Четвёртый закон

Колдун улыбался и молчал. Молодой. Младше его самого однозначно. Глаза закрыты плотной чёрной повязкой из дорогого бархата с вычурной золотой вышивкой. Видимо, в обмен на магию решил выбрать зрение. Что ж. Не самый плохой вариант, наверное. Одет тоже замысловато, по-южному кричаще и совсем не по погоде. Вряд ли яркий фиолетовый шёлк его халата сильно спасал от мороза. Широкие рукава прятали грузные кандалы, и только длинная массивная цепь свисала до самой земли. Снег под колдуном не таял. Ни на ярком шёлке одеяния, ни на коротких тёмных волосах. Даже под коленями, на которых он стоял. Всё так же молча и всё так же широко улыбаясь. — Какой жуткий тип, — Эйлин поморщилась, инстинктивно отступив от колдуна подальше. — Ты уверен, что нам стоит оставлять его в живых? — А у нас есть основания его убивать? — Айрен с интересом глянул на напарницу. — Или тебе не хватило тех, кто был на судне? — Я не верю, что он непричастен, — честно ответила Эйлин. — А ещё он пугает меня до усрачки. Какого хрена ты лыбишься?! — она обратилась к колдуну, повысив для убедительности голос. Колдун не ответил. — Я тоже не верю, — спокойно согласился напарник. — Но доказательств обратного у нас всё равно нет. Пусть Мамаша сама с ним разбирается. Колдун внимательно слушал каждое слово. Ни один мускул на гладком лице не дрогнул. Холодный пронизывающий ветер завыл над доками, закружил снег вокруг. Наряд колдуна не шелохнулся. — Он опасен, — справедливо заметила Эйлин, потянувшись к оружию. Меч с коротким шипением выскользнул из ножен почти наполовину, руны на клинке тускло отразили лунный свет. Напарница прищурилась, прикидывая, куда будет проще ударить. Колдун улыбался. — Брось сейчас же, — холодно припечатал Айрен, и рука Эйлин мгновенно отпустила рукоять. — Не нам решать. Мы свою работу выполнили. Она не рискнула оспаривать прямой приказ. Но смотрела вопросительно. Без какого-либо вызова или недовольства. — Ну говори, что уж там, — пожал плечами Айрен. — А если это он создал ту дрянь? — тут же спросила Эйлин. — Кто знает, сколько ещё таких же мы найдём, если оставим его в живых? — она склонила голову набок. — И кто это будет в следующий раз. Порой она бывала совершенно несносной — за время короткого знакомства это он уже успел выучить. Но нельзя было сказать, что он с ней не согласен. Очень даже согласен. Оставлять колдуна в живых после увиденного не сильно-то хотелось. Только пиздюлей за самоуправство и превышение полномочий тоже получать не хотелось. Очевидно было, что колдун здесь птица важная. — Убьём его сейчас — и никогда об этом не узнаем, — этот довод казался хотя бы логичным. — Ты даже не знаешь, кто он и в качестве кого он здесь был. И предлагаешь просто избавиться? Ярл нас за это ни хрена по голове не погладит, ты согласна? — Ты же сам видел… — Думаешь, я не хочу его прикончить после того, что увидел? Ещё как хочу. Руки чешутся ему башку снести. Но надо думать головой. А увиденное ими час назад действительно стоило того, чтобы от мага осталось только мокрое место. Судно «Счастливая» прибыло в порт Элгхайма с точностью в ту дату, на которую указывал Варрин. «Гордая Рианна» шла следом — на Архипелаге её уже ждал вооружённый отряд. К тому времени все журналы были пересмотрены, версии составлены, а написанный черновик ордера лежал в кармане плаща, дожидаясь своего часа и подписи ярла. Успели даже взять пару дежурств в карауле — что поделаешь, деньги всем нужны. Лёд между ними не спешил таять. В карауле они практически не разговаривали, каждый полностью уходил в свои мысли, изредка перекидываясь какими-то общими фразами за все сутки. Но хотя бы извечное напряжение начало потихоньку спадать. Постепенно привыкали хотя бы к молчаливому присутствию друг друга — уже хорошо. Эйлин всё реже и реже вертела что-то в руках в его присутствии. И дёргалась поменьше. В ночь прибытия кораблей они сидели в доках. Поначалу у Варрина — всё-таки нужно было познакомить его с новой напарницей. Варрин, естественно, остался от неё в полном восторге — северян он не любил, но северянки же совсем другое дело. Осталась ли в восторге Эйлин после кучи сомнительных комплиментов о том, что в его родных горах такую костлявую девушку точно есть бы не стали — это другой вопрос. Затем боец возле выхода подал сигнал. Айрен кивнул напарнице в сторону двери, прервав её оживлённую беседу с гномом. Эйлин с огромным сожалением отставила кружку дармового отменного пива, извинилась перед Варрином и двинулась за ним — тихая, как тень. Остальной отряд остался на положенных им местах. Терпеливо выжидал. Пробраться на судно оказалось легче, чем на первый взгляд: почти вся команда сошла на сушу в поисках выпивки. Ещё не зная, что из трактира Варрина никто из них не выйдет живым. Пройти в трюм тоже — имперца-охранника Айрен в счёт не брал, тот был всего один и не успел даже крикнуть подмогу. Труп со сломанной шеей мигом отправили за борт — за портовым гомоном на плеск упавшего в ледяную воду тела никто не обратил внимания. В конце-концов, тот, за кем они шли, держась поодаль, уже зашёл внутрь. Не снимая капюшона форменного плаща с оторванными нашивками на правом плече. В трюме невыносимо смердело потом, дерьмом и немытыми телами. Густая и плотная вонь, навевающая тяжёлые воспоминания. Эйлин, едва за ними осторожно закрылась тяжёлая обитая железом дверь, натурально блеванула в какое-то стоявшее рядом ведро, извиняясь перед каждым рвотным спазмом. С каждым вдохом приходилось сгонять ступор. Отгонять от себя то, что не хотелось бы вспоминать. Казалось, вот-вот и слуха опять коснутся крики раненых, лязг железа и треск пламени. Он сжал кулак до боли, до скрипа плотных кожаных перчаток. Раз. Два. Три. Заново. Сосредоточиться. Трюм был куда больше, чем было положено мелкой торговой шхуне. Куда больше, чем вообще мог быть в таком пространстве. И планировку имел странную — ряд петляющих длинных коридоров, разделённых тонкими деревянными стенами. Почти как полевой госпиталь под… так, стоп. Раз. Два. Три. Заново. Шли долго, то и дело натыкаясь на тупики. Где-то едва могли протиснуться между кучами тюков и сложенных ящиков. В некоторые из них заглянули мимоходом — большинство были пустыми. В некоторых нашлись аккуратно сложенные нетронутые брикеты с табаком, и Айрен прикарманил пару таких. Всё равно когда они закончат, здесь всё арестуют. А табак на Севере был дорогим. Йен бы сделал иначе. Заглянул бы в каждый ящик, глянул что там есть ценного и утащил бы сколько смог. Ещё и толкнул бы потом куда-то на сторону втридорога, как прочий конфискат. Коридоры петляли, уводя куда-то вглубь трюма. Тишина давила на уши тяжёлым мокрым одеялом. Только звуки собственных шагов отдавались по деревянному полу мерным стуком подошвы. А должно ли вообще быть так тихо на судне, полном живого товара? Шли по большей части ориентируясь на вонь. И не прогадали. Живой товар действительно нашёлся в самом дальнем из петляющих коридоров, в тупике. Эйлин, издали увидев эту картину, казалось, побледнела ещё сильнее, опустив глаза и тихо прошептав что-то матерное. Не привыкла видеть то, что обычно видят дортхайры. — Пацан у дальней стены, — проговорила она побледневшими губами, снова начиная трястись. Их было много. Большинство — дети, хотя и парочка взрослых тоже мелькнула. Тихие. Ни один не поднял головы, когда они показались в конце коридора. Ни один не пискнул даже. Каждый просто занял своё место у стены, едва заслышав скрип половиц и застыл, как изваяние. У каждого на руках кандалы, слишком большие и тяжёлые для детских рук. На стене импровизированного рабского барака висел тяжёлый кнут. Похожий был у наставника Трайта — трёхвостый, с металлическими наконечниками на каждом из плетёных хвостов. Такой раздирал спину в мясо за два удара. Он точно знал. Рабы, видимо, тоже. По ним хорошо видно было. Пацан, замеченный Эйлин, и впрямь отличался от прочих. Слишком высокий и бледный для южанина. С узнаваемым руническим узором татуировки вдоль не прикрытого кандалами предплечья. Подросток. — Не смотри туда, — шепнул он напарнице. — Не думай об этом. Пошли. — Они же… они… — напарницу била крупная дрожь, будто в лихорадке. — Эйлин, — её хотелось хорошенько встряхнуть, чтобы привести в чувство, но привлекать к себе излишнее внимание было нельзя. — Ты помнишь, зачем мы здесь? Та будто не слышала, продолжая бормотать дрожащим голосом: — Дети, твою мать, это же дети… Плюнув на рамки приличия, ухватил её за плечо. Резко развернул. Плечо у неё было костлявым, неприлично костлявым для воина. Она даже не сопротивлялась, послушно следуя траектории. Зрачки, казалось, затопили всю синюю радужку. Ни следа здравого смысла в глазах, ни единой мысли. Как будто она была очень, очень далеко отсюда. — Эйлин. Соберись. Слышишь меня? Не увидел бы реакции — влепил бы пощёчину. Но не пришлось. Эйлин нервно кивнула, с трудом отводя взгляд от дальней стены. Руки напарницы ходили ходуном. Она украдкой вытерла уголки глаз, думая, что никто не заметил. Он подыграл. Нечего здесь было стесняться. После своих первых контрактов он неделями из запоев не вылезал точно так же, как Гейл не вылезал из храма. К такому нужно привыкнуть. — Идём дальше, — глухо выдохнула она. — Спасибо. Дверь в капитанскую каюту была приоткрыта. За ней неторопливо шёл разговор на имперском о цене и дальнейшем маршруте поставки. Один голос был низким и тягучим, по-имперски говорил бегло и без акцента. Второй явно был давно знаком, с грубоватым северным выговором. Рабов, прикованных вдоль одного из длинных коридоров, ёмко называли тканями, и каждому из них выделили свою. Шерсть. Лён. Бархат. Видимо, в зависимости от цены. Обсуждали потери в процессе транспортировки и тех, кого должны были выгрузить на «Гордую Рианну». В имперских числительных Айрен был не силён, особенно если говорили быстро. А вот Эйлин, услышав, тихо и яростно ругнулась под нос. Рассуждали и о применении тех, кто сидел в трюме в цепях. Ничего необычного. Бойцовые ямы — для тех, кто покрепче. Бордели — для тех, кто лицом вышел. Магические опыты — для слабых и больных. Для личного пользования — об этом не хотелось даже думать. Прозвучала пара фамилий влиятельных кланов аристократии. Ну конечно, куда ж без этого. Некто с северным выговором обмолвился, что за необычные для южан ткани на невольничьих рынках должны давать куда больше, чем говорит капитан судна. Имея ввиду единственного бледного и высокого парнишку на судне, очевидно. Планы у него были серьёзные. Проскользнул в его речи Шестой квартал — бедный и неблагополучный район на окраине Элгхайма. Получить распределение в патруль туда было чем-то вроде наказания. Справедливо. Там точно никто не станет искать пропавшего сорванца. Наоборот, только вздохнут с облегчением — лишним ртом меньше. И всё это приходилось слушать, сидя за сложенными тюками с непонятно чем. Быстро записывать на обрывок бумаги фамилии и должности. Тех, кого привлекут по этому делу дальше. Не они, разумеется. Там будет уже кто-то званием повыше. — Падший, какая мерзость, — выдохнула Эйлин, сжимая трясущиеся кисти в кулаки. Мерзость, конечно. Но бывало и хуже. Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь в капитанскую каюту наконец-то открылась во всю ширину. Сделка состоялась. Капитан корабля вышел первым — в цветистом кафтане, едва застегивающемся на тучной туше, в широченной шляпе и с довольной ухмылкой — торг его устроил. Из оружия только рапира, богато украшенная самоцветами. Гарда неудобная. Рукоять без оплётки — такую не удержишь нормально. Больше дорогая игрушка, чем что-то стоящее внимания. Не будет проблемой. Второй вышел чуть позже, свернув направо по коридору — в рабский барак. Походка резвая и быстрая, движения какие-то слишком дёрганые. Меч почему-то справа. Он никогда не носил его справа. Ведущей рукой с такого положения длинный полуторник попросту неудобно доставать. В углу что-то шевельнулось, и он перевёл взгляд. В узком пространстве коридора, в самом тёмном месте, снова появились две изломанные фигуры, которым среди живых давно не было места. Смеющиеся на грани истерики. Ступор победил — внезапно и совсем не вовремя. — Куда ты смотришь? — голос напарницы доносился будто издалека. — Эй! Из оцепенения вывел ощутимый тычок под рёбра. — Это ты забыл, зачем мы здесь! — фурией прошипела Эйлин, забыв о субординации вовсе. — Очнись! Там никого нет! Он готов был с ней поспорить — двое в углу казались вполне настоящими. Хохотали наперебой, хватаясь за плечи друг друга. К запаху дерьма и пота примешался тяжёлый дух гнили. Отвёл взгляд усилием воли. Знал, что никуда они до рассвета не уйдут, будут где-то рядом держаться. А работать надо. Напарница убрала капитана судна, беспечно свернувшего влево, туда, где за одним из тюков притаился огромный сейф. Сработала быстро и почти без звука, получив молчаливое одобрение в виде короткого кивка. Просто проткнула жирную шею клинком, подкравшись сзади и попав чётко в голосовые связки. Привыкла, что ли, убивать исподтишка? Ударила снова. Затем ещё и ещё раз, и била бы окровавленный труп без остановки, если б он на неё не шикнул. Не время для эмоций. В правую сторону коридора двинулись уже вдвоём. Эйлин — всё так же тихо и бесшумно, Айрен — подражая походке грузного капитана. Он видел, кто вышел вторым из капитанской каюты. И знал, как он любит эффект неожиданности. Одёрнул себя снова — не время для эмоций. Он стоял спиной к коридору. Осматривал. Пересчитывал рабов, негромко бубня про себя. Странно. Не замечал за ним раньше такой привычки. Мало того, ещё и ни разу не сбился. Затем склонил голову вправо, заметив там какое-то движение среди застывших у стены детей и громко рявкнул в их сторону. Очень интересно. Разумеется, дети прекрасно их видели. Но реагировать явно боялись, то и дело бросая взгляды на трёхвостый кнут на стене. Или принимая за сообщников того, кто сейчас перед ними стоял. Форма-то одинаковая. Среди детской толпы стояли двое. Лишние среди живых. Он подмигнул им по старой памяти, но те не ответили. Эйлин, державшаяся слева, перешла на язык жестов, не понимая, почему он медлит. «Сомневаешься?» Было сложно отрицать очевидное. «Да.» Эйлин непонимающе моргнула. Выгнула бровь. «Ударить со спины было бы проще. Он преступник. И скоро закончит считать. Ты сам всё видел.» И снова она была права. Но что-то явно не сходилось. Слишком много мелочей не совпадало. Наводило на мысли, несмотря даже на то, что он видел его лицо. И не то чтобы был сильно удивлён, нет. Просто внутри какая-то пустота разлилась, что ли. Девочка справа попыталась тронуть свою соседку. И он резко обернулся в её сторону, точно заметив движение. Всё так же непривычно резко приблизился, и девочка испуганно вжала голову в худые плечи, всё так же не произнеся ни звука. Меч с правой стороны смотрелся странно и инородно. Некоторые так и носили, конечно. Те, у кого ведущая рука была левой, например. «У него нет правого глаза.» «Да какая нахрен разница?!» «А ещё он правша.» Эйлин возмущённо округлила глаза. Так и не поняла, что здесь происходит, наверное. Он не осуждал. Сам не сильно врубался, если честно. Собственное лезвие всё так же зашло справа и уткнулось в горло. Вот только в этот раз он почти успел обернуться, точно увидев периферическим зрением. — Лучше не двигайся, — если б не чёткий приказ ярла, снёс бы ему голову прямо здесь. И плевать на перерождение. Эйлин застыла сзади, не ожидая что напарник двинется так резко и без предупреждения. Но держалась хорошо, готовая в любой момент вмешаться. Как взведённая пружина. — Вот срань, — растерянно буркнул задержанный. Ну, можно и так сказать. — Имя, — холодно потребовал Айрен. — Йен из клана… — …Ан-Дрейт, ну конечно, — прервал он. — За идиота меня держишь. Имя. Задержанный молчал, стараясь дышать осторожнее. Лезвие вжалось в кожу сильнее. Так, чтобы по клинку побежала тонкая струйка крови. Намекая. — Убьёшь меня? — насмешливо спросил некто. — Не сможешь. Хозяйка накажет, правда? Будет недовольна пёсиком. Да что ж с ними всеми было не так, а? Вот обязательно было ломать эту комедию каждый грёбаный раз? Клинок в ладони, упирающийся заточенной стороной в чужое горло, тут же развернулся плашмя. Подсечка — дело отработанное, и реакция того, кого они только что взяли в вонючем трюме, тоже говорила сама за себя — Йен ни за что не позволил бы так просто уложить себя лицом в пол. Ему тем более, это было делом принципа. Эйлин сработала моментально — в шейные позвонки задержанного упёрся короткий кинжал. Знакомый до безобразия. Одно движение — останется парализованным ниже шеи до конца своих недолгих дней. Если вообще выживет. Если рука у Эйлин не дрогнет и она не перережет кое-что важное, например. Не хотелось бы. Вопросов к задержанному было много. — Будет, конечно, — спокойно согласился Айрен. Берцы у Железной гвардии были тяжёлые. Секрет был в металлической пластине, вшитой в носок каждого такого сапога. Защищал от лезвия клинка в стопу от противника и возможных переломов в толпе. И давал преимущество в переговорах, если понадобится. Пальцы хрустнули, как сухие ветки, и трюм огласил громкий вопль. Ну да, точно не Йен. Этот даже после тёмной комнаты шутить пытался, не то что его пародия. — Имя, — всё так же спокойно повторил он. — Сопротивление живо, — прохрипел задержанный. Полоска заточенной стали наверняка больно упиралась ему в горло даже плашмя. — И придёт за каждым из вас, ярловых собак! — А, твою ж мать, — устало вздохнул Айрен. — Так ты из этих, что ли? — Сопротивление живо! И придёт за каждым из вас! — проорал он в ответ. Да-да, очень интересно. А главное совсем не избито и охренеть как оригинально. Долго им ещё торчать в этой смердящей яме? Вторая рука, на удивление, не хрустнула вообще. Будто в песок наступил. И осталась невредимой. Для проверки наступил ещё раз и увидел, как собственная нога, обутая в берцы, проходит её насквозь. Ну, это многое объясняет. — Отличная иллюзия. Даже руку тебе отрастила. Глаз, я так понимаю, всё прекрасно видит? Магическая контрабанда на фоне работорговли меркла. Но хотя бы проливала свет на ситуацию. — Сопротивление… — Имя. Интересно, уши настоящие? Стоит проверить. Отрезанная мочка осталась в руке. Пол трюма заливало кровью под громкие крики и что-то похожее на рыдания. Да, всё-таки настоящая. И вторая тоже. Эйлин, стоявшая рядом с ним, побелела как мел. Рука с зажатым кинжалом дрогнула. Не привыкла к такой работе. Бывает. Гейлу тоже не нравилось, как он добывает информацию. Ну и где теперь этот мудак, а? — Постарайся сейчас не дёргаться, — миролюбиво попросил он напарницу. Та не ответила, сжав тонкие губы в нитку. Опять её, что ли, тошнило? Да, берцы Железной гвардии были тяжёлыми. И рёбра ломали хорошо. Это каждый курсант знал на собственном опыте. Постарался ограничиться только нижними. И бить не слишком сильно. Не хватало ещё, чтобы осколки сломанных рёбер задели лёгкое и высвободили воздух в плевральную полость. Тогда ему точно говорить будет сложно. — Имя. Честное слово, ну сколько можно уже? Всю ночь что ли сидеть тут с ним? Или проверить, настоящий ли нос? Обычно после этого всё рассказывали. — …йт, — выдохнул он. Ну вот. Уже что-то. Хотя бы не продолжает заливать один и тот же бред про сопротивление. — Ещё раз. И как положено. — Брейт из клана Нок-Тимор, младший лейтенант Железной гвардии! — прокричал трясущийся пленник. За спиной раздался стук железа об деревянный пол — это Эйлин выронила собственный клинок, предусмотрительно зажатый в другой руке. Мало ли что. И непривычно громкий голос напарницы тут же пронёсся по трюму: — Какого хера, Брейт?! — пронзительный крик был даже возмущённым. — Клан Нок-Тимор?! Да ты издеваешься, что ли, сука?! Ты вступил в мой бывший клан?! Нда. Вспыльчивая она, конечно. И приоритеты странные. Впрочем, явно не ему об этом судить. Жестом попросив напарницу помолчать пока, уточнил уже вслух, всё так же ровно: — А точно не врёшь? — полоска стали сильнее сжала чужую шею, откинув её назад. — Кулон, — прохрипел пленник, хватая воздух. — Сними… Грубо дёрнул ворот чужой рубашки вниз, не обращая внимания на протестующий хрип. На шее действительно было кое-что лишнее. Цепочка жетона была узнаваемой — у них у всех такие же. А вот грубую нить содрал сразу же в одно движение. Пленник закашлялся. Явно тяжёлый кулон с глухим стуком упал куда-то под рубашку, соприкоснувшись с окровавленным полом. И вид пленника начал меняться — медленно и немного отталкивающе. Чужая личина будто стекала с него вниз, как оплавленный воск, и растворялась в досках пола с негромким шипением. Зрелище на любителя. На очень большого любителя. Сучья магия. — Фу! — брезгливо поморщилась Эйлин, едва не отдёрнув руку с оружием. Но сдержалась под взглядом напарника. Даже в таком состоянии этот ублюдок всё ещё был членом Железной гвардии. Их всех учили защищаться даже в таких ситуациях. — Забери то, что упало, пожалуйста, — попросил он напарницу, кивнув в сторону задержанного. — Мне не очень удобно. — Издеваешься?! Я туда не полезу! — скривилась она. — Падший, ну и дрянь! — Тогда сама его держи, — он безразлично пожал плечами. Эйлин вздрогнула, но просьбу выполнила. Второй рукой взялась за остриё его меча и потянула на себя. Фальшивая личина медленно шипела в досках пола. Местами пузырилась. Айрен нырнул рукой вниз и выхватил упавший кулон из-под пленника. На руку в перчатке тут же налипла непонятная дрянь цвета кожи, стекающая с неё, как прокисшее молоко. Кулон был самым простым, на вид серебряным, с грубой резьбой по плоской поверхности — наверное, она и держала заклинание. И тоже облепленный полужидкой телесной дрянью. Запаха не было никакого. Эйлин, глядя на это, отвернула вдруг резко позеленевшее лицо, и её моментально вывернуло снова. Зараза, ну хоть бы предупреждала. Пришлось быстро хвататься за внезапно освободившийся второй конец оружия. — Сука, и это только первый общий контракт, — страдальчески провыла она, утирая рот запястьем. — Какой же пиздец! Ну, если это для неё пиздец, то дальше она просто охренеет, наверное. Он рывком поднял за волосы того, кого разоблачили. Глянул на лицо. На этот раз не соврал. Действительно Брейт. Интересный же разговор предстоит с Нойром, конечно. Даже жаль. Нойра он искренне уважал как командира. И проблем для него точно не хотелось. Дальше было проще. Ярл запретила дарить смерть через железо причастному к работорговле военному, поэтому кинжал Эйлин пришлось отставить в сторону. Зато в трюме нашлась верёвка. Брейт всё ещё пытался геройствовать, пока Эйлин методично обыскивала его карманы. Всё бубнил и бубнил, окровавленный, без ушей и связанный по ногам, с всё ещё стекающей с него непонятной дрянью вперемешку с собственной кровью. Руку с переломанными пальцами, торчащими под неправильным углом, привязали к телу накрепко — а как ещё сделать с одноруким? Наверное, до него не дошло ещё, что в этом трюме он свою смерть не увидит. Она придёт позже. Гораздо, гораздо позже. В подвале тюрьмы, в изоляторах, когда выдаст всё, что знает. И что не знает, тоже выдаст. Там и не такое умеют. Там ещё спасибо скажет, что уши уже отрезали. Там дойдёт, что есть должности и похуже дортхайра. — Хочешь знать, почему? Спроси его, как он потерял свой глаз, — лихорадочно тараторил Брейт, глядя ему в глаза. — Спроси. Он знает, почему я выбрал именно его личность, сука, он всё знает! А ты знаешь? Айрен устало закатил глаза. Голова начинала болеть от вони и непрекращающегося бубнежа Брейта. Двое в углу о чём-то шушукались. Но вслух ничего не говорили. На том спасибо. — Да знаю я, — безразлично бросил он. — Будто ты мне сейчас глаза откроешь, честное слово. Сиди уже молча, падаль. — Ни черта ты не знаешь, собака ярловская, — осклабился Брейт. — Сопротивление… — Живо, ага. И придёт за нами всеми. Я помню. Заткни хлебало наконец. Брейт тут же переключился на Эйлин, понимая, что более красноречивой реакции ему не светит. Та усиленно делала вид, что связывает тюк с сеном. Навроде того, который каждое утро мечом колотила, вот ведь странная. Но держалась бесстрастно, как только могла. И старалась не трогать руками то, что стекало с лейтенанта даже в перчатках. Всё равно зеленоватого цвета, но блевать ей, видимо, было уже нечем. — Всё-таки зря Сайлас тебя не добил, сука ты паршивая, — прошипел он в её сторону. — Пожалел? Или настолько хорошо сосёшь, а? Он говорил, у тебя много талантов! Эйлин вздрогнула. Руки, до этого момента обыскивающие преступника, вдруг остановились. Но надо было отдать ей должное — она продолжила после этой недолгой паузы. На деревянный пол полетел спрятанный в сапоге стилет и точильный камень. — Как же он радовался, когда думал, что избавился от тебя, — продолжал Брейт. — Ты бы только знала. Он всегда тебя ненавидел, тварь. Эйлин продолжала обыскивать. Вышвыривала найденное в карманах — каждый предмет стучал об пол всё яростнее и отлетал всё дальше с каждым словом Брейта. Раздался звон стекла — она перестаралась, и флакон с каким-то зельем разбился, расплескав мутное содержимое. В спёртом воздухе резко запахло серой. Айрен отвёл взгляд от этой картины, находясь в поисках ключей от рабских кандалов под пристальным взглядом прикованных. Те не спешили ему помогать, просто молча смотрели огромными испуганными глазами. Большинство, наверное, вообще по-северному не понимали. И что происходит тоже не понимали. Вот и не высовывались — на всякий случай. Попробовал обратиться к мальчишке-северянину у дальней стены. Он не ответил, всё так же глядя в пол и мелко подрагивая. Заглянул в один ящик у стены. Следом в другой. Связка ключей нашлась только в пятом по счёту. — Он ведь пытался обратить тебя в правильную сторону, шлюха правительственная, — Брейт распалялся, говоря всё быстрее и громче. — Пытался открыть тебе глаза. Что, так нравится вилять хвостом перед теми, кто лишил тебя нормальной жизни просто потому что ты сирота? Решил за тебя, кем ты будешь, какому богу ты будешь молиться, кого будешь убивать, где тебе жить?! Хорошо живётся по указке, а?! Мы же все для них просто вещи, Элли, — он хрипло засмеялся, откинув окровавленную голову. — Хочешь — имей, хочешь — отправь на войну, закрой в изолятор, плюй в спину при встрече! Война ничего не изменила! Зачем мы умирали, за что сражались?! Для ярла, для аристократии, для… — Заткнись уже! — голос её предательски задрожал, наполненный гневом. Отброшенный в сторону кинжал мигом появился у неё в ладони, и прежде, чем Айрен успел остановить её, напарница от души врезала пленнику в зубы рукоятью. Тот поперхнулся, закашлялся и сплюнул густую кровь с осколками собственных зубов на пол. И наконец-то заткнулся, хвала Падшему. Второй удар пришёлся в висок, лишив его сознания. Эйлин резко вскочила на ноги, дрожа всем телом. Дыхание её сбилось, вырываясь в вонючий воздух трюма рваными рывками, будто она задыхалась. С яростным криком она подскочила к лежащему без сознания пленнику и резко залепила носком ботинка ему прямо в лицо. Замахнулась снова. — Скотина, — шипела Эйлин, с каждым ударом превращая его лицо в кровавую кашу. — Вступить в мой бывший клан! — хрясь. — Говорить о моём бывшем напарнике! — хрясь. — Вещи, твою мать?! — влажно чавкнуло. — Да что ты, сука, знаешь… — Ты его убьёшь, — спокойно вмешался Айрен. — Хватит. — Он… — Нужен живым, — вышло с нажимом. — Мы ещё не закончили, помнишь? Она с трудом остановилась, медленно выводя ногу из замаха. Медленно вдохнула, затем так же медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь. Затем снова и снова. Приходя в себя. — Ты сможешь навестить его в изоляторе, если захочешь, — продолжил он. — Когда закончим, — ключи звякнули в воздухе. Где-то вдали по коридорам дверь трюма открылась снова с громким хлопком, впуская гомонящую толпу. Отряд вернулся. Эйлин вдруг хрипло рассмеялась, выпрямившись и откинув голову назад. Волосы её растрепались, глаза на худом лице подозрительно горели. На щеке алели брызги крови. С сапога она стекала вперемешку с осколками чужих зубов, тускло поблёскивая в свете факела на стене. Напарница выглядела совершенно безумной, даже безумнее, чем в их первую встречу. Дети в кандалах боязливо поглядывали то в его, то в её сторону. В голову почему-то пришла совершенно идиотская мысль: точно сработаются. — А вот хер ему, — сквозь хохот выдала она. — Меня никто не навещал. И я не приду. Рабов отстёгивали всем отрядом. Те даже не сопротивлялись, не кричали, не плакали. Просто смирно стояли, едва вздрагивая, когда тяжёлые кандалы падали с хрупких детских ручонок. Может, были в шоке. А может, капитан судна велел вырезать им языки — так часто бывало, южане считали, что такая полезная вещь как раб разговаривать не должна вовсе. Один из бойцов, молодой парень только после выпуска, боязливо заметил, что дети так себя вести не должны. Какой проницательный. Второй боец, его напарник, увлечённо блевал в ведро. То же самое, в которое часом ранее рвало Эйлин. — Нахер это всё, я передумал, — выдавил он между спазмом. — Не хочу я быть дортхайром, лучше в патрули уже… Но должность не выбирали. Как и много чего ещё. Связанного Брейта унесли два крепких бойца. Тот так и не пришёл в себя, повиснув мешком у них на плечах. Может, оно и к лучшему. Татуированный пацан-северянин у дальней стены был освобождён лично Эйлин. Сняв кандалы и брезгливо швырнув их куда-то в сторону, она вымученно улыбнулась ему, и до ушей долетел обрывок разговора. — …нижний этаж трюма… там… — Что? — непонимающе нахмурилась она. — Какой нижний этаж? За рукав форменного плаща боязливо тронули. Он обернулся. Одна из девчонок, с которых уже сняли кандалы. Грязная вся, лохмотья в пятнах засохшей крови и Падший знает чего ещё. В глаза не смотрела, привычно уткнувшись в пол. — Это не все, — на грани слышимости, так, что пришлось наклоняться. — Дядь, там ещё Финнеас, — по-имперски прошептала девочка, сделав мелкий шажок в сторону от него. — Пожалуйста… Любопытно. Он готов был поклясться, что после увиденного дети к нему подходить не станут даже под страхом смертной казни. Видел это по лицам тех, с кого сам снимал тяжёлые кандалы. А тут на тебе. Значит, некий Финнеас был для девочки настолько важен, что собственный страх она пересилила. Это имя он и от других пленников корабля слышал. И не только он. Пленников выводили с судна парами. Бойцы оперативно заворачивали детей в предусмотрительно взятые с собой тёплые вещи. Выносили прочь из трюма. Там их уже ждали. — Капитан, а я дверь нашёл! — раздался весёлый голос одного из сержантов. — Разрешите? Дверь была маленькой, заставленной какими-то ящиками. Такую не заметишь, если не всматриваться. И пленники судна как по команде уставились на неё и на весёлого сержанта, то и дело бормоча «Финнеас, Финнеас». Даже с какой-то радостью, что ли. Интересные дела. — Север тебе благодарен, сержант! — шутливо кивнул он. — Разрешаю, открывай. Забавный парень. Тоже распределённый в дортхайры. Вечно просился в отряд с ним, если была возможность — набраться опыта, глянуть на то, с чем можно столкнуться, научиться новому. Кого-то он ему напоминал. Эйлин тут же появилась рядом, тоже с интересом поглядывая на найденную дверь. Сержант смело взялся за ручку и тут же с громким ругательством отдёрнул руку, тряся ею в воздухе. Кожаная перчатка тлела, обнажая покрасневшую от ожога кожу на ладони. — Жжётся! — обиженно крикнул он. — Капитан, да она заколдована! Из-за двери раздался смех. Какой-то издевательский, что ли. — Вот же срань, — ругнулась Эйлин. — Эй! — она обернулась на столпившийся сзади отряд. — У кого-то есть с собой пожиратель заклятий? Отряд — шесть бойцов и два сержанта — только отрицательно качал головами и разводил руками под нестройное «никак нет». Ну а чего она ожидала? Пожиратель заклятий на дороге не валяется. Дороговато выйдет. Одного из бойцов тут же отправили в здание морской администрации. Через десять минут он вернулся, с опаской неся пожиратель на вытянутых руках и боязливо косясь на металлическую коробочку так, будто та укусит. — Не бойся так, — ухмыльнулся ему кто-то из толпы. — Он безопасный, пока не откроешь. Хорошая всё-таки штука. Гномы любезно поставляли ближайшим соседям очень много интересного в обмен на защиту своих границ и полезные ископаемые. Вот взять хотя бы эту вещь. Никто точно не знал, как именно она устроена, эта тайна строго хранилась гномскими инженерами. Главным было то, что она поглощала любое заклинание. Не снимала, не разрушала плетение, а просто засасывала внутрь себя. На войне особенно спасала, если имперский боевой маг запускал какую-то дрянь на целый полк. Металлическую коробочку можно было потом открыть и вернуть отправителю его же чарами в морду. Технически, даже не нарушив закон о запрете на магию. Стоила, конечно, бешеных денег. За два года не заработаешь, даже если жить будешь в нарядах. Поэтому и было их не так-то много. В личное пользование так вообще единицы себе позволить могли. В основном пожиратели заклятий всё-таки были государственной собственностью. — Лейтенант, разрешите спросить, как им пользоваться? — с интересом спросил боец у Эйлин. — Тоже хочу когда-нибудь попробовать. Та молча приняла коробочку из его рук и развернула нужной стороной. — Вот здесь, — тонкий палец ткнул в одну из поверхностей металлического куба, — есть кнопка. Подноси пожиратель к источнику магии, — она вернула куб в руки опешившего бойца. — И нажимай. Дальше он сам всё сделает. — Сам? — испуганно пискнул парнишка. — Правда можно? — Ну, ты же хотел узнать, как им пользоваться, — философски пожала плечами напарница. — Вот и узнаешь. Выполняй. Боец послушно принял к исполнению, осторожно приблизившись к двери. Поднёс металлический куб к дверной ручке, отвернулся и с опаской нажал на кнопку. Пожиратель заклятий на мгновение засветился ярким голубым свечением, разогнав темноту трюма, и тут же погас, как ни в чём ни бывало. Боец испуганно отставил коробочку прочь, глядя на неё со смесью страха и любопытства. Глянул на Эйлин с явно читаемой благодарностью. Та кивнула. Улыбчивый сержант с опаской взялся за ручку двери, дождавшись разрешения. На этот раз перчатки не затлели. Помещение за дверью было совсем крошечным. Ничего, кроме прикованного к самой стене мужчины в ярком шёлке — в противовес остальным рабам и их рубищу. Казалось невероятным и то, что его одежда была чистой. Даже привычной вони не было, будто приковали его буквально пару минут назад. Он поднял голову, будто завязанные повязкой глаза позволяли ему увидеть то, что было перед ним, и хрипло расхохотался, словно только что услышал хорошую шутку. — Это ещё что за хрень? — протянул сержант, вопросительно глядя на капитана. — Колдун, — мрачно заключил Айрен, сжав кулон Брейта в кулаке. — Финнеас! — радостно крикнул детский голос откуда-то сзади. — Финнеас!

***

— И как ты предлагаешь вести этого кадра через весь город? — Эйлин задумчиво оглядела колдуна. — Ему нельзя попадаться на глаза гражданским. — Накину на него одеяло, что поделать, — Айрен пожал плечами. — Сколько тут идти? Эйлин продолжала рассматривать колдуна со смесью любопытства и опаски. Так, наверное, смотрят на цветастую, но очень ядовитую ящерицу. — Дети сказали, он читал им сказки из-за двери, — сказала вдруг она. — Всё то время, что они шли по морю. Дети вообще много чего рассказали, когда их вывели с корабля. Когда осознали, что в безопасности. Пожалуй, самым интересным был рассказ мальчика-северянина. Ушлый капитан судна встретил его в Нерхайте. Потерявший семью пацан очень уж не хотел в Железный дом. А перспектива найма где-то в Империи вовсе не показалась ему подозрительной. Об имперских бойцовых ямах, наверное, и не слышал никогда. В основном с ними говорила Эйлин. Айрен был занят объяснениями с Нойром, тут же прибывшим в доки по приказу ярла. Надо было подробно рассказать майору, на каком таком основании они задержали его напарника и почему он в таком непотребном виде. Нойр слушал молча, с каждым словом становясь всё мрачнее и мрачнее. Понимая, насколько он сам сейчас влип из-за своего напарника. Йен пришёл чуть позже — кто-то из бойцов по его просьбе позвал его в доки. Торопливый рассказ Айрена сильно его впечатлил. Друг сидел прямо на пристани, глядя единственным глазом куда-то в море и слушая как волны со скрипом гоняют льдины, сталкивая их друг с другом. Без остановки тёр шрам, о чём-то размышляя. «Гордая Рианна» медленно подходила к пристани, управляемая кем-то из отправленного на Архипелаг отряда. С палубы был виден сигнальный огонь. Времени на более подробный разговор с Йеном не было. Бывших рабов увели младшие по званию, а вот с колдуном разбираться пришлось вдвоём. Тот оставался безучастным, не считая широкой улыбки, всё больше напоминающей звериный оскал. — И всё-таки жаль, что нельзя его прямо здесь и прибить, — вздохнула Эйлин. — Он точно во всём этом замешан. — Если замешан — прикажут убрать его, да и дело с концом. Брейту достанется больше. Эйлин помрачнела, уставившись куда-то в море. Периферийным зрением он уловил всё те же две фигуры. Снег под ними тоже не таял. Хоть бы постеснялись в людном месте. — Зачем ему это было? — тихо спросила она, тут же принявшись теребить кончик косы. — И почему именно твой соклановец? Какой в этом был смысл? — Символизм и очень тупорылая месть, — предположил Айрен. — И ради денег, конечно. Сопротивление наверняка требует затрат, как мне думается. Она замолчала, так и глядя куда-то в море. Думая о чём-то своём. И не пытаясь выяснить, за что конкретно Брейт пытался мстить и в чём тут символизм. Всё равно он бы не ответил. Считал неправильным выдавать чужие тайны, в конце-концов. Тем более такие неприятные. Он расправил чужой плащ, так и лежавший поперёк плеча — одеял не оказалось под рукой, а Брейту он всё равно был уже ни к чему. Сделал уверенный шаг в сторону колдуна, и тот будто бы оживился. Склонил голову набок, вперив глаза под бархатной повязкой чётко в его сторону. И заговорил. — От вас, господин, пахнет смертью, — голос у него был неприлично весёлым для такой ситуации. И совсем юным. — А от вас, юная госпожа, — он протянул руку в кандалах точно в сторону Эйлин, будто бы видел её, — пахнет тюрьмой. Должно быть, имею честь предстать перед Железной гвардией? Впредь буду вам крайне признателен, если перейдёте на имперский. Я, прошу прощения за такой речевой оборот, ни черта по-вашему не понимаю, — колдун снова залыбился на грани оскала. — Северное наречие, к сожалению, не входило в насыщенную программу моего образования. Айрен скептично хмыкнул, всё ещё держась на некотором расстоянии от колдуна. Хотя бы заговорил сам, уже хорошо. Так и быть, можно и по-имперски поболтать, раз он просит. Выбора, кажется, всё равно не особо много. — Ты кто вообще такой, твою мать? Какого хера ты здесь забыл? — Это было грубо, — укоризненно сказала Эйлин на северном. — Не видишь, что ли, это аристократ. С ним так нельзя. Ну охренеть теперь. — Да хоть Падший бог собственной персоной, Эйлин, я всё ещё не против ему башку снести, — напарнице он тоже ответил на родном языке. — Этот ряженый мудак действительно мог создать ту безделушку. Эйлин вздохнула, взяв инициативу на себя и перейдя на имперский. К слову сказать, очень хороший имперский. Почти без акцента. — Мы хотели бы знать, с кем разговариваем. И как вы здесь оказались. Колдун радостно встрепенулся, услышав понятную ему речь. Если б мог, наверное, в ладоши захлопал бы. — О, позвольте представиться, юная госпожа: Финнеас из благородного дома ард Деневейт, что в Эл-Тейне. К вашим услугам, — голова в повязке склонилась в намёке на принятый у южан поклон. — Делать амулеты, меняющие облик, тоже к нашим услугам? — язвительно поинтересовался Айрен. Финнеас из благородного дома чего-то там вздёрнул брови над повязкой в удивлённом жесте и слегка помялся на коленях, чтобы стоять было удобнее. Кандалы глухо звякнули в такт его движению. — Поверьте, господин, к так называемым амулетам я не имею совершенно никакого отношения. Оскорбительно топорная работа, — протянул он. — Я для такого слишком хорошо образован, не сочтите за бахвальство. Подскажите, будьте так любезны, в каком конкретно порту Севера я имею честь находиться? И к кому бы я мог обратиться по поводу политического убежища?