Четвёртый закон

Нет, удачей это точно не было. Уж в этом он готов был поклясться. — Пошёл отсюда к чёрту, — остриё короткого кинжала смотрело точно в горло, девушка приняла боевую стойку, выдававшую серьёзные намерения несмотря на дрожащий голос. — Я не буду повторять. Рука с зажатым оружием оставалась неподвижной, твёрдой как сталь, которую она держала в тонких пальцах. Тело, тем не менее, била мелкая дрожь, совсем как у курсанта на финальном испытании, вынужденного впервые убивать всерьёз, а не на тренировочной арене — руки помнят, как держать оружие, но в голове звенящая пустота, вынужденная отступать перед страхом первого в жизни убийства. Едва заметная на первый взгляд, как огромные расширенные зрачки, как лихорадочно вздымающаяся грудь, как дикий животный ужас на дне синей радужки. Она держалась в паре шагов от него, взвинченная донельзя, с растрёпанными длинными светлыми волосами и горящими воспалёнными глазами на перекошенном гримасой лице, с выставленным лезвием и одним расшнурованным сапогом. Как пружина неисправного гномского механизма — только тронь, и она выстрелит, оттяпав разом все пальцы. Целитель разума бы наверное обзавидовался при виде такой пациентки. — Уверена? — спокойно спросил Айрен, в предупреждающем жесте медленно положив руку на рукоять меча. — Может, ещё раз подумаешь? Да, он явно не так представлял их первую встречу с новой напарницей. Впрочем, ошибаться свойственно всем. Эйлин, к примеру, явно ошиблась, с первой же встречи обнажив оружие. А он, возможно, был неправ, заходя в её дом без приглашения. Но кто не ошибается, тот не живёт, верно? — Убери-ка это, — всё так же спокойно продолжил он, не отнимая руки от меча, — и не делай того, о чём пожалеешь. Серьёзно, что за херня? Тебе что, совсем ничего не сказали? Спокойствие в его голосе и реакции возымело хоть какой-то эффект. Пускай и ненадолго. Рука с зажатым кинжалом дрогнула, но не опустилась. В огромных испуганных глазах что-то неуловимо мелькнуло, тут же уступая место животному страху, смешанному со злостью. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — фурией прошипела Эйлин, осторожно, мелкими шагами отступая вдоль стены к выходу из дома, — и я тебе ни хрена не верю! Какой ещё к Падшему напарник?! Кажется, разговор с самого начала зашёл куда-то не в то русло. Сложенная вчетверо бумага с распоряжением от ярла, предусмотрительно зажатая до этого в руке, полетела на грязный каменный пол прямо ей под ноги, взметнув кучку пыли рядом с собой — проще было действовать, чем объяснять очевидное ещё раз. Вышло, честно говоря, довольно унизительно, и у него не было такой цели изначально, но бросать в полупустой неухоженной комнате было больше некуда. Кажется, единственная хозяйка полузаброшенного дома не сильно заморачивалась по поводу уборки. Нет, она, кажется, вообще ни разу в доме пол не мыла. Совершенно некстати зачесались руки найти в этой халупе веник. Эйлин, не отрывая пристального и откровенно враждебного взгляда, медленно опустилась на колено и рывком подняла сложенный лист дрожащими пальцами. Сразу же выпрямилась, не выпуская его из поля зрения ни на секунду. — Только шевельнись, понял меня? — глухо прорычала она, одной рукой пытаясь развернуть бумагу. Бумага поддавалась плохо, но девушка не сдавалась. Айрен молча кивнул — только бы закончить уже с этим идиотизмом, ради этого можно и постоять не шевелясь лишний раз. Тем не менее, ногой он отпихнул лежащий на пыльном полу меч подальше от его явно больной на голову хозяйки. Так, на всякий случай. Вообще-то, никто из них явно не планировал такой расклад. Он честно пришёл к указанному в листе от ярла адресу, как положено постучал в окно полузаброшенного дома с местами прохудившейся крышей. Но всё, что он увидел — как бледное лицо, выглянувшее на миг за грязным стеклом, резко отдёрнулось назад и скрылось в темноте. Ответа не последовало, дверь никто не открыл. Реакция была до хрена странной, но что поделать, приступить к работе согласно приказу следовало уже сегодня, не было времени выкрикивать девушку из дома, как сопливый пацан. Тем не менее, он попытался. Потерпел неудачу — ответом была тишина, нарушаемая только звуками шедших мимо сослуживцев, поглядывающих на него с замешательством. Тогда он постучал в окно ещё раз, всё же надеясь, что лейтенант просто проспала и не успела к его приходу собраться — позорище, конечно, но хотя бы объяснимо. Ответа всё равно не последовало. Он выждал ещё пару минут. Выкурил трубку, стоя на крыльце. Перекинулся парой слов с сонными Брейтом и Нойром, те как раз шагали мимо с караула. А потом он просто дёрнул входную дверь на себя. Лимит его терпения был всё же не безграничен. И застал её, быстро и невпопад шнурующую форменный сапог в коридоре под шквал торопливых ругательств, произнесённых вполголоса. Дверь чёрного хода, расположенная на другом конце примыкающей к коридору комнаты, была распахнута настежь, туда же был обращён и взгляд худощавой светловолосой девушки. Она резким движением обернулась, и он тут же отпрянул в сторону, почуяв опасность в порывистом движении незнакомки. Возможно, этим спас себе жизнь, отделавшись рваным плащом и неглубокой царапиной, прошедшей вдоль плеча. Надо было отдать новой напарнице должное — атаковала она мгновенно. Дальше рефлексы сработали сами. Отскочить от следующего удара — клинок был не лучшим выбором в узком пространстве коридора, и это сыграло на руку. Смертоносное лезвие чиркнуло по каменной кладке, выбив искру. Затем перехватить за запястье, вывернуть в сторону, разжимая хватку, чтобы меч в её руке с металлическим звоном упал на пол. Отбить удар с колена. Не обнажать оружие самому — и это было сложнее всего. И весь этот цирк под кучу ругательств с обеих сторон и риторический вопрос о том, всё ли в порядке с головой у новой напарницы — уже после того, как обезоружил её. Старался аккуратно: со сломанной рукой от напарника пользы не особо много. Вышло всё равно не очень, судя по тому, насколько он явно услышал, как в чужом запястье что-то хрустнуло. Эйлин, однако, не сдалась, болезненно айкнув и тут же кошкой отпрыгнув к противоположной стене. Девушка молниеносно выдернула короткий кинжал из-за пояса уже другой рукой. Непонятно почему, но в объяснения про нового напарника она не поверила ни на секунду. По правде сказать, Эйлин вообще была охренеть странной с самого начала. Но напарников не выбирают — к его большому сожалению. Ярл была права, по доброй воле с ней бы вряд ли кто-то связался. Яркие синие глаза быстро скользили по строкам, написанным знакомым каждому офицеру угловатым почерком. И с каждой строкой глаза всё больше округлялись, выдавая удивление, граничащее с откровенным шоком. Эйлин прочистила горло, и синие глаза медленно поднялись на него. Вид у неё был даже слегка растерянный. Из открытой двери чёрного хода задул холодный ветер, принося с собой снежинки, медленно тающие на полу. — Я… я не понимаю, — прошелестела она, медленно опуская руку с зажатым кинжалом. — Она выглядит совсем как настоящая… Айрен коротко выдохнул, от души выругавшись так, как не ругался, наверное, ещё с войны. Что там Йен говорил про молитву Падшему богу о нормальном напарнике? Кажется, самое время начать. Конечно, после того, как обработает рану. — Думаешь, я бы посмел подделать подпись ярла ради этого? — вопрос вышел резче, чем хотелось бы. — Твою ж мать, разумеется, она настоящая! К тебе часто с поддельной приходят, что ли?! — Да нет… — девушка задумалась, украдкой поглядывая на выбитый меч. — Видимо, мне действительно не сказали. Рука с кинжалом постепенно опустилась вниз. Хрупкое женское запястье начало багроветь, от крепкого удара наливаясь хорошим синяком. Всё-таки не рассчитал силу. Поделом. — О, ну хвала богам тогда! — заметив, куда направлен взгляд синих глаз, он отпихнул чужой клинок ещё дальше, на всякий случай ещё и наступив сверху на ножны. — Значит, разобрались? — Наверное да, — вышло неуверенно, будто она до сих пор сомневалась в правдивости происходящего. — Наверное? — нехорошо ухмыльнулся Айрен, вдруг осознав, что хватка на собственном оружии настолько крепкая, что костяшки пальцев побелели. — Тогда позволь спросить: это что нахер такое было, лейтенант? Ты вообще соображаешь, что творишь? Самоконтроль давал трещину с каждой минутой. Айрен чувствовал, как закипает, и как оставаться спокойным становится всё сложнее. Он сосчитал про себя до трёх. Потом ещё раз. Не помогло. После войны помогало всё реже. Эйлин виновато потупилась, убрав наконец оружие в ножны и тут же подняв обе руки перед собой. На лице с острыми чертами и слегка вздёрнутым носом была целая смесь эмоций, от стыда и неловкости и до полного непонимания. Девушка набрала в грудь воздуха и резко выдохнула, глядя прямо в глаза: — Я прошу прощения. Думала, ты один из этих. — Каких ещё к чёрту «этих»?! — ну вот. Всё-таки закипел. — Тех, кто считает меня предательницей, — терпеливо пояснила она, не обращая внимания на настрой своего собеседника. — У меня уже была пара неприятных прецедентов. Правда, я не стала бы бросаться на тебя с оружием без причины. Можешь мне поверить. Нет, лимит терпения у Айрена всё-таки был не безграничен. И на сегодня он явно был исчерпан. Серые глаза сощурились, и он физически ощутил, как холодная злость медленно поднимает голову. Самоконтроль уже не просто дал трещину, он разлетелся к чёртовой бабушке вдребезги. Надо было взять себя в руки, пока не поздно, но как он ни пытался, как ни считал про себя, угомонить порыв у него не получалось. Нет, с оружием на него с первой встречи бросались часто, такая уж должность. К этому давно пришлось привыкнуть. Но чтобы напарница?! — А, так я должен тебе поверить? — обманчиво-ласково начал он. — Давай спиной повернусь? Смущение постепенно сходило с её лица. Она выпрямилась, пытаясь придать себе уверенный вид. С одним расшнурованным сапогом и растрёпанными волосами это выглядело крайне занимательно. И злило до искр из глаз. Серьёзно, что ли? После этой выходки она ещё пытается сделать вид, что всё в порядке? Просто охуеть. — У меня есть причины защищаться, — она горделиво вздёрнула острый подбородок. — Особенно если в мой дом заходят без приглашения. Думаю, мы просто друг друга не поняли. — Да хрена с два мы друг друга не поняли! — вдруг рявкнул Айрен, даже сам не ожидавший, что сорвётся так резко. — Руки держи так, чтобы я видел! — ладонь, отчего-то скользкая, сама собой ещё крепче сомкнулась на рукояти, и в отсвете настенной лампы блеснула сталь — совсем немного. Напряжение в мышцах стало вдруг почти болезненным. Эйлин резко дёрнулась, как от удара, возвращая кисти на уровень груди и покорно держа ладони раскрытыми. И без того бледное лицо побелело как молоко, будто с него тряпкой стёрли все краски, оставив только огромные синие глазищи. Мелкая дрожь, только утихшая, начала возвращаться, на первый взгляд едва заметная, будто она изо всех сил пыталась её сдерживать. И он совсем не хотел знать, что она видит перед собой прямо сейчас. Эта мысль внезапно отрезвила, как ведро ледяной воды. Напряжение начало спадать, багровая пелена перед глазами слегка померкла. — Твою мать, — он вздохнул, снова и снова считая про себя до трёх, пытаясь вытащить из памяти молитву Падшему, да что угодно, чтобы переключить мысли. — Это перебор, тебе не кажется? Постепенно, очень медленно, но пугающая злость отступала, как затухающий огонь, уступив место чему-то жгучему и противному, похожему на отвращение, как всегда бывало после таких срывов. Внезапно захотелось развернуться и найти ближайший трактир, чтобы надраться как в последний раз. Да уж, отличное начало. Эйлин, не отрывая взгляда от его ладони, вдруг затараторила, почти не заикаясь: — За последний месяц на меня нападали трижды, я испугалась, я прошу прощения за нарушение субординации. Разрешишь мне опустить руки? — Опускай, — безжизненно кивнул он. — Без резких движений, чтобы я тоже вдруг не испугался. Девушка со вздохом облегчения медленно опустила руки, не отрывая от него пристального взгляда. Затем, всё так же медленно, присела на колено, и тут же принялась шнуровать наконец-то сапог. Пальцы здоровой руки заметно подрагивали. Айрен точно так же медленно убрал руку с рукояти клинка. Свело судорогой пальцы, в раненой вечером ладони вдруг проснулась боль, и он понял, что бинт на ней подозрительно мокрый и потемневший. Раненое плечо, вторя ладони, отозвалось неприятным жжением, до этого незаметным. С кончиков пальцев вдруг сорвалось несколько кровавых капель, упав на пол, и он поспешно завёл руку за спину, надеясь, что новая напарница этого не заметила. Хорошо ещё, что форма чёрная. — Не сочти за наглость, но отдай мой меч, пожалуйста, — глянула она снизу вверх. — Странно себя чувствую без него. Сука, да она издевается, что ли? — Это охренеть какая наглость, — процедил он, смерив её взглядом. — Что ещё тебе отдать? Может, свой одолжить? — Пожалуйста, — чужие брови сошлись к тонкой переносице в умоляющем выражении. — Я ведь не собираюсь больше… Блядство. И вот с ней придётся работать. До конца жизни. Его или её — время покажет, но раз уж на то пошло, он надеялся сдохнуть первым. Даже знать не хотелось, каким может быть следующий напарник. Немного поколебавшись, он всё же молча подобрал с пола клинок и швырнул его хозяйке, стараясь не задерживать руку на чужом оружии, будто оно было ядовитым. Та ловко поймала его за рукоять здоровой рукой, пробубнив под нос благодарность, сунула в ножны и тут же сняла их, повесив меч на торчащий из дверного косяка гвоздь в коридоре. Не поминальный, нет. Просто торчащий. В углу кухни, в противовес остальному дому идеально чистой, пускай и бедно обставленной, уютно потрескивал очаг, облизывая пламенем погнутый закопченный медный чайник. С потолка свисали вязанки трав, как у деревенской ведьмы, источая пряный запах. На протянутой вдоль стены верёвке сушилась одна-единственная видавшая лучшие времена рубашка и пара плотных шерстяных чулок. Тоже единственная. — Я не сильно тебя задела? — смущённо спросила Эйлин, нервно крутя в руке стакан с чаем. Вторая рука была туго забинтована; от помощи Эйлин решительно отказалась, настояв на том, что способна и сама о себе позаботиться. Он не стал настаивать — всё равно предложил чисто для проформы, как положено напарнику. Через пару дней её запястье наверняка придёт в норму. А если не придёт, то заслужила. — Ерунда, — отрывисто бросил Айрен, тоже обработавший себя самостоятельно и отказавшийся от такого же предложения с её стороны. — Не больше, чем я тебя. — Клянусь хером Падшего, — вздохнула она. — Ты, должно быть, считаешь меня чокнутой. — Чокнутой? Нет, что ты. Ты ёбнутая наглухо, — Эйлин даже не обиделась. — К ярлу по поводу нападений обращалась? — он пытливо глянул на напарницу, слегка прищурившись. — Любая попытка напасть на тебя уже тянет на приговор за самосуд. Кто-то считает себя выше воли Мамаши? — А ты много знаешь, — прищурилась в ответ Эйлин, отпивая чай. — Что ещё она тебе рассказала? — Она рассказала ровно столько, сколько нужно знать тому, кто обязан быть с тобой бок о бок, — прохладно ответил Айрен. К своему чаю он не прикоснулся. — И ты не ответила на мой вопрос, лейтенант. — Не обращалась, — пожала плечами Эйлин. — Как-то неправильно это, доносить на бывших соклановцев. Да к чёрту их, — за окном кто-то крикнул, и девушка нервно дёрнулась, едва не разлив чай из стакана. — Когда-нибудь им надоест и они оставят меня в покое. Кстати, на мой вопрос ты тоже не ответил. — И не обязан, — холодно парировал он. — Я пришёл по делу, и наш разговор затянулся, тебе не кажется? Эйлин согласно кивнула, доливая в стакан ещё порцию дымящегося чая. Он продолжил, сухо выкладывая основные моменты, как рапорт. Только бы отделаться и уйти отсюда поскорее. Оставаться здесь было почти физически сложно. Даже стыдно. Да, Эйлин больная на голову, это факт. Она на него напала — это факт. А он снова чуть не сорвался — и это, как ни крути, тоже факт. — Поставка живого товара через порт Элгхайма. Кто-то из капитанов заключил сделку с южанами, чтобы перевозить рабов через Ледяное море, выгружаясь где-то на Архипелаге. Кто-то из гвардии состоит в доле и закрывает глаза на запрещённый груз. Наша с тобой задача — найти их и перекрыть поставки. Всех причастных к работорговле… а, сама знаешь. Кое-что… Эйлин вдруг закашлялась, поперхнувшись горячим чаем. Стукнула пару раз костлявым кулаком по груди, задев стакан, и тот полетел со стола вниз, разливаясь на полу дымящейся лужицей. От звука упавшей посуды дёрнулась снова. — Ни хрена ж себе, — откашлявшись, выдавила она, и тут же спохватилась, — я прошу прощения, не хотела перебивать. Шок новой напарницы был понятен. Надо быть полным безумцем, чтобы лезть в работорговлю на Севере. Имперцы не понимали северян, считая, что жить в стране, где под страхом смертной казни запрещены бордели и рабы — это как-то по-варварски. Кто-то же должен делать грязную работу, верно? Имперские офицеры, оставшиеся на Севере после перемирия, вечно сетовали, что развлечься им толком негде, а местные женщины слишком уж холодные. Северяне, в свою очередь, не понимали имперцев — как можно не брезговать покупать того, кто наделён разумом и волей? Местами даже откровенно ржали: это ж каким надо быть ничтожеством, чтобы за секс приходилось платить? Дикарство. — Так вот. Кое-что уже удалось узнать, — невозмутимо продолжил её напарник. — Из всех судов, которые проходят от юга Империи и до Элгхайма через Архипелаг, вопросы вызывают только пять. Три из них, наиболее вероятно, возят магическую контрабанду. К делу не относится, но проверить всё равно придётся. Ещё два чуть более интересные. Судя по журналам, из южного порта таких кораблей вообще не выходило. И никогда не существовало. И тем не менее, в Элгхайм они приходят. — Теневой имперский флот? — подняла бровь Эйлин. — Может быть, — он сдержанно кивнул. — Действуем так. Ты пересмотришь ведомости. Найдёшь совпадения с приходом нужных кораблей в порт и с дежурными береговой охраны. А я переговорю кое-с кем в доках. После заката обсудим в «Ржавой секире». Вопросы? Та только покачала головой — к счастью, вопросов у неё не было. Он порывисто поднялся из-за выщербленного стола, прошагав к выходу из кухни, не оборачиваясь и не прощаясь. Это казалось лишним после того, что было в коридоре. Хозяйка, спасибо ей за это, провожать не собиралась, безразлично проводив его взглядом в спину и попивая чай из стакана. Уже на самом пороге он услышал, как из кухни раздался голос Эйлин: — Капитан! Реагировать не стал. Напарница, расценив молчание верно, быстро выбежала в коридор. В кухне что-то зашипело, подозрительно напоминая сбежавший чай из медного чайника, но она даже не обернулась. — Извини, что через стену. Мой… — она запнулась на полуслове, будто ей было сложно выговорить это вслух, — мой предыдущий напарник тоже был лейтенантом. С ним можно было, я ещё не… — Ты чего-то хотела? — перебил Айрен. Та замялась, опустив взгляд куда-то в окутанный серой паутиной и пылью угол коридора. Пальцы здоровой руки принялись нервно дёргать прядь светлых волос. В конце-концов она покачала головой: — Нет. Ничего. Когда дверь за ним закрылась, девушка мигом задёрнула местами поржавевший засов и медленно сползла по входной двери на пол. Предательская дрожь тут же вернулась, горло схватило спазмом, и каждый вдох давался порывисто, как под водой. Казалось, мир сжимается до точки, до одного несчастного пятачка в тесном пространстве коридора, в котором слишком быстро заканчивается воздух. Трясущиеся руки принялись лихорадочно шарить по карманам штанов в поисках заветного пузырька из тёмного стекла. И никак не находили. Она отчаянно выругалась, принявшись хаотично хлопать себя по карманам, чувствуя, как горло душат подступающие жгучие слёзы. Наткнувшись на вожделенный флакончик, Эйлин рывком выхватила его, зубами сорвала крышку, выплюнув кусок пробки куда-то в угол, и залпом опрокинула, даже не чувствуя вкуса, зато с первой же секунды ощущая, как тело расслабляется и разум накрывает долгожданное спокойствие. Сдавившие рёбра тиски начали разжиматься. Муть перед глазами рассеялась, упав на щёки горячими каплями, и она смахнула их здоровой рукой. Мерзкий кислый вкус пробился через рецепторы, плёнкой осел на языке, и она сплюнула прямо на пол, поморщившись. Запоздало мелькнула мысль, что в зелье можно было и мёд добавить. И что когда целитель разума говорил принимать регулярно, он говорил всерьёз. Всё могло обернуться катастрофой. Почти обернулось. И всё потому, что она в очередной раз забыла принять этот сраный флакон. А что, пару раз выпила, почувствовала себя лучше и решила, что хватит с неё. Идиотка, твою мать. Сомнений не было — если бы её новый напарник не смог каким-то образом сдержаться, она бы уже остывала. Слишком нехорошо и жутко смотрели холодные серые глаза, когда он едва-едва вынул лезвие меча из ножен. Слишком знакомо.

***

В доках царил хаос. Чёрный густой дым, поднимаясь столбом, уносился в небо. Мимо сновали портовые рабочие с вёдрами морской воды, отчаянно матерясь и сбивая с ног. На одной из пристаней ревело пламя, объявшее чей-то маленький драккар. Раздался треск, и сгоревшая мачта с грохотом рухнула, чудом не задев стоявший рядом имперский торговый корабль. Раздались крики. Узкая каменная лестница под пристанью, ведущая в заброшенный канализационный коллектор, была почти незаметной за кучей бегущих ног, и продраться к ней через носящихся туда-сюда докеров оказалось той ещё задачей. Не поскользнуться на занесённых коркой льда ступенях тем более. Народу внутри тёмного грязного трактира было немного, как и ожидалось — почти все были задействованы в тушении пожара. Те, кто остался напиваться, на вошедшего офицера косились с опаской и неприязнью — какого это хрена, мол, он забыл в трактире вне своего квартала? Неизменным оставался только Варрин, лениво протирающий замызганным полотенцем гнутую медную кружку размером с походный котёл. На стойке напротив него пьяно храпел имперский солдат, подложив под щёку локоть для удобства. Ремни от кошелька на его боку были кем-то заботливо срезаны. — Ты бы хоть форму снял, — покосился Варрин, не отвлекаясь от своего занятия. — У меня тут приличное заведение вообще-то. — Я вижу, — Айрен кивнул в сторону храпящего солдата. Варрин выдал нечто среднее между приветливой улыбкой и звериным оскалом. Сложно было сказать наверняка, его железные заострённые зубы вообще не давали пространства для воображения. — Сам виноват, — небрежно бросил гном, вытаскивая из-под стойки вторую такую же кружку. — Заведение у меня приличное. Публика разная. Зачем пришёл? — тон его вмиг потерял всякую дружелюбность. — У Чёрной Райлы есть претензии? — К кому, к честному торговцу? — притворно удивился Айрен, бесцеремонно падая на побитый жизнью высокий табурет возле стойки. — Ты мне зубы не заговаривай, — из-под стойки вдруг появился небольшой топорик для рубки мяса, и гном сердито заколотил им что-то вне поля зрения, — тебе напомнить, что в прошлый раз было? По мнению Айрена, в прошлый раз было даже смешно. Не каждый день задерживаешь в портовой наливайке имперского наркоторговца, переодетого в женщину, но не додумавшегося сбрить хотя бы бороду. Как и все остальные из его свиты. Всё-таки не зря те, кто успешно вёл такой бизнес, никогда к своему товару не прикасались. Варрин, трактир которого в процессе задержания преступников Железной гвардией пострадал основательно, мнение военных не разделял — смешно ему не было. Его проблемы. — Мы в прошлый раз всей гвардией тут всё отмывали, — напомнил Айрен. — И даже не стали обыскивать твой трактир, так что давай-ка без претензий. Я же не просто так к тебе зашёл. — Вот вечно вы так, — буркнул гном, всё же убирая топорик туда, откуда взял. — Ни выпить, ни поболтать, ни рассказать, как там поживает красотка Джанни и её изящная ручка. Сразу по делу. На кой хрен вам, северянам, вообще трактиры, а? Айрен искоса глянул влево — туда, где у самой стены сидела негромко галдящая компания молодых ребят в одинаковой одежде, отреагировавшая на его появление особенно настороженно и прикрыв спинами то, что стояло на их столе. Разносчица, коренастая гномка в засаленном фартуке, держа в руках шесть здоровых кружек, с глухим стуком опустила их на стол напротив них. — Поболтать хочешь, значит? — весело спросил он. — Ладно, давай поболтаем, бородатый. Вот те, у стены слева — курсанты. Кажется, эль пьют. Понятия не имею, как сбежали из казармы, в моё время за такое в изоляторе на неделю закрывали. И пиздили, пока кровью ссать не будешь. Кстати, за карты в Железном доме секут по рукам розгой, ты знал? Впрочем, кто из нас так не развлекался в их возрасте, правда? А теперь глянем вправо… — Всё-всё, очень интересный разговор, — замахал короткими крепкими руками гном. — Что тебя интересует? На стойке тут же появилась кружка с пивом — разумеется, за счёт заведения. Варрин очень старался поддерживать с военными и служителями закона хорошие отношения. Насколько это было вообще возможно с его разнообразной деятельностью. Служители закона, в свою очередь, на Варрина и его трактир смотрели сквозь пальцы, пока он приносил им пользу и не занимался чем-то совсем уже из ряда вон. Подмешивать подозрительным постояльцам зелье для развязывания языка тоже не запрещали. Варрин, разумеется, пользовался. Имперский солдат на стойке всхрапнул особенно громко, вздрогнул и поднял голову, осоловело глядя вокруг себя. — Где я? — растерянно пробормотал он по-имперски. Заглянул в пустую рюмку рядом с собой. Разочарованно застонал. — Дома, — сурово припечатал Варрин, потрясая пудовым кулаком. Солдат медленно моргнул пару раз, а затем уронил голову обратно на стойку, тут же захрапев снова. Ещё один послевоенный недобиток, оставшийся на Севере после того, как война закончилась. Понравилось им тут, видите ли, а ярл и не против — пускай остаются, лишь бы больше не лезли к ним с оружием. И какого хрена, спрашивается? Валили бы обратно под крыло к императору. По мнению большинства северян, оставаться там, где практически всё население держало против них оружие, было по меньшей мере странно и подозрительно. — Расскажи-ка мне вот что, — проникновенно начал офицер, принимая кружку. — Судна «Счастливая» и «Гордая Рианна». Кто-нибудь из команды давно заходил? Варрин фыркнул, огладив кустистую чёрную бороду: — По-твоему, я их всех в лицо знаю? — Давай без прелюдий, а? Гном с опаской покосился на имперского солдата, так некстати прекратившего храпеть и бормочущего какой-то пьяный бред под нос. Поняв намёк, Айрен повернулся к юноше и спросил того на северном наречии, где это он потерял кошелёк. Прибавил пару крепких ругательств и всё, что думает об императоре и его матушке, чтобы солдат точно отреагировал на пьяную голову. Ответа не последовало. Затем спросил уже по-имперски что-то нейтральное, в духе как дела. Имперец издал неопределённый звук, неразборчиво бухтя в ответ на имперском что-то о том, что его сейчас вывернет. Оставив пьянчугу в покое, он перевёл взгляд обратно на гнома. — Ну? Убедился? Ни хрена он нас не понимает. Конечно. На кой же хрен было учить язык страны, в которой таким как он позволили остаться, правда? Чёртово южное отродье. — Вдруг прикидывается? — с сомнением протянул гном. — Кто их, тварей имперских, знает? — Вряд ли он хоть что-то запомнит. Ты глянь на него. Будто бы в подтверждение сказанного, солдат неприятно икнул, и его всё-таки знатно вывернуло на пол. Разносчица, громко ругаясь, метнулась в подсобное помещение, сетуя на очередного не умеющего пить малолетку. Варрин удовлетворённо кивнул, продолжая оглаживать бороду. От каждого движения золотые кольца, вплетённые в бороду гнома, негромко позвякивали. Среди имперцев ходила легенда, будто кольца они делают из украшений тех, кто неудачно заблудился в горах и стал для них обедом. Бред, конечно. У гномов и своей руды для украшений с головой хватало. А если кто и заблудился в горах… ну, еды там действительно было не сильно много. На месте солдата-имперца он бы точно трезвел поскорее. Мало ли. Айрен вынул из кармана плаща небольшой пузырёк с опалесцирующей жидкостью и капнул немного в кружку — Варрин был полезен гвардии, но осторожность с такими как он всегда нужна. Реакции не последовало, и он спокойно отхлебнул немного. Пиво, на удивление, оказалось даже не разбавленным. Да, хозяин действительно старался отношения с гвардией не портить. — Предположим, неделю назад один капитан некого судна заглянул в моё заведение, — начал он. — Обмолвился, что дорога была херовой, они попали в шторм и потеряли часть товара в районе Архипелага. Часть товара и вовсе испортилась из-за климата. Товар теплолюбивый, а у вас тут вечно морозы. Пришлось бросать за борт. И теперь некому капитану придётся возвращаться в Логаст за новой партией, иначе его заказчик будет очень недоволен. А это ещё три недели на маршруте, прибудут не раньше начала следующего месяца. Какая неприятность, — гном качнул головой, и кольца в бороде звякнули ещё раз. — Да, и впрямь неприятно, — сочувственно кивнул Айрен. — Но не могло же всё так плохо пройти? Может быть, в районе Архипелага в порту кто-то помог несчастной посудине? Скажем, забрал уцелевший товар, чтобы заказчик получил хотя бы часть того, что хотел? И скрылся бы без особых проблем. Архипелаг не был населён — сплошь скалы и лёд, и так все четырнадцать небольших островков посреди покрытого льдами моря. Один только приграничный пост, разделяющий их часть моря и нейтральные воды, и всё на этом. — Имён не знаю, — прямо ответил Варрин. — Но есть слухи, будто бы нашлась такая добрая, счастливая душа в тех ледяных ебенях твоей родины. И среди счастливых был кое-кто… хм-м-м… кое-кто, очень на тебя похожий. Наверное, плащ покупали у одного и того же торговца. Айрен едва заметно кивнул информатору, снова отпив из кружки. Даже жаль, что при исполнении больше одной нельзя. Хорошее пиво на Севере после войны было днём с огнём не найти, а тут даже бесплатно. Тем более что после знакомства с Эйлин выпить очень хотелось. — Одна родственница об этом упоминала, было дело, — согласился он. — Будто бы кто-то похожий на одного из её детей. Но детей у неё много, — он внимательно посмотрел на трактирщика. — Кто знает, может, он всё-таки чем-то отличился? Компания у стены загалдела вдруг совсем громко — наверное, кто-то из сопляков продул-таки в карты. Оставалось только гадать, на что они играют. Явно не на деньги — в бытность свою курсантами они с Йеном получали по два серебряных в месяц, и то, если никто из них не косячил. Как правило, Йен лишался жалования за вечный срач в личных вещах, а сам Айрен за драки с другими курсантами. В основном приходилось играть на подзатыльники. Варрин неодобрительно покосился в сторону молодёжи, сурово рявкнув, чтобы вели себя потише и не мешали остальным. Курсанты мигом заткнулись, пригнув головы, и тут же разразились громким хохотом. — Ты ничего с ними делать не собираешься? — Варрин хмуро глянул на него. — Угомонить их на правах старшего по званию или как у вас там эта херня работает? — Я что, похож на их наставника? — поднял бровь Айрен. — Нет, конечно. Пусть Железный дом сам с ними разбирается, не моё дело, пока они не буянят. Ты вспомнил ещё что-нибудь? Гном обернулся, взяв в руки то самое замызганное полотенце и кружку, на этот раз наоборот очень маленькую, и перегнулся через стойку, насколько позволял ему маленький рост. — Слушай, — Варрин перешёл на быстрый нервный шёпот, перемежая сбивчивое северное наречие с родным горным диалектом, — я вашего брата не сильно люблю, но есть то, что в вас мне чертовски нравится. Вы не терпите это блядство, не считаете рабство нормой, — лихорадочно продолжал он. — Ты ведь в курсе, как я тут засел, ты в курсе, кто сразу же сказал ярлу об этих ребятах. Это уже кое-что личное. Тот ублюдок с судна упоминал о каком-то одноглазом из ваших. Именно он выгружал товар на Архипелаге. Начни с него. По позвоночнику пробежал неприятный липкий холодок. Нет, конечно, после войны у кого только не было увечий. И одноглазых среди моряков тоже хватало. Да и в гвардии таких было немало. Архипелаг тоже был весьма популярным маршрутом. Но отчего-то стало сильно не по себе. Будто в спёртом воздухе портового трактира вдруг что-то потяжелело. Вдруг мелькнула мысль об Эйлин и о её части работы. В глубине души поселилась паскудная надежда на то, что в пожаре в доках все ведомости о дежурных морских офицерах сгорели дотла. Конечно, напрасная. — Что-то ещё об одноглазом знаешь? — настороженно уточнил Айрен. — Звание, род войск, должность, клан? Хоть что-нибудь? Варрин разочарованно покачал головой, разведя руки в стороны. — Я пытался и так, и этак вызнать, — отрывисто буркнул гном. — Похоже, ублюдок и сам не знает ничего из того, о чём ты спрашиваешь. Моя приправа к выпивке тут бесполезна. — Вот как, — задумчиво сказал он, и пальцы нервно отбили дробь по почти не липкой столешнице. Пить вдруг в один момент резко расхотелось, и он отставил кружку подальше. — Очень интересно.