Часть 9 🕷️ 💍 🕊️ 👴🏻 🕵️♂️
19 мая 2026 г., 14:46
Теперь, когда Гарри знал, что оставшееся время Тома ограничено, он, не теряя ни секунды, поспешил вернуться в Британию, чтобы всерьёз заняться возвращением Тома к его истинному облику. К счастью, теперь Гарри точно знал, какие порт-ключи нужно бронировать, чтобы проделать путь максимально быстро.
Вернувшись в свой коттедж в Хогсмиде, Гарри переписал заметки о ритуале Тома на несколько листов пергамента и свернул их. Его любимая сова Хедвиг умерла от старости несколько лет назад, и Гарри не чувствовал потребности заводить новую — честно говоря, заменить её было невозможно. А так как Северус всё равно брал на себя большую часть их деловой переписки, Гарри просто пользовался почтовыми совами, если ему нужно было отправить письмо. Именно это он и сделал в тот же день, хотя его разум уже понемногу сдавался под натиском джетлага после того, как он несколько раз пересёк половину земного шара за одну неделю.
Прогуливаясь по Хогсмиду в сторону почтового отделения, Гарри размышлял, не стоит ли подключить Гермиону к исследованию обратного ритуала. С одной стороны, Гермиона была ничуть не глупее Барти и являлась столь же способным исследователем. С другой — она была совершенно не начитана в области Тёмных искусств; более того, она презирала саму мысль о них.
Раньше Гарри, что неудивительно, был таким же. Он вырос в гордой гриффиндорской семье, которая открыто и радостно поддерживала Дамблдора в его стремлении полностью искоренить тёмную магию.
Но затем Гарри начал общаться со слизеринцами, завёл с ними бизнес, начал с ними встречаться — и в итоге пришёл в себя настолько, чтобы осознать: тёмная магия не обязательно является злом, это просто другая сторона той же магической медали.
Гермиона же не прошла через подобную личную трансформацию взглядов, и поэтому Гарри исключил её из списка потенциальных помощников — по крайней мере, на данный момент. Если Барти не сможет ничего придумать, тогда Гарри рассмотрит остальные варианты, но пока он полагался на своего «дядюшку», так как знал: Барти не составит труда погрузиться в тёмную магию так глубоко, как того потребует разгадка магической тайны.
Отправив письмо Барти, Гарри неспешно направился через деревню к дому Северуса.
Северус открыл дверь спустя всего несколько мгновений и тут же сузил глаза, увидев гостя.
— Зверь с тобой?
Гарри примирительно поднял руки.
— Да, но он под надёжным присмотром, обещаю. Я пришёл сдать яд и шёлк тридцати акромантулов. Мы с моим новым лучшим другом вчера поохотились в Сундарбане.
Северус моргнул, сохраняя бесстрастное выражение лица, а затем указал на дорожку вдоль дома.
— Сложи всё на заднем дворе, я заберу позже.
Гарри прекрасно понимал, почему Северус не пускает его в дом, пока василиск Том спрятан в чемодане: изнутри доносились радостные вопли дочерей-близняшек Северуса. Поэтому он не стал возражать, просто толкнул калитку и выгрузил яд и шёлк, аккуратно составив их у стены коттеджа.
Вернувшись домой, Гарри спустился в чемодан, где в основном вольере его поджидал Том.
— Я отправил описание ритуала Барти, — сообщил он ему, принимаясь за разделку туш акромантулов, которые всё ещё лежали горой под чарами сохранения. — Он один из умнейших людей, которых я знаю, так что очень надеюсь, что он что-нибудь придумает.
— Спасибо, — искренне отозвался Том, уже не в первый раз с тех пор, как Гарри объявил о своём решении помочь «новому лучшему другу».
— Не за что. — Гарри мимолётно улыбнулся Тому, вынимая глаза акромантулов быстрым заклинанием и укладывая их в ящики с соломой, усиленные амортизирующими и консервирующими чарами. — Расскажи мне подробно о защите вокруг лачуги Гонтов. Пока мы ждём вестей от Барти, стоит собрать твои крестражи и проверить, активны ли они до сих пор.
Том моргнул и слегка склонил голову набок.
— Почему ты решил начать с кольца, защищённого серьёзной тёмной магией, а не с дневника, который просто валяется где-то в поместье Малфоев?
Гарри хмыкнул, закончив с глазами и переходя к вырыванию клыков.
— Потому что Люциус и его жена Нарцисса меня ненавидят. Ну, не лично меня, а вообще всех Поттеров.
— Что произошло? В моё время я не припомню, чтобы у Абраксаса были подобные проблемы с твоей семьёй. — Том немного отодвинул своё массивное тело, пока Гарри левитировал поближе расширенный сундук и складывал туда разделанные туши пауков.
— Мои родители дружили с волшебником по имени Питер Петтигрю, который, по сути, построил криминальную империю за спинами у всех. Беллатрикс Лестрейндж, сестра Нарциссы, была одной из деловых партнёров Петтигрю. Её признали виновной по целой горе уголовных статей и приговорили к восьмидесяти годам в Азкабане вместе с её мужем, Родольфусом Лестрейнджем.
— Что же она такое совершила, чтобы заслужить подобный срок? — спросил Том, выглядя довольно впечатлённым.
— Она специализировалась на детском рабстве. Похищала маггловских детей, стирала память их родителям и продавала их в качестве живых игрушек порочным чистокровным, если вкратце. — Гарри пожал плечами; он слышал эту историю так часто, что она его почти не трогала. — Люциус и Нарцисса тоже проходили подозреваемыми по делу, хотя и не по таким ужасным статьям. Их якобы обвиняли в контрабанде исчезающих магических существ для ингредиентов к зельям или чего-то подобного, но официально обвинения так и не предъявили. Мой отец утверждает, что Люциус просто откупился.
— Как низко пали великие, — задумчиво кивнул Том. — В мои времена и Малфои, и Лестрейнджи были уважаемыми чистокровными семьями, которые никогда бы не впутались в столь очевидную криминальщину. Подкупить пару политиков тут и там — это да. Но похищать маггловских детей для сексуальных утех — ни за что.
Гарри закончил с ещё несколькими пауками и убрал их в сундук.
— Регулус предполагал, что всё это из-за Дамблдора.
— При всей моей неприязни к Дамблдору, — Том иронично скривил губы, — а я ненавижу его очень и очень сильно, как, чёрт возьми, в этом может быть виноват старик?
— За последние десятилетия Дамблдор добился больших успехов в своей светлой пропаганде, запретив множество видов тёмной магии и всё в таком духе. — Гарри прислонился к деревянному столбу позади себя и вытянул руку с палочкой, разминая затёкшие мышцы. — Регулус считает, что из-за отсутствия эффективного политического отпора со стороны консервативных фракций они скатились в криминал, как бы говоря «пошли вы» всему приличному обществу.
— Интересная теория, — пробормотал Том, пока Гарри возвращался к работе. — Но неужели все тёмные семейства превратились в заурядных преступников?
— О нет, их всё ещё предостаточно. Некоторые адаптировались и стали ровно настолько прогрессивными, чтобы их всё ещё принимали в обществе — как Регулус, Барти или даже единственный сын Малфоев, Драко. Другие же семьи ушли в тень, стали затворниками и практически ни с кем не общаются.
— А твои родители приложили руку к тому, чтобы отправить сестру Нарциссы Малфой в тюрьму, и поэтому теперь они всех вас презирают, — наконец заключил Том, перекладывая свои массивные кольца, чтобы освободить место для Гарри.
Гарри уложил последнюю тушу паука в расширенный сундук и составил в стопку все ящики с глазами и клыками. Он занесёт их Северусу позже.
— Именно так. Можешь рассказывать мне о защите, которую ты навесил на это кольцо Гонтов, пока я наконец разберусь со своей стиркой.
И Том начал рассказывать, вдаваясь в мельчайшие подробности, пока Гарри доставал уменьшенную лохань и вальцы для отжима, увеличивал их и призывал свою небольшую гору грязного белья. Гарри внимательно слушал, задавал вопросы по существу и попутно стирал вещи несколькими отработанными заклинаниями, после чего сушил их потоком тёплого воздуха прямо из палочки.
— Отправимся завтра первым же делом с утра, — сказал Гарри, когда свежевыстиранная одежда была сложена и убрана в небольшой шкаф в его спальне.
— Будь осторожен, — в голосе Тома прозвучало искреннее беспокойство. — Проклятие, которое я наложил на кольцо, — по-настоящему мерзкая штука.
— Ты сам его создал? — с любопытством спросил Гарри, просматривая запасы в своей крошечной кухне, чтобы понять, что нужно докупить — он всегда так делал, когда возвращался из поездок.
— Да, сам. — Том немного понурил голову. — Я создал немало мерзких проклятий просто потому, что мог. Мне даже в голову не приходило, что я мог бы использовать свой магический талант для создания вещей, полезных другим, и заодно заработать на этом приличные деньги.
— Ты просто хотел выместить злобу, — догадался Гарри, которому это чувство было знакомо не понаслышке. На пятом курсе Хогвартса Гарри сам был клубком ярости и разочарования, когда стало ясно, что он никогда не заслужит одобрения отца, что бы ни делал. Потребовался целый учебный год, когда Гарри срывался на окружающих, прежде чем он понял, что может просто пойти своим путём. К этому осознанию его подтолкнули долгие разговоры с Сириусом и Регулусом, которые в своё время прошли через то же самое.
— Да, причинять боль другим было гораздо проще, чем справляться с той эмоциональной болью, которую чувствовал я сам, — тихо согласился Том.
Гарри понимающе кивнул.
— Но теперь ты поумнел?
— О да, обещаю тебе. — Том чуть приподнял голову и пристально посмотрел на Гарри. — Как только я снова смогу творить магию, я направлю её на созидание, а не на разрушение.
Улыбнувшись, Гарри похлопал Тома по чешуйчатому плечу.
— Сгораю от любопытства, что ты придумаешь. Я быстро заскочу к Северусу, занесу части акромантулов.
Гарри воспользовался метлой, чтобы долететь до коттеджа Северуса — он слишком устал для трансгрессии. После короткого разговора с зельеваром он составил ящики и сундук в саду. Выручка за части акромантулов в сочетании с долей от василиска вскоре принесёт Гарри целое состояние, что давало ему приятное чувство уверенности в завтрашнем дне. Это гарантировало, что у него будет достаточно денег, чтобы безбедно дожить до самой старости, если только он не решит спустить всё на ветер.
Поскольку он буквально валился с ног от желания поспать, добравшись до дома, Гарри быстро съел тарелку супа и заполз в постель, где мгновенно отключился.
На следующее утро, ещё раз обсудив план с Томом и внимательно изучив карты Англии, Гарри трансгрессировал в Литтл-Хэнглтон — городок, в котором ему ещё никогда не доводилось бывать.
Это оказался исторический маггловский торговый городок, похожий на десятки и десятки таких же городков, разбросанных по всей английской сельской местности. Том дал ему максимально подробные указания, как найти лачугу Гонтов, но Гарри всё равно пришлось добрых полчаса бродить по просёлочным дорогам, прежде чем он заметил лачугу, почти полностью заросшую сорняками и кустарником, и практически скрытую за деревьями.
Гарри пришлось прорубать себе путь сквозь густую стену плюща, чтобы просто добраться до входной двери, защищённой чарами, которые мог преодолеть только змееуст. Что ж, для Гарри это не было проблемой.
Оказавшись внутри, ему пришлось ещё серьёзнее поработать над расчисткой растительности, так как плющ пробрался внутрь через разбитые окна и покрыл почти все поверхности в маленькой комнате.
Наконец Гарри освободил достаточно места, чтобы применить несколько заклинаний для обнаружения магических артефактов, и один конкретный участок под половицами вспыхнул, как рождественское полено. Он призвал ближайшего лесного голубя с дерева снаружи, как и советовал Том, а затем осторожно поднял доски пола, обнаружив простое кольцо. Не раздумывая и не давая принуждающим чарам на кольце ни шанса завладеть им, Гарри швырнул трепещущего голубя прямо на артефакт, активируя проклятие.
Бедная птица погибла мгновенно: перья почернели и осыпались, а кожа сморщилась, превратившись в сухую шелуху. С лёгкой дрожью Гарри пролевитировал голубя из ямки, уничтожил останки, а затем применил все известные ему диагностические заклинания к кольцу, чтобы убедиться, что на нём не осталось других проклятий. Но нет — то единственное омерзительное проклятие было израсходовано, и кольцо стало безопасным, как Том и обещал.
Гарри подобрал его, сунул в карман и вернул половицу на место. Ему хотелось убраться отсюда поскорее, пока кто-нибудь в Министерстве не зафиксировал всплеск тёмной магии. От отца Гарри знал, что в наши дни у Министерства есть множество способов отслеживать запрещённое колдовство, и меньше всего на свете ему хотелось оказаться в комнате для допросов авроров, пытаясь объяснить отцу, зачем ему понадобилось активировать ужасающее тёмное проклятие на фамильном кольце.
Отбросив в сторону ещё немного плюща парой взмахов палочки, Гарри вышел из хижины и прикрыл за собой дверь настолько плотно, насколько это было возможно, учитывая, что она едва держалась на петлях.
Когда Гарри поднял взгляд, он увидел стоящего перед ним Альбуса Дамблдора.
Дамблдор оставался физически могущественным волшебником до глубокой старости, но в последнее время казалось, что почтенный возраст всё же взял своё. Осанка Дамблдора стала слегка сутулой, хотя он явно пытался это скрыть, а для передвижения ему теперь требовалась трость. Тем не менее, его взгляд оставался по-прежнему острым, и Гарри не питал иллюзий насчёт способности Дамблдора надрать ему зад в дуэли, даже несмотря на его дряхлость.
— Директор? — спросил Гарри с явным удивлением, а затем придал лицу выражение вежливого любопытства, мысленно благодаря Мерлина за то, что провёл так много времени в компании слизеринцев и перенял некоторые их уловки.
Одна из важнейших гласила: замолчи. Столкнувшись с кем-то, кто хочет обвинить тебя в проступке, нужно держать рот на замке и позволить другому самому объяснять свои мотивы.
Гарри не сомневался: Дамблдор оказался здесь потому, что даже спустя столько времени он, очевидно, продолжал пристально следить за любым местом, связанным с Томом Реддлом.
Значит, Том ничуть не преувеличивал, когда утверждал, что Дамблдор всегда презирал его и даже пытался полностью стереть память о его существовании.
— Мистер Поттер, — произнёс Дамблдор с добродушной улыбкой, в то время как его глаза внимательно изучали окрестности. — Удивлён видеть вас здесь.
— Уверен, не так сильно, как я удивлён нашей встрече, — отозвался Гарри с добродушным смешком, после чего снова замолчал, одарив Дамблдора любопытствующим взглядом.
— В самом деле. — Дамблдор несколько раз кивнул, чуть сильнее навалившись на трость, — вероятно, пытаясь привлечь ещё больше внимания к своему преклонному возрасту. — Могу я спросить, что вы здесь делаете?
— Разумеется, — ответил Гарри с согласным кивком. — Я слышал слухи, что семья, когда-то жившая здесь, владела парселтангом, поэтому решил осмотреться.
— Ах, да, вполне логично, что вы хотите узнать больше о своих необычных талантах. — Дамблдор сделал несколько шагов к Гарри. — Однако где вы слышали эти слухи? Семья, обитавшая здесь, давно мертва.
— Регулус Блэк, — без колебаний ответил Гарри. — Реджи наткнулся в какой-то книге из своей библиотеки на упоминание о том, что Гонты были змееустами.
Гарри был очень горд собой за то, что так быстро нашёлся с ответом. Регулус ненавидел Дамблдора за его предвзятое отношение к слизеринцам и крестовый поход против тёмной магии, и Дамблдор прекрасно об этом знал. Поэтому Гарри сомневался, что директор когда-либо снизойдёт до того, чтобы перепроверить его слова у Регулуса.
— В давно забытых книгах можно найти немало секретов, — таинственно произнёс Дамблдор, и Гарри стоило немалых усилий не закатить глаза. — Но некоторым из этих секретов лучше оставаться забытыми.
Гарри вежливо кивнул, но отвечать не стал.
Между ними затянулось молчание — вероятно, Дамблдор пытался проверить, не сорвётся ли Гарри на нервное признание в чём бы то ни было, что он, по мнению директора, совершил. Но Гарри уже давно не был студентом, и он никогда не возводил Дамблдора на пьедестал, как это делали его родители, так что старый директор не имел над ним власти.
— Нашли ли вы здесь что-нибудь заслуживающее внимания? — наконец спросил Дамблдор, когда стало ясно, что Гарри не собирается подыгрывать.
— Полно плюща, — кивнул Гарри на зелёную стену за спиной. — И несколько опасных чар с явным привкусом тёмной магии. Я не стал задерживаться, побоялся, что могу активировать что-нибудь похуже.
В Хогвартсе Гарри был посредственным учеником, потому что его по-настоящему не заботило ничего, кроме Ухода за магическими существами и квиддича. Он проявлял некоторые способности к Защите от Тёмных искусств, но никогда не развивал их всерьёз: он не видел в этом смысла, так как наотрез отказывался даже рассматривать карьеру аврора, подобную карьере Джеймса Поттера. Так что, насколько знал Дамблдор, Гарри не был выдающимся волшебником, особенно в том, что касалось защитных чар и проклятий.
Однако Дамблдор не учёл одного: в самом начале своей карьеры Гарри стал партнёром Северуса Снейпа. Северус хотел защитить свои инвестиции и потому лично обучал молодого компаньона всем видам важной магии, которая могла понадобиться в путешествиях по миру в поисках опасных существ. Таким образом, под более чем строгим наставничеством Северуса, Гарри стал весьма искусен в защите, постановке щитов, снятии проклятий и многом другом.
Дамблдор усмехнулся, будто Гарри только что рассказал забавную шутку.
— Да, если совать нос туда, куда не следует, можно нажить больше неприятностей, чем можно было предвидеть.
— И то правда, — согласился Гарри, продолжая разыгрывать роль недотёпы-ученика, которой от него ожидал Дамблдор.
— Что ж, мой мальчик, пожалуй, тебе стоит поспешить домой. — Дамблдор отступил в сторону, словно освобождая Гарри путь по заросшей садовой дорожке.
«Самодовольный кретин». У Гарри никогда не было личных претензий к Дамблдору, просто потому что тот всегда его игнорировал. Но он наслушался предостаточно жалоб от своих друзей-слизеринцев, и теперь, когда Дамблдор бесцеремонно влез в его дела, Гарри воочию убедился, насколько этот старик на самом деле манипулятор.
— О да, — мягко отозвался Гарри, проходя мимо Дамблдора. — После всех этих волнений мне не помешала бы чашечка чая.
— Передавай мои наилучшие пожелания родителям, Гарри. — Дамблдор сохранял маску доброго директора до самого момента, когда Гарри аппарировал.
Не теряя ни секунды, добравшись до дома, Гарри открыл чемодан и спустился внутрь.
Том бросился к нему, чешуя с громким шорохом скользила по каменному полу. Он оглядел Гарри с головы до ног.
— Ты достал его? Ты в порядке?
— Достал, — со вздохом ответил Гарри, притянул складной деревянный стул и тяжело опустился на него. Он выудил кольцо из кармана и поднял его, чтобы Том видел, попутно в подробностях пересказывая другу всё случившееся.
— Старый мерзавец, — прошипел Том, сузив жёлтые глаза. — Должно быть, он установил за лачугой Гонтов магическое наблюдение на случай незваных гостей, полагая, что если я когда-нибудь объявлюсь, то загляну туда.
— Похоже на то, — согласился Гарри. Том несколько раз мазнул языком по воздуху рядом с кольцом, пытаясь определить, осталось ли оно крестражем. — Существует ли магия, позволяющая проверить, сохранился ли в нём осколок твоей души?
— Да, есть ритуал, — объяснил Том, задумчиво склонив голову. — Но само осознание того, что Дамблдор вынюхивал что-то рядом с одним из моих крестражей, пусть даже случайно, заставляет меня нервничать. Пожалуй, нам стоит забрать дневник как можно скорее, а уже потом проводить любые диагностические ритуалы.
— Я не против, — кивнул Гарри, убирая кольцо обратно в карман. — Свяжусь с Драко по камину.
