Кошмарим Золдика!

Комната Иллуми. Ночь. Дверь закрылась за ними с глухим щелчком. Иллуми прислонился к ней спиной, глядя на Аяку, которая уже успела скинуть туфли и теперь кружилась по комнате, разминая затёкшие ноги. — Даже я так не умею, — сказал он тихо. Голос звучал непривычно — хрипло. — Ты правда всё чувствовала? Аяка замерла. Повернулась к нему. В глазах — ни тени той пустоты, что была последние дни. Только огонь. Только живой, горячий, бесшабашный огонь. — Правда! — Она кивнула и рассмеялась. — Особенно когда ты тыкал в меня своей эрекцией в ванне! Иллуми дёрнулся. Его уши покраснели. — Ты... — выдохнул он. — Ужасна. — Эй! — Аяка упёрла руки в бока. — Я вообще-то молодец! Еле сдерживалась! — Она сделала шаг к нему. — Честно. Уже думала: "Ну когда он в меня войдёт?" Она остановилась в сантиметре от него. Задрала голову. — А ты всё не мог и не мог... Иллуми моргнул. Аяка прыгнула. Прямо на него. Обхватила ногами талию, руками — шею. Он подхватил её автоматически — прижал к себе, не давая упасть. Она наклонилась к его уху. — А теперь сможешь? — прошептала и лизнула мочку. Последний предохранитель слетел. --- Иллуми прижал её к стене так резко, что картины на соседней стене звякнули. Он впился в её губы. Требовательно. Со всей яростью, что копилась в нём эти дни. С отчаянием человека, который думал, что потерял навсегда, и вдруг получил обратно. Аяка ответила. Она вцепилась в его волосы, притягивая ближе, кусала его нижнюю губу, впуская его язык, и тихо стонала ему в рот. — Ты... уже мокрая, — прохрипел он, разрывая поцелуй. — А ты твёрдый, — парировала она. — Наконец-то. А то я уж думала, что ты реально импотент. Он тихо зарычал и оторвал её от стены. --- Он повалил её на постель, не церемонясь. Навис сверху, сжимая её запястья над головой. — Не двигайся, — приказал он. Старая привычка. — Слушаюсь, господин, — усмехнулась Аяка. Он рванул ворот её платья. Ткань треснула, обнажая плечи, грудь, кружево бюстгальтера, которое он тут же сдвинул в сторону. — Иллуми... — выдохнула она. — Молчи, — сказал он, наклоняясь к её груди. Он целовал её. Грубо. Страстно. Оставлял следы — там, на шее, на ключицах, на нежной коже под грудью. Покусывал. Слизывал. Аяка изгибалась под ним, вцеплялась в простыни, но не просила остановиться. — Больно... — выдохнула она. — Не останавливайся. Он стащил с неё остатки одежды. Платье, бюстгальтер, трусы — всё полетело на пол. Она лежала перед ним. Обнажённая. Вся в засосах и красных следах от его пальцев. — Ты... моя, — сказал он и вжался в неё. Она чувствовала его — через ткань брюк. Горячего. Твёрдого. Готового. — Иллуми, — она обхватила его бедра ногами, притягивая ближе. — Хватит смотреть. Делай. Он расстегнул брюки, освобождаясь. Она смотрела на него, не скрываясь. С интересом. С предвкушением. — Большой, — констатировала она. — И красивый. Как ты. — Я знаю, — выдохнул он, нависая над ней. Он вошёл. Резко. До конца. Аяка вскрикнула — не от боли, нет. От неожиданности. От полноты ощущений, которых ждала так долго. — Иллуми... — прошептала она, впиваясь ногтями в его спину. Он начал двигаться. Сначала медленно. Потом быстрее. Потом — в бешеном ритме, сбивая дыхание, заставляя её стонать, вскрикивать, царапать его спину. — Иллуми! — закричала она. — Да! Ещё! Он сжал её бедра так, что наверняка останутся синяки. Вбивался в неё, как в последний раз. Как будто хотел наверстать все те дни, когда не мог. — Ты... моя, — прорычал он. — Только моя. — Твоя, твоя! — выдохнула она, запрокидывая голову. Он кончил первым. С громким, хриплым стоном, которого сам от себя не ожидал. Аяка — следом, сжимаясь вокруг него, выгибаясь дугой, и тихо, сладко постанывая. Он упал на неё, не выходя. Тяжело дыша в её шею. — Я... — начал он. — Ты — молодец, — перебила она, гладя его по волосам. — Не импотент. — Заткнись, — прошептал он, но без злости. — А то что? — А то сделаю это снова. — Обещаешь? Он поднял голову. Посмотрел на неё. На растрёпанные волосы. На зацелованные губы. На счастливые, сияющие глаза. — Обещаю, — сказал он. Она чмокнула его в нос. — Тогда считай, что я согласна. --- Час спустя. Та же кровать. Они лежали в переплетении простыней и тел. Аяка — на его груди, чертила пальцем узоры на его ключицах. — Иллуми, — сказала она. — Мм? — Ты злишься? Что я притворялась? Он помолчал. — Должен. Но почему-то нет. — Потому что любишь меня. — Не говори этого слова. — Люблю-люблю-люблю! — пропела она. — А ты меня? — Ты невыносима. — А ты меня любишь! Он вздохнул. — Невыносимо, — прошептал он. — Что? — Я молчал. Аяка засмеялась. Села на нём верхом, глядя сверху вниз. — А знаешь, Иллуми-кун... — Что? — А давай проверим, насколько ты справляешься? Он приподнял бровь. Она наклонилась к его уху. — Ещё разок? Иллуми перевернул её на спину. Ночь только начиналась. --- Утро. Комната Иллуми. Солнце пробивалось сквозь шторы, падая полосами на сплетённые тела. Аяка спала на его плече, раскинувшись звездой. Одеяло сползло на пол. Простыни превратились в запутанный комок. Иллуми не спал. Он смотрел на неё. На припухшие губы. На следы от поцелуев на шее. На синяки от его пальцев на бёдрах. Она была живая. Тёплая. Настоящая. Он провёл пальцем по её щеке. — Аяка, — позвал тихо. — М-м-м... — Она приоткрыла глаза. — Иллуми-кун... ты ещё не устал? — Я никогда не устаю. — Врёшь, — она зевнула. — Ты кончил три раза за ночь. Я считала. — Ты считала? — Ага. И сама четыре. Так что я выиграла. — Это не соревнование. — А должно быть, — она улыбнулась, проводя рукой по его груди. — Проигравший делает завтрак. — Я не умею готовить. — Хочешь, чтобы я приготовила? — НЕТ. — А знаешь? Давай в следующий раз попробуем с иглами, — прошептала она. — С ними ты такой... опасный. Возбуждающий. — Ты ненормальная. — Ты только заметил? Он зарылся лицом в её волосы. — Не уходи больше, — сказал он. — Куда я от тебя денусь? Ты меня через полмира найдёшь. — Найду, — согласился он. — И верну. Вставлю столько игл, сколько потребуется. Аяка замолчала. Потом отстранилась и посмотрела на него. — Иллуми... это было очень романтично. Почти как в книгах. — Я не читаю книги. — А зря. Я бы написала про нас. — Она улыбнулась. — Бестселлер бы вышел. "Как выйти замуж за убийцу и не сойти с ума". — Ты уже сошла. Он поцеловал её. Долго. Медленно. С чувством.