Важно соблюдать рекомендации пирсера, но не все

      Студия Джея была достаточно уютной. Несмотря на вечный холод, она создавала ощущение безопасности и комфорта. В помещении тату-мастера стояло анатомическое кресло, затянутое черной пленкой, и столик в разводах краски под слепящим лучом хирургической лампы. В помещении всегда стоял сладкий запах антисептика, слышалось жужжание машинки и ощущался стерильный хаос мастерской, где рождался чернильный рисунок на коже. Зона пирсинга здесь, в этой студии, — не просто угол, а отдельная операционная в миниатюре. Она вынесена в самый тихий закоулок студии, за вторую дверь.       Первое, что ощущает вошедший — холод. Не сквозняк, а клинический, выверенный воздух, который гоняют сплит-системы, чтобы ни одна пылинка не танцевала в луче света. Этот воздух пахнет озоном и чуть-чуть — горячим металлом.       Свет здесь — отдельный персонаж. Основной потолочный — белый, беспощадный, как в прозекторской. Но настоящий король — передвижной светильник на гибкой штанге, припаркованный у изголовья кушетки. Джей постоянно его катает туда-сюда, пытаясь осветить себе как можно лучше место будущего прокола клиента.       В центре — кушетка. Не мягкий диван, а именно медицинская койка: узкая, обтянутая черным дермантином, с регулируемой спинкой и бумажным одноразовым рулоном поверх, который то и дело хрустит от любого движения. Рядом — столик на колесиках. На его стерильной салфетке все разложено, как инструменты хирурга перед сложной операцией: чашки Петри с пробками-шарами разных диаметров, блистеры с иглами-катетерами, пузырек с маркировочным фиолетовым раствором.       Звуки здесь приглушённые, округлые. Откуда-то из-за стены, Джеюн уверен, что из тату-зоны, доносится ритмичный бас — музыка, пропущенная через толстые стены. Но внутри пирсинг-кабинета сейчас слышно очередное бредовое детское видео на телевизоре, мерное дыхание Джея, который настраивает свет и тянется за иглой и штангой. Каждое его движение четко выверено, он работает руками с настоящей хирургической точностью. Джейк в это время, высунув язык, словно щенок, нервно дышит. Волнуется. Это его первый прокол, но он знает, что мастер перед ним надежный, знает свою работу точно и заранее несколько раз объяснил ему, как делается прокол и как за ним ухаживать, как заживает, выдал индивидуальные рекомендации.       — Боже, что за хуйня у тебя идет на телике? — невнятно возмущается с высунутым наружу языком Джеюн, когда слышит из динамиков незнакомое: «Всем привет, с вами Влад А4, Глент и Кобякоооов».       — Хотел бы я сам знать ответ на твой вопрос, — бурчит Чонсон сквозь маску, — у меня в ютубе после Чонвона только такие видео и крутятся.       — А...       — До тебя тут был Чонвон, да. — Пак не дает другу закончить мысль, зная, что тот спросит, — Я менял ему украшение на недавнем проколе и чистил старые. Он не дал мне даже пульт в руки взять, сразу схватил его и ввел... это. — Джей указывает большим пальцем за свою спину, где на телевизоре крутится видео, — Сори, бро, я не успел включить что-то нормальное, времени не было, поэтому тебе придется потерпеть боль и эту хрень.       Джеюн на слова друга лишь закатывает глаза, удобнее опираясь руками за своей спиной и расслабляясь, сидя на кушетке, пока Чонсон заканчивает последние приготовления, и с трудом произносит:       — Наверняка успели перед моим приходом потра... — Шиму никто не дает закончить возмущения: Джей ловко хватает пальцами чужой длинный язык и одним уверенным, четко выверенным движением прокалывает его, а после закручивает шарики на стержне. Джейк успевает только коротко пискнуть и наполовину осознать реальность, как Чонсон своей широкой ладонью, скрытой темным латексом перчатки, шлепает его несколько раз по бедру и говорит:       — Готово, можешь расслабиться, Джеюн-а. Напомню тебе, как ухаживать за проколом: полоскай рот после каждого приема пищи и перекуса, чисти украшение два раза в день, первые пару дней не ешь ничего твердого, горячего, кислого и острого, перейди на пюре и супы, чисти зубы мягкой щеткой и избегай ударов об украшение, не играй с ним языком, после еды проверяй, не застряла ли еда. По любым вопросам и жалобам пиши и звони, я всегда на связи, — Джей на автомате произносит давно заученные правила и рекомендации, пока убирает рабочее место, легко перемещаясь по комнатке и наконец переключая видео с детского развлекательного на музыкальные: на телевизоре сразу показывается Сабрина Карпентер, а из колонок тихо звучит знакомое Manchild.       — Бро, ты просто нечто, — с опухшим языком мямлит Джеюн, тут же спрыгивая с кушетки, желая заключить друга в объятия благодарности, — Спасибо.       — Не за что, — коротко отвечает Пак и пару раз по-дружески хлопает младшего по плечу ладонью, на которой черными изгибами вьется татуировка, что доходит практически до его шеи, а после выпутывается из хватки друга, приводя кабинет в прежний операционно стерильный порядок, — через три-четыре недели жду тебя у себя на смену украшения.

***

      Неделя выдалась достаточно выматывающей, Джеюну хотелось только выпить, расслабиться, возможно, найти кого-то, с кем можно провести ночь, и не думать ни о чем. Прокол заживает без осложнений и никак не беспокоит своего хозяина, больше не приносит никаких неудобств и дискомфорта. Этот факт и заставляет Джейка всерьез задуматься о вечере в клубе в компании Бомгю, одного из его близких друзей. bamgyuuuu ну че джейки, идешь в клуб в итоге? 19:22 unie-jaeunie~ так и быть, уговорил 19:22 unie-jaeunie~ через час в клубе? 19:23 bamgyuuuu договорились) 19:23       Джейк сам себе кивает, откладывает телефон на комод и принимается за сборы. Из шкафа сразу же вылетают мешковатые потертые сине-серые джинсы, вслед за ними на кровать, расположенную за спиной парня, отправляется белый лонгслив и укороченная клетчатая худи на замке. Джеюн быстро надевает на себя выбранный образ и встает напротив зеркала на несколько минут: он долго думает, нужно ли на голову надеть джинсовую кепку или она здесь будет лишней. В итоге он психует, оставляя головной убор на себе, надевает джорданы, закидывает в карманы кошелек, телефон, жвачку и вылетает из уютной квартирки, направляясь к заранее вызванному такси.

***

      Парень заходит в клуб и сразу же отправляет сообщение Бомгю, что уже на месте, и направляется к барной стойке. Шим пробирается через небольшую толпу на танцполе и пробивается к бармену. Хосок приветствует знакомого легким кивком и сдержанной улыбкой, сразу же принимаясь за привычный заказ Джеюна и перекидываясь с ним легкими и незамысловатыми словами. Джейк уже допивает своего «Черного русского», отстукивая длинными и изящными пальцами ритм популярной песни, которая стучит по ушам басами, когда в заднем кармане телефон вибрирует от нескольких входящих сообщений. Парень достает из джинсов свой слегка поживший синий айфон 13 мини и открывает чат с другом. bamgyuuuu джейки, сори, меня енджуни забрал на своей тачке по городу кататься. 21:13 bamgyuuuu *видеосообщение* 21:14       Джеюн не хочет даже смотреть видео от друга после прочитанного, но невольно краем глаза замечает, как тот весело улыбается и снимает сидящего за рулем кабриолета Енджуна, подпевающей песне, которая, наверняка, играет на всю округу. Шим хмурится и строчит Бомгю гневную тираду. unie-jaeunie~ Чхве Бомгю, ты настоящая мудила, иди ты нахуй. 21:15       Джейк убирает телефон обратно, в задний карман джинсов, допивает коктейль из водки и кофе практически залпом и уходит на пустующий и свободный танцпол. Там находятся несколько небольших кучек людей, которые двигаются плавно и лениво в неоновых лучах софитов. Воздух пока не пропитан алкоголем и потом, что позволяет Джеюну вдохнуть его полной грудью и втянуться в свой собственный танец.       Он прикрывает глаза и пропускает музыку через себя, двигается под ее ритм и будто бы проживает в каждом па всю свою жизнь. В его резких и угловатых движениях можно заметить злость на Бомгю и всю ситуацию, а в плавных и мягких волнах — расслабленность и действие алкоголя.       Когда Джейк открывает глаза, клуб уже полностью наполнен людьми, а действие алкоголя сходит практически на нет. Парень вздыхает и снова движется в сторону бара, уже пробираясь через плотную толпу на танцполе и тяжелый воздух, насыщенный потом, ароматом духов и алкоголя, который здесь пьет каждый.       Шим не видит ничего перед собой, когда замечает Хосока за барной стойкой, и чуть ли не летит к нему, чтобы заказать «Голубую лагуну». Он делает первый глоток, прикрывает глаза на секунду, откидываясь на барном стуле, а после цепляется взглядом за копошение на стойке в нескольких метрах от него.       Совсем рядом на длинную столешницу почти полностью забирается парень в светлых джинсах клеш на безумно низкой посадке: из пояса не выглядывают, вызывающе торчат тоненькие ниточки стрингов, — красная кожаная куртка задирается от каждого взмаха рук, показывая, что под ней находится белый топ или майка. Джеюну не нужно слышать голос незнакомца, чтобы знать, что тот говорит: каждый божий день к барменам пристают такие: излишне пьяные и ищущие, с кем бы провести бурную ночь. Будь это кто-то другой, он бы точно закатил глаза и вернулся к своему напитку. Но этот парень... есть в нем что-то цепляющее, чарующее, привлекающее внимание. Дело даже не в его вызывающем виде или неподобающем поведении, а в том, как это все неловко он пытается сделать.       – Неумеха, — мелькает мысль в голове Джейка, прежде чем он вновь залпом осушает коктейль и встает на ноги, направляясь к мини-катастрофе.       — Хей, парень, — Шим аккуратно цепляет узкую талию руками и спускает бунтаря на барный стул, — ты чего это тут устроил?       Незнакомец поднимает на него свои большие блестящие из-за алкоголя глаза и невинно моргает, пытаясь будто прийти в себя.       — Точно Бэмби, — думает Джеюн, пока парень напротив него думает, что бы ответить.       — Этот парень за барной стойкой такой сексуальный, — протягивает едва слышно незнакомец. Джейк наклоняется ближе, чтобы слышать его лучше, а не пытаться читать по губам, когда слова перебивает музыка, — хотелось с ним переспать... Но ты тоже ничего, особенно твои руки... — тот кидает взгляд вниз и в открытую пялится на то, как большие ладони окольцовывают его стройную обнаженную талию, а длинные пальцы едва касаются тонких линий нижнего белья, что цепляются за выступающие тазовые косточки и специально выставляется на показ, привлекая внимание чужих глаз, — Слушай, а может ты хочешь со мной переспать? Я Хисын, а ты? — Шим слегка в шоке с такого напора нового знакомого, но почти сразу берет себя в руки и отвечает:       — Джейк. Что ж, раз ты сразу заговорил о сексе, то предлагаю поехать ко мне.       — Я только за. — Хисын спрыгивает со стула и встает рядом с Джеюном, слегка возвышаясь над ним, а после тянет за руку, направляясь к выходу из клуба, — Вызывай такси, Джейк-и~.

***

      Только дверь квартиры закрывается за парнями, Хисына сразу прижимают к ней и целуют. Шим сначала мягко сминает его губы, проходится ладонями по плечам и скидывает кожанку на ковер у входа. Хисын не заставляет себя долго ждать, скидывает с Джейка кепку и сразу же вплетает крошечные пальчики во вьющиеся волосы парня, прижимаясь ближе к нему. Джеюн считывает в этом жесте желание продолжить, руками спускается с талии к ягодицам старшего, несколько раз сжимает их, ловит тихий скулеж губами, перемещает ладони под бедра и приподнимает Хисына над полом, заставляя того зацепиться за торс ногами. Их поцелуй перерастает в настоящий дикий танец: языки сплетаются и расплетаются, борясь за главенство, слюна стекает с уголков губ по подбородкам, руки изучают тела напротив и прижимают ближе в желании как можно скорее соединиться в одно целое, неделимое.       Шим наконец сдвигается с места и аккуратными, но быстрыми шагами идет в сторону кухни. Он садит Хисына на барную стойку и цепочкой поцелуев опускается к тонкой шее, оставляя на ее чувствительной коже красные пятнышки, которые приносят сейчас удовольствие, но на утро не станут синяками. Одна рука Джеюна играется с тонкой тканью нижнего белья, которое по-прежнему цепляется за тазобедренные косточки, а вторая задирает белый топ до самой груди, гладит и сжимает стройные бока. Хисын все также держится ногами за торс Джейка, прижимая того ближе к себе, потирается о его вставший член, сжимает темные шелковые волосы у корней и подстраивается под каждую ласку, которую ему дарят.       Когда младший опускается поцелуями к ключицам, мягко их посасывая, а длинными пальцами поднимается груди Хисына, сжимая алые бутоны сосков, тот резко вскрикивает и просит остановиться.       — Больно, Джейк-и, — хнычет старший и смотрит блестящими большими темными глазами на Джеюна, по-прежнему цепляясь крошечными пальцами за его длинные вьющиеся волосы на затылке, — можешь их больше не трогать?       Шим практически моментально убирает руки с груди Хисына и коротко чмокает его в губы, смотря на него с нежностью и неким обожанием.       — Хорошо, если снова будет больно и неприятно, говори сразу, я остановлюсь, — Джейк нежно оглаживает бока старшего и ждет его кивка, прежде чем вернуться к прелюдии.       Джеюн мягко с еле ощутимым нажимом целует припухшие губы Хисына, сладко посасывает их, пока проворными пальцами спускается с его талии к застежке джинсов. Пара мгновений, один тихий вздох старшего, и с его стройных ног стягивают грубую ткань штанов, приподнимая над столешницей, в след за джинсами снимаются и стринги. И вот теперь Хисын голой кожей касается гладкого и слегка прохладного дерева, пока Шим легко пробегается пальцами по его широко разведенным бедрам, а после прижимается к промежности.       Джейк касается рукой половых губ Хисына, чувствуя на кончиках пальцах липкую смазку, которая с них стекает, и слышит задушенный стон старшего. Джеюн довольно улыбается в поцелуй и с нажимом углубляет его, касается кончиком языка неба Хисына, пока его длинные и изящные пальцы водят по клитору, собирают влагу и на долю мгновения проникают внутрь, возвращаясь после к стимуляции и дразнилкам.       — Войди уже, Джейк-и, — томно шепчет в поцелуй старший, отрываясь от чужих влажных губ на секунду, чтобы после с новым вдохом продолжить его. Младший слушается, в последний раз с нажимом проводит по чувствительному клитору, вырывая звонкий стон у Хисына, и входит средним пальцем.       — Блять, — вырывается у Джеюна на родном английском, когда он чувствует внутри старшего жар, влагу и узкие стеночки, — ты весь горишь изнутри, Хисын-и. — они вновь соединяются в поцелуе, томном и медленном, прижимаются друг к другу сильнее, желая слиться друг с другом в единое целое. Шим толкается на одну фалангу глубже, продолжая время от времени водить по клитору и дразнить этим Хисына. Тот извивается в его руках, стонет громче, жмурится и подставляется под ласки.       Второй палец входит туже, с большим сопротивлением, нежели первый, но также охотно принимается Хисыном. Джейк разводит их на манер ножниц и спускается поцелуями к шее, чтобы лучше слышать стоны старшего. Хисын разводит бедра шире, сам толкается навстречу движениям, прижимает младшего ближе к себе и стонет громко и звонко.       — Быстрее, Джейк-и, прошу, — молит старший, когда из его глаз брызгают слезы: два пальца внутри приятно растягивают и давят на стеночки, пока остальные кружат над половыми губами, которые уже распухли от такой стимуляции.       — Твою мать, — рычит Шим и в мгновение вынимает пальцы из пылающего лона, — не так быстро, Хисын-а, — угрожающе шепчет он, прежде чем коротко поцеловать и отстраниться. Джеюн скидывает с себя весь верх, показывая взору старшего хорошо подтянутое тело с видимыми мышцами, и вынимает из заднего кармана джинсов телефон. Хисын округляет свои большие блестящие глаза, не понимая, кому в такой момент может звонить младший. Он даже немного пугается в моменте, но широкая ладонь на бедре успокаивающе гладит его, — Джей, у меня тут вопрос возник по поводу прокола.       — И какой же? — Хисын еле слышит голос собеседника Джейка, но от его внимания не ускользает то, каким запыхавшимся звучит этот Джей.       — Я могу заняться оральным сексом сейчас? — старший вспыхивает, когда слышит столь откровенный вопрос от Шима. Тот вновь начинает гладить и сжимать чувствительное бедро Хисына, чем вызывает тихий скулеж у него.       — Джеюн-а, тебе с проколом даже целоваться нельзя, какой оральный секс? — Джеюн. Хисын цепляется за это корейское имя и крутит его в голове. Джеюн. Джеюн-а. Как же приятно его будет стонать, пока обладатель имени будет вбиваться в тело старшего. Тот на несколько секунд об этом задумывается, а после переводит взгляд на очаровательное лицо Джейка. Младший усмехается словам друга на той линии и на мгновение показывает язык, после чего Хисын замечает его. Прокол языка. И как он его раньше не почувствовал?       — Ой, прости, Чонсон-а, — вымученно виновато озвучивает Шим и переводит взгляд на лежащего перед ним старшего, все еще открытого, беззащитного и нуждающегося, — все остальные правила ухода буду соблюдать, даже запрет на оральный секс, но с поцелуями, прости, уже не выходит, — он не дожидается ответа Джея и сбрасывает звонок, убирая телефон обратно, в задний карман джинсов.       — Позволь задать тебе один вопрос: ты зачем меня позвал? Чтобы посреди секса позвонить другу и спросить про прокол? — Хисын лежит на барной стойке, опираясь на локти сзади, его топ поднят до самых подмышек, открывая вид на алые бутоны сосков, ноги разведены в стороны, а чувствительный клитор разбух и сжимается вокруг холодного воздуха. Лицо старшего краснеет, светлые волосы слегка взъерошены, губы приоткрыты, а большие темные глаза блестят в свете уличного фонаря. Джеюн любуется несколько мгновений невероятной картиной перед собой и только после этого отвечает:       — Кто ж знал, что у тебя не член, а киска? Я безумно захотел вылизать тебя, но, как слышал, со свежим проколом нельзя, — Джейк ухмыляется, а после фразы показывает пирсинг, который блестит в сумерках кухни.       — И эта киска нуждается в твоем члене, — Хисын закатывает глазки и дует губки, на которые тут же приземляется крошечный поцелуй.       — Будет тебе и ей мой член, — Шим треплет старшего по голове, после чего отстраняется от разгоряченного тела и снимает с себя джинсы с боксерами.       Он вновь возвращается ладонью к промежности Хисына, собирает с половых губ смазку и распределяет ее по члену. Тот внимательно наблюдает за тем, как методично и выверенно эти красивые руки выполняют каждое действие.       Младший пристраивает головку у входа и плавно толкается внутрь, после чего замирает на несколько секунд. Хисын сжимается слегка, пальцами цепляется за плечи Джейка, жмурит большие глаза и протяжно стонет что-то неразборчивое. Джеюн наклоняется к его лицу и осыпает его множеством поцелуев-бабочек, мнет худые бока, иногда спускаясь к бедрам, и ждет, не двигаясь внутри ни на миллиметр. Хисын расслабляется в его умелых руках через несколько минут, смотрит большими глазами, полными блеска от слез, и кивает. Шим кивает в ответ и плавно толкается, одним уверенным движением войдя до конца. Оба стонут в унисон и губами встречаются в новом медленном поцелуе.       Джейк чувствует пылающие жаром узкие стеночки и не может сдержаться, делая плавный маленький толчок, вызывая тихий всхлип у Хисына, который лишь сильнее хватается за его плечи и тянет на себя так, что младшему приходится взять опору на одну руку. Вторая же в это время спускается к клитору и начинает медленно водить по нему пальцами. Старший внутри сжимает член Шима, вызывая у того тяжелый вздох, почти переходящий в стон.       Младший двигается плавно в уверенном среднем темпе, не прекращая целовать уже покрасневшие губы и не прекращая стимулировать нуждающуюся киску. Хисын чувствует себя на грани: член глубоко внутри него, вокруг клитора бегают проворные пальцы Джейка, он почти лежит на нем и все целует-целует-целует.       — Я сейчас... — долго старший терпеть не может, ощущая, как со всех сторон его облюбовали вниманием и обожанием, — Джеюн-а!       Это имя слетает с его губ громко и уверенно, врезаясь в память Джейка надолго. Хисын сжимает его в себе и кончает, теряя нить с реальностью, пока в его ослабшее тело вбиваются еще дважды, после чего горячая сперма выстреливает прямо внутрь него. Шим еще пару раз проводит по сверх чувствительным половым губам старшего и обнимает его крепко, не желая отпускать Хисына никуда.

***

      Утром Хисын исчез из квартиры Джеюна в одно время с рассветом. Младший ни на что не надеелся, но хотел хотя бы поговорить с утра. Хисын ему понравился: вовсе не из-за киски вместо члена, не из-за пьяного бурного поведения, Джейка зацепили его большие темные глаза, мягкие губы и звонкий голос. Хотелось бы хоть раз услышать его звонкий смех, узнать его вкусы и предпочтения, но сам Хисын отрезал эту возможность, испаряясь из его жизни.       — Я ведь даже не попросил его номер, — грустно вздыхает Шим, когда ковыряет вилкой свой омлет, разговаривая по телефону с Бомгю и рассказывая тому события бурной ночи.       — А что бы ты с ним сделал? — спрашивает Чхве, следя за грустными щенячьими глазками, которые бегают с еды в камеру и обратно, — Написал что-то в духе: слушай, твоя киска ничего такая, не хочешь встретиться еще как-нибудь? Я бы мог ее хорошенько вылизать после того, как мой прокол заживет.       — Фу, нет. — лицо Джейка тут же скривляется, а вилка отбрасывается, когда эта фраза слетает с губ старшего, — Я бы спросил: что ты предпочитаешь на завтрак? Тебе больше нравится чай или кофе? Что ты делаешь, когда тебе грустно? Какие книги ты читаешь? Тело Хисына, несомненно, это музейный экспонат, но я бы хотел узнать и его душу также подробно, как и тело сегодня ночью.       — А теперь уверенно повтори это ему в глаза, — Бомгю переводит камеру на сидящего рядом с ним Хисына, который, кажется, смущен откровенному интересу к себе как к личности со стороны Джейка.       — Привет, Джеюн-а. — тянет тот со смущенной улыбкой, — Наше знакомство началось немного не с того, так что позволь сделать это правильно сейчас. Меня зовут Ли Хисын и я бы тоже хотел с тобой познакомиться поближе.