Драконьи сны (Dragon dreams)

      Отряд добрался до Винтерфелла спустя неделю пути сквозь снега и Волчий лес. Перед отъездом Джон попросил мейстера Эймона отправить ворона Роббу. К тому же их сопровождали двое солдат под знамёнами Ланнистеров. Дозорные замка должны были заметить их за много лиг.       ​Однако во дворе их никто не встретил. Лишь одинокий стражник сухо бросил, что лорд ждёт гостей в Великом чертоге. Джон недоумённо переглянулся с Тирионом — такого приёма он никак не ожидал.       Шагая бок о бок с Бесом, он вошёл в чертог и, приблизившись к высокому столу, почтительно склонил голову. Робб выглядел… внушительно. Старший брат восседал в отцовском кресле, а по правую руку от него замер мейстер Лювин. Отросшая борода прибавляла Роббу лет, но в самой позе сквозила холодная, отталкивающая надменность.       — Сдаётся, в прошлый раз меня встречали куда радушнее! — зычно объявил Тирион.       ​Джону стоило немалых трудов сдержать смешок. Боги, как же ему будет не хватать Беса с его острым языком.       Вопреки ожиданиям, Робб пропустил слова карлика мимо ушей, вперив суровый взгляд в брата.       ​— С возвращением. В Винтерфелле тебе всегда рады, — тяжело произнёс он. И добавил, скользнув неприязненным взглядом по их спутнику: — Как и любому присяжному брату Ночного Дозора.       Этот дозорный не проронил ни слова от самого Чёрного замка, и Сноу успел напрочь забыть о его существовании.       — Любому брату Дозора, но не мне, мальчик? — ядовито уточнил Тирион.       Джон нутром чуял, как закипает Ланнистер. И вполне заслуженно. ​​​​      — Я для тебя не «мальчик», Ланнистер, — холодно отозвался Робб.       Сноу начинал всерьёз задаваться вопросом, какую игру затеял брат. Бес — отпрыск великого дома и сын Хранителя Запада. Злить его было чистой воды идиотизмом. ​      — Пока отец в отъезде, лорд Винтерфелла — я, — отрезал Робб.       — Тогда и веди себя как подобает лорду! — парировал Тирион. ​​​​      Джон был с ним полностью согласен. Власть налагала ответственность, а не давала право хамить.       ​​Напряжение разбил грохот распахнувшихся дверей. В чертог ввалился Ходор, их добродушный, но скудоумный слуга-великан, неся на руках Брана.​​ ​      — Значит, слухи не врут, — пробормотал Тирион себе под нос, а затем повысил голос: — Здравствуй, Бран! Помнишь хоть что-нибудь о том дне?       В голосе Беса звучало неподдельное участие.       — Он ничего не помнит, — подал голос мейстер Лювин, не поднимаясь со своего кресла.       — Любопытно, — протянул Тирион.       Сноу мысленно с ним согласился. Ему до зубовного скрежета хотелось узнать правду о падении брата и вздёрнуть виновного на ближайшем суку. ​​​​​      — С какой целью ты прибыл? — враждебно спросил Робб, напрочь проигнорировав появление Брана.       — Не соблаговолит ли твой очаровательный спутник преклонить колени? — обратился Тирион к мальчику, пропустив вопрос Старка мимо ушей. — У меня уже шея затекла.       — На колени, Ходор, — тихо велел Бран, и великан послушно опустился на пол. ​​      — Тебе нравится ездить верхом, Бран? — спросил Тирион. ​      Джон прищурился, пытаясь понять, что задумал его новый друг — по крайней мере, ему хотелось верить, что они друзья. ​      — Да! — с жаром выпалил Бран. — То есть… раньше нравилось.       — Мальчик утратил подвижность ног, — вмешался Лювин.       — И что с того? — В голосе Тириона лязгнул металл. В конце концов, мейстер Лювин, один из мудрейших людей на памяти Джона, и пальцем не пошевелил, чтобы осадить Робба, когда тот нанёс гостю открытое оскорбление. — С правильным седлом и добрым конём даже калека сможет ездить верхом.       — Я не калека! — выкрикнул Бран.       ​— Тогда я не карлик! — хмыкнул Тирион. ​      На сей раз Джон не сдержал смешка. Робб прошил его убийственным взглядом, но юноши было всё равно.       — То-то мой лорд-отец обрадуется! — закончил Бес. — У меня для тебя подарок. — Он извлёк из складок плаща свиток и протянул мальчику. — Передай это шорнику, дальше он сам разберётся.       Бран развернул пергамент. Джон заглянул через плечо Ходора: на чертежах было изображено особое седло, способное надёжно удерживать ноги всадника и фиксировать спину. Выглядело добротно. В памяти Сноу всплыло, как Тирион что-то усердно набрасывал на бумаге во время разговора с толстяком Сэмвеллом. Вот, значит, над чем корпел карлик. Джона захлестнула искренняя благодарность: Ланнистер вовсе не был обязан помогать его брату, но всё равно помог. Из бескорыстной доброты. Этот жест лишь сильнее распалил ярость по отношению к надменности Робба.       — Лошадь придётся обучать под всадника, — бросил Тирион лорду Старку. — Начните с годовалого жеребца. Приучите его к поводьям и голосу мальчика.       — Я действительно смогу ездить верхом? — с замиранием сердца спросил Бран.       — Сможешь, — твёрдо ответил Тирион. — В седле ты будешь ростом с любого из нас.       — Это какая-то уловка? — презрительно бросил Робб с высоты лордского кресла. Сноу едва сдержал порыв закатить глаза — старший брат упрямо продолжал сыпать оскорблениями. — С чего тебе ему помогать?       — У меня слабость к калекам, бастардам и сломанным вещам.       Джон и Бран переглянулись и с улыбкой посмотрели на Беса.       ​— Ты оказал моему брату милость. — Тон Робба неуловимо изменился. — Гостеприимство Винтерфелла в твоём распоряжении.       ​»Он вообще слышит, что несёт?» — в немом изумлении подумал Джон. Предстоял тяжёлый разговор: следовало немедленно выяснить, какая муха укусила брата.       — Оставьте при себе фальшивые любезности, «лорд Старк». — Из уст Тириона титул прозвучал как изощрённая насмешка. — За стенами замка есть бордель. Там я и заночую, так нам обоим будет спокойнее.       Тирион развернулся и направился к выходу. Джон покачал головой, в упор глядя на Робба, но тот лишь равнодушно пожал плечами. Сноу накрыло едкое разочарование. Круто повернувшись, он зашагал вслед за Бесом, и, к его немалому удивлению, Теон увязался следом.       ​​Воспитанник нагнал карлика первым. Тот уже успел взобраться в седло.       — Не в силах устоять перед северными задницами? — протянул Теон своим фирменным раздражающим тоном, нагло осклабившись. — Если по вкусу рыжие, спрашивай Рос.       Джон в миллионный раз за свою короткую жизнь задался вопросом, как можно быть настолько одержимым похотью.       ​— Решил меня проводить, Грейджой? Как мило с твоей стороны… Твой хозяин, похоже, не жалует Ланнистеров, — подначил Тирион кальмара.       — Он мне не хозяин! — огрызнулся Теон с неизменной дерзкой ухмылкой.       — Ну разумеется. — Бес бросил на Джона многозначительный взгляд. — Что здесь стряслось? Где леди Старк? Отчего она меня не поприветствовала?       ​Слова карлика ударили в цель. Ситуация и впрямь складывалась прескверная. Будь леди Кейтилин в замке, она бы ни за что не допустила столь холодного приёма… по крайней мере, по отношению к Тириону.       — Ей нездоровится.       ​Это была очевидная, неприкрытая ложь.       — Её нет в Винтерфелле, так? Куда она уехала? — мгновенно раскусил его карлик. ​​      — То, где сейчас находится леди…       — Ах, леди? — расхохотался Тирион. — Твоя преданность тюремщикам довольно трогательна. Скажи-ка, что бы почувствовал Бейлон Грейджой, узнай он, что его единственный выживший сын служит лакеем? Я до сих пор помню, как полыхал флот моего отца в Ланниспорте. Кажется, это была работа твоих дядюшек.       ​— Должно быть, славное было зрелище, — фыркнул Теон.       «Заткнись, самодовольный идиот!» — мысленно рявкнул Джон. Но вслух не проронил ни слова. Грейджой оставался законнорождённым, а он — лишь бастардом. Вмешайся он сейчас, и наказания не миновать.       ​— О да, нет ничего прекраснее заживо горящих моряков… — ядовито протянул Тирион.       ​Теону было нечего возразить.       ​— Великая победа твоего народа… Жаль, что финал оказался таким паршивым.       — Нас вдесятеро превосходили! — взвился Грейджой.       — Значит, это было весьма глупое восстание! — припечатал Бес. — Полагаю, твой отец это уяснил, когда твои братья пали в бою… А теперь посмотри на себя: ты — оруженосец собственного врага!       ​— Полегче, Бес! — прошипел Теон, но Джон прекрасно понимал: это лишь пустая угроза.       — Я тебя задел? Уж прости! Выдалось тяжёлое утро. — Тирион полез в кошель. — Впрочем, я и сам вечное разочарование для своего отца, но как-то научился с этим жить. — Он швырнул Теону монету. — Следующий кувырок с Рос за мой счёт! Постараюсь не слишком её утомить. ​      Люди Ланнистеров двинулись к выходу, однако карлик притормозил возле Джона, перекатывая в пальцах ещё одну серебрушку. ​      — Тебе тоже подкинуть, лорд Сноу? — ухмыльнулся он.       — Вам прекрасно известно, что я в таком не участвую, милорд, — хмыкнул Джон.       ​— А жаль, уверен, дамы от тебя без ума. — Бес рассмеялся в ответ и протянул руку: — Бывай, Сноу.       ​​​​​— Разве мы ещё не свидимся перед вашим отъездом? — с лёгким разочарованием спросил Джон.       — Полагаю, мне здесь не рады. Твой брат весьма недвусмысленно дал это понять.       — Жаль, что приходится расставаться вот так. Я буду скучать, Бес, — искренне произнёс Сноу.       — И я по тебе, бастард.       Джон от души рассмеялся.       ​— Прощайте, милорд. ​      На этот раз отряд Ланнистеров покинул Винтерфелл окончательно, и Джон ощутил острую нехватку их компании — куда сильнее, чем мог себе представить. По правде говоря, он уже скучал по Тириону и втайне надеялся на новую встречу в будущем. Однако сейчас его ждали иные заботы. Предстояло выяснить, что, иные побери, творится в замке. Он двинулся было обратно к Великому чертогу, как путь ему преградил Теон.       — Кто он для тебя, бастард? Новый любовник?       ​Джон готов был стерпеть подобное из уст Тириона, но только не от Грейджоя.       — Ты когда-нибудь затыкаешься, Теон? — Сноу до смерти устал от выходок железнорождённого.       — А что, должен? — Наглое лицо вновь исказила самодовольная ухмылка.       — Проехали.       Джон брезгливо отмахнулся от кальмара и зашагал в замок. Внутри Робб и мейстер Лювин вели оживлённый спор. Уловить суть не вышло: стоило Джону переступить порог, как старший брат вскинул голову. ​​​​      — Лорд Тирион благополучно добрался до борделя? — У него ещё хватило наглости задать этот вопрос. ​​​​​      — О да, премного благодарен за тёплый приём, милорд, — ядовито фыркнул Джон.       Робб удивлённо вздёрнул бровь.       — Окстись, Робб! Что на тебя нашло? Зачем было оскорблять лорда Тириона?       — Он Ланнистер! — взвился старший брат.       — Это я заметил. Хотя далеко не самый худший из них, не находишь? И вообще, при чём здесь его дом?       Вместо лорда ответил мейстер Лювин:       ​— Несколько недель назад на Брана было совершено покушение. В библиотеке вспыхнул пожар — очевидно, для отвода глаз. Леди Старк пострадала, но лютоволк Брана разорвал нападавшему горло и спас обоих.       — Боги милостивы, — мрачно добавил Робб. — Мы забрали кинжал наёмника. Валирийская сталь с богатой рукоятью. Такое оружие по карману лишь невероятно богатому человеку.       — Ланнистеры — не единственный богатый дом в Семи Королевствах!       ​»Что это вообще доказывает?» — мысленно вскипел Джон.       ​— Это так, но моя тётка Лиза — сестра матери — прислала письмо с предупреждением. Она уверена, что именно Ланнистеры убили её покойного мужа, Джона Аррена, — глухо произнёс Робб.       — И это должно значить, что Тирион приложил руку к покушению?! — взорвался Джон. — Раскинь мозгами хоть на минуту! Какой идиот станет вооружать наёмного убийцу собственным клинком? Уж поверь, я провёл с Бесом достаточно времени — он кто угодно, но только не идиот! И какие есть доказательства, что твоя тётка не лжёт? Ты её и в глаза-то ни разу не видел, ты знаешь её даже хуже, чем Тириона! ​​​​      — Она — моя кровь! — рявкнул Робб.       — Верно, — с горечью выплюнул Джон. — Твоя кровь… Кстати, где леди Старк?       — Отправилась в Королевскую Гавань вместе с сиром Родриком, чтобы предупредить отца, — сухо пояснил Робб. — Она должна вернуться через луну.       Джон хмыкнул. Её возвращение не сулило ничего хорошего. Он круто развернулся и покинул чертог, пока не наговорил брату того, о чём впоследствии мог бы пожалеть.

***

      Стычка с Роббом дала Джону богатую пищу для размышлений. С отъездом лорда Старка он ощутил себя совершенно чужим в собственной семье. Поведение старшего брата казалось ничем не оправданным, а решение леди Кейтилин умчаться к мужу в столицу — откровенной глупостью. И всё же, хоть он теперь и знал правду о своём законном происхождении — более того, о королевской крови в жилах! — в их глазах он по-прежнему оставался бастардом. Человеком, не имеющим права голоса. ​      В голове бились три противоречивые мысли. Первая гордо твердила, что он — принц из дома Таргариенов, и это Старки обязаны склонять перед ним колени. Вторая ядовито шептала, что он всего лишь северный бастард, никем иным никогда и не был, а значит, кланяться должен он сам. Третья же упрямо стояла на своём: они — семья, а в семье нет места коленопреклонениям. От этих метаний голова шла кругом.       ​​​​​Чтобы хоть немного унять внутреннюю бурю, Сноу решил выполнить обещание, данное самому себе после встречи с Эймоном в Чёрном замке. Прочесть отцовское письмо. Забавно: он на удивление легко принял тот факт, что Рейгар и Лианна — его родители, и даже мысленно называл их так. А вот примерить на себя имя, которым они его нарекли, оказалось куда сложнее.       Достав деревянную шкатулку из тайника, он откинул крышку. Искать нужное послание долго не пришлось. Пергамент по-прежнему скреплял сургуч с трёхголовым драконом. Джон сломал печать и впился взглядом в строки.

«Дражайший Дейрон.

Если ты читаешь это письмо, значит, свершились две вещи. Во-первых, боги сочли нужным благословить меня ещё одним сыном. Возможно, до тебя дойдут слухи, будто я мечтал о девочке — Висенье для моих Эйгона и Рейнис. Не стану скрывать: я и впрямь верил, что мои дети станут возрождёнными Завоевателями. Но это вовсе не означает, что я любил бы тебя меньше. Кем бы ты ни оказался, ты — моё дитя и дитя моей Лианны. И для меня это важнее всего на свете.

Во-вторых, я, по всей видимости, пал от рогов того яростного оленя. Одним богам известно, что он наговорит обо мне после. Остаётся лишь надеяться, что ты не поверишь его лжи и что ты, твой брат с сестрой, твоя мать и твоя вторая мать, Элия, пребываете в безопасности.

Наверное, нам следовало поступить иначе. Сделай мы всё по уму, этой войны могло бы и не случиться. Впрочем, сдаётся мне, она была лишь вопросом времени. Твой дед, мой лорд-отец, был воистину безумен. Я хочу, чтобы ты знал это наверняка. Далеко не все кривотолки о нашем доме лживы, и забывать об этом нельзя. Ведь однажды, когда придёт твой черёд вести за собой людей, тебе придётся оглянуться на прошлое, чтобы не повторить чужих ошибок.

Я ни на миг не сомневаюсь: в свой срок ты свершишь великие деяния, Дейрон. И, подобно своему тёзке, станешь хорошим человеком. Ты — моя песнь льда и пламени, мой обещанный принц.

Береги нашу семью ради меня, сын мой.

Куда бы я ни отправился, я буду незримо приглядывать за тобой и беззаветно любить, мой маленький дракон.

Принц Рейгар из дома Таргариенов».

      Джон так надеялся, что отцовское послание принесёт покой и даст хоть какие-то ответы. Вместо этого оно лишь глубже затянуло его в пучину сомнений. В голове роились десятки вопросов, ответить на которые было попросту некому. С чего бы Рейгару лепить из своих детей Завоевателей? Зачем называть Элию его «второй матерью»? Полюбила бы она бастарда мужа, останься в живых? Желал ли отец свергнуть Безумного Короля? И если нет, то почему считал войну неизбежной? И что означает строчка «вести за собой»? Неужто Рейгар хотел, чтобы он отвоевал Железный Трон? И что, во имя всех богов, значит «песнь льда и пламени»?       «Чего отец от меня ждал?»       Столько вопросов — и ни единого ответа. Он понятия не имел, как поступить, и в Винтерфелле не с кем было об этом поговорить. Даже молитвы старым богам теперь казались чем-то неправильным. Само собой, в ту ночь ему явился сон.       Он стоял посреди залитой слепящим солнцем стройки. Вокруг высились деревья, которых он отродясь не видел — их плоды в Винтерфелле подавали лишь по большим праздникам. Рабочие возводили бассейны и фонтаны, но за недостроенными стенами раскинулась бескрайняя пустыня. Должно быть, Дорн. Землекопы не обращали на него ни малейшего внимания, в отличие от одной-единственной женщины. Серебряные волосы и фиалковые глаза безошибочно выдавали в ней кровь Таргариенов. Вне всяких сомнений — очередная родственница, решившая навестить его в грёзах. Она неспешно зашагала навстречу, и Джон лишь поразился, как её кожа остаётся такой бледной под безжалостным южным солнцем.       — Запутался, маленький дракон? — спросила она. ​​​      — Пожалуй, что так, миледи, — со вздохом отозвался Джон.       — Я тоже. — В её голосе звучала глухая меланхолия. — Меня зовут Дейнерис Мартелл, в девичестве Таргариен. Я жена Марона Мартелла и сестра короля Дейрона Второго. Полагаю, ты носишь имя моего брата.       — Верно, миледи. Но мне не верится, что вы запутались. Думаю, вы прекрасно знаете, кто вы такая и каково ваше место в мире. ​      Джона кольнула горечь. На мгновение он поверил, что встретил родственную душу, человека, способного его понять, и теперь отчаянно разочаровался.       — Видишь ли, в этом и кроется корень бед: все постоянно что-то обо мне додумывают! — парировала она.       — Простите, я не хотел вас оскорбить… — Джон немного стушевался.       — Никто не хочет. Я родилась принцессой, а принцесс оскорблять не принято. Вот только я отродясь не понимала, что это значит. Мои родители сгинули, когда я была совсем крохой, а у старшего брата уже появилась своя семья. Я росла одинокой, вечно прячась в чужой тени. ​      Джону это было до боли знакомо: он сам рос точно так же — вечно в тени законнорождённых детей лорда Старка, стараясь не попадаться на глаза и никого не злить.       — Я находила отдушину в невинных играх с моим единокровным братом, бастардом Деймоном Блэкфайром. Обычная детская забава, просто способ скоротать время. Но вскоре все вокруг решили, будто я в него влюблена. Сдаётся мне, он и впрямь меня любил, но я почти уверена, что никогда не отвечала ему взаимностью. А потом… потом я и сама перестала что-либо понимать. Словно мои собственные чувства мне больше не принадлежали.       Сейчас Сноу испытывал нечто подобное. Все вокруг считали, что он должен ненавидеть лорда Старка, но он сам не знал, так ли это на самом деле. ​      — Затем я вышла замуж за Марона, и двор тут же постановил, что у меня разбито сердце. Поползли слухи. Я ни о чём таком не просила! Меня просто отослали в Дорн, в чужие, незнакомые земли. Но я ни разу не пожаловалась. Я исполнила свой долг, подарила мужу прекрасных детей. И всё равно за моей спиной продолжали шептаться, твердя, как я несчастна в Солнечном Копье. В это поверил даже сам Марон. Но по правде говоря… я ни счастлива, ни несчастна. Я просто запуталась. Чувствую себя чужой — и здесь, и где бы то ни было ещё. Марон строит для меня эти Водные Сады, но я сильно сомневаюсь, что и здесь найду своё место.       ​​​Теперь Джон чётко видел, как тесно её история переплетается с его собственной. Разные эпохи, разные судьбы, но гнетущее чувство неприкаянности — одно на двоих.       — Мне больно это слышать, миледи. Кажется, я как никто другой понимаю, что вы чувствуете.       Они опустились на каменную скамью.       — Не хочешь рассказать, отчего ты так запутался, Дейрон Таргариен? — мягко спросила она.       ​Он помедлил с минуту, но в конце концов решил, что выговориться не повредит. Пусть даже во сне.       ​— Моё детство прошло иначе, чем у большинства наших предков. По правде говоря, я лишь недавно узнал, кем на самом деле были мои родные. Меня растили в Винтерфелле под именем бастарда Джона Сноу. Я всегда был там чужим, вечно скрываясь в тени своих законнорождённых братьев и сестёр… точнее, кузенов. Какое-то время я собирался надеть чёрное, рассчитывая наконец-то обрести своё место, но вовремя передумал. Эта проклятая дыра — сборище преступников, а никакое не благородное братство! А затем я решил: стоит мне узнать, кем была моя мать, как я отыщу своё предназначение. Но и это не помогло. Я понятия не имею, как быть принцем Таргариеном!       Дейнерис печально усмехнулась.       — Как и я принцессой.       — Так или иначе, я не знаю, куда идти и что делать дальше. Дом, в котором я вырос, больше не кажется мне родным… но куда податься теперь — ума не приложу, — с горечью закончил Джон.       Дейнерис попыталась его утешить, и мало-помалу разговор перетёк в иное русло. Они долго говорили обо всём на свете. Рядом с ней было на удивление легко и спокойно. Настолько, что её внезапное исчезновение осталось для него незамеченным. Сноу всё ещё что-то увлечённо рассказывал, когда повернул голову в её сторону. Но скамья уже опустела. Рабочие тоже бесследно испарились. Он остался в полном одиночестве.       После такого странного финала сновидения Джон резко распахнул глаза. Сердце тревожно билось, но на душе было гораздо легче, чем вчера. Он решил пока убрать письмо Рейгара обратно в тайник и вернуться к нему позже.

***

      Вести от леди Кейтилин настигли их спустя две недели. И новости были скверными. По правде говоря, окажись мачеха в тот момент в чертоге, Джон наверняка забыл бы о манерах и обрушил на неё весь свой гнев — настолько безрассудным был её поступок. Свиток, принесённый вороном, оказался кратким: леди Старк сообщала, что у неё есть доказательства вины Тириона в падении Брана, и теперь она везёт его на суд к своей сестре. Это было чистой воды безумие. Им ещё крупно повезёт, если эта выходка не развяжет войну.       — О чём только думала твоя мать? Тирион невиновен! — Джон безостановочно мерил шагами Великий чертог.       — Мы не можем знать наверняка! — упрямо возразил Робб со своего места во главе стола.       — Разумеется, можем! Робб, мы же уже это обсуждали. ​      Последние две недели Сноу изо дня в день втолковывал брату, почему Бес никак не мог стоять за покушением на Брана.       — Моя леди-мать не пошла бы на такое без веских причин! — рявкнул Робб, в сердцах грохнув кулаком по столешнице.       — Ах вот как? Выходит, твоя мать ошибаться не может, а я могу? ​      Джон и сам осознавал, насколько жалко прозвучала эта реплика.       — Джон, я знаю, что вы с матушкой… не питаете друг к другу тёплых чувств, — уже спокойнее начал Робб. ​      И это ещё мягко сказано. Любое мнение, которое он осмеливался озвучить в её присутствии, леди Старк рубила на корню.       ​— Но, прошу тебя, постарайся взглянуть на ситуацию моими глазами! Мы всё равно ничего не можем сейчас сделать. Мы здесь, она — там!       «Леди Старк здесь нет, но песня всё та же: бастард должен заткнуться», — с горечью подумал Джон.       — А если это приведёт к войне? — Он замер напротив брата, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Ланнистеры не настолько глупы, Север ещё никому не удавалось завоевать! К тому же, разве не ты говорил, что лорд Тайвин ненавидит своего сына?       ​— Ненавидит. Но именно этот человек стёр с лица земли два дома лишь за то, что они посмели насмехаться над его отцом. Отцом, к которому, по слухам, он тоже не питал ни капли любви. Я не знаю Тайвина лично, но, судя по прочитанному, ради защиты чести своего дома он пойдёт на всё. ​      Сноу отчаянно пытался воззвать к рассудку брата, опираясь на знания из книг о Западных землях, которые проглотил ещё в детстве.       Отец лорда Тайвина, Тайтос Ланнистер, был слабым правителем, чьей мягкотелостью бессовестно пользовались вассалы. Тайвин попытался заставить дома Тарбеков и Рейнов выплатить долги Утёсу, захватив заложников. Оба дома ответили тем же, взяв собственных пленников, и вскоре стороны вцепились друг другу в глотки. Лорд Тайтос успел вернуться в свой замок до того, как вспыхнула настоящая резня: он приказал обменяться заложниками и простил мятежникам все долги. Несколько лун спустя Тайвин спровоцировал Тарбеков и Рейнов, потребовав явиться к нему для ответа за свои преступления. Те открыто отреклись от верности дому Ланнистеров. О том, чем всё закончилось, теперь поют по всем Семи Королевствам в песне «Рейны из Кастамере». Тайвин разгромил предателей на поле боя, а самих Рейнов заживо утопил в их же собственном замке.       Однако надвигающаяся война была не единственной причиной тревог Джона. ​      — И к тому же… пусть здесь, на Севере, мы в безопасности. Но лорд Старк, Санса и Арья находятся в Королевской Гавани. А там, как тебе известно, Ланнистеров предостаточно.       ​— Думаешь, я этого не знаю?! — сорвался на крик Робб.       Страх лорда Винтерфелла был почти осязаем — он боялся не меньше самого Джона. Реакция законнорожденного брата раздражала, но в глубине души Сноу понимал: у того попросту нет выбора. Оказавшись во главе Винтерфелла, Робб был связан по рукам и ногам, отчаянно пытаясь сохранить лицо перед северными знаменосцами. Бремя власти оказалось неподъёмным, и Джон был к нему несправедлив. По правде говоря, он злился вовсе не на брата. Он злился на леди Старк, а отчасти — на самого себя за собственную жалкую беспомощность. ​      Он заставил себя выдохнуть и заговорил уже спокойнее: ​      — Ты прав, Робб. Единственное, что нам сейчас остаётся — это ждать. Молиться, чтобы всё закончилось бескровно, и готовиться к бою, если война всё же грянет.       — Верно, — глухо отозвался Робб. ​      Он поднялся с кресла и тяжело опёрся на стол, опустив голову.       — Мы справимся. Что бы ни случилось, я буду стоять с тобой плечом к плечу, брат, — твёрдо заявил Джон. — Если, конечно, тебе это нужно.       — Ещё как нужно. — Робб вскинул голову, и на его лице промелькнула слабая, но искренняя улыбка.       На ужин по приказу лорда подали пироги с почками. После дурных вестей обитателям замка требовалось хоть какое-то утешение. Джон с головой ушёл в свои мысли, и, по милости богов, никто не лез к нему с разговорами. Найдёт ли он своё место на поле боя, сражаясь под знамёнами брата? Быть может, это и есть ответ на все его терзания?       Впрочем, он сильно в этом сомневался. Голос Дейнис Сновидицы вновь ожил в памяти, не давая покоя: Это он должен сражаться за тебя, — непрестанно шептал разум. Порой Джон задавался вопросом: что сделал бы Робб, узнай он правду? Но страх перед возможной реакцией был слишком велик. Уж лучше пока оставаться тем самым братом-бастардом, которого Робб знал с рождения.       ​К исходу дня усталость навалилась каменной глыбой. Казалось, он не спал целую вечность. Сноу отчаянно жаждал спасительного забытья без сновидений, чтобы хоть немного восстановить силы. Но боги распорядились иначе.       Он стоял в Великом чертоге Винтерфелла. На том самом месте, где всего несколько часов назад мейстер Лювин зачитывал им проклятое письмо. Мейстер тоже был здесь, по-прежнему сжимая в руках пергамент. Робб и Теон застыли в своих креслах. Сцена повторялась до мельчайших деталей, вот только двигаться мог лишь один Джон. Остальные замерли, словно высеченные из камня изваяния.       ​Тяжёлая рука в латной перчатке легла ему на плечо. Сноу резко обернулся. Незнакомец был облачён в доспехи из белого и жёлтого золота, богато украшенные гербом дома Таргариенов. Длинный белоснежный плащ безошибочно выдавал в нём рыцаря Королевской гвардии. Высокие скулы, коротко стриженные серебряные волосы и невыносимая тоска в глубине фиалковых глаз.       Рыцарь шумно выдохнул. ​      — Не знаешь, как поступить, верно, Дейрон? — с горечью спросил он. — Одна половина сердца рвётся на волю, а другая кричит о долге и требует встать на защиту кузена, я прав?       — Да, — выдохнул Джон; голова шла кругом от происходящего. — Кто вы? И откуда вам это известно? ​      — Я Эймон Таргариен, сын Визериса Второго.       ​Этот человек был живой легендой Вестероса. Героем бесчисленных песен. Санса в своё время едва ли не в обморок падала от историй об этом рыцаре. Эймон Рыцарь-Дракон, лорд-командующий Королевской гвардией. ​      — Как и ты, однажды я усомнился в своём долге перед семьёй… — начал было он, но его перебили.       — А кто не сомневался? — закатил глаза незнакомец, которого Джон до этого не заметил.       ​У него, как и у стоящего позади молчаливого спутника, тоже были серебряные волосы и фиалковые глаза.       — Отец, — почтительно поприветствовал Рыцарь-Дракон, давая понять, что первым незваным гостем был сам Визерис Второй. — Ты привёл и Деймона? — спросил он, назвав имя второго.       ​​Имя Деймон в истории Таргариенов носило дурную славу из-за мятежников Блэкфайров, поэтому Сноу оставалось лишь гадать, кто именно перед ним стоит. ​      — Ты запутался, мальчик, — Визерис шагнул ближе, пропустив слова сына мимо ушей. — Оказался в положении, о котором не просил, и понятия не имеешь, как быть. А учитывая, что человеку, которого ты зовёшь братом, вскоре понадобится твоя защита, сердце разрывается между долгом и свободой. Мы все через это проходили. Я служил Десницей при двух своих племянниках, совершенно не заслуживавших короны. Деймон, — он указал на третьего Таргариена, — был женат на королеве Рейнире и сложил за неё голову во время Танца Драконов. А мой сын… погиб, защищая брата, которого ненавидел всем сердцем.       — И чья же в том вина? — ядовито фыркнул Эймон.       ​Джон непонимающе нахмурился. Он читал о гибели Рыцаря-Дракона, но ни в одной книге не упоминалось, что тот ненавидел своего короля.       — Я выдал его возлюбленную сестру за их же брата, — шепнул Визерис Джону на ухо, отвечая на немой вопрос. ​      Сноу ошеломлённо обернулся, но король лишь виновато пожал плечами под обречённый вздох Эймона.       — Обойдёмся без ссор, — наконец подал голос Деймон. У него был глубокий, властный баритон. — Мы здесь, чтобы помочь Дейрону, а не путать его ещё больше. — Он жёстко одёрнул потомков и перевёл взгляд на Джона: — Мы все по-разному отвечаем на зов долга. Эймон исполнил свой безупречно, наступив на горло собственным чувствам. Я бы так не смог. Я любил жену и ради неё пошёл бы на всё — даже на прямое нарушение её же приказов…       — А я слепо исполнял свой долг пятнадцать лет, пока не сорвался и не ускорил конец своего короля, — мрачно закончил Визерис, поймав на себе укоризненный взгляд сына. — И не слишком этим горжусь. — Он виновато посмотрел на Эймона.       — Да, — устало выдохнул Рыцарь-Дракон. — Я своими поступками тоже не горжусь, ведь они едва не уничтожили наш дом.       — Кому вы рассказываете… — в тон ему отозвался Деймон.       Выходило, что все трое предков по-разному обошлись со своим долгом перед семьёй. И тем не менее, каждый их выбор оказался ошибочным и поставил под удар самых близких. Если этот сон должен был придать Джону сил и помочь определиться, то справлялся он со своей задачей из рук вон плохо. ​      — Вы хотите сказать, что, как бы я ни поступил, в конце меня ждут одни страдания? — едва слышно проронил он.       ​— Страдания? — переспросил Деймон. — Нет, вовсе нет. Мы пытаемся — и, похоже, безуспешно — донести до тебя простую истину: идеального способа исполнить свой долг попросту не существует. Нельзя истязать себя в попытках достичь совершенства, ведь некоторые вещи тебе неподвластны.       — Мы понимаем, что ты любишь мальчишку, которого зовёшь братом, — продолжил Визерис, кивнув на Робба, всё так же застывшего в кресле. — Что в глубине души ты отчаянно хочешь следовать за ним и защищать его. Значит, так тому и быть.       — Я поступил бы точно так же, — отозвался Эймон. Деймон коротко кивнул.       — Но никто тебя не принуждает, — веско добавил Визерис. — И если ты потерпишь крах, вини в этом рок, а не себя.       Сноу и не подозревал, что всё это время его сковывал страх разочаровать близких. Да, он запутался, но главным образом потому, что постоянно думал о надеждах, которые могли возлагать на него родители, лорд Старк или кузены. Этот груз чужих — и совершенно неведомых ему — ожиданий вселял в душу настоящий ужас. Ему и в голову не приходило, что, возможно, никто от него ничего не ждал.       Трое предков перед ним могли быть лишь плодом воспалённого разума, призраками из грёз, но от них оказалось куда больше толку, чем от всех его прежних попыток найти ответы. Он всё ещё понятия не имел, как распорядится собственной жизнью, но, по крайней мере, неизвестность больше не леденила кровь.       — Спасибо, — тихо выдохнул он.       ​Таргариены одарили его тёплыми улыбками и без следа растворились в воздухе.

***

      Ответы на отзывы Гостей:       1. Рада, что вам понравилась эта сцена! Я хотела, чтобы Джон усвоил урок смирения и сочувствия. Думаю, отчасти именно это отличает его от других аристократов. Писать сцену с Эймоном было тяжело — мне было безумно его жаль, но сюжет не ждёт. Ответ на свой вопрос вы найдёте в этой главе — отличная догадка насчёт того, что Джон вступится за Тириона! Что касается снов: Джон пока не изучал никаких «академических дисциплин», возможно, это будет позже. Но я верю, что он всё равно извлекает из них уроки, и это способствует его росту как личности. Ваш комментарий прилетел как раз в тот момент, когда я писала про Джейме x). Не переключайтесь!       2. Сэм пока остаётся на Стене, там он слишком важен. Я понимаю вашу мысль… Но Нед тоже воспитывался на Юге, и он искренне любит жену. Не думаю, что в личном плане он стал бы рисковать и навлекать на себя гнев супруги и её родни.