивается на проблемы. И не смотри на меня так, Шон! Ты знаешь правила. — Мгм? — Никто не может безнаказанно оскорблять члена цеха, наносить умышленный вред или обиду. Тебе тогда повезло, Шон у нас добрый и жалостливый, поэтому дело кончилось бойкотом в корпусе. Лань Ванцзи помотал головой. Не нужно. Лучше оставить его в покое. — Обсудим, — произнесла Эмили и внезапно мягко погладила по предплечью. Лань Ванцзи сначала закаменел, потом расслабился. Вэй Усянь устроил его голову у себя на плече. Было на удивление мирно и спокойно. Спустя несколько минут Вэй Усянь добавил тепло: — Эх, жаль, ты нам теперь «Гарри Поттера» не дочитаешь. Лань Ванцзи молчал очень долго, прежде чем прошептал: — Дочитаю.

***

—...Ся Юйчэнь и Шэнь Цзинхань. Цзян Чэн и Сюэ Ланьчжоу. Вэй Усянь и Лань Ванцзи… Невозможно. Этого не могло быть. Профессор Чжан не могла… Вэй Усянь уже повис у него на шее с воплем: — А я говорил! Двенадцать человек, шесть проектов-победителей. Междисциплинарная команда, которая проведёт весь первый семестр четвёртого курса в Лондоне. Аудитория, забыв о приличиях, бесновалась. Кто-то ругался, кто-то хлопал, кто-то визжал от счастья. Вэй Усянь тормошил за плечи и сверкал улыбкой. Лань Ванцзи пытался поверить своим ушам. Профессора произнесли речи — наставления, поздравления, кто-то сказал о проектах. Наконец, профессор Чжан объявила, что мероприятие окончено. И велела: — Лань Ванцзи, Вэй Усянь, задержитесь. Стало неуютно и тревожно. Она уже сказала, что их проект победил, так что не станет брать свои слова назад, верно? Нет, он не заподозрил бы её ни в чём подобном. Но добра не ждал, закономерно. Когда последние студенты вышли, профессор Чжан поманила их, улыбнулась, проговорила, обращаясь к Вэй Усяню: — Презентация на высоте. Однажды ты перерастёшь возраст китча и визуального крика, и станет ещё лучше, пока немного претенциозно. Могу похвалить качественную ритмически выверенную трёхчастную композицию. Даже при том, что третью часть мы видели усечённой, концепция была мне ясна. По-взрослому и профессионально. Не сияй так, баланс просел, с графиками ты недоработал. Бледноваты. — Я ненавижу цифры и не понимаю их, профессор! — заныл Вэй Усянь. — Учись. Возьми своего друга, посади напротив, и пусть он тебе вещает про красоту чисел, пока не проникнешься. Студент Лань… Он поспешно поклонился. Профессор Чжан заслуженно не любила его, и он не был уверен, чего ожидать. Его выступление уж точно не было «на высоте». Профессор Чжан вздохнула. — Студент Лань, я приношу вам свои извинения. В принципе, если бы в аудиторию влетели космические корабли с плакатов Вэй Усяня, он бы удивился меньше. Немыслимо! Чтобы профессор извинялся перед учеником? Это недопустимо, просто… Он не успел найти слова, чтобы сказать: ошибка была исключительно его, а профессор была совершенно права. Она продолжила резко: — Я не люблю студентов вашего типа, которые берут зубрёжкой и послушанием. Не люблю обоснованно. — Профессор Чжан! — А ты помолчи, неугомонный ребёнок! Мир меняется стремительно. Я говорю не только об инновациях в архитектуре, а об изменении образа жизни в целом. Вчера, по моим меркам, мы платили за драгоценные килобайты интернета, сегодня я веду онлайн-лекции. Виар набирает популярность, развивается машинный перевод, языковая модель пишет дрянные, но всё же стихи. Скорость изменений огромна. То, что вы затвердили сегодня, студент Лань, потеряет актуальность раньше, чем вы окончите университет. Она говорила так же, как вела лекции — ярко, при этом плавно и внушительно. — Понимаете? — Да, профессор Чжан. — Я принципиально не оказываю поддержку тем, кто мыслит чужими цитатами и не имеет своей воли. Но вы, как я увидела, не относитесь к их числу. Я приношу извинения за предвзятость. И поздравляю с честной победой. — И вдруг она ему тепло улыбнулась. Он был шокирован настолько, что не сразу сориентировался и поклонился, а Вэй Усянь уже встрял: — Я же говорил! Профессор, я выиграл! — Выиграл, выиграл, — рассмеялась она. — Кыш с глаз моих, ни одного не желаю видеть на экзамене. Студент Вэй! — А? — Не вздумай нарваться на пересдачу хоть по одному предмету. — В этом семестре у меня всё хорошо, профессор Чжан! Я не буду. И — спасибо! Обняв Лань Ванцзи за плечи, Вэй Усянь утащил его в мастерскую, к остальным. Конечно, праздновать — едва ли без этого обошлись бы. Там был отнюдь не только цех, а целая пёстрая толпа. Висел густой сигаретный дым, гудели голоса, то и дело какая-то компания взрывалась хохотом. Рядом возникла Эмили, потом Вэй Усянь помахал рукой и позвал Цзян Чэна, и вот, они уже стояли вчетвером. Братья — со стаканами прозрачного крепкого алкоголя, Эмили — с красным вином. Лань Ванцзи тоже получил вино («Попробуй, вдруг зайдёт») и теперь принюхивался к сладко-терпкому аромату. — Три минуты, — объявил Вэй Усянь, — дойдём до Дэвида. Схватил Лань Ванцзи за руку и потащил прочь. — Мгм? — Я им закинул тему теории поколений. В ближайший час нас точно не хватятся. Лань Ванцхи хмыкнул под нос. Это было довольно хитро. Они не успели дойти до Дэвида, оккупировавшего любимое кресло, — через всю мастерскую пролетел высокий сильный голос Хэлен: — У меня тост! Те, кто сегодня выиграл, отправятся в незабываемое путешествие. Те, кому не повезло или кто решил не участвовать, поверьте — это не страшно. Впереди ещё уйма классных моментов. Я предлагаю объявить этот вечер вечером очень крутого британского рока. И за стажировку — до дна! Вэй Усянь приобнял и шепнул: — Не до дна! По глотку. Пей, пей! Реально, надо. — Выкрикнул: — За стажировку! Оглушили. Лань Ванцзи попробовал вино и подумал, что оно лучше пива. Без лишней травяной горечи, но и не приторно-сладкое, сложный многогранный вкус, который хотелось изучить лучше. Осознал: это ведь вторая вечеринка, где он стоит, пьёт алкоголь и вбирает в себя общий шум. Не хотелось бы оказаться в такой толпе в одиночестве, но рядом с Вэй Усянем — даже приятно. Тот, словно прочитав мысли, погладил по плечу. Зашуршала колонка, и толпа заорала от восторга с первой ноты мелодии, тяжёлой, на жёсткие четыре четверти, с искажённой бас-гитарой и плотным битом. — Играем в бейсбол? — спросила Хэлен, у которой в стакане тоже плескалось вино. — Мгм? — Забей, это из кринжового фильма. Вампиры играют в бейсбол. Прости, Хэл-Хэл, я забыл свои любимые блёстки. Они оба рассмеялись и чокнулись стаканами. Обернулись к Лань Ванцзи с намёком, и он слегка соприкоснулся с ними банкой. — Ты был роскошен, Лань-сюн, — сказала Хэлен твёрдо. — Совершенно роскошен. Как я и говорила изначально, половина комиссии в принципе не слушала, а заворожённо смотрела. Эх… — Обойдёшься, — заявил Вэй Усянь. — Мгм? — Да у неё же по глазам видно, она стоит и думает, какими неземными благами заманить тебя на курсовой показ. Обойдёшься, Хэл. Они не требовали ответа, просто стояли рядом, болтали о своём. — Ты реально их свёл? — уточнила Хэлен после ещё одного тоста. Она повернула голову, и стало ясно, что речь об Эмили и Цзян Чэне, которые были, кажется, полностью поглощены друг другом. — Как тебе удалось? — Да дело нехитрое. Это Цзян Чэн. Но я ей сказал честно, мероприятие разовое при любом раскладе. У него в башке какого-то винтика не хватает, поэтому он трахает всё, что движется, и параллельно ищет свой недосягаемый идеал женщины. А поскольку требований — целый список, дело гиблое. Хэлен расхохоталась, чуть не пролив вино, а Лань Ванцзи нахмурился. Совершенно недостойное поведение. Музыка из фильма закончилась, сменилась чем-то не менее тяжёлым для восприятия — в основном, из-за грязного синтетического вокала. Увы, никуда от неё не деться. В принципе, он мог оценить сложность композиции, структуру и полифонию. Но всё равно больно, громко. Подошли Дэвид и Сальвадор. Вэй Усянь привычно обнимал за плечи, поэтому можно было расслабиться. Стресс отпускал. Несмотря на шум, чуткий слух уловил начало следующей композиции — на удивление, мягкого и чистого четырёхголосья а капелла, в воздушном си-бемоль мажоре. Одна из самых неземных тональностей. Лань Ванцзи прикрыл глаза. Плавно вступило фортепиано, медленное размеренное арпеджио. При желании, Лань Ванцзи мог бы записать ноты, но прямо сейчас он не желал. Эта музыка не звучала как что-то, подходящее такой толпе. Впрочем, раз не выключают — он пользовался шансом, чтобы дать ушам отдохнуть. Ушам, но не сердцу. — Ванцзи? Он коснулся пальцем губ Вэй Усяня. Лань Ванцзи не идеально разбирал текст, но он был вторичен. Прямо сейчас его интересовала музыка, сложная и пропитанная глубокой болью. Она звала к себе, пробуждала совсем уж редкое желание — сесть за рояль. Не совсем его инструмент, но не всё можно сыграть на гуцине. По гуциню он тоже соскучился, очень. Даже не думал, что настолько. К кульминации трагедия сорвалась в оперную буффонаду, нарочитую, злую и умную, а потом опять повернулась истинным лицом, трогательная до слёз. — Ванцзи? Это тебя так Фредди пронял? Да? — Название? — Я тебе скину. Пошли, сыграем во что-нибудь? Это было бы кощунством. Лань Ванцзи предпочёл остаться в стороне, в кресле, отпивая маленькими глоточками вино и пальцами правой руки наигрывая на подлокотнике партию фортепиано. Тело ощущалось чужим, расслабленным. Стресс этого дня — последних многих дней, — отступал. Презентация позади. Вэй Усянь смеётся рядом. Они едут в Лондон.