Кошмарим Золдика!

Идеальная замена Через три дня после побега Аяки ворота особняка Золдиков открылись снова. На этот раз — тихо. Без криков. Без драк. Без запаха гари. Новая невеста вышла из экипажа сама. Плавно. С достоинством. Её кимоно было идеально отглажено, волосы собраны в строгую причёску, взгляд опущен долу. Она поклонилась ровно на положенные пятнадцать градусов. — Господин Сильва. Госпожа Кикё. Господин Иллуми. — Голос — тихий, послушный, без единой эмоции. — Меня зовут Ханако Аякада. Я приношу извинения за поведение своей сестры. Оно было неподобающим. Кикё с облегчением выдохнула. — Какая прелесть, — прошептала она, теребя веер. — Воспитанная. Спокойная. Как хорошо! Сильва кивнул, окидывая новую невесту оценивающим взглядом. — Добро пожаловать в наш дом, — сказал он. — Слуги проведут вас в ваши покои. Сегодня вечером — семейный ужин. Прошу подготовиться. — Благодарю, — Ханако поклонилась снова. И только Иллуми... Он даже не повернул головы. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь сад, сквозь горы — туда, где, он знал, сейчас носилась сломя голову его... бывшая невеста. Он слышал голос Ханако. Тихую вежливость. Правильные интонации. Ничего. Ничего не отозвалось внутри. Ни тепла. Ни раздражения. Ни желания всадить иглу. — Иллуми? — окликнула его Кикё. — Ты не поприветствуешь невесту? — Привет, — ответил он. Развернулся и ушёл в свою комнату. Кикё и Сильва переглянулись. — Устал, наверное, — предположила Кикё. — Да, — кивнул Сильва. — Последние дни были тяжёлыми. Они оба предпочли не замечать, что их идеальный, холодный, послушный сын впервые за долгое время проявил... что? Неповиновение? Или что-то другое? Ханако подняла глаза. Она посмотрела вслед Иллуми. В её взгляде мелькнуло что-то, похожее на страх. Она опустила глаза и позволила слугам увести себя в комнату. --- Вечер. Семейный ужин. Тишина. За столом было идеально. Ханако сидела ровно, ела маленькими кусочками, не чавкала, не хвалила поваров, не просила добавки. Она кивала на каждое слово Кикё, соглашалась с Сильвой, не перечила и вообще вела себя так, как и должна вести себя невеста в доме убийц. — У тебя прекрасные манеры, — похвалила Кикё. — Благодарю, госпожа. Я много училась. Миллуки мрачно ковырялся в тарелке. — А где та, с котиками? — спросил Миллуки у Ханако. Миллуки поднял на неё тяжёлый взгляд. — Сбежала, — ответила она. — Отец отругал, она сбежала. — Ясно. — С ней было весело? — С ней было ЖИЗНЕННО, — буркнул Миллуки и демонстративно уткнулся в планшет. Иллуми за весь ужин не проронил ни слова. Он сидел рядом с Ханако — по правую руку от отца, как положено жениху — но не смотрел на неё. Вообще. Даже краем глаза. Он смотрел в тарелку. В окно. В потолок. Куда угодно, только не на неё. Ханако чувствовала это. Давящее, холодное не-внимание. И это было страшнее, чем если бы он смотрел на неё с ненавистью. — Вы не будете ужинать, господин Иллуми? — спросила она осторожно. — Не голоден. — Я могу попросить слуг принести что-то другое... — Не надо, — отрезал он. Тишина повисла над столом. Кикё нервно теребила веер. Сильва прикрыл глаза. — Иллуми, — сказал он тихо, с нажимом. — С госпожой Аякадой следует быть вежливее. — Она не моя невеста, — ответил Иллуми, вставая. — Контракт не подписан. Я могу выбирать. Он развернулся и ушёл из-за стола. Кикё охнула. Сильва сжал челюсть. Ханако опустила голову, скрывая лицо. А Миллуки, не поднимая глаз от планшета, напечатал одно слово: «Интересно». И закусил губу, чтобы не улыбнуться. --- В комнате Иллуми. Ночь. Он сидел на кровати. Сейчас кровать была пуста. И холодна. Иллуми медленно провёл рукой по простыне. — Неделю, — прошептал он. — Неделю ты разрушала мой дом. Мой порядок. Мои правила. Он сжал простыню в кулак. — А потом ушла. Как ни в чём не бывало. Сказала и показала язык. Он закрыл глаза. Перед внутренним взором встало её лицо. Улыбающееся. Наглое. Сияющее. — Ты хотела свободы? Получила. Он лёг на спину. — Контракт есть контракт. — Он посмотрел на дверь, за которой, в соседней комнате, спала новая невеста. Послушная. Правильная. Никчёмная. — Я не хочу её, — сказал он себе. — Она не кричит. Не дерётся. Не несет бред. Он помолчал. — Я хочу... Он не договорил. Иллуми перевернулся на бок и уставился в стену. — Ты сбежала, Аяка Аякада, — прошептал он. — Но ты забыла кое-что. Его пальцы сжались в кулак. — Я — Иллуми Золдик. Меня нельзя просто взять и бросить. Он закрыл глаза. И впервые за долгое время — не считал секунды до утра. Он думал о ней. --- Небесная Арена. Аяка. Она стояла у подножия гигантского здания, задрав голову так высоко, что заломило шею. Вокруг толпились люди. Бойцы. Зрители. Охотники за удачей. Аяка раскинула руки в стороны, поймав лицом свежий ветер. — СВОООБОДАААА! — закричала она на всю улицу. Прохожие оборачивались. Кто-то улыбался, кто-то качал головой, кто-то просто ускорял шаг, подальше от этой ненормальной. Аяка опустила руки и рассмеялась. — Свобода, свобода! — пропела она, кружась на месте. — Никаких дурацких правил! Никаких решёток! Никакого Иллуми с его иглами! Она запнулась. — Ну... — она прикусила губу. — Иллуми был ничего. Но я же не могла просто так согласиться на брак! Это скучно! Она посмотрела в небо. — Папа думал, что меня приструнят? Ха! Я сама кого хочешь приструню! Она похлопала себя по карманам. — Деньги есть. Значит, можно снять квартиру. Потом… — она задумалась. — Потом пойти на Небесную Арену. Посмотреть на бойцов. Может, даже познакомиться с кем-нибудь интересным. Её глаза засияли. — А потом… потом я буду делать что хочу! Когда хочу! И никто не скажет мне "оденься" или "не кричи" или "не жги кухню"! Она подпрыгнула. — Эх, жаль, что Иллуми импотент. Мы бы могли хорошо повеселиться перед побегом. Она вздохнула и пошла в сторону гостиниц, крутя на пальце прядь волос. — Ну да ладно. Впереди целая жизнь! И ни одного мужа в ней! Она улыбнулась. Но где-то глубоко, под слоем этой сияющей улыбки, затаилась крошечная, едва заметная грусть. Она думала о его губах. О том, как он пах. О том, как его глаза чуть-чуть расширились, когда она его поцеловала. — Дурак, — сказала она тихо. Она тряхнула головой, отгоняя мысли, и побежала к гостинице. — ГОСПОДИН АДМИНИСТРАТОР! ЕСТЬ СВОБОДНЫЕ НОМЕРА? Я БУДУ ЖИТЬ ЗДЕСЬ! НЕДЕЛЮ! МЕСЯЦ! ГОД! НЕ ЗНАЮ! — закричала она, врываясь в холл гостиницы. Администратор вздрогнул. — Есть, госпожа, — пискнул он. — На четвёртом этаже. С видом на арену. — ИДЕАЛЬНО! — Аяка бросила на стойку пачку денег. — Беру! И она улыбнулась. Так широко, так ярко, так свободно. Но где-то в другом городе, в холодном особняке, в такой же холодной комнате, Иллуми сидел на кровати и смотрел в потолок. --- Семья Золдиков. Утро следующего дня. — Иллуми. Что с тобой происходит? - спросил Сильва. — Ничего. — Ты не смотрел на новую невесту. Ты вообще не разговаривал с ней. Ты встал из-за стола до окончания ужина. — Сильва скрестил руки на груди. — Это не похоже на тебя. — Она не подходит, — коротко бросил Иллуми. — Она идеальна. — Именно. — Иллуми повернул голову к отцу. Его глаза были пусты. — Она идеальна. Как кукла. Как марионетка. А я... уже пытался управлять одной. Это скучно. Сильва нахмурился. — Ты говоришь о той, которая сбежала? — Я говорю о том, — Иллуми встал, — что контракт был с кланом Аякада. Но имя невесты не было указано. — Он подошёл к отцу вплотную. — Я имею право выбирать. — Ты имеешь право подчиняться, — жёстко сказал Сильва. Иллуми промолчал. Но в его глазах мелькнуло что-то, чего Сильва никогда раньше не видел. Упрямство. — Подумай, сын, — сказал Сильва, выходя. — Ханако — хорошая партия. Не губи будущее семьи из-за каприза. Дверь за ним закрылась. Иллуми остался один. Он подошёл к окну и посмотрел вдаль. На горы. На город. Туда, где, он знал, она сейчас носится сломя голову. — Каприз, — повторил он. — Это не каприз. Он достал иглу. — Это... — он задумался. — Я не знаю, что это. Он улыбнулся. Холодно. Пусто. Опасно. — Но я узнаю, Аяка Аякада. Ты думаешь, что сбежала? — Он коснулся пальцами острия иглы. — Ты ошиблась.