Кошмарим Золдика!

Кухня. Апокалипсис. Постскриптум. Иллуми вошёл и замер. Раньше он видел много ужасных вещей. Кровь. Смерть. Пытки. То, от чего нормальные люди седели за одну ночь. Но это... Это было хуже. Мука белым налётом покрывала всё — столы, плиту, пол, слугу, который сидел в углу и тихо плакал. На потолке висело что-то, напоминающее омлет (или то, что им когда-то было). В воздухе стоял густой, едкий дым, смешанный с запахом горелого масла и... корицы? Откуда здесь корица? А посреди всего этого хаоса, на полу, гордо восседала Аяка. С тарелкой чёрного вещества в руках. — О, Иллуми-кун! — она просияла, увидев его. — Ты пришёл за завтраком! Я как раз закончила! Она подняла тарелку вверх. То, что на ней лежало, шевельнулось. Или показалось. — Это... — голос Иллуми дрогнул, — что это? — Пирожки с любовью! — гордо объявила Аяка. — Или омлет. Или каша. Я сама не поняла, но внутри сюрприз! Иллуми медленно перевёл взгляд на слугу. Слуга всхлипнул и указал на дверь. — Господин... заберите её... пожалуйста... Иллуми закрыл глаза. Сделал вдох. Выдох. Потом открыл глаза, подошёл к Аяке, выхватил тарелку из её рук и швырнул её в раковину. Звук бьющейся посуды слился с тихим "ой" от Аяки. Он схватил её за запястье. Жёстко. Пальцы сомкнулись вокруг тонкой кости. — Ай, — сказала Аяка без капли боли в голосе. — Ты мог бы просто пригласить на свидание, знаешь? Иллуми ничего не ответил. Он потащил её за собой. --- Путь до комнаты Аяки. Она семенила следом, даже не пытаясь вырваться. Наоборот — почти бежала вприпрыжку, чтобы поспеть за его широкими шагами, и улыбалась. — Куда мы идём? В твою комнату? В мою? В подвал? У вас есть подвал? А что там? Орудия пыток? Я всегда хотела посмотреть на настоящие орудия пыток! У нас дома таких нет — папа говорил, что это негуманно. А вы, наверное, гуманные убийцы? Или нет? Иллуми сжимал челюсть так сильно, что на скулах заиграли желваки. Она продолжала щебетать. — А если мы идём в подвал, ты меня привяжешь? К стене? Или к столу? Или к кровати? Я не против, но предупреди заранее, я хочу подготовиться морально. Хотя я всегда готова морально. Я вообще очень морально устойчивая, ты заметил? Он ускорил шаг. — Ой, а почему ты молчишь? Ты всегда молчишь. Это твоя фишка? Загадочный убийца с трагическим прошлым? Или ты просто стесняешься? Если стесняешься — не надо! Я своя. Можно разговаривать. Они вошли в коридор, ведущий к её комнате. — А знаешь, — Аяка понизила голос до шёпота, — я смотрела на твою шею, когда ты нёс меня вчера. У тебя красивая шея. И позвонки выступают. Я хотела провести по ним пальцами, но боялась, что ты меня уронишь. Иллуми споткнулся. Он, Иллуми Золдик, убийца, манипулятор, старший сын, споткнулся. — ...Что? — выдохнул он. — Шея, говорю, красивая, — повторила Аяка, как ни в чём не бывало. — Ты не обращай внимания, я замечаю детали. Профессиональное. Он сжал её запястье сильнее. — Молчи, — приказал он. — Ладно, — легко согласилась она. — Если хочешь, я буду молчать. Только отпусти руку, она у меня нежная. Целительская. Он не отпустил. --- Комната Аяки. У двери. Иллуми остановился. Перед дверью стояли двое слуг. И на окне, внутри комнаты, виднелась решётка — новая, блестящая, явно только что установленная. Аяка проследила за его взглядом. — Ва-а-ай! — протянула она, и её глаза засияли. — Решётки! Как в тюрьме! — Именно, — отрезал Иллуми, открывая дверь. — Ты будешь сидеть тут. Пока не научишься соблюдать правила. Он втолкнул её внутрь и сам вошёл следом, демонстративно указывая на окна. — Дверь будет под замком. К двери — охрана. Аяка огляделась. Комната была милой — светлые обои, кровать с балдахином, большое зеркало. Решётки на окнах смотрелись чужеродно, почти комично. — Хочешь сбежать — не выйдет, — продолжил Иллуми, скрестив руки на груди. — Будешь здесь, пока я не решу, что ты готова вести себя... Он не договорил. Потому что Аяка вдруг подпрыгнула. Буквально. На месте. Хлопнула в ладоши. И засияла так, будто он только что подарил ей щенка. — Ва-а-а-ай! Иллуми! — закричала она. — Ты хочешь поиграть в тюремщика? Иллуми замер. — ...Что? — Ну, тюремщик и заключённая! — Аяка сложила руки за спиной и посмотрела на него снизу вверх с таким невинным выражением, что у любого нормального человека сердце бы дрогнуло. — Хрупкая девушка, запертая в комнате... закрытые двери... охрана снаружи... и ТЫ. Который приходит её "проверять"... Она сделала шаг вперёд. — Это так возбуждает! Мозг Иллуми дал сбой. Слышен был физический звук — что-то вроде скрежета металла и треска разрушающихся шестерёнок. Он моргнул. Раз. Два. Три. Его лицо не изменилось. Но внутри... внутри творилось нечто. — Ты... — начал он. — А знаешь, — Аяка перебила его, подходя ещё ближе, — я не против. Правда. Если ты хотел именно ЭТОГО, мог бы сразу сказать. — Я не хотел ЭТОГО, — выдавил Иллуми, делая шаг назад. Она сделала шаг вперёд. — А зачем тогда решётки? Зачем охрана? Зачем ты притащил меня сюда за руку? — Она наклонила голову, и её улыбка стала... опасной. — Ты мог просто приказать слугам. Но пришёл сам. — Потому что ты не слушаешь слуг, — ответил он, чувствуя, как его холод, его вечный холод, начинает давать трещину. — Слушаю. Просто делаю по-своему. — Аяка пожала плечами. — И что мы сейчас будем делать? Ты запрешь меня, а потом? — Потом ты будешь сидеть и думать о своём поведении. — А ты будешь приходить? — ...Возможно. — Чтобы проверить, не сбежала ли я? — Чтобы проверить, усвоила ли ты урок. — И что ты сделаешь, если я не усвою? Иллуми молчал. И в этом молчании крылась опасность. Аяка сделала ещё шаг — теперь они стояли почти вплотную. Её голова едва доставала до его подбородка. — Иллуми-кун, — прошептала она, заглядывая ему в глаза, — ты хочешь заняться со мной сексом? Прямой вопрос. Без намёков. Без игр. Без "проверим нашу кровать" или "будь со мной нежен". Просто. Открыто. В лоб. Иллуми замер. Его пульс — обычно ровный, как тиканье метронома — пропустил удар. Аяка смотрела на него, и в её глазах не было ни тени смущения. Только любопытство. И улыбка. — Ты. Меня. Запер. — Она подняла руку и ткнула его пальцем в грудь. — Я думала хочешь? Она перевернула всё. Перевернула так, что его собственный план ударил по нему же. Иллуми открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Я... не... — слова застревали в горле. — А знаешь, — Аяка сделала ещё полшага, и теперь он чувствовал тепло её тела, — я не против. — ... — Правда. Я не против. — Она улыбнулась, сверкнув глазами. — Ты красивый. Сильный. И пахнешь вкусно. Я уже говорила. Так что если ХОЧЕШЬ — давай. Иллуми моргнул. Шестерёнки в его голове крутились с бешеной скоростью, но ничего не производили. Ни одной внятной мысли. — Я... не хочу, — наконец выдавил он. — Правда? — Аяка отклонилась назад, смотря на него с прищуром. — Жаль... Она вздохнула. Разочарованно. Почти искренне. — Неужели ты импотент? Это слово ударило как пощёчина. Иллуми почувствовал, как кровь приливает к лицу — впервые за много лет. — Что?! — его голос сел. — Ну, — Аяка развела руками, — не хочешь же. А я вон какая красивая. Молодая. Симпатичная. Хвостик. Кошечка. Все говорят. — Она надула губы. — Если не хочешь — значит, проблема у тебя. Такое даже мой нэн не вылечит, наверное. Там нужно к другим специалистам. Она вздохнула и покачала головой. — Эх, Иллуми-кун. А я так надеялась... Тишина. Он развернулся. Сделал один шаг к двери. Второй. — Иллуми-кун? — раздалось за спиной. — Ты уходишь? А как же завтрак? И тюремный режим? И... Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок. С той стороны Аяка спросила: — А ты придёшь меня проверять сегодня? Или завтра? Или тебе надо подлечиться сначала? Я могу попробовать помочь! У нас в роду были методики... Иллуми прислонился лбом к стене коридора. — Охрану, — прохрипел он слугам, которые стояли навытяжку. — Удвоить. — Слушаемся, господин! Он пошёл прочь. Слуги переглянулись. — У него уши красные, — прошептал один. — Молчи, — отрезал второй. — Хочешь сдохнуть? Из комнаты донеслось тихое пение. Аяка напевала что-то весёлое, явно наслаждаясь ситуацией. --- Комната Иллуми. Пять минут спустя. Он стоял у окна, сжимая подоконник так, что побелели костяшки. Я не импотент, — крутилось в голове. — Я вообще никогда не проверял. Мне это не нужно. Мне никто не нужен. Но она сказала... Она сказала "импотент". И улыбалась. Я — Иллуми Золдик. Меня боятся мафиози. Меня боятся хантеры. Меня боятся даже члены моей семьи. А эта девчонка... Эта девчонка только что назвала меня импотентом в моём собственном доме. Он резко обернулся. В глазах горела жажда убийства. Не та, что он выпускал в бою. Другая. Более... человеческая. Он хотел вернуться. Он хотел доказать. Он хотел... Иллуми закрыл лицо ладонью. — Контракт, — прошептал он хрипло. — Только контракт. Она меня провоцирует. Это проверка. Она проверяет, как далеко может зайти. Я не поддамся. Он убрал руку от лица. В зеркале напротив отразился мужчина с красными ушами и странным блеском в глазах. — Я не поддамся, — повторил он. Зеркало промолчало. Но где-то в глубине коридора, из комнаты Аяки, донеслось: — Им-по-тент! Им-по-тент! — на мотив детской песенки. Иллуми дёрнулся. --- Аяка говорит спасибо всем, кто ставит ❤️, комментирует и читает дальше. Иллуми молчит, но его уши краснеют. Миллуки добавил вас в список «Важные люди». А Хисока просто довольно ухмыляется где-то в баре.