В нашей памяти

— Прошло немало времени, не так ли? На губах Кирены заиграла мягкая улыбка: тонкие пальцы ловко вывели еще одну строку на странице. Книга «Так написано мною» плавно парила в воздухе, идеально поддаваясь нажиму пера. Бесконечная пустота в груди, оставшаяся после исчезновения Келуса, медленно заполнялась с каждой буквой, запечатленной в истории. Да и рука, державшая его перо, больше не дрожала так сильно. Когда на странице не осталось свободного места, Кирена прерывисто выдохнула: книга закрылась и рассыпалась звездной пылью по её команде. — Закончила, Дукс История? — Керидра, сидевшая напротив, нахмурилась: нога Императора безучастно постукивала по ножке стула. С сияющим лицом Кирена поправила свое кресло и наклонилась к неоконченной шахматной партии: — Да, прошу прощения, что заставила вас ждать, Император. Тиран цокнула языком: — Постарайся впредь сдерживать свою импульсивную тягу к писательству. Тебе везет лишь потому, что во всей Охеме ты единственная, с кем стоит играть. — Вы наверняка шутите, — Кирена приложила руку к сердцу: — Я слышала о тех, с кем вы сражались на этом поле: от опытных мастеров до юных гениев. Почему же я? — Ты единственная, кто не поленился научиться и вернуться, — Керидра отрезала это коротким ходом ферзя. — Говоря прямо: в нашей первой партии я никогда прежде не видела человека, настолько не смыслящего в шахматах. Ой. Было ли это намеренным оскорблением? Даже проведя многие часы за игрой с самой Властительницей шахмат, Кирена всё еще не могла до конца её понять. — Значит, вы еще не видели, как играет мой учитель, — горько улыбнулась Кирена. — В свое время я довольно легко победила Спасителя, еще до нашей встречи в Янусополисе. Быть свободной от обязанностей жрицы Времени в Элизии Эйдес, путешествовать по миру вместе с Келусом и Дроми… Знай Кирена тогда, что те дни будут столь короткими, она бы ценила их больше. Возможно, была бы даже чуточку смелее. — Роль учителя — заложить фундамент и пробудить в ученике жажду знаний. В этом плане Дукс Первый обучил тебя хорошо. — Сияющая синяя ладья поставила точку в игре: — Шах и мат. Глядя на разгром, Кирена могла лишь содрогнуться при мысли о встрече с Керидрой на реальном поле боя. Король, который когда-то поверг короля Спасителя, теперь лежал на боку, пав после довольно достойного сопротивления. — Снова поражение… — Кирена бессильно опустилась на стул, беззвучно творя молитву Оронис: разбросанные фигуры тут же вернулись на свои позиции. В списке побед Императора прибавилась еще одна единица. Для них двоих это давно стало рутиной: счет уже перевалил за сотню. — Играть с тобой так же забавно, как наблюдать за ростом цветка в горшке, — задумчиво произнесла Керидра, убирая доску. — Теперь я понимаю, в чем находят радость жизни садовники Священного города. — ...Мне стоит принять это за комплимент? Керидра хмыкнула: — Ни то, ни другое. И те, и другие пытаются раскрасить мир в необычные цвета. Я же, как Император Охемы, не могу себе такого позволит: я должна видеть реальность такой, какая она есть на самом деле. Император наклонилась над столом, и на её лице появилась пронизывающая улыбка: — А теперь, Дукс История, насколько я помню, у нас был уговор. Кирена сглотнула: взгляд Тирана ощущался как миллион уколов, медленно пронзающих кожу. Хотя Кирена проводила кучу времени, потакая капризам Керидры, она никак не могла привыкнуть к столкновениям с ней лицом к лицу. Особенно когда их первая встреча запомнилась чьими-то истошными криками в момент превращения в шахматную фигуру. Со временем Кирена поняла, что у неё есть два преимущества перед Керидрой. Первое — их схожий рост: не раз она слышала, как Император жалуется на боли в шее. Второе — отсутствие страха. Точнее, решимость сблизиться с ней, которая этот страх побеждала. Кирена балансировала на грани с каждым словом, зная, что эта юная правительница несет в себе божественное пламя, зажженное Селиозой. Когда Келус исчез у неё на глазах, в самой Кирене тоже зажегся огонь. Она не подведет ни Амфореус, ни его, и первым шагом к цели было использование Власти Правосудия. Именно это пламя позволяло ей приближаться к Носительнице Пламени и не обгорать: — Тогда, пожалуйста, возьмите меня за руку. Топливо для костра, цена, которую Кирена должна была заплатить, угли, брошенные в топку ради доверия Императора… Когда Керидра взяла её за руку, Кирена воззвала к пространству за пределами миров, вступая на путь Памяти так естественно, будто занималась этим всю жизнь. Затянутый в воспоминания, сияющий белый мрамор Мраморного дворца вокруг них начал крошиться, распадаясь на бесчисленные осколки, уносимые ветром памяти. Стулья, на которых они сидели, сменились руинами того, что когда-то было процветающей династией Постоянства. Чешуйчатое ущелье, священное место Видьядхара на Лофу Сяньчжоу. Керидра ступила каблуком на песок, её расчетливый взгляд устремился в открытое море: — Сколько бы раз я это ни видела, зрелище поистине захватывает дух. Целый мир внутри одного лишь корабля… Космос за пределами неба пугает своим масштабом. — Протянув руку, Император словно сжимала в ладони десятки каменных драконов, тянущихся к бесконечному небу. Щелчком пальцев мерцающий бирюзовый король — несомненно, враг, которого Керидра превратила в неодушевленный предмет — бесславно канул в мутные серые воды: — Море, более обширное, чем всё, что я видела раньше… и ты говоришь, что это лишь частица мира в этом воспоминании? — Всё именно так, — Кирена рассказывала о Лофу, пока они бесцельно шли вдоль берега. О тысячах кораблей, проходящих через Приют звездных яликов каждый час, о теплой атмосфере и суете Переулка ауруматонов — о местах, которые она надеялась когда-нибудь увидеть своими глазами, а не только в чужой памяти. Развлечение Керидры игрой в шахматы было ценой за всё это. Зная это, Император всё равно выглядела разочарованной: — Полагаю, у Дукса Первого в памяти больше нет океанов? Розоволосая девушка покачала головой: — Боюсь, таких, как этот, больше нет. Император бросила в океан очередную шахматную фигуру: — Что ж, ничего не поделаешь. Если Дукс Знамя Клинков всё еще сочтет это недостаточным, тогда я покорю море звезд вместо этого. Представив, как ближайшие звездные системы превращаются в шахматные фигуры, Кирена поморщилась: — Простите мне мою дерзость, но разве вы не могли бы просто спросить её? — ...Ха. — Короткий, пустой смех. Тот самый звук, который Кирена меньше всего ожидала услышать от Тирана. — Дукс История, есть ли у тебя в жизни стремления? Масштаб не важен, просто скажи мне прямо. Ответ Кирены последовал мгновенно: — Я хочу запечатлеть каждое мгновение этого эпоса, чтобы мой соавтор был рядом со мной. — Я так и думала. — Керидра меланхолично посмотрела на водную гладь. Со стороны Императора донесся побежденный вздох: — У этой сирены нет ничего подобного. Я устраивала для неё великолепные пиры, по сравнению с которыми банкет Спасителя показался бы ничем. Она пила вина со всех уголков Амфореуса из кубков чистейшего золота, но её амбиции всё так же тусклы. Почти нерешительно Керидра опустилась на колени и коснулась пальцем спокойной воды, наблюдая, как крошечные круги исчезают за секунды: — Война ей не подходит, равно как и тот фальшивый мир, что я создала. Дрожащей рукой она сжала кулак и с силой ударила по воде, подняв целый каскад брызг: — Ликург наверняка ввергнет этот мир в конфликт, вот почему я сочла необходимым, чтобы испытания Правосудия и Океана были завершены завтра одновременно. Тот день, который вы со Спасителем так мечтали увидеть, наконец настанет. — Керидра хмыкнула: — Скажи мне, это тебя удовлетворяет? Прикусив губу, Кирена встретила взгляд Императора: — ...Боюсь, это зависит от того, как именно вы намерены использовать Правосудие, Император. Она не смогла понять, какая эмоция крылась в смехе, последовавшем за её ответом: — Даже сейчас твоя преданность ему выше преданности мне. — ...Я не стану этого отрицать. Какие бы тревоги ни начали копиться внутри Кирены, они были развеяны замечанием Керидры: — Я приняла тебя в свой круг, зная об этом, так что не бери в голову. И всё же, мои подозрения были не совсем беспочвенны. Палец, который держал в своей власти жизни и смерти целых городов-государств, указал на Кирену: — Ты и сама не знаешь, чего хочешь, Дукс История. — ...Прошу прощения? — Керидра поднялась и пошла вперед, так что Кирене ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. — Если бы кто-то приложил руку к тому, чтобы отнять у тебя самое дорогое, что бы ты сделала? Слишком конкретный вопрос, чтобы подразумевать что-то другое. Кирена сразу поняла, о ком говорит Керидра, и это только усилило её замешательство. Император, шедшая к ней спиной, изо всех сил старалась избегать этой темы. Теперь же Керидра сама подняла её, и Кирена ответила честно: — Прежде всего, я бы попыталась понять их намерения. Этот ответ удостоился лишь неодобрительного взгляда: — Разве их намерения оправдывают тот неоспоримый факт, что они причинили тебе зло? Будь я на твоем месте, их головы покатились бы уже через час. В воду полетело абсурдное количество шахматных фигур. Если каждая из них символизировала человека, когда-то противостоявшего Тирану, то в мутные глубины была брошена целая деревня. — Придя из прошлого цикла, ты лучше всех здесь знаешь о наших судьбах. Даже о моей. — Тон Керидры стал угрожающе низким. Они продолжали идти, кружа по драконьему берегу, пока их неспешные шаги не вернули их к тому месту, где они впервые оказались в воспоминании. Только тогда самая первая из Носителей Ядра пламени обернулась: — Зная всё это, стала бы ты по-прежнему относиться к такому человеку с добротой? — ... — На это у Кирены не было ответа. Тишине не дали затянуться. Жестом Императора Кирена развеяла воспоминание. — Я провела здесь достаточно времени. Император не забудет этот дар, Дукс История. Возвращайся в свои покои и подумай над моими словами. Если ты не глупа, то скоро всё поймешь.

***

В Мраморном дворце воцарилась тишина. Хотя нет: вся Охема словно остыла. Кирена в какой-то степени ожидала этого, но пережить это лично — совсем другое дело. В первый раз она видела Священный город бесплодным и безжизненным, как Мем: паря над землей, она не понимала, насколько всё здесь было живым, пока её собственные ноги не коснулись почвы. Сегодня её чувства впитывали эту тишину во второй раз, но теперь уже в облике Кирены. Остро ощущая отсутствие седовласого парня, который был с ней всё это время, она осторожно побрела по лишенным жизни залам. Чтобы пройти Испытание Правосудия и обрести власть Таланта, в жертву принесли пятьсот Златиусов: людей, с которыми она беседовала еще несколько дней назад, которые жаждали вписать свои истории в «Так написано мною». Все они ушли: их судьбы были вписаны в камень и бумагу её собственными дрожащими руками. Чтобы перевернуть страницу истории, Кирене придется завершить предыдущую. «О!» В углу глаза мелькнула тень. Розоволосая девушка взвизгнула и выхватила клинок Времени: молитва Оронис уже слетала с её губ вперемешку с паническими звуками. Лунный свет в этот миг пал на таинственную фигуру, отражаясь в блестящих черных волосах, что струились, подобно тихому океану. Глаза незнакомки встретились с её глазами: руки были подняты в примирительном жесте. — Гисиленса. — Кирена пристально уставилась на меч в руках сирены: по лезвию стекала жидкость, бесшумно капая на мраморный пол. — Ты напугала меня… Вода. Кирена осознала это мгновением позже: она бы сразу заметила, будь это золотая кровь Златиуса. В воздухе стоял отчетливый запах свежего ихора, но исходил он не от Гисиленсы, а из комнаты позади неё. — ...Маленький морской заяц. — Взор Гисиленсы метался между Киреной и покоями Керидры. — Ты… — Не делай больше ни шага. — Сирена предостерегающе стряхнула воду с клинка: капля приземлилась прямо на щеку Кирены. — Пожалуйста. Учитывая ситуацию, не было варианта будущего, где Гисиленса пропустила бы её дальше, поэтому… Ее сандали застучали по мрамору: Кирена отошла в сторону. — Я велела дворцовым садовникам уйти на покой. Если пойдешь сейчас, сможешь добраться до конюшен незамеченной. Дроми готов отвезти тебя к ближайшему незапятнанному берегу. Гисиленса посмотрела на Кирену как на сумасшедшую: — Что? — ...Дукс История сделает свое первое и последнее объявление в этом титуле, когда взойдет солнце. — Кирена грустно улыбнулась. — Жаль, что тебя там не будет. — Кирена, что ты— — Возьми эту карту. — Она насильно вложила её в руки сирены. — Воды вокруг Элизии Эйдес пока свободны от Черного течения. Это не совсем океан, но смотреть на закат с пристани вместе с Келусом было чудесно. Надеюсь, тебе понравится. Не знаю точно, когда придет течение, но ты сможешь оставаться там, пока последние сторонники Керидры не канут во времени. — Кирена. — Её бормотание прервала твердая рука, хотя сама Полубогиня едва держалась. — Император рассказала мне о твоих знаниях. Ты ведь должна знать, что я натворила… — Гисиленса. — Кирена мягко взяла сирену за руку и увела её прочь. Прочь от зловония золотой крови, сквозь наблюдающую за ними зелень. Дроми, вечно энергичный обжора, всё еще бодрствовал, когда остальные геозавры уже спали. Всё еще находясь в оцепенении, Гисиленса не сопротивлялась, когда Дроми подхватил её и устроил в седле. — Ступай. Последним долгом Дукса Знамени Клинков было поднять меч по приказу Императора. Что же до меня… — Кирена бросила в пасть Дроми немного красного чернозёма в награду и проводила взглядом зверя и Полубогиню, исчезающих в ночи. — ...В прошлом, настоящем или будущем, я запечатлею каждое мгновение этого сказания — ради бледного рассвета над горизонтом. — Фух… — Кирена схватилась за грудь, возвращаясь во дворец: двери в покои Керидры теперь никто не охранял. Внутри несло золотым ихором Разрушения, а сдавленный кашель сказал бы ей достаточно даже без знания того, что должно произойти в этот день. Тяжелая мраморная дверь со скрипом отворилась. Кирена не скрывала гримасы боли на лице, входя в покои Императора. — ...Значит, ты всё-таки пришла, Дукс История. — В луже воды и собственной золотой крови лежала всё еще дышащая Император Керидра. — Где Дукс Знамя Клинков? — Каждое вымолвленное слово сопровождалось струйками ихора: глубокие вдохи лишь ненадолго оттягивали неизбежный конец. С клинком Времени в руке Кирена замедлила угасание тела Тирана, желая напоследок поговорить с ней: — Я отослала её, Император. Благодаря выигранному времени в угасающих глазах Керидры на миг вспыхнул блеск: — Хорошо… это хорошо. Но и этого было мало. Сильный приступ кашля сотряс Императора: капли золотой крови запятнали одежду Кирены. — ...Вернись к моему трону в Роще Муз. Убедись, что то, что ты там найдешь, попадет к Спасителю… наследие, вписанное в ту мантию… — Я позабочусь об этом. Я не могу говорить за павших Златиусов и Келуса, но я принимаю твои извинения. — ...Кто говорил об изви… — Услышав незнакомые слова, Император нашла в себе силы удивиться и разозлиться на Кирену, прежде чем зайтись в новом приступе кашля. К тому времени, как она совладала со своим телом, кожа её стала мертвенно-бледной. — ...Этот роковой финал… ты знала о нем с самого начала, верно? Я завидую тебе, Кирена. Розоволосая девушка моргнула: — Почему? — Ты хочешь быть частью этой истории и в то же время писать её. Управлять самой судьбой… — Керидра заставила себя пошевелиться, собрав остатки сил, чтобы поднять руку к звездам. Но и это длилось недолго: дрожащая рука Тирана упала обратно в золотеющую воду. — ...Пока ты отвергаешь то, чего желаешь, твой конец наверняка будет самым трагичным из нас всех. Помни об этом, пока ты жива… Книга «Так написано мною» возникла рядом с Киреной: перо уже было в руке. — Я не забуду. Оправдывая свой титул Дукса Истории, Кирена начала писать: — В грядущие годы имя и величие Тирана будут втоптаны в грязь. Они будут ненавидеть твою жизнь и праздновать твою смерть. — ...Я ожидала этого. Такова цена за изменение мировых законов… То, что Император прошептала следом, было едва слышно. Сама Кирена не была уверена, правильно ли она расслышала Керидру, но взгляд смирения, который она увидела, когда свет в глазах Императора окончательно поглотила тьма смерти, подтвердил её догадку. Прозрачная, сверкающая капля упала на страницу книги. Была ли это вода? Ступая по воде, ставшей золотой от крови, Кирена осторожно закрыла глаза Императора: — От всего сердца… спасибо. — В завтрашнем дне, который еще не настал, твое имя прозвучит по всему космосу. Не как прозвище, внушающее страх, а как символ триумфа. Световой календарь, год 3960, Месяц Баланса. Пожертвовав пятью сотнями Златиусов ради вознесения, Полубогиня Правосудия Керидра переписала законы мира, погибнув в процессе. Спи спокойно рядом с неоконченной Погоней за пламенем, Император.

***

Над головой Кирены возвышался божественный облик Кефала. Мехагелиос, отгоняющий Черное течение и делающий Охему последним убежищем человечества, служил к тому же отличным источником света. Чернила снова потекли из пера Келуса, ведомого её твердой рукой: Кирена продолжала вписывать истории в «Так написано мною». После хаоса, вызванного смертью Керидры, у неё почти не оставалось времени для писательства. Конечно, в сторону Кирены летели обвинения — ведь она была первой, кто «обнаружил» тело Императора, — но из этого ничего не вышло. Дроми, будучи очень умным геозавром, вернулся в конюшни раньше, чем кто-либо успел что-то заметить. Благодаря поддержке оставшихся Златиусов и «загадочному» исчезновению Гисиленсы, имя Кирены было очищено уже через месяц. С тех пор прошло около века. Потрясения, вызванные смертью Императора, утихли лишь недавно, когда Аглая вознеслась и стала Полубогиней Романтики. Спустя столько времени официальная роль защитника города перестала быть бременем одной лишь Трибби. Кирена знала, что после этого короткого затишья её снова затянет в дела Охемы, так что сейчас она писала в свое удовольствие— Вжих! — Ха! — Что— — Кирена тупо уставилась на пустое место, где мгновение назад лежала книга: — Эй! Призрачный фиолетовый проказник — Воровской дух — выхватил драгоценный фолиант прямо у неё из-под носа. Он высунул неестественно длинный язык и издал издевательский звук: — Не поймаешь! Стать жертвой Коварства всегда неприятно. Подобно молитвам, которые Кирена шептала Оронис, Воровские духи пользовались дарами своего собственного Титана. Она попыталась призвать книгу к себе: «Так написано мною» засветилась, готовая вернуться к хозяйке, но воришка сжал её еще крепче. Раздался смех Загрея, и похититель скрылся в червоточине. Как Титан, который уже мертв и передал свою власть Полубогу, всё еще может вмешиваться в дела мира? В этом и заключалась непредсказуемость Коварства. Люди не могли противостоять им напрямую: только другой Титан мог сравниться с ними в могуществе. Клинок Времени, гудя в руке Кирены, проследил путь фиолетового отпрыска титана. Одно краткое воззвание к Оронис — и червоточина открылась снова: в ней показался очень растерянный Воровской дух, который теперь двигался задом наперед. — Ого… что?! — Это не твоё. — На её лице появилась улыбка, которую она искренне пыталась сделать нежной. Но с точки зрения Духокрада, в её глазах читалось лишь опасное намерение. — Погоди… погоди! — Извиваясь всем телом, порождение Загрея пыталось вырваться из хватки времени. Когда стало ясно, что физическая сила тут не поможет, он начал отчаянно махать короткими ручонками. Идеально круглая голова Воровского духа повернулась на 180 градусов: он жалобно заскулил, глядя на неё глазами побитого щенка. — Мы ведь можем договориться, да?! Жрица Времени? Чемпионка «Битвы тюленей»? Маленькая девочка со странными ушками? Мисс розовый эльф?! Бежать с его несуществующими ногами и волей к жизни было бесполезно. Не прошло и полуминуты после кражи, как Воровской дух зажмурился в ожидании конца: — Ик! Разумеется, такая чистая сердцем леди, как она, не собиралась совершать убийство из-за подобного пустяка. Как только отпрыск титана оказался в пределах досягаемости, Кирена грациозно забрала у него книгу: — Благодарю. Впрочем, отпускать его она тоже не собиралась. Молитва в её голове изменилась: эффект перемотки сменился полной остановкой времени для Духа. Пока Кирена размышляла, что с ним делать— —Бартолос, ты где? — до её ушей донесся кошачий голос. Обернувшись, она увидела новоиспеченную Полубогиню Коварства с откинутым капюшоном: та непрестанно виляла хвостом, выкликая знакомое имя. Обменявшись взглядом с застывшим отпрыском титана, Кирена вздохнула и окликнула Полубогиню: — Мы здесь, Цифера! — О, это наша Мисс Романтика? — со скоростью, граничащей с телепортацией, Цифера мгновенно оказалась рядом. Несмотря на игривый настрой, в каждом цикле эта «кошка» была гораздо умнее, чем хотела казаться. Одного взгляда на Воровского духа, безмолвно молящего о помощи, Цифере хватило, чтобы понять ситуацию: — Бартолос, что я говорила тебе насчет шуток с ней? Наконец освобожденный от оков времени, Воровской дух — Бартолос — сконфуженно опустил голову: — ...Что не стоит этого делать? В порыве раздражения Цифера схватила Бартолоса за круглую голову и изрядно её потрепала: — Вот именно! Добрые и мягкие люди часто самые страшные— — Кхм-кхм! — отпрыск титана тревожно указал на розоволосую девушку, которая продолжала наблюдать за ними с невозмутимой улыбкой. — ...Что это было? — Ничего, ничего! — Цифера нервно рассмеялась, её глаза лихорадочно забегали. — Должно быть, ветер… О, Аглая! К ним подошла одна из двух защитниц Охемы. Стук каблуков по камню становился всё громче: Цифера явно звала на помощь другую Полубогиню. — Цифера? — Золотая Ткачиха, чей взгляд теперь стал затуманенным, с ухмылкой оглядела ситуацию: — И Кирена тоже здесь. Кирена поклонилась новоявленной Полубогине Романтики: — Что привело вас сюда, Дукс… Леди Золотой Ткач? Аглая перебирала золотую нить в руках: — Вообще-то, я искала тебя. — Меня? — розоволосая девушка указала на себя. — Да. — Аглая кивнула, а рядом с ней засуетилась Швея: — Цифера, ты не могла бы оставить нас на минуту? — Конечно! — явно желая поскорее сбежать из неловкой ситуации, в которую её втянул Дух, Цифера подхватила Бартолоса и позволила Швеи увести их. — Пошли, Бартолос! Аглая устало рассмеялась, глядя им вслед: — Прошло больше года с тех пор, как она прошла Испытание Коварства. Я надеялась, что ответственность сделает её и этого отпрыска титана серьезнее… — Всё в порядке, Аглая, — Кирена не очень убедительно заступилась за них, всё еще крепко прижимая книгу к себе. — Людям нужно улыбаться время от времени, верно? — Не думаю, что твое недавнее выражение лица можно было назвать улыбкой. — Наверное… — Она и правда могла бы отчитывать их целый час, если бы не появилась Аглая. Наверное. Аглая положила руку ей на плечо: — Ты, должно быть, тоже по-своему устала. — Не так сильно, как фактический правитель Охемы, — Кирена усмехнулась, услышав ответный тяжелый вздох Полубогини Романтики. Когда для тебя даже столетие пролетает в мгновение ока, год в статусе Полубога почти не прибавляет возраста. События столетней давности до сих пор казались им вчерашним днем. Золотой ткач вздохнула, потирая висок: головная боль, которую приносила эта роль, вернулась с новой силой. — Это наш общий труд: мой, моего учителя и Циферы. Если бы всё зависело только от меня, тогда… — Даже если бы ситуация была хуже, ты бы всё равно нашла способ удержать Охему на плаву. Поверь мне. — Услышав это заверение, прозвучавшее слишком уверенно для простого предположения, Аглаю осенило. — ...Неужели в прошлом цикле Охема была в таком запустении? — медленно спросила она. — Можно и так сказать, — Кирена усмехнулась, вспоминая то время. — Кирена. — Хватка на её плече усилилась: — Если это тебя не затруднит, тогда… Розоволосая девушка уже знала, к чему всё идет: — Хочешь увидеть сама? — Да. — Лучше сейчас, чем когда-либо еще. — Кирена кивнула: — Возьми меня за руку. — Ты уже делала так раньше? — Имп… Керидра уже просила меня разобраться в воспоминаниях Келуса. — Кирена поспешно огляделась по сторонам, проверяя, нет ли лишних глаз. Спустя век имена Тирана Погони за пламенем были преданы забвению. Любое упоминание о ней не одобрялось, теперь, когда последние её сторонники пали под гнетом времени. Знающих правду осталось немного. Кроме единственного благодарственного письма, Гисиленса молча наслаждалась тихими водами Элизии Эйдес. Герта и Скрюллум были заняты вместе с Полубогами борьбой против Ликурга, а сама Керидра умерла, зная всю картину целиком. Чтобы ложь выглядела убедительно, Кирене приходилось держать всё в себе. Аглая чувствовала тайну за её спокойным фасадом, но не более. Единственного человека, способного разгадать её секрет одним взглядом, здесь не было. — Я понимаю. — Аглая щелкнула пальцами, и вокруг них раскинулась сеть золотых нитей: она убедилась, что их никто не подслушивает. — Начнем? Ответом Кирены стала Память. Реальность пошла трещинами, меняя естественные воспоминания Амфореуса на те, что были нужны Кирене. Как далеко в прошлое хотела бы заглянуть Аглая? Зная ткачиху больше ста лет, Кирена была уверена: она захочет погрузиться так глубоко, как только возможно. Для первого воспоминания оставался лишь один вариант. Кирена не любила к нему возвращаться, тем более что это воспоминание относилось к временам еще до их первой встречи в облике Мема. Вихрь Сотворения. Двое Безымянных, затерянных в новом мире, под угрозой от тех, кто изначально дал им приют. За то короткое время, что Кирена знала Керидру, ей казалось, что именно в тот момент Аглая была ближе всего к образу Полубогини Правосудия. Кирена позволила воспоминанию говорить самому за себя. Поскольку большую часть грязной работы уже выполнила Керидра, нынешней Аглае оставалось лишь нести бремя власти Императора вместе с другими Полубогами. Ткачихе в прошлом цикле повезло меньше. С врагами как внутри, так и за пределами Священного города, она была вынуждена идти по кровавому пути, не подобающему Романтике. Добавьте к этому естественную эрозию души с течением веков — и Аглая, которую встретили Келус и Дань Хэн, была лишь тенью самой себя. Она и сама это понимала. Окинув жалостливым взглядом свое прошлое воплощение, Аглая медленно протянула руку и коснулась одной из сотен нитей в воспоминании: — ...Мне очень повезло, не так ли? — Безусловно. — Почувствовав, что этого воспоминания достаточно, Кирена перешла к следующему. Саботаж, покушения, политические споры… Даже с точки зрения Келуса, который тогда был скорее чужаком, чем жителем Амфореуса, презрение Совета Старейшин к Погоне за пламенем было почти физически ощутимым. Большую часть этого они пропустили. Осталось лишь одно воспоминание, которое позволило бы нынешней Аглае понять, какой она была раньше. Падение с высоты — смерть, недостойная человека её положения, но она неоспоримо пришла за ней. Рядом с Киреной Аглая прерывисто выдохнула, глядя на собственный труп в луже золотой крови. — ... — Только сейчас вернувшись к этому моменту, Кирена нахмурилась: она обнаружила странное сходство с другой смертью, произошедшей сто лет назад. В последнем воспоминании о Аглае браслет, пропитанный её сущностью, погрузился в расплавленные остатки Небесной фрески. Под единственный звук Полубогиня Романтики вновь встретила свой предначертанный конец. — «Ты примешь свою последнюю ванну в теплом и сияющем золоте». — Аглая процитировала пророчество, данное ей в прошлых циклах: — Средства могут меняться, но финал один и тот же. Аглая повернулась к ней: — Ты считаешь ту Аглаю из прошлого цикла другим человеком? — Нет. — Ответ розоволосой девушки прозвучал без тени сомнения. Если бы воспоминания, которыми Кирена делилась с Келусом, касались лишь одного цикла, её ответ мог бы быть другим. Но свидетельство всех тридцати трех миллионов пятисот пятидесяти тысяч трехсот тридцати шести повторений всё изменило. Видя, как предначертанные Полубоги остаются верны своим убеждениям и платят за это вечностью, она была в этом уверена. Единственная неопределенность, которую Кирена вынесла из воспоминаний Касланы, касалась девушки, которая выглядела точь-в-точь как она. Пронзенная в сердце тем самым клинком, который Кирена теперь всегда носила с собой… Видеть, как «Кирена» умирает каждый раз, когда Каослана приходил в Элизию Эйдес — это делало её загадкой для той Кирены, что живет и дышит сегодня. — Спасибо, Кирена. — Аглая хихикнула, наблюдая, как воспоминание, оживленное Памятью, начинает угасать: — Я боялась того, что придется ответить, скажи ты «да». — Я лишь говорю правду. — Кирена слабо улыбнулась. Её мысли всё еще были заняты былыми раздумьями, вытаскивая на свет вопросы, которые она похоронила по веской причине. — Мы могли прожить разные жизни, но в основе своей мы — один и тот же человек. — С улыбкой на лице Золотая ткачиха начала говорить сама с собой: — Если случится худшее, я уверена, что каждый раз буду делать один и тот же выбор. — Если случится худшее, ты будешь не одна, — сказала ей Кирена. — Если бы тебе дали шанс сделать выбор лучше, чем ты думала раньше, разве ты бы им не воспользовалась? — Обязательно. — Когда сияние Памяти угасло, не осталось ни следа того, что они заглядывали в прошлое. Нависший над ними Кефал был безмолвным свидетелем этого момента. Кирена вздохнула, убирая книгу «Так написано мною»: — Хватит о грустном. Как продвигается работа над новым плащом для Келуса? — Осталось всего несколько последних штрихов. — В голосе Аглаи звучали гордость и уверенность: — Это определенно будет моя лучшая работа на ближайшие тысячелетия. Уже представляя, как Келус будет выглядеть в обновке, Кирена вся просияла: — Хе-хе… — С нетерпением жду!

***

Бах! Очередной валун врезался в оборонительные линии, заглушая крики солдат Охемы и застилая небо пеплом и пылью. Кирена прищурилась, накладывая очередную стрелу и выпуская её в ладонийского солдата, которому не повезло стать её следующей целью. Она подавила подступившую к горлу желчь: еще одна жизнь оборвалась от её рук. Так прошла вся последняя неделя: наблюдение за ситуацией из тыла, устранение врагов точными выстрелами и попытки сделать всё возможное, чтобы фронт не рухнул. В моменты затишья Кирена призывала церемониальный клинок Времени: исцеляла раны, восстанавливала разрушенные укрепления. Гул Оронис отдавался в воздухе, когда Титан помогала ей. Солдаты осыпали её благодарностями за возможность прожить еще один день. Кирене оставалось лишь кивать и натянуто улыбаться, запоминая тех, кто возвращался на следующее утро, и тех, кто остался на поле боя навсегда. Их усилия лишь оттягивали неизбежное. Все посвященные в план знали это с тех пор, как разведчики доложили, кто командует армией Ладонии. Глядя в подзорную трубу, Кирена всегда смотрела в одну и ту же точку: и каждый раз Ликург смотрел прямо на неё, и его поза была воплощением застывшей насмешки. Семь дней — и ни единого лишнего движения. Даже блеф с отправкой Девы Войны Айдонии навстречу ему не заставил его раскрыть карты. «...!» Привычный ритм нарушился. Кирена заметила, что Ликург пришел в движение. Поведя плечами, будто ему надоела эта комедия, антикитеранец сделал шаг вперед. Несмотря на потерю большинства прав администратора, Ликург всё еще оставался Гением: существом, чьи возможности выходили далеко за рамки любого смертного в прямом бою. Герты и Скрюллума сейчас здесь не было: они использовали временную власть, чтобы выиграть для защитников побольше времени за кулисами. Ликург был вне досягаемости стрел Кирены, но каждый на этом окровавленном поле боя знал, какую угрозу он представляет. Сталь, дерево и камень взвыли, когда катапульта на городских стенах выпустила снаряд: валун летел с идеальной точностью. Ликург со скучающим видом поднял палец. Когда сокрушительная мощь камня встретилась с Гением, тот исчез без следа. Ликург позаботился о том, чтобы это странное явление увидели все. Увидев это, ладонийцы уверенно двинулись вперед, в то время как солдаты Охемы мгновенно осознали, что силы неравны, и начали стратегическое отступление. Баллисты выпускали тонкие, но смертоносные стальные болты, выкованные Горцами так, чтобы ничто не могло устоять на их пути. Солдаты, слишком глубоко увязшие в схватке, чтобы успеть к отступающему фронту, бросались на Ликурга с последним яростным криком. В отчаянии Кирена выпустила град стрел, надеясь, что хоть одна достигнет цели. Всё впустую. Болты исчезали по взмаху руки Ликурга, солдат выкашивали прежде, чем они успевали приблизиться, а её стрелы жалко отскакивали от вражеских щитов. Зализывая раны, армия Охемы отступила за городские стены, с грохотом захлопнув ворота. Тело Кирены требовало отдыха, но разум не мог этого позволить. Заставив дрожь в ногах утихнуть, Кирена отыскала единственную Полубогиню, отвечавшую за оборону. Следуя за потоком Швей, розоволосая девушка нашла ту, кого искала, в Мраморном дворце. Сгорбившись и закутавшись в золотые нити — самые яркие, что кто-либо когда-либо видел, — Аглая неустанно следила за всем городом через золотую сеть. Ткачиха повернула голову в сторону Кирены: напряжение, в котором она держала себя всю осаду, брало свое. Кирена не стала это комментировать: нельзя было терять ни секунды. — Как проходит эвакуация? — Почти закончили, — медленно ответила Аглая. — Если бы не Врата Трибиос и Коварство Циферы... …Уйти было бы совершенно невозможно. Врата позволили незаметно увести мирных жителей, а ложь Коварства скрыла тот факт, что большинство уже покинуло город. Пока армия Ладонии верила, что их периметр не прорван, ложь оставалась правдой. — Как там Кастория? — спросила Аглая. — Когда я проверяла её в последний раз, солдаты… — С ней всё в порядке, — ответила Кирена. — Измотана, но на второй день они сделали меня её неофициальной сиделкой. Говорить такое о ком-то, кто на тысячи лет старше Кирены, было смешно, но реальность порой бывала абсурдной. Благодаря посредничеству розоволосой девушки и усилиям самой Кастории по сдерживанию врага, страх жителей Охемы перед смертью превратился в уважение. — О! И пока я не забыла. — Золотая ткачиха потянула за нить. — Возьми это, Кирена. К ним подошла Швея. В отличие от остальных, разбитых или лишившихся конечностей, этот был в идеальном состоянии: видимо, он получил приказ защищать шкатулку в своих руках любой ценой. Когда крышка открылась, Кирене пришлось заслонить глаза от слепящего света. Когда он утих, она потерла веки, чтобы убедиться в увиденном: — Это… Выкрашенный в цвета одного знакомого Безымянного, её глазам предстал плащ, выглядевший поистине божественно. Для кого-то роста Кирены это был скорее кокон, чем просто плащ с капюшоном. — Моя лучшая работа. Уверена, ни у тебя, ни у Спасителя не возникнет к нему претензий. Можешь носить его сама, если хочешь: Келус точно не будет против. — Аглая добавила это с оттенком гордости в затуманенных глазах: — Обязательно передай его ему, Кирена. Кирена нерешительно взяла коробку: — Я не забуду. Тихий смешок: — Хорошо. Это приказ. Она так залюбовалась плащом, что среагировала на золотую нить, опутавшую её руки, на мгновение позже: — Что?! Пока Кирена тщетно пыталась освободиться, нить расширилась, обернувшись даже вокруг коробки. Сзади Швея мягко, но крепко схватила её за плечо: — Аглая! — Мы и правда каждый раз делаем один и тот же выбор. — Пока Кирена не могла пошевелиться по своей воле, её вывели из Мраморного дворца. — Ты должна присоединиться к остальным, пока не поздно. Времени почти не осталось— Клэнг! Мощные ворота Охемы пали. Сквозь поднявшуюся пыль уже доносились звон стали и крики. Оказавшись совершенно не готовой к столь стремительному наступлению реальности, она могла лишь отчаянно умолять: — Я обещала им, что мы все вернемся живыми… — Как и я. — Аглая похлопала её по голове. — Я возьму вину на себя, не волнуйся. Обнажив меч, Полубогиня Романтики бросилась в бой. Оставшиеся Швея взвалила Кирену на плечо и со всех ног побежала к Вратам Бесконечности. Объективно говоря, армия Охемы уступала врагу вдвое. Угроза столкновения с Полубогом — вот что оберегало город, но вступление Ликурга в игру всё изменило. И Кастория, и Аглая могли какое-то время сдерживать его, но как быть с армией Ладонии? Мрачный ответ на этот вопрос не заставил себя ждать. Немногочисленное войско Охемы не могло сдержать всех, и ладонийцы уже просачивались сквозь бреши. С мечом в руке Швея расправилась с первыми встречными. Когда их число начало расти, она быстро опустил Кирену на землю, сдерживая врагов, пока она сама бежала к Вратам Бесконечности. Одной рукой она крепко прижимала к себе коробку: всё, что у неё осталось — это клинок Времени и руководство Оронис, прокладывающее путь. Дымовые завесы, рушащиеся здания, даже огненные снаряды, сыплющиеся с небес, — всё замирало во власти Времени. — Все, кто остался, защищают город до конца, — бормотала Кирена про себя, — только бы добраться до врат… Ложь Циферы почти развеялась. Как только это случится, призрачные горожане и завеса, скрывающая Врата Бесконечности, исчезнут. — Вон там! — Как только Кирена подбежала к одним из них, пелена реальности спала, полностью обнажив врата для всех. На бегу розоволосая девушка слишком поздно осознала, что она не одна. Когда дело дошло до мгновенного выпада, копье, уже нацеленное в её грудь, оказалось быстрее любой молитвы. В самый последний миг клинок пронзил грудь ладонийского солдата: фонтан крови брызнул там, где было пробито сердце. Кирена быстро узнала своего спасителя: — Апофис?! Единственный комментатор «Битвы тюленей» в Охеме облегченно выдохнул, видя её невредимой: — Чуть не упустил его. Прошу прощения— Апофис упал на колени, отхаркивая кровь: он едва держался на ногах, опираясь на меч и подоспевшую помощь Кирены. В своем воображении Кирена уже видела, как ставит коробку с плащом и использует клинок Времени для помощи: — Ты ранен, подожди— — Мисс Кирена. — Окровавленная, дрожащая рука Апофиса остановила её. — Пожалуйста, присмотрите за тюленями. Уверен, они не будут против, если их новым опекуном станет сама чемпионка. Второй раз за день Кирену подхватили на руки: — Стой! Апофис не слушал её, из последних сил зашвырнув розоволосую девушку в портал Врат Бесконечности. Последнее, что она увидела — его спину, когда он бросился на другого солдата. Выброшенная из врат прежде, чем успела осознать происходящее, Кирена не сразу поняла, что Дроми поймал её, ласково ткнувшись мордой в её щеку. — Ах… — Книга «Так написано мною» оставалась там, где Кирена её оставила: привязанной к геозавру на случай, если в Охеме что-то пойдет не так. Не зная, что еще делать, Кирена схватила книгу и снова взяла перо Келуса. Твердая рука, которой она писала раньше, исчезла: теперь пальцы ходили ходуном. Тем не менее, она продолжила писать. Все три пары Врат Бесконечности теперь были закрыты, но это не значило, что все уже на месте. Если Кирена знала Аглаю так хорошо, как думала, то Золотая Ткачиха должна была заставить Касторию бежать именно сюда. Она будет ждать её. Выжившим в Охеме пришлось быстро привыкать к кочевой жизни. Изгнанных из родного города, их никто не приютит так скоро — не после того, как Ликург нанес им сокрушительное поражение. Когда взошла луна, её тело, еще час назад находившееся в пылающем городе, резко отозвалось на холод: Кирену пробила дрожь. Она нерешительно открыла коробку, выставив плащ под лунный свет. Вспомнив слова создательницы, розоволосая девушка решила надеть его сама. Плащ, сотканный с мыслями о Келусе, укрыл её сгорбленную фигурку с головы до пят. Почувствовав разливающееся тепло, она выдохнула: звук был чем-то средним между вздохом и сдавленным рыданием. В нем Кирена продолжала писать всю ночь, пока… Бледная дама выбрела из засохших зарослей, широко раскрыв глаза при виде ждущей её розоволосой девушки — Кирена? — Кастория! — Кирене пришлось сдержаться, чтобы не вскочить и не задушить её в объятиях. Скорее всего, это закончилось бы её собственной смертью. В глазах Кастории стояли слезы: коса, которую она тащила за собой, бессильно упала на землю. — Аглая… она… — Я знаю. — Видя её в таком состоянии, Кирена чувствовала, как её собственное сердце разлетается на куски. Когда физическое прикосновение невозможно, как утешить того, кто буквально рушится на глазах? В памяти всплыло старое воспоминание: оно не принадлежало самой Кирене, но было глубоко запечатлено в её сознании. Оглядевшись вокруг, она не нашла ни одной веточки, и уже была готова рассердиться, когда в голову пришла идея получше. Она подняла перо, всё еще зажатое в руке, и с улыбкой протянула его Кастории: — Пойдем. Наша история еще не окончена. Кастория замерла, уставившись на перо. И только когда Кирена подтолкнула его ближе, она опасливо ухватилась за него двумя пальцами, не отрывая взгляда от крошечного зазора между ними. Дроми осторожно подхватил косу Кастории в пасть. После ободряющего кивка Кастория сделала шаг вперед, бережно, но крепко держась за ту слабую связь, что дарило им перо Келуса. Под тусклым небом они продолжили свой путь. Световой календарь, год 4210, Месяц Ткачества. Полубогиня Романтики Аглая погибает вместе с девяноста тысячами отважных воинов во время Третьей осады Охемы. Покойся с миром, Золотая Ткачиха. Будущее, полное надежд, родится из твоей жертвы.

***

— Зверь, принесший день погибели, широко разинул пасть, и чистая энергия разрушения начала сгущаться в его теле… Следуя подсказке Кирены, Дроми поднялся на задние лапы и мило зарычал в сторону реки: накладные крылья, наспех прикрепленные к его бокам, криво колыхались на ветру. В пасти он сжимал маленький резиновый мячик. Обернувшись к зрителям, сидевшим на самом краю скамейки, Кирена продолжила: — Обернувшись, наш герой увидел, что один из его новых друзей в опасности! Тюлень-ангел, качаясь на волнах, притворился беспомощно барахтающимся: он замер на спине и возбужденно махал короткими ластами. Дроми, поняв, что немного промахнулся с направлением, неловко подправил угол, вызвав смешки у наблюдавших детей. — Ни секунды не колеблясь, наш седовласый герой бросился вперед как раз в тот миг, когда зверь выпустил лазер, способный сотрясти мир: он заслонил нового друга собственным телом! Когда Дроми бросил мяч прямо в Тюленя-ангела, в воде мелькнула темная тень. Обычный серый тюлень со всплеском взмыл в воздух, поймал мяч и притворился тяжело раненым, комично завалившись на бок. — В то же мгновение наш герой встретился взглядом с сущностью, способной обратить всё сущее в ничто… На другом берегу реки стоял еще один геозавр, обмотанный бинтами, и зловеще смотрел на павшего Серого тюленя. Кто-то из зрителей ахнул, кто-то с любопытством подался вперед. Дети прятались за родителей, подглядывая сквозь пальцы. На самом деле это было воспоминание о Дроми, сделанное несколько часов назад и вызванное в настоящее молитвой Кирены к Оронис. Но им об этом знать не обязательно. Заходящее солнце идеально вписалось в декорации: над призрачным видением повисло пугающее зарево Разрушения. Серый тюлень задергался в конвульсиях, хлопая ластами и издавая нарочито фальшивые звуки боли: — Одного взгляда этой сущности хватило, чтобы сокрушить нашего героя… и когда вся надежда, казалось, была потеряна… Из мелководья вынырнул Тюлень-призрак: он перевернул Серого тюленя в нормальное положение и отвесил сородичу звонкую пощечину. — Прибыл новый соратник, и одним легким движением наш герой был спасен от верной гибели! Раздались вздохи облегчения, радостные крики и аплодисменты. В реке же Серый и Призрак начали драться уже всерьез. Остальная актерская игра была фальшивой донельзя, но вот пощечина по морде казалась вполне настоящей… Кирена лишь покачала головой, глядя на их выходки, и подавила смех, снова поворачиваясь к публике: — На этом на сегодня всё. Увидимся на следующей неделе! Дети разочарованно заныли, не желая уходить: — Ну-у-у… Ученый из Рощи Муз поправил очки: — А этот седовласый герой не кажется вам знакомым…? Усталый солдат с удивлением посмотрел в небо: — Как там называлось это место? Станция за пределами небес? Капризы и обсуждения затихли в шуме ветра: все вернулись к своим делам. Оставшись одна, Кирена со стоном потянулась, поморщившись от легкого хруста в спине: — Слишком уж я расслабилась… Увидев это, Дроми осторожно снял накладные крылья и устроился рядом с ней. Розоволосая девушка прислонилась к боку геозавра, выдохнув с чувством гордости и удовлетворения, пока смотрела на заходящее солнце. — Пока не забыла… — Кирена потянулась за мешком, лежавшим в стороне, от которого исходил густой запах моря: — Ребята, все сюда! По её зову тюлени перестали играть и подплыли к ней, не сводя глаз с мешка. — Хорошая работа, — Кирена дала каждому по рыбке в знак благодарности. — Только постарайтесь больше не драться в следующий раз, когда я попрошу помочь с пьесой, ладно? И Серый, и Призрак имели совесть выглядеть виноватыми перед тем, как забрать рыбу и уплыть к остальным продолжать свои игры. Они помирятся в свое время, она была в этом уверена. — Так, на чем я остановилась? — Книга и перо появились в её руках. Когда все отвлекающие факторы исчезли, Кирена могла писать со светлой головой. Почти. «В голове пусто…» Книга «Так написано мною», казалось, разделяла её вялость: она чуть не упала, едва не ударив хозяйку по лицу чернилами и бумагой. Вздохнув, Кирена решила отложить книгу, полностью привалившись к твердому телу Дроми. Всё еще не зная, что написать, она следила взглядом за солнцем, наблюдая, как яркий дневной свет медленно уступает место нежным звездам. — Рени! — высокий голос прервал её созерцание неба. Она зевнула: — Трибби? Кирена оттолкнулась от чешуйчатой шкуры Дроми, поморщившись от того, как мышцы и кости отозвались на растяжку. Накинув плащ, она заставила книгу раствориться в эфире и помахала приближающейся Полубогине. — Мы видели твою новую пьесу издалека. Это было здорово! — Трибби дала Кирене пять. — У тебя истории никогда не заканчиваются, да? — Эти истории всегда существовали, — на её губах появилась неловкая улыбка. — Я просто поддерживаю в них жизнь… Для Кирены рассказывать их было одно, но получать похвалу за повествование, которое должен был вести кто-то другой, было немного обидно. Она была уверена, что Келус не возражал бы, но к ней самой это не относилось. Трибби затеребила пальцы, заметив испортившееся настроение подруги: — О, понятно… Кирена плотнее запахнула плащ, закрывавший её от шеи до локтей: — Кастория снова зовет меня? — О, точно! — глаза Полубогини Врат загорелись. — Мы чуть не забыли! — Тогда не будем терять времени. — Кирена жестом предложила ей идти первой: — Веди. Знакомые шаги, но не совсем знакомый вид. Для розоволосой девушки, чей возраст застыл во времени, видеть, как годы пролетают в мгновение ока, всё еще было странно. Там, где раньше были только травянистые равнины и палатки, теперь стояли дома из дерева и камня. Один выделялся на фоне остальных: к нему вела аккуратно выложенная булыжная дорожка. Трибби энергично распахнула дверь, громко объявляя об их приходе: — Кас, она пришла! Бледные волосы, ставшие, кажется, еще белее обычного, уставшее лицо и глаза. Шумный вход Трибби заставил неподготовленную Касторию пискнуть от неожиданности. Маленькая рыжая преступница скрылась с места происшествия прежде, чем кто-то успел среагировать. Притворившись, будто ничего не произошло, Кастория прочистила горло: — Добрый вечер, Лед… Кирена. — Добрый вечер, Кастория, — ответила Кирена. — Готова? — Это я должна была задать этот вопрос, — Кастория усмехнулась. — Судя по тому, что я слышала, твоя последняя пьеса была самой захватывающей. Должно быть, это утомительно. — Совсем немного. — На лице Кирены появилась хитрая ухмылка: — А разве ты сама в последнее время не пописываешь? — ...Что? — Как и раньше, Кастория попыталась отнекиваться, но Кирена заметила её замешательство — реакцию виноватого человека. Она озорно наклонилась к её уху, прошептав: — Твои псевдонимы не такие уж скрытные, как ты думаешь, Флорум. Видеть, как Кастория буквально сжимается в комочек, было забавно: её робость стала приятным бонусом. — ...Кто еще об этом знает? — ...Все? Любой, кто зашел бы в этот момент, мог подумать, что Кирена убила Касторию так же, как когда-то думали про Керидру. Бледное лицо, белое как у призрака, стало еще бледнее, почти прозрачным. — Если тебе станет легче, мы считаем твои идеи довольно… уникальными. — Кирена попыталась её успокоить, раздумывая, стоит ли говорить о Цифере, которая с гордостью приносит им её романы сразу после выхода. — Это помогло твоим работам выделиться, к лучшему или к худшему. Собрав всю волю в кулак, Кастория заставила себя подняться со стула, отряхивая несуществующую пыль: — Давай приступим к делу, пожалуйста. — Хорошо. — Пока они шли к столам, в воздухе начал ощущаться запах выпечки. Показалась незажженная печь, по бокам которой стояли два широких деревянных стола. Кирена взяла тряпку и осторожно смахнула мелкую мучную пыль с дерева: — Какими ты хочешь их видеть на этот раз? Пауза. Тонкие пальцы нервно застучали по столу. — Цветы. В этот раз — только цветы. Сердце Кирены екнуло: — ...Ты всё решила? — ...Да. Обе понимали, что это значит. За все эти годы эта тема поднималась не чаще, чем пальцев на одной руке. — Я понимаю. — Отбросив чувства, Кирена достала перо и протянула руку Кастории: — Давай вложим в это всю душу. Та ответила на жест, коснувшись кончиками пальцев кончика пера: — Обязательно, Кирена. Лунный свет лился через открытое окно, освещая еще одного обитателя комнаты, который крепко спал. Вздохнув, Кирена постучала Воровского духа по голове: — Бартолос. Отпрыск титана Коварства подскочил как на пружине, лихорадочно размахивая короткими ручонками в подобии салюта: — Я не сплю, не сплю! Ваш покорный Воровской дух к вашим услугам! — Разжигай огонь. — Ткнув большим пальцем в сторону печи, Кирена выразительно посмотрела на Бартолоса: — Постарайся в этот раз не воровать хлеб, ладно? Тот возмущенно скрестил фиолетовые лапки: — Да когда я вообще такое делал?! — Я уверена, Цифера с радостью расскажет... Бартолос жалобно пискнул, признавая поражение. Из пространства, о природе которого Кирена предпочла бы не знать, появилось большое количество теста и муки, принесенных Циферой и заранее подготовленных со всеми стараниями. Обменявшись меланхоличными взглядами, Кастория и Кирена принялись за работу, разделяя и разминая тесто. Кирена играла с заготовками, придавая им разные формы, пока они не превратились в цветы, которые просила Кастория. …Наверное, это последний раз, да? Розоволосая девушка никогда не сможет понять, как быстро летит время. Казалось, совсем недавно они были в унынии, и Кирена предложила заняться этим просто от тоски. Когда Келус вернется, она расскажет ему обо всех формах хлеба, которые они пекли. — ...Кирена. Не оборачиваясь, она ответила: — Да? Кастория набрала в грудь воздуха: — Каким он был? Спаситель? — Э-эта тема, должно быть, болезненная. Прости, — запнулась она. — Но после всех твоих историй, тех крупиц того, что он сделал для нас раньше… я не могу не любопытствовать… — Всё в порядке, Кастория. — Кирена быстро пресекла её извинения, пока те не переросли в поток слов. — Просто… Застигнутая врасплох, розоволосая девушка не знала, как ответить. Странно слышать такое, учитывая, что никто на планете не знал его лучше неё, но это было правдой. Образ Келуса в её голове, того самого парня, с которым она общалась каждый день более двухсот лет назад, совсем не изменился. Изменилось только отношение самой Кирены к нему. Другая часть её души опередила мысли: — ...Он теплый. Осознание сказанного пришло к Кирене с опозданием — лишь когда она услышала, как скалка Кастории со стуком упала на пол. — О-он иногда бывает бесчувственным, — продолжила она, игнорируя жар от печи, приливший к лицу, и широко раскрытые глаза, которые, казалось, сверлили дыру в её спине. — Он не воспринимает вещи всерьез, если в этом нет крайней нужды, но… Первым человеком, которого она увидела, был Келус. Даже когда она была лишь маленькой феей, выкладывающей ему свои мечты об историях и всём, что с ними связано, он слушал её со всей серьезностью. Зная, как он относится к вещам, которые его не интересуют, тот факт, что он был так искренен с её страстью, был тем, что она начала по-настоящему ценить только в его отсутствие. — ...Другого такого нет. Кирена слишком нервничала, чтобы обернуться, а оглушительная тишина, воцарившаяся после её тирады, заставляла её ерзать. Спасение пришло от молчаливого Бартолоса, который продолжал раздувать пламя: — Теперь я понимаю, откуда босс взял прозвище «Мисс Романтика»… Резко отвернувшись к столу, Кирена рассыпала горсть муки: — Д-давайте вернемся к работе! До её ушей донеслось приглушенное хихиканье: — Давно я не видела, чтобы ты так улыбалась, Кирена. — Я часто так улыбаюсь! — Когда рассказываешь свои истории, если верить слухам. — Кастория наслаждалась тем, как краснеет лицо Кирены. — К сожалению, я лишена роскоши присоединиться к остальным. — Хочешь, я расскажу тебе историю позже? — спросила Кирена. — Позже? — нерешительно эхом отозвалась та. — Не уверена, что у нас будет время— — Ты забыла, с кем разговариваешь? — ...Тогда я принимаю твое предложение. — Рада слышать. — Прежде чем они успели опомниться, тесто закончилось. — Похоже, моя очередь! Быстро сняв фартук, Кирена вымыла руки и вышла в лавку. Бартолос спешил за ней с целой партией свежеиспеченного хлеба. Оказавшись лицом к лицу с бесконечной очередью, розоволосая девушка позвонила в колокольчик, стоявший рядом. — Мы открыты~ Как же это возвращает в прошлое! Тяжелая работа на пшеничных полях Элизии Эйдес, безделье в Меморном лабиринте, тайное наслаждение запахом из печи, наблюдение за тем, как Келус вносит свою лепту в общую работу, когда думает, что она не смотрит… Мысли Кирены работали на автопилоте, она совершала привычные движения, погрузившись в воспоминания, пока перед ней не появилось лицо, которое мелькало лишь изредка. — Леон. — Она уважительно поклонилась гонцу. — Давно не виделись. Столько же, сколько обычно? — Хлеб другой, — заметил он. — Особый случай? — Можно и так сказать… — Кирена замолчала, и житель Кремноса, казалось, понял, что она имела в виду. — Тогда возьму вдвое больше. — Увесистый мешочек с эквилибрами опустился на гладкий каменный прилавок. — Надеюсь, этого принцу пока хватит… Она посочувствовала его безнадеге: — Звучит тяжело. — Не так тяжело, как то, через что прошли вы все. — Леон отшутился от своего проявления слабости. — Признаюсь: когда Мидеймос впервые отправил меня разведать это место, я ожидал, что вы продержитесь от силы еще пару лет. — Несколькими лишними годами мы обязаны тебе. — Её благодарный ответ прозвучал одновременно с тем, как Бартолос собрал весь заказанный хлеб. — Даже если ты не мог вмешаться в полную силу, не навлекая гнев Ликурга, обучение, которое ты дал нашим солдатам, очень помогло. — Это была идея принца, — сказал гонец, бережно принимая мешок с выпечкой. — У меня чувство, что со временем он придет сюда лично, тогда мы, скорее всего, и увидимся. Розоволосая девушка посмотрела на мешок, который он нес — он был почти с неё ростом! — Помощь нужна? — Боюсь, в кремносском словаре нет слова «помощь», — надменно рассмеялся Леон. — До следующего раза, книжница. — Увидимся! — На этом неожиданная встреча закончилась. И как только Кирена подумала, что сможет вернуться к привычному ритму— — В этот раз нет хлеба в форме геозавров? Кирена выпрямилась: — Профессор Анаксагор! Знаменитый ученый ответил ей вскользь, не сводя своего единственного глаза с выставленного хлеба: — Значит, ты меня помнишь. — Конечно, помню, — радостно прощебетала она. — Я до сих пор сверяюсь с той книгой о тюленях, которую вы советовали. — Вот как? — Анакса разочарованно хмыкнул про себя: — Неужели хлеб в форме геозавров уже закончился? — Боюсь, в этот раз его совсем нет, — Кирена извиняюще улыбнулась. — Личная просьба Кастории. — Видимо, то самое время пришло, — вздохнул профессор. — Знай я, что мой прошлый визит был последним разом, когда я мог попробовать ту выпечку, я бы скупил весь запас. — Я могла бы научить вас печь его самостоятельно? — предложила она. — Мы все благодарны за поддержку Рощи за кулисами, это меньшее, что я могу сделать. Лицо мужчины мгновенно просияло: — Ловлю на слове. В итоге Анакса так ничего и не купил, к большому недоумению тех, кто стоял в очереди за ним. Дым продолжал валить из трубы всю ночь; их труд не прекращался, пока последний человек не ушел с улыбкой и хлебом. Закрыв лавку, розоволосая девушка привалилась к прилавку, наслаждаясь холодком камня: — Я без сил… На сцене появилась Кастория с безжизненно повисшим Бартолосом: — В этот раз мы и правда напекли больше обычного, прости, что утомила тебя своим эгоизмом… — Для того и нужны друзья, верно? — Если хотя бы тысячная доля тепла, вложенного в улыбки покупателей, дошла до Кастории , то долгие часы, проведенные здесь год за годом, того стоили. Бартолос остался закрывать лавку, а Кирена последовала за Касторией туда, где за эти годы были рассказаны сотни историй — на берег реки. Там они свернулись калачиком, наблюдая на безопасном расстоянии за играми тюленей. — ...Мне страшно, — прошептала Кастория, когда Кирена приблизилась; слова были едва слышны за шумом воды. — Я добровольно иду в холодные объятия смерти. Тепло, которое ты и все остальные подарили мне… Как только Кастория сделает это, тепло станет не более чем воспоминанием. Кирена села рядом с ней — так близко, как только можно, чтобы не попасть под влияние смертельного касания: — Хочешь послушать историю, Кастория? — ...Да. Появилась книга «Так написано мною», страницы зашелестели, пространство вокруг начало искажаться: мемория принимала «форму» истории со страниц. Кастория тихо ахнула. Вокруг расцвели цветы, трава окрасилась в нежно-фиолетовый. Река перед ними исчезла, сменившись чистой тропой, уходящей в неизвестность. Это было воспоминание Келуса о Царстве Мертвых — последние записанные моменты Полубогини Смерти перед тем, как она была вынуждена навсегда остаться на окраине Амфореуса. Вместе они смотрели, как Кастория обнимает его, в последний раз вцепляясь в единственную жизнь, которую смогла спасти. Слова были не нужны. Кирена видела, что, как и в случае с Аглаей, Кастория поняла чувства своего прошлого воплощения лучше, чем кто-либо другой. Воспоминание продлилось недолго, рассыпавшись реальностью, стоило его владелице вернуться к жизни. Но этого было достаточно, чтобы окончательно убедить Касторию. Она решилась еще в самом начале, Кирена лишь подтолкнула её. С энергией, взявшейся из ниоткуда, Кастория вскочила и побежала. — Кастория? — Кирена, несмотря на усталость, бросилась следом. Не заботясь о том, что кто-то может заглянуть внутрь, Кастория распахнула двери в свои покои, пробираясь сквозь аккуратный беспорядок на полу и копаясь в куче всяких безделушек: — Я почти забыла. Всё еще в недоумении, Кирена могла лишь ждать: — Кастория? — В прошлом цикле я наверняка оставила бы что-то всем на память, — объясняла она, небрежно отбрасывая в сторону одну вещь за другой. — В этой жизни я хочу сделать так же. Одна из выброшенных безделушек привлекла внимание Кирены. Она подобрала её и поднесла к лунному свету; глаза её загорелись восторгом: — Эта не закончена. Кастория мельком глянула на вещь: — Ах, это должно было стать кольцом… — Обещанием, верно? — В памяти всплыли воспоминания Келуса о свадебных церемониях на Пенаконии, отчего лицо Кирены мгновенно потеплело. — Да. — Кастория кивнула с любопытством в глазах: — Я оставляла его тогда? — Оставляла, — ответила она. — Для Келуса. — Времени в этот раз мало, к сожалению. Кольцо так и останется незавершенным. Услышав это, в голове розоволосой девушки закрутились шестеренки; её голубые глаза нервно метались между кольцом и его занятой создательницей. — ...Кастория. — Кирена заговорила медленно, вертя кольцо на ладони: — Если это не слишком нагло с моей стороны, могу я… — Я хранила в этом сундуке всё ценное, что могло бы когда-нибудь пригодиться. — Огромный ящик, доходящий Кирене до колен, пододвинулся к ней: — Возможно, ты найдешь здесь что-то, чтобы создать из него нечто новое. — Я ведь даже ничего не сказала, — Кирена усмехнулась. — Ты хорошо меня знаешь, да? — Ну конечно. — Кастория хихикнула, выжидающе протягивая палец к Кирене: — Мы ведь друзья, верно? С пером в руке Кирена ответила на жест: — Верно! — Обещание, которое я передала тебе… убедись, что оно дойдет до него, Кирена. — Я не забуду.

***

— Хоп! — Кирена натянула поводья: её любимый маленький Дро-Дро послушно и мгновенно остановился. Трибби, Трианна и Триннон крепко вцепились в её спину, чуть не утянув Кирену за собой. Если бы она не держалась за поводья Дроми, они бы все вывалялись в грязи еще до того, как достигли Стиксии. — Дальше нельзя, Дроми. — Кирена ласково погладила его по длинной шее, протягивая кусок красного чернозёма: — Жди здесь, хорошо? Получив достойную оплату, Дроми стал самым послушным геозавром на свете: он плавно опустился, чтобы они могли сойти на редкие островки сухой земли, разбросанные по округе. Дальше они пошли пешком, осторожно обходя тварей Черного течения: теперь, когда главный сдерживающий фактор исчез, монстры прибывали сюда всё в большем количестве. Чтобы убедиться в успехе, Кирена достала подзорную трубу, как только Стиксия показалась на горизонте: — Река душ отступила. Трианна победно вскинула кулак: — У Кас получилось! — Значит, теперь наш черед действовать, верно? — Трибби не сводила глаз с города: — Пойдем, Рени, нельзя терять ни секунды! Триннон положила руку ей на плечо, прежде чем Трибби успела раззадориться: — Мы не можем растратить её жертву впустую. Лучше не спешить. — Верно. — Кирена подхватила церемониальный клинок: — Сейчас у нас в распоряжении всё время мира, так что давайте используем его с умом. Бурлящие стоны мертвецов, которые она когда-то слышала, будучи Мемом, больше не терзали её слух. На первый взгляд казалось, будто Река душ и вовсе никогда не разоряла Стиксию. Деревянная доска, на которую наступила Трианна, поддалась с тревожным хрустом. Только совместными усилиями остальным удалось удержать её от падения в воду. — Фух… — Все облегченно выдохнули, но тут же сглотнули: в воде что-то зашевелилось. Морские существа, искаженные отпрыски Фагусы — те, кого Полубогиня Океана Гисиленса называла своими сородичами, — таились прямо под поверхностью. Вероятно, они впали в спячку после того, как Река душ сковала их движения и отвадила любого от этих мест. Одна оплошность едва не пробудила их. — ...Ты уверена, что справишься, Рени? — Трибби вздрогнула: — Их здесь так много… Стоило хоть одному из них очнуться, как сотни тварей Черного течения набросятся на них — пустые оболочки, ведомые нитями Разрушения. Если до этого дойдет… Кирена ободряюще улыбнулась: — Я буду в порядке. Лицо Триннон исказилось от беспокойства: — Если станет слишком тяжело, пожалуйста, не раздумывая бросай нас и уходи. «Я не смогу этого сделать», — чуть не сорвалось с губ Кирены, но она не смогла посмотреть им в глаза. — То место, на которое указала Кас, впереди. — Трианна указала на узкое ущелье, отмеченное силой Смерти: одинокая фиолетовая бабочка светилась в ночи. Её миссия была окончена, стоило им приблизиться: крошечное насекомое начало мерцать и растворилось в небытии. Кирена восприняла это как знак и остановилась, глядя туда, где только что была бабочка: — Я останусь здесь. — Поняли. — Трибби, Трианна и Триннон ответили одновременно: — Как только мы доберемся туда, у тебя будет десять минут до начала. — Этого предостаточно. — Кирена поставила сумку и достала лук, уже осматривая руины города в поисках всего, что можно использовать. Она знала, что— Три пары рук повалили её на землю прежде, чем она успела собраться с мыслями: — Последнее объятие! — Э-эй! — Напряжение, копившееся внутри розоволосой девушки, исчезло: приступы смеха и хихиканья вытеснили тяжесть из груди. Если им и было страшно, они скрывали это удивительно хорошо, улыбаясь несмотря ни на что. — Увидимся завтра, Рени! — ...До завтра. — Крепко обняв их в последний раз, Кирена проводила их взглядом. — Это обещание, слышишь?! — голос Трианны эхом донесся издалека. Кирена прошептала — то ли себе, то ли им, она и сама не знала: — Я не забуду. Подобно своим фирменным ракетам, Полубогиня Врат отправилась в свой последний путь. Прерывисто выдохнув, Кирена принялась за работу: — Нельзя терять время… Из сумки она достала уже знакомые сосуды с подозрительной жидкостью. Она пустит их в дело, как и раньше, но на этот раз они хотя бы не краденые, верно? На шаткие мосты, больше похожие на доски, на здания, готовые вот-вот рухнуть — Кирена привязала их ко всем частям города, до которых смогла дотянуться за отведенное время. Когда запасы иссякли, она вернулась к ущелью. Кирена откинула капюшон, стряхивая бесчисленные розовые пряди, прилипшие к потной коже. «Волосы совсем растрепались…» За эти годы волосы Кирены стали совсем длинными, спадая на спину розовым водопадом. Капюшон скрывал их лучше, чем она думала. Она расправила их гребнем, поправила съехавшие заколки и поспешно завязала всё в хвост. Отражаясь в мутной воде, Кирена нерешительно залюбовалась своим новым образом. Может, с косой было бы лучше? — ...Похожа ли я теперь на чистую и достойную юную леди? — При следующей встрече она обязательно его спросит. Но это придется отложить на неопределенный срок. Волна теплой энергии окутала Кирену — мягкое объятие Перехода, тысячи разрозненных голосов, сливающихся в гармонии. Божественная сила Полубога была столь же успокаивающей и внушающей благоговение, сколь и соблазнительной. Воды начали бурлить, сам город, казалось, пробуждался ото сна. — Ну, начнем. — Кирена крепко сжала плащ, думая о том, кому он предназначался. Сначала это был лишь ручеек. Одинокая тварь Черного течения — бледная имитация того, кто когда-то был воином. С привычной уверенностью Кирена пустила стрелу в открытый сустав ноги, лишая монстра подвижности. С помощью Времени стрелы застыли на месте, не давая ему шевельнуться. Кирена поморщилась. Расправиться с ним было несложно, но запас стрел не был бесконечным. — Жалею, что не присоединилась к тренировкам жителей Кремноса… Жаль, но выбора не было. Цифера ушла по делам, а приводить больше людей означало рискнуть всем планом. Её чуткие ушки уловили шум приближения остальных: — Идут. За первым последовали еще несколько, а затем плотину окончательно прорвало. Грандиозное строение вдали рухнуло, и из его руин хлынуло Черное течение — тысячи муравьев, наводняющих город. Будучи единственной, кто стоял между ними и Святой Девой Янусополиса, Кирена усмехнулась: — И это всё ради меня? — Что ж, тогда я просто обязана ответить взаимностью~ — Подняв свой серповидный клинок, Кирена прицелилась в далекую розовую точку — пятно краски, которое она нанесла на здание. Закрыв глаза, она начала молитву времени. Бах! Время внутри отмеченной зоны возобновило ход: содержимое сосуда воспламенилось и взорвалось, обрушив ветхое здание на внушительную часть орды. Остальные продолжали переть напролом, а некоторые раздавленные твари яростно пытались выбраться из-под завалов. — Вам всем просто не терпится добраться до них, да? — Кирена снова подняла клинок. В её голове крутились молитвы, стратегии и одна тревожная мысль: успеют ли они вовремя? Голубые глаза метались из стороны в сторону: на ущелье, где были те, кого она должна защитить, на неумолимую тьму, несущуюся к ней, и на тихую воду, скрывающую неизвестные переменные. Даже если бы Кирена обрушила на врага каждое здание в Стиксии, они неизбежно прорвались бы благодаря численному превосходству. И вот эта масса плоти хлынула в море… Не заботясь о том, что происходит вокруг, человекоподобная тварь упала в глубину. Мгновение напряженной тишины — и бледная раздутая рыба вырвалась из воды, сделав того самого монстра своим легким перекусом. — Я заждалась тебя~ — С наконечником стрелы, объятым пламенем, Кирена задержала дыхание и выстрелила точно в цель. Интенсивный жар воспламенил газы, из-за которых морское чудовище выглядело раздутым: оно взорвалось, забрав с собой ближайших монстров. Когда появилось больше рыб-монстров, Кирена выпустила еще одну огненную стрелу и тут же нырнула за ближайший камень: произошла цепная детонация. — Не совсем тот фейерверк, который я хотела бы видеть… Кирена инстинктивно почувствовала опасность и откатилась в сторону как раз в тот момент, когда массивный темный клинок разрубил камень надвое. Над ней возвышался воин, превосходящий остальных размерами. У него не хватало руки, а на голове виднелись отчетливые следы укусов. — Он что, приплыл снизу…? Цокнув языком, она отпустила власть Времени над оставшимися бомбами, выигрывая себе драгоценные секунды. Громадный исполин обрушил свой великий меч вниз, лишь чудом не задев Кирену, успевшую отскочить. Лук упал на землю: теперь Кирена сжимала церемониальный клинок Времени обеими руками. Несмотря на нарушенный баланс, она ловко взбежала по руке монстра и одним взмахом снесла поврежденную голову. Спрыгнув с рушащегося тела твари, Кирена схватила лук. Больше не заботясь о количестве стрел, она выпускала их со скоростью, близкой к огнестрельному оружию. «Если станет слишком тяжело, пожалуйста, не раздумывая бросай нас и уходи». Когда пальцы Кирены вместо стрелы схватили пустоту, она отшвырнула лук и крепко сжала церемониальный клинок: — Простите. Последняя установленная бомба взорвалась позади неё, преграждая путь в ущелье еще на какое-то время. Хотя серповидный клинок не был предназначен для традиционного фехтования, он продолжал «петь», пока Кирена стояла насмерть. Воин Черного течения, скрывавшийся в тенях, полоснул её сбоку: его кривой клинок наверняка пронзил бы сердце, если бы она не вложила все силы в рывок вперед, разрубая тварь пополам. Имитация лучника взяла её на прицел: темная энергия концентрировалась в его тетиве. Кирена была слишком истощена — она знала, что не увернется. Но выстрел так и не прозвучал. В одно мгновение монстр был готов прикончить её, а в следующее — его голова уже летела в воду. С грацией танцовщицы, движениями спокойными и мощными, как океанские волны, на неё с улыбкой смотрело лицо, которое она не видела так долго: — Маленький морской заяц. — Гисиленса! Сирена встала перед ней, заслоняя собой: — Похоже, я вовремя. — ...Вроде того? — Кирена нервно оглядела бойню, которую она устроила в Стиксии — родном доме Гисиленсы. Казалось, за одну эту битву город постарел еще на несколько тысячелетий. Только тогда пришло осознание того, насколько сильно Кирена себя изнурила: тело обмякло, как у марионетки с перерезанными нитями. Даже простое движение казалось невозможным. — Пожалуй, теперь я возьму долгий перерыв… — Оставь остальных мне, — просто сказала Гисиленса, отправляясь навстречу остаткам орды. Десятки врагов пали в мгновение ока. Благодаря власти Океана то, что для Кирены было препятствием, для Гисиленсы стало силой. Танцуя на кровавой воде — как она умудрялась оставаться такой прекрасной? Когда последний обитатель Черного течения был сражен, божественная аура, исходившая из глубин ущелья, наконец угасла. — Как раз вовремя, — пробормотала Кирена, заставляя себя встать: — Давай вернемся к ним. Последнее воззвание к Времени — и разрушения, которые Кирена намеренно причинила ущелью, чтобы выиграть для Трибиос больше времени, были обращены вспять. Она осторожно сняла бомбы со скалы и взорвала их на безопасном расстоянии. Церемониальный клинок принес лунный свет в сумрачную пещеру, освещая тонкую струйку воды, текущую вниз по течению. Следуя вдоль ручья, они добрались до финала — того, что осталось от жизнерадостной Полубогини Врат, с которой розоволосая девушка разговаривала еще недавно. Кирена опустилась на колени, подбирая три куклы и крепко прижимая их к себе; голос её дрожал: — Молодцы... Гисиленса нежно погладила тонкие нити, заменявшие им волосы: — Спите спокойно. Врата Бесконечности, превосходящие размером любые другие, парили над их головами: Вихрь сотворения на той стороне сиял так же ярко, как и всегда. — Возвращаемся. — Кирена передала кукол Гисиленсе: — Дроми, должно быть, уже заждался. Размытые мгновения, прерванные единственным свистом и прибытием её любимого геозавра. Она держала кукол на коленях, пока они молча продолжали долгий путь назад. Совсем недавно Кирена наслаждалась тишиной, не так ли? Куклы, которых она крепко сжимала, с каждой секундой становились всё тяжелее, от них исходило неприятное тепло. Если она еще хоть на миг погрузится в свои мысли, плотина внутри неё прорвется. — Как там дела в Элизии Эйдес? Последовавшая пауза ударила её в самое сердце: — ...Черное течение поглотило деревню. — ...Оу. — Её и без того ослабевшая хватка на поводьях Дроми окончательно разжалась, кожаный ремень упал, дыхание замерло. То место, которое Каослана и оригинальная Кирена называли домом — место, которое она тоже считала своим, — исчезло. Те, кто подбадривал их и поддержал решение её и Келуса отправиться в мир, мертвы. Феи, с которыми она болтала, и Меморный лабиринт, в котором они жили — всё стерто, как и в каждом предыдущем цикле. Качели, на которых она проводила ленивые дни, закат над морем, на который они смотрели вместе с Келусом — всё ушло. Потери и опыт, которые наверняка пережила оригинальная Кирена, теперь обрушились на неё. Чувствовала ли она то же самое? — К этому моменту они уже должны были объединиться с выжившими из Охемы, — небрежно заметила Гисиленса, слишком увлеченная ночным небом, чтобы видеть, как голова Кирены мгновенно повернулась к ней под почти неестественным углом. — Что? — недоверчиво переспросила Кирена: — Они всё еще… — Я сдерживала Черное течение, когда оно только напало. Я как раз вела их к новому дому, когда ты позвала меня. — Нужно было начинать с этого! — Кирена слабо ткнула сирену в плечо, неловко смеясь: — Я была уже в шаге от…. Переход от чистого горя к безграничной радости вызывал тошноту, но розоволосая девушка наслаждалась им, больше не чувствуя тяжести трех кукол в руках. — Спасибо, Гисиленса. — Я просто вернула долг, — ответила сирена: — Воды там оказались гораздо более освежающими, чем я ожидала. Внезапно гнетущая тишина перестала казаться такой уж плохой. Сирена тихо зашептала песню, раскрашивая монотонную тьму теплыми красками. Сама того не замечая, Кирена погрузилась в сон. Дроми разбудил её уже в самом конце пути. Однако пробуждение перед лицом целой армии — не совсем то, чего ожидала Кирена. Вид знамени, высоко развевающегося в небе, прогнал остатки сонливости: — Этот флаг… это же… —Мисс Романтика! — голова Циферы мило высунулась из моря шлемов: — Смотрите, кого я привела с собой! Возглавлял их король Еврипон, а рядом с ним был его сын, Мидеймос. Предначертанный Полубог Раздора решительно оттолкнул Циферу, когда та попыталась приблизиться — явно она уже не раз успела ему надоесть. Гисиленса наклонила голову, с любопытством глядя на долосианку: — Цифера? — Ого! — Цифера мгновенно оказалась перед ними, с благоговением кружа вокруг сирены: — Неужели это правда вы, Леди Гисиленса? Значит, мои старшие сестренки… Её кошачьи ушки поникли, когда она заметила трех кукол в руках Кирены. Протянув руку, долосианка на мгновение коснулась их, после чего замолчала, вернувшись к жителям Кремноса. Дальше они возвращались вместе. У Кирены не было возможности сесть за книгу до самого вечера. Световой календарь, год 4253, Месяц Скорби. Кастория возносится как Полубогиня Смерти, а Полубогиня Врат, Трибиос, отправляется в долгое путешествие, чтобы проложить путь для Спасителя. Помни тепло объятий, дочь Реки душ. Пусть мы воссоединимся на неоткрытом пути завтрашнего дня, святое дитя Перехода.

***

— ...Хм. Мидеймос смотрел на пять столпов, возвышавшихся перед ним: ощущение «неправильности», исходившее от каждого из них, было всё таким же сильным, как и прежде. Само их существование действовало ему на нервы, не говоря уже о том, для чего они будут использованы, и особенно — о том, кто станет их целью на этот раз. Кирена, хранительница этого воспоминания, взглянула на него: — Это возможно? Из горла кремносского принца вырвался низкий гул: — Если мой предшественник на посту Раздора смог с этим справиться, то результат не изменится. Даже если нет… Его острый взгляд переместился на стоящего вдали профессора, в нем читалось раздражение: — Этот ученый твердо намерен заставить это работать. Он настолько же кощунственен, насколько гласит его титул, но его советы и результаты неоспоримы. Будучи лишь воспоминанием, устройства для церемонии разрыва души были неактивны, но Кирене всё равно было не по себе при виде того, как Анаксагор тычет в них и простукивает, полностью погруженный в свои мысли. В свое время эти штуки доставили всем немало хлопот. — Всё готово. — Анаксагор окликнул их, нетерпеливо уставившись на неё своим единственным глазом: — Уводи нас из этого воспоминания. Погружение в воспоминания, которыми Кирена делилась с Келусом, превратило эту некогда сложную задачу в чистую мышечную память. То, как мемория подчинялась её воле, напоминало скорее перелистывание страницы, чем дробление ледяных кристаллов. Это удобство очень ценил профессор: он мог мгновенно сравнивать недостроенное устройство в реальном мире с законченной версией в памяти, переключаясь между ними за доли секунды. — Многие из изначальных дефектов возникли из-за того, что Титана подвергали церемонии против его воли. — Анаксагор пожал плечами, его монотонный голос окрасился тенью азарта: — Стереть оставшиеся изъяны и воссоздать всё с нуля будет не так уж трудно. Розоволосая девушка наконец-то смогла расслабиться: — Это отличные новости. — Именно так. — Анаксагор кивнул и вернулся к работе над наполовину завершенным столпом, внутренности которого были испещрены различными символами: — А теперь не смейте трогать ни единой печати. Если бы мы не были так ограничены во времени, я бы закончил за неделю, но, учитывая, что связь с Гениями потеряна, а Ликург вернул себе всю полноту власти, я закончу к завтрашнему дню. — Мы вам очень благодарны. — Это лишнее. — Совершенно не тронутый словами, ученый жестом велел им уйти: — Возможности воссоздать столь проклятую вещь вполне достаточно для равноценного обмена. — Мы уходим, ученый, — сказал Мидей, уже сделав шаг прочь. — Если что-то понадобится, ищи Леона. Он достанет всё необходимое. — Лучше подготовься, наследный принц, — сурово добавил Анаксагор. — Всё это не будет иметь смысла, если ядро церемонии — ты — дрогнет. Оказавшись вдали от этого места, Кирена наконец смогла потянуться, больше не чувствуя на себе чьего-то взгляда. Она хихикнула, вспоминая выходки ученого: — Он всё такой же чудак. — Нет, его поведение было довольно тихим по сравнению с тем, когда я встретил его впервые. — В голосе принца послышалось сомнение: — Как ты так легко убедила его помочь? Кирена самодовольно задрала нос, гордо ответив: — Я предложила ему особенную форму для выпечки. Как элегантно выразилась Цифера, Анаксагор был «геозавром в дорогих одеждах». Сделанная на заказ форма для хлеба, учитывающая его вкус в плане очертаний выпечки, лежала без дела с тех пор, как Кастория и Трибби ушли. Кирене стоило лишь помахать приманкой перед носом ученого, и он заглотил её целиком. Мидеймос посмотрел на неё так, будто она сошла с ума. Честно говоря, «енот» был не самым лучшим примером для подражания для маленькой феи. — Могучий принц потерял дар речи? — Она со смехом откинула голову назад, её хвост на затылке весело запрыгал: — Это что-то новенькое~ «Разве у него нет дел поважнее, чем ходить за мной хвостом…?» Она прибыла в Кастум Кремнос по просьбе Мидеймоса и Анаксы: память о церемонии, наделившей Никадора бессмертием, была жизненно важна для ускорения реконструкции. У Кирены не было других планов. Поскольку Анакса предпочитал работать в одиночестве, она была заперта в мобильном городе до начала церемонии. Первым делом ей пришла в голову мысль занять место на арене и посмотреть, как гладиаторы сражаются по кремносской традиции, но перспектива быть зажатой между сотнями зрителей заставила передумать. Следующей идеей было попробовать кремносскую кухню, чем она и пыталась заняться в данный момент, с одной маленькой оговоркой: Кирена понятия не имела, где здесь находятся рестораны. И разве можно её винить? В их единственный визит в далекое прошлое Кастум Кремноса у них была важная миссия, и тогда, будучи всего лишь Мемом, она вполне обходилась фруктами. Лучшего проводника, чем принц, стоящий перед ней, было не найти, хотя интуиция подсказывала: просить гордого лидера целого города-государства поработать гидом — достаточное основание для казни. Может, он просто случайно идет тем же путем? Чтобы проверить это, Кирена начала плутать по улицам, втайне надеясь наткнуться на какую-нибудь забегаловку. На каждом повороте, каким бы бессмысленным он ни был, принц следовал за ней. — Ты, часом, не заблудилась? — О, он заговорил. — Я мечтала попробовать вашу знаменитую медовую росу с тех самых пор, как получила твое послание, — призналась Кирена. — Это правда, что она творит чудеса с жизненной силой воина? — Возможно, это преувеличение. — Он пожал плечами: — Если хочешь, медовой росы предостаточно в Зале Раздора. Твою просьбу, как гостьи Полубога Раздора, не посмеют отклонить. — Спасибо. Мне только нужно понять, как туда добраться, ха-ха… — Будь прокляты её смутные воспоминания времен Мема! — Я могу проводить тебя, — предложил Мидеймос. Его серьезное лицо изрядно пугало её: — О, я не могу тратить твое время! — Ты ничье время не тратишь, — ответил он: — И твое появление в таком месте в одиночку обернулось бы катастрофой. «Моё?» Прежде чем она успела спросить, что он имеет в виду, могучий Полубог уже двинулся вперед. Зал Раздора — одно из самых печально известных мест города. Здесь воины ожидали своего шанса принять участие в беспощадных битвах на арене. Зная всё это, Кирена думала, что справится, ведь она уже была здесь когда-то как Мем. «Почему они так на меня смотрят?!» Сохраняя внешнюю элегантность, Кирена внутренне паниковала: она чувствовала на себе взгляды каждого воина, и они буквально пронзали её душу. Она зашла прямиком в логово львов. Поняв, что он имел в виду, розоволосая девушка прижалась поближе к Мидеймосу — человеку, которого здесь почитали как никого другого. Она была так сосредоточена на происходящем вокруг, что едва не отпрыгнула от испуга, когда прямо перед ней внезапно возник плод размером с её голову. — Вот. — Мидеймос протянул ей медовую росу: — Возьми. — О, спасибо… — Плод был нарезан ровными дольками, так что она осторожно взяла одну и принялась грызть. Неужели в ушах зазвенел смех? О Кефал, неужели они так быстро списали Кирену со счетов только из-за того, как она ест их драгоценные фрукты? Мидеймос тоже это услышал, судя по его раздражению: — Давай продолжим снаружи. Иди за мной. Полностью сосредоточившись на гигантском фрукте в руках, Кирена не придала значения его словам, решив, что принц выведет её на улицу. «Если не считать аномального размера, я понимаю, почему он считает репутацию этого плода завышенной». Впрочем, это не означало, что он невкусный. Если не судить предвзято, эти плоды могли бы потягаться даже с персиками Элизии Эйдес. Она так увлеклась своими мыслями, что не заметила, как проводник повел её не к выходу, а еще глубже внутрь. Осознание пришло слишком поздно: внезапный рев толпы, которой здесь быть не должно, заставил её едва не выронить медовую росу — лишь быстрая реакция спасла лакомство. — ...Это ведь то, о чем я думаю? Полубог Раздора не удостоил её ответом: вместо этого он поднял руку, заставляя замолчать ревущие массы внизу, и дал сигнал к продолжению битвы на раскаленных песках арены. Мидеймос неспешно опустился в свое кресло, указав на другое, предназначенное для почетных гостей: — Садись. Смотреть не обязательно, просто ешь. Что ж, это было далеко не самое абсурдное, что случалось с Киреной: — Боюсь, мне будет неловко. Ты ведь привел меня сюда, чтобы что-то обсудить? В точку. Перемена в поведении принца была почти незаметной, но она была. По сравнению с такими личностями, как Керидра, читать его было проще простого. Приняв его молчаливый ответ, Кирена заняла предложенное место, глядя на арену в ожидании. Когда очередной боец был повержен, Мидеймос спросил её: — Сомневался ли я в себе раньше? Ей потребовалась секунда, чтобы ответить: самые четкие воспоминания Кирены о принце на самом деле принадлежали Келусу, пока она сама была лишь Мемом: — Сомневался. — И всё же я, должно быть, шел вперед несмотря ни на что. — Мы все стоим здесь, в конце концов. — Кирена усмехнулась: — Если бы хоть один из Полубогов сделал другой выбор, космос бы уже был стерт. — На ринг вышел новый претендент — явно новичок, но переполненный решимостью: — Некоторые сомнения нельзя решить, стоя на месте. Казалось, её слова избавили его от тревог, копившихся внутри. С самообладанием, подобающим королю, он спросил её: — Скажи мне, книжница. Позволил бы покойный король Кастум Кремноса мне принять ту участь, что меня ждет? — ...Я не могу ответить на это, Мидеймос. — Значит, такова правда. — Полубог вздохнул: — Это ни капли меня не удивляет. Рот Кирены был на замке, но лицо наверняка выразило тысячу слов. Аппетит пропал, и она откинулась на мягкие подушки кресла. Мидеймоса же, напротив, забавила такая перемена в ней. Он поднес кубок к губам, сделав глоток вина: — Великим королем он был, но даже посредственным отцом — нет. — ...Король Еврипон боялся тебя. — Наконец сдавшись, Кирена закрыла глаза, пересказывая прошлое, которое человек рядом с ней никогда не проживал: — Он бросил тебя в Реку душ, чтобы эта окровавленная корона никогда не попала в твои руки. Сжав кулак, Мидеймос снова перевел взгляд на поединок внизу: — Вместо этого я вырвал её у его безжизненного тела. Теперь, когда карты были раскрыты, розоволосую девушку одолело любопытство. Поддавшись ему, она задала вопрос: — Зная, каким человеком он был, видишь ли ты в нем — хотя бы в самой малой степени — свою семью? — Он боялся. Я, должно быть, чувствовал бы то же самое, держи я ту кровавую корону в своих руках. — И всё же ты сделал другой выбор. — На этом наше сходство заканчивается. Когда страх направляет твои действия вместо того, чтобы подпитывать их, путь, вымощенный таким выбором, неизбежно ведет во тьму. Его иррациональный страх сменился искренней надеждой. — Полубог Раздора повернулся к Кирене, глядя ей прямо в глаза: — Пророчество о Спасении… твое существование изменило судьбу этого человека. — Он поднял кубок в её честь: — Вместо того чтобы злиться на то, кем он был когда-то, я должен быть благодарен тебе за то, что ты показала миру, каким он мог бы стать. Пусть даже он стал лишь немногим лучше. Она сидела и смотрела на него, замерев. В голове была полная пустота: Кирена не знала, как реагировать на услышанное. — Ваше высочество! Спасительный круг явился в образе гонца — жителя Кремноса, которого она знала лучше всех остальных. Неся в руках что-то тяжелое, завернутое в ткань, он преклонил колени перед принцем. — Я же просил тебя оставить этот титул, Леон. — Мидеймос нахмурился, явно не впечатленный: — Всё готово, как я просил? — Конечно, Мидей. — Поднявшись с дерзкой ухмылкой, Леон с благоговейной грацией откинул ткань. — Всё в точности так, как ты и хотел: безупречно. Кирена заглянула под ткань, заметив черно-золотые цвета, которые напомнили ей об одном человеке: — Что это? — Это твоё. — Забрав вещь из рук Леона, Мидеймос протянул её ей: — Точнее, это принадлежит Спасителю. Знак моей благодарности. В отличие от подарков Керидры и Аглаи, этот не нес в себе наследия и не дарил утешения. В её руках он источал истинную мощь, подобающую Кастум Кремносу: — Вау… — Лучшая сталь и шкуры Кастум Кремноса, выделанные мастерскими руками Горцев. Наручи, способные выдержать тяжесть всего мира. «В этот раз я не смогу примерить это на себя», — в шутку сказала себе Кирена, прижимая наручи к груди: — Спасибо, Мидеймос. — Пожалуйста, зови меня Мидей, Дукс История. — Это старое имя? — Громко рассмеявшись, розоволосая девушка улыбнулась: — Не помню, когда меня в последний раз так называли… — Еще до моего рождения жители Кремноса говорили о благословенной книжнице Охемы, вписывающей каждое воспоминание мира в великий эпос. — Мидей вспомнил об этом, вскинув кулак в воздух и привлекая внимание всех внизу: — Воины этой земли, будь то в прошлом, настоящем или будущем, считают за величайшую честь увидеть свои имена на страницах истории. На Кирену устремились тысячи взглядов, и на них обрушился рев такой силы, что она едва не оглохла. Немного испугавшись, Кирена вжалась в кресло, надеясь скрыться от глаз толпы: — Честно говоря, для меня это слишком. Я не сделала ничего, что заслуживало бы такого… — Чепуха. Перо так же могущественно, как и любое оружие. — Сказал он: — Мечи и копья опускаются, когда кровь перестает литься, но чернила продолжают ложиться на страницы, невзирая на время. Кирена. Когда Спаситель спустится в этот мир, скажи ему, чтобы в его сердце не было страха. — Глаза Мидея горели огнем войны: он сделал свой выбор. — Раздор проложит путь для Спасения. — Я не забуду. — Ей больше нечего было сказать. Световой календарь, год 4284, Месяц Раздора. Мидеймос, Полубог Раздора, разделил свою душу на пять фрагментов, принеся мир на двести лет через войну. Твой дом и законный трон ждут твоего возвращения, Хранитель Амфореуса.

***

— Ты на удивление хорошо с этим знакома. — Замечание Анаксагора было колким: оно напомнило Кирене о том, как давно она не работала в поле. Для Кирены это было немного болезненным воспоминанием: она помнила, сколько раз фермеры отвергали её помощь — созданный ею же образ «благородной леди» обернулся против неё. — В свое время я внесла в это дело свою лепту, — ответила она обыденным тоном, гордо выпятив грудь. — Полагаю, всё же не в таких масштабах. Глядя на огромную махину перед собой, она медленно произнесла: — ...Тут вы правы. Кирена впервые видела тыкву, возвышавшуюся над ней. Если фрукты и овощи, созданные Анаксагором с помощью алхимии, вымахали до таких размеров всего через месяц после посадки, то в зрелом виде они вполне могли бы потягаться габаритами с Дроми. Стоило профессору отвернуться, как она тут же сделала снимок на память: Келус наверняка захотел бы на это взглянуть. — Тогда слушай внимательно и записывай, если хочешь. Ты тоже, Гиацина. Опустившись на колени рядом с Киреной, Гиацина — Полубогиня Неба — тоже внимательно слушала урок. Для неё это было скорее повторением, так как она уже была прямой ученицей профессора: — Я уже записываю, профессор! Кирене и Гиацине приходилось заучивать информацию на лету: времени на раздумья не было. Удивительно, но Анаксагор ни разу не отвлекся на тему геозавров — и её Дро-Дро в частности — придерживаясь строго дела. «Слишком многое на кону, чтобы позволить себе хоть малейшее отклонение, да…?» Даже после того как Полубог Разума ушел заканчивать приготовления, а Гиацина вызвали исполнять обязанности в Сумеречном дворе, Кирена продолжала ухаживать за гигантскими посевами: в голове всплывали старые воспоминания о том, как они с Келусом караулили яйцо Дроми. Они дежурили по очереди, едва заставляя себя не уснуть до прихода сменщика. В тот вечер, когда Дроми вылупился, она была уже в шаге от того, чтобы провалиться в сон, как вдруг— — Кирена! — раздался голос, которого здесь быть не должно. Розоволосая девушка почувствовала, как все функции её организма отключились на добрые пять секунд. Когда она пришла в себя, то в полном недоумении обернулась: — Э? Серые волосы. Янтарные глаза. Эта проклятая, беззаботная улыбка, от которой она внутренне таяла, стоило ему просто посмотреть в её сторону. Человек перед ней походил на него во всем, но… — ...Ты не Келус. — Ощутив ярость, какой не чувствовала уже давно, Кирена подхватила ведро с водой и замахнулась на мужчину с его лицом так угрожающе, как только могла. Как она и ожидала, тот отпрянул, и иллюзия Коварства мгновенно растаяла: — Раскусила. Похоже, тебя не провести, Мисс Романтика. Нахмурившись, Кирена не спешила ставить ведро на землю, раздумывая, не стоит ли всё же окатить водой кошачью леди перед собой. — Ой, не смотри на меня так! — Цифера замахала руками, нервно поглядывая на ведро: — Мне нужно было убедиться, что это сработает, понимаешь? Фыркнув, Кирена поставила ведро, продолжая хмуриться: — Не очень-то хорошо сработало. Будь это просто неподвижная картинка, Кирена могла бы попасться, но на этом всё. Спустя секунду маскировка начала казаться скорее картонной фигурой Келуса, чем чем-то реальным. Розоволосая девушка ударила Полубогиню по самому больному — по гордости за своё мастерство: — Это потому, что я столкнулась с тобой и твоими завышенными стандартами. Если это будет просто Ликург, уверена, даже капли обмана хватит, чтобы его провести. «Завышенные стандарты?» Ликург был существом, способным тягаться с двумя Гениями, и потребовался бессмертный Бог-король, чтобы сдерживать его две сотни лет. Если уж на то пошло, не слишком ли расслабленно ведет себя Цифера?! Видимо, все мысли Кирены были написаны у неё на лице. Заметив это, Цифера полезла в крошечную сумку, в которой каким-то образом поместилась вся её рука: — Я вижу, о чем ты думаешь, и на это у меня есть… та-да! Без лишних церемоний в руки Кирены упала пара обуви. Вес был приличный — явно шили не на неё: — Сапоги? И размер как раз Келуса. Откуда она узнала? Что ж, Кирена знала ответ, но надеялась, что все остальные его проигнорируют. — Может, я разок-другой наведывалась в руины Охемы, — дерзко призналась Цифера, почесывая щеку: — Стащила мерки Серой Тайны из дома Аглаи. Это место построено на века, уж поверь мне. Кирена уже чувствовала приближение новой головной боли. Возвращение в Охему, пока Ликург всё еще активен — с полными правами администратора и без Мидея, стоит добавить, — было строго запрещено, особенно для трех оставшихся Полубогов. — О! Хочешь увидеть кое-что крутое? — Цифера сунула ей в лицо другой предмет прежде, чем Кирена начала её отчитывать: — Второй раз за главу: Та-да! Кирена чуть не разорвала пергамент в руках Полубогини в клочья — пока не увидела на нем собственное имя. Выхватив бумагу, она впилась в неё взглядом с такой силой, будто хотела испепелить: — Что?! Это же… «Одна вещь, на которую она постоянно засматривается — это свадьбы, а конкретно — сияющие, чисто-белые платья, которые невесты—» От жуткого смущения Кирена тогда заставила Келуса замолчать, но… то, что видела розоволосая девушка на бумаге, доводило описание Келуса до… ну, до крайности. Список драгоценных камней, которые вместе наверняка образовали бы радугу; шелк, затмевающий блеском самое чистое серебро; все цвета и оттенки, которые только можно вообразить. Стоимость создания такой вещи сравнялась бы с ценой плаща Кирены… нет, она бы наверняка её превзошла! — Милая вещица, правда? — Цифера дразняще прошептала ей на ухо: — Я сама всё перепроверила. Оно так и не сошло с бумаги, но у Леди Золотой Ткачихи нашлось кое-что для каждого! Кирена сдулась: — Не закончено… Платье, начертанное на странице, скорее всего таким и останется. Чрезмерная стоимость в сочетании с тающими ресурсами и постоянным натиском Черного течения окончательно убили любой шанс на воплощение этой мечты в жизнь. — Ну, что скажешь? — Цифера продолжала подначивать её: — Ты бы выглядела в нем очень мило, верно? Разве Мисс Романтика не хочет, чтобы Спаситель увидел её в таком наряде? — ...Очень хочу… На лице Полубогини появилась дьявольская ухмылка: — Что-что, Мисс Романтика? Я не— — Хочу! — чувствуя, как щеки горят огнем, Кирена подпрыгнула и схватила Циферу за капюшон, натягивая его ей на глаза: — Так что постарайся там, Цифера! К её сожалению, Цифера была Полубогиней. Попытка Кирены закрыть ей обзор была пресечена силой и ловкостью, выходящими далеко за рамки нормы. Поменявшись ролями, долосианка принялась агрессивно растягивать раскрасневшиеся щеки Кирены: — Вот это я и хотела увидеть. Знаешь, у тебя давно не было настоящей улыбки на лице. — Цифера! — их детские игры прервало возвращение Гиацины, за которой шел бесстрастный Анаксагор, хмурясь так грозно, как умел только он. Почувствовав, что время вышло, Цифера со вздохом отпустила щеки Кирены, отряхивая руки: — Похоже, долг зовет. Быть Полубогом — тяжелая работа. — Я вас провожу! Вместе они дошли до окраины деревни. Вор, профессор, жрица и целительница. Сочетание, которое на бумаге казалось смехотворным, но именно оно было нужно, чтобы низвергнуть существо, находящееся далеко за пределами даже божественного понимания. — Цифера, — спросила Кирена: — Почему именно сапоги? — Ну, набор реликвий не был бы полным без них, верно? — парировала Цифера с улыбкой, которая не казалась искренней: — Ха-ха… — ...Это потому, что Аглая сделала то же самое для тебя? — Ты и правда всё знаешь, да? — Фыркнув, воровка сгорбилась, как промокшая кошка: — Снова раскусила эту хитрую кошку, Мисс Романтика. Взгляд Кирены, пригвождающий Циферу к месту, ясно давал понять: разговор еще не окончен. В конце концов, долосианка сдалась. — ...Наверное, я просто хочу, чтобы меня помнили, — Цифера теребила пальцы, не глядя ни на кого: — Не как какую-то жрицу или кого-то еще, а именно меня. «Неужели она подсознательно тоже это чувствует?» Если бы Бартолос не поговорил с ними перед тем, как передать Ядро пламени Опоры мира, никто бы даже не узнал, что Циферка сделала в прошлом цикле. Даже без тех воспоминаний, неужели она знала, что такова её судьба? Не зная, как выразить это словами, Кирена встала на цыпочки и похлопала Циферу по голове: — Ты могла просто попросить, понимаешь? Цифера рассмеялась над этим абсурдным жестом: — Я не была бы воплощением Коварства, если бы просто подошла и вежливо попросила! — Наверное… — Вы закончили? — Анаксагор, уже вышедший за ворота, нетерпеливо посмотрел на них: — Ликург не будет нас ждать. Проворчав что-то, Цифера показала профессору язык: — Ой, замолчи ты, недоросший геозавр. Пора идти. С едва заметной заминкой в шаге Цифера взглянула на неё: — Так я могу тебя попросить…? — Я не забуду. — Ответ Кирены был готов еще столетия назад: — Ни тебя, ни кого-либо другого. Все тревоги исчезли, и Полубогиня Коварства с напускным облегчением выдохнула: — Это успокаивает. Погнали! Они догнали Гиацину и Анаксагора, которые всё еще о чем-то спорили. — Убедись, что следуешь моим инструкциям точь в точь, — говорил целительнице Анаксагор, хотя по тому, как он повысил голос, Кирена поняла: это адресовано и ей. — Для тыкв используй ровно одну— — И кто теперь затягивает время?! — со скоростью, которую можно было назвать мгновенной, Цифера взвалила Анаксагора на плечо, игнорируя его гневные протесты. Взглянув на них в последний раз, двое Полубогов попрощались: — Увидимся! — До встречи… — Хотя их слова услышал только ветер, они надеялись, что бриз донесет их желания до цели. Световой календарь, год 4534, Месяц Удачи. Цифера и Анаксагор, Полубоги Коварства и Разума, отдают свои жизни, чтобы заточить Ликурга в Вихре Сотворения. Ветер Долоса, почему твоя жизнь должна закончиться очередной ложью? Я молюсь, чтобы семена, посаженные тобой, проросли в очерненной почве, Богохульник.

***

— Я могла бы хотя бы составить тебе компанию, знаешь ли, — сказала Кирена Гисиленсе. — В конце концов, это не первая моя поездка в Стиксию. В редкий миг спокойствия девушка и сирена сидели, опустив ноги в реку, и наблюдали за плывущими по небу звездами. Изредка к ним подплывали тюлени и просили угощения, и у Кирены больше не хватало духу отказывать им. Гисиленса отклонила предложение: — Какой бы способной и готовой она ни была, Маленькой Рыбке-Целительнице понадобится твоя помощь, а тебе — её. Этот долг… я должна нести в одиночку. — Скорее уж всё должно быть наоборот, — продолжила Полубогиня. — Это мне стоит беспокоиться о вашем благополучии. — Нашем? — Я видела, как мои сородичи сходили с ума, и как сама Фагуса пала под натиском Черного течения. То, что я покинула океан, не сделало обладание Ядром пламени легче. — С отрешенным выражением лица Гисиленса открылась ей: — Мне кажется, что, уходя, я оставляю вас обоих на растерзание той же боли. Потеря и одиночество, что следует за ней. Поистине душераздирающий опыт, через который уже прошел каждый, кто еще жив. Постоянно переживать это в течение неопределенного времени, должно быть, ужасающе. Но разве для Гисиленсы всё иначе? Нести стражу в Вихре Сотворения, ожидая Спасителя, который отсутствует уже более полутысячелетия. Было бы несправедливо утверждать, что одна сторона страдает больше другой. Сирена была упряма в таких вещах. Кирена уже знала, что спорить с ней — всё равно что идти против прилива: действие не то чтобы сложное, но до конца невыполнимое. — Это ведь еще не всё, верно? — Она не стала спорить с Гисиленсой. Если всё, что она могла — это принести далекие волны тревог к берегу, то именно это она и сделала. Небытие было Путем столь же прямолинейным, сколь и парадоксальным. Почему все идущие по нему сопротивляются, вместо того чтобы погружаться глубже — даже тот Эманатор, которого встретил Келус? Розоволосая девушка всё еще не до конца понимала это, но видела то же поведение в Гисиленсе. Гисиленса грациозно соскользнула в реку, удерживаясь на воде рядом с Киреной, сидевшей на краю: — ...Я не знаю Спасителя так хорошо, как ты, Кирена. — Ты боишься, что он не придет? — Я боюсь, что к тому времени будет слишком поздно. Кирена в задумчивости закрыла глаза, гадая, что сказать. Трудная задача, особенно когда она сама чувствовала то же самое. Их общее сердце с самого начала убеждало Кирену, что Келус жив, но не давало никаких знаков его возвращения, и даже Гении не могли дать оценку. Мир становился всё ближе к Разрушению, а стрелка часов Избавления не сдвинулась ни на миллиметр. Может, смена обстановки поможет? Ухватившись за окружающую меморию, Кирена начала менять мир вокруг них. Словно вырывая страницу и заменяя её новой, она перенесла их в воспоминание о далеком крае. Уже не первое для этого воспоминания, и она надеялась, что не последнее. Океан, гораздо более величественный, чем любой из ныне существующих на Амфореусе — Кирена вернула в это пространство Чешуйчатое ущелье. — Кое-что, что ты сможешь взять с собой. — Керидра всегда хотела, чтобы оно досталось Гисиленсе, так что, надеемся, она не будет против того, что Кирена вытащила его сейчас. Взгляд Гисиленсы скользнул по бескрайним водам, она даже окунула палец в призрачный океан: — Он кажется пустым. Смешок едва скрыл гримасу Кирены. Керидра тоже на это жаловалась. Знаешь ли, у нас нет океанов получше… Она воздержалась от упоминания имени покойной Императрицы. Нет нужды взваливать на сирену еще больший груз. Чувство дежавю захлестнуло розоволосую девушку: её разговор с Тираном в этом же самом воспоминании всплыл в памяти. Вы двое — та еще морока, Император. Кирена присоединилась к сирене на берегу, стараясь, чтобы морская вода не попала на плащ. — С моей стороны было бы неправильно просить тебя доверять человеку, которого ты почти не знаешь. Ни одну из них особо не интересовали истории, которыми она делилась, а воспоминаний о предыдущем цикле, которыми можно было бы их убедить, не осталось. Ну и что с того? — Но ты ведь знаешь меня, верно? Если воспоминания никогда не существовало, то Кирена создаст его сама. Отпечаток в мире, который будет помниться сквозь время и пространство. — Так что поверь этой очаровательной юной леди, и когда придет Спаситель, скажи ему вот что… — ... — Поняла? — Хорошо, Кирена. Я не забуду. — Сняла у меня с языка. — Подобно вырванной из книги странице, воспоминание сжалось в ладони Кирены, готовое к тому, чтобы сирена забрала его. — Ты готова? Гисиленса нерешительно взяла воспоминание с нечитаемым выражением лица. Возможно, в глубине души она понимала, что этот дар был не от Кирены. — Настолько, насколько это вообще возможно.

***

— Ты сегодня выглядишь внушительно~ Раздался глухой стук: пальцы Кирены постучали по кожуре абсурдно огромной тыквы. Учитывая еще десяток её собратьев, которых вырастили они с остальными, за еду можно было не беспокоиться. В лучшем случае мы могли бы тянуть время бесконечно, но… Чуткие уши уловили приближение легких шагов. Не человек, не горец и не геозавр. Каждый шаг был слишком размеренным для живого существа, но она ясно чувствовала чужое намерение. Кирена не обернулась, даже когда голографическая рука легла на ту же тыкву, которую она осматривала. — Творения профессора Анаксагора остаются необычными, как и всегда. — Верно? — Розоволосая девушка заставила себя улыбнуться, слегка поглаживая растение. — Суп, который можно из этого приготовить, просто восхитителен. Прерывисто выдохнув, Кирена встала и повернулась лицом к антикитераницу. — Разве песни Гисиленсы было недостаточно для тебя, Ликург? Далекий от идеально скроенного машинного тела, в котором он когда-то обитал, Ликург предстал в ярком, призрачном облике. Если наклонить голову под нужным углом, глаза не видели разницы между его голограммой и небом над ними. Если бы это было возможно, она бы вообще не хотела видеть его лицо, но судьба не была к ней столь добра. — Песнь этой сирены не утратила своего очарования. — Ликург беспечно пожал плечами. — Однако мои уши давно оглохли ко всему, кроме мелодии Разрушения. — Предсмертный крик из огня, серы и пепла. — Кирена даже не пыталась скрыть своего презрения. — Не то, что я назвала бы красивым. — Жизнь уродлива, Мем. — Если бы лицо антикитераница могло искажаться, она была бы на сто процентов уверена, что оно скривилось бы в усмешке. — Разве твой опыт и воспоминания Спасителя не научили тебя этому? Она нахмурилась: — У меня есть имя, знаешь ли. — Разрешала ли тебе Кирена забирать его себе? Он пытается меня спровоцировать? Розоволосая девушка никогда не видела, чтобы Лигург вел себя подобным образом, ни в прошлом цикле, ни в этом. Хуже всего было то, что его насмешки задевали её. — ...Я спрошу только один раз. Почему ты здесь? — Моё тело заточено в Вихре Сотворения. — Он говорил так, будто темница его ничуть не беспокоила. — Однако, несмотря на все усилия Гелектры, мой разум остается свободным. Она пристально посмотрела на него: — Не называй её так. Он проигнорировал её замечание: — Спаситель, который освободит меня, всё еще находится в Залегендье. Наблюдение за вашими страданиями станет для меня забавным времяпрепровождением. Вцепившись в плащ, словно он придавал ей сил, она вызывающе посмотрела на него: — Боюсь, эта пьеса тебя разочарует, Гений. Думай, Кирена. Этот человек не появился бы здесь без причины. Пока он не уйдет, она не спустит с него глаз. — Разве? — спросил Ликург. — Даже безграничная ярость Каосланы не могла сдерживать Черное течение вечно. Со смертью Мидеймоса оно осталось без присмотра и с тех пор захватывает земли. Опустившись на колени, Ликург прижал ладонь к почве. Что-то в его руке мерцало. — К тому времени, как придет Спаситель, всё, на что он наткнется — это труп человечества. И твой в том числе. — ... — Кирена проигнорировала его слова, не отрывая взгляда от того места на земле. Видимых изменений не было — неужели ей просто показалось? Голограмма дрогнула. Отвлеченный взгляд Кирены встретился со взглядом Ликурга. Она словно заглянула в бесконечную пустоту, внутри которой всё еще горел крошечный уголек. В мгновение ока Кирена отпрыгнула назад, по её лицу стекали капли пота. Вглядись она чуть дольше, и могла бы оказаться в ловушке. Ликург разочарованно вздохнул: — Коронация Сталесклепа приближается с каждым мгновением, но ты по-прежнему остаешься в неведении. По отношению к этому миру, к нему и к самой себе. ...К самой себе? Пока в её голове роились вопросы, Ликург обернулся, развел руки в стороны и театрально поклонился: — Итак, является последняя Полубогиня человечества. Даже само их приближение успокаивало. Кирена почувствовала, как напряжение в мышцах исчезает, когда её уши уловили знакомые шаги. Гиацина подошла к Ликургу, нахмурившись; в её глазах обещала разразиться ярость самого неба. — Уходи. К удивлению Кирены — и самой Гиацины — он послушался. Отойдя от них, Лигург направился к горизонту. — Сказано всё, я сделаю так, как ты просишь, Гиацинтия. — Когда человечество будет смыто Черным течением, знай, что мои глаза будут очень пристально наблюдать за твоей кончиной. — Его взгляд не был зафиксирован на чем-то или ком-то конкретном, но слова эти казались адресованными прямо Кирене. Как только голограмма исчезла, Кирена облегченно рассмеялась, её колени подогнулись: — Он ушел… Тут же целительница подхватила розоволосую девушку, на её лице отразилась тревога: — Кирена?! Руки Кирены дрожали: — Прошли века, а видеть его по-прежнему страшно. Это был совершенно иррациональный страх, но какое это имело значение? Даже будучи лишь сознанием, Ликург не утратил той расчетливой уверенности, которая застала их всех врасплох столетия назад. С помощью Гиацины они сели на траву, наблюдая за заходящим солнцем. — Лигург не стал бы связываться с тобой напрямую без причины. — Я и сама не уверена, но он наверняка пометил эту землю чем-то. — Взор Кирены метнулся к месту, которого он коснулся. — Черное течение нельзя контролировать, но его можно заставить искать божественность. Единственная цель Сталесклепа — найти и осквернить Божественный Корпус Нуса, а Черное течение — цель Разрушения. Не более чем беспочвенные предположения, но это было лучше, чем списывать его появление на простое желание скоротать время. Если то, что сделал Лигус, хотя бы отдаленно напоминало подозрения Кирены, то следующими словами, сорвавшимися с её губ, мог быть только один приказ. Как спутница Спасителя, как соавтор «Так написано мною» и как та, кто носил облик Полубогини Времени. Вместе с Гиациной судьба человечества была в их руках. Так много людей уже погибло, чтобы факел, который она несла, был доставлен в будущее. Могла ли она просить о большем? Её решение отвести Гисиленсу в Элизию Эйдес спасло их от первой волны Черного течения, но не стало ли это лишь отсрочкой неизбежного? ...Я и правда дура. — Мы уходим в Охему. — Кирена поднялась и отряхнулась, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. — Поняла. — Гиацина торжественно кивнула. — Я соберу всех. — Пожалуйста. — Она в виноватом жесте положила руку на тыкву. — Похоже, нам придется всё это оставить. Простите, профессор. Чужая рука легла поверх её ладони. Гиацина встретила её удивленный взгляд понимающей ухмылкой. — Профессор Анакса не стал бы возражать. Розоволосая девушка горько рассмеялась. — Ты права. Она сделала движение, чтобы убрать руку, но целительница не шелохнулась. Как бы смело Гиацина ни держалась, она с ужасом ждала того, что будет дальше. Кирена понимала это. То же чувство бурлило в ней в нездоровых дозах, грозя разорвать её на части, если она дрогнет. Она спросила Полубогиню: — Мехагелиос затих уже давно, верно? — ...Так и есть. — Даже с тем путем, который расчистил Мидей, количество врагов, с которыми нам придется столкнуться… — Кирена замолчала, прикусив губу. Если щедро предположить, что каждый оставшийся в живых способен сражаться, то силы альянса Амфореуса всё равно будут в меньшинстве как минимум сто к одному. Куда бы они ни пошли, Черное течение уже добралось туда. Огромные корни Рощи Муз, передвижной город-крепость Кастум Кремнос — всё осквернено. С полной силой Неба и осколками власти Времени, справятся ли они? Гиацина первой пришла в себя. — Всё будет хорошо, Кирена. Мы уже прошли такой путь. Что нам стоит сделать еще один шаг? Целительница оставила Кирену одну, первой вернувшись в город с тяжелыми вестями. Кирена не пошла в город. По крайней мере, пока. Сердце вело её в другом направлении, вверх по извилистым тропам к утесу, с которого был виден раскинувшийся внизу город. Еще дальше она могла различить зловещие пульсирующие формы Черного течения, медленно поглощающего то, что осталось от земли. — Если подумать, мы так и не дали этой земле названия. — В то время как некоторые предлагали назвать её Новой Охемой, большинство предпочло оставить её безымянной, предвкушая день возвращения домой. Безымянный город, который им придется покинуть при неблагоприятных обстоятельствах, ради дома, лежащего в руинах во тьме. Накинув капюшон, Кирена закрыла глаза и достала книгу «Так написано мною». А вместе с ней — их последнюю надежду, Ядро пламени Опоры мира. — Еще чуть-чуть. — Кирена бережно взяла Ядро пламени в руки, наслаждаясь его теплом на морозном воздухе. — Скоро увидимся, Келус.

***

Почерневшее небо, кроваво-красное солнце. Темные, бесформенные существа, карабкающиеся по равнинам, словно рой саранчи. А над всем этим — рушащийся облик Кефала с погасшим Мехагелиосом, взирающий на то, как последние остатки человечества бегут сквозь пламя. Она уже видела такое зрелище раньше. Воспоминания Келуса — или это были её собственные? Не Кирены, а «Кирены». Апокалипсис, который они пытались отложить на потом, но в итоге были вынуждены бежать прямо ему навстречу. — Авангард Кремноса пал! — Раздался полный ужаса крик, возвещающий о гибели гордых воинов. Мужчина, который иногда покупал у неё хлеб; принц, доверивший ей свои желания. Люди, которые когда-то почитали Кирену только за её скромный статус. Ушли в мгновение ока, и всё же она не могла колебаться. Крепко сжимая поводья Дроми, Кирена продолжала наблюдать за полем боя из тыла, прислушиваясь к каждому звуку. На передовой — точнее, на том, что от неё осталось — стояли ученые Рощи Муз. Как бы доблестно они ни сражались, алая и золотая кровь, пропитывающая истоптанную траву, была мрачным свидетельством того, как долго они продержатся. — Позволь мне. — Голос Гиацины прорезал хаос. В мгновение ока в небе показался проблеск лазури, когда-то присматривавшей за землей. Гром грянул в безоблачный день, освещая мир и испепеляя Черное течение. Этой божественной мощью Гиацина выгадала им полминуты передышки. Пользуясь этой крошечной возможностью, все двинулись вперед. Подпалив наконечник стрелы, Кирена натянула лук и выпустила её в сторону далеких врагов. Поворот клинка Времени — и бомба, прикрепленная к стреле, взорвалась ровно в тот миг, когда достигла цели. Кирена полезла в колчан за другой взрывной стрелой, но поморщилась, поняв, что та была последней. Не в силах даже выругаться, она достала обычную стрелу, когда орда снова настигла их. Следующими пали ученые Рощи, растоптанные неумолимым морем Разрушения. Тот профессор, который фактически сделал её неофициальным ученым, и незабываемый танец в Роще… С тяжелым сердцем она вцепилась в Дроми, пока они продолжали движение. Мы не доберемся такими темпами. Кирена оценивала ситуацию широко раскрытыми глазами. Гиацина не может перенапрягаться или погибнуть, пока Келус не вернулся. Чтобы доставить Ядро пламени в Охему— — ...потребуются жизни всех присутствующих, чтобы пропустить хотя бы одного человека. Могла ли Кирена просить их об этом? Окутанная сомнениями, розоволосая девушка слишком поздно услышала искаженный голос, приближающийся сбоку. Она вскинула лук, ожидая, что тварь нападет на Дроми, но та запрыгнула на спину геозавра, прямо к Кирене. Кирена едва успела выставить церемониальный клинок, чтобы блокировать удар; кинжал был в волоске от того, чтобы пронзить её сердце. Оно чувствует Ядро пламени у меня? Из угла глаза мелькнуло копье, мгновенно снесшее голову монстру с такой силой, что его безголовое тело слетело со спины Дроми. — Кирена! Не может быть. Кирена резко обернулась к бронированной женщине, чьи белоснежные волосы были едва видны под шлемом. — Одата! — Кирена окликнула мать Фаенона, с надеждой оглядываясь в поисках её второй половинки. — Где— — Гиеронимуса больше нет, — отрезала Одата дрожащим голосом. — Мой муж немного глуп и упрям, но на этот раз он и правда перестарался. — ...Мне очень жаль. — Не стоит, дорогая, я скоро к нему присоединюсь. — Посмотрев на неё, Одата криво усмехнулась. — Мы слышали это от самой Полубогини, знаешь ли. Мы жили до сих пор только потому, что ты привела её в нашу деревню. Гисиленса рассказала? Прежде чем Кирена успела вымолвить хоть слово, Одата вскочила к ней и крепко обняла. Розоволосая девушка попыталась вырваться, но материнские объятия были слишком сильными. — Я не знаю, почему ты отдалилась от нас с тех пор, но мы все по-прежнему благодарны тебе за это. — Я… — Иди, Кирена. Передай Келусу от нас привет. Потеряв дар речи, Кирена оцепенело смотрела, как Одата спрыгивает с Дроми и исчезает в море тел. В то же время Гиацина выкрикнула последний приказ: — Все, расчистите путь для Ядра пламени! Из последних людей Амфореуса был выстроен туннель, прорезавший Черное течение насквозь. По команде Кирены Дроми помчался по нему на полной скорости. Простите. Расширенными лазурными глазами она впитывала каждое лицо, мимо которого проносилась. Люди, которым она рассказывала истории, которые получали от неё помощь, помогали ей в ответ, и те, с кем она сражалась плечом к плечу. Ведомая их последним рывком, Кирена пронесет пламя сквозь тьму в Священный город. Дроми следовал инструкциям, которые она дала перед боем. Миновав равнины, они укрылись в густом лесу, а река, ведшая прямиком в Охему, стала их проводником. Горло Кирены словно сдавило. Едва удерживая поводья, она судорожно дышала, хватая ртом воздух. — Прости меня, Фаенон. Простите все… Я отдалилась от вас всех, потому что думала, что всё будет иначе. Я хотела уберечь вас… Она никогда не чувствовала себя более окрыленной надеждой, чем когда до неё дошли вести о спасении жителей Элизии Эйдес. Ради чего? Это лишь отсрочило неизбежное. Двое родителей, которые таинственным образом не могли зачать ребенка, так никогда и не узнают о сыне, который сжег себя, чтобы удержать мир на плаву. Они не узнают, что его заменил кто-то другой. Кирена надеялась, что человечество выживет, что мир, в который вернется Келус, не будет бесплодной пустошью. Глухое ворчание донеслось от её любимого геозавра. Не в силах обернуться, Кирена видела, как Дро-Дро периодически поглядывает на неё. — Я в порядке, Дроми. — Выдавив смешок, Кирена успокаивающе похлопала его по шее. — Теперь только на нас с тобой лежит задача передать этот огонь. Я угощу тебя чем-нибудь вкусным, когда всё закончится, хорошо? Это время так и не наступило, во всяком случае, не скоро. Что-то уже приближалось к ним. — Из реки? — В подзорную трубу Кирена смогла различить туманные очертания существ Черного течения, с которыми она столкнулась в Стиксии. Из угла глаза в темноте окружающего леса мелькнул оранжевый отблеск. Кирена среагировала вовремя, отклонив голову в тот миг, когда стрела просвистела там, где секунду назад было её лицо. Лучник! Лук уже был в её руках еще до того, как стрела упала на землю. С мастерством, накопленным за столетия, она выпустила ответную стрелу, стремительную, как сам ветер. В то же время её противник сделал то же самое. Оба снаряда пролетели мимо друг друга к своим целям. С глухим стуком гротескная имитация великого воина Черного течения по частям повалилась с дерева. К несчастью, удача была не совсем на её стороне. — ...! — Кирена плотно сжала губы, подавляя крик боли. Стрела лишь слегка задела плечо, но Черное течение уже распространялось, подтачивая саму её сущность. Использовать лук в таком состоянии было невозможно. Существа в реке приближались, готовые к прыжку. Обнажив клинок, Кирена замахнулась на первого, кто напал. Удар не достиг цели. Серая тень сбила монстра прежде, чем тот успел до неё добраться. С отточенным изяществом тюлень перевернулся в воздухе и приземлился обратно в реку, плывя рядом с Дроми. — Обычный серый тюлень? — Боль от Черного течения, пожиравшего её, притупилась от шока. — Я же велела тебе оставаться! Тюлень был не один. Пока Черное течение отставало в реке, знакомые очертания приближались к ним в воде, вырываясь на поверхность и вставая на её сторону. Все здесь? Пронзительный визг сотряс воды. Почти такой же широкий, как сама река, монстр Черного течения, которого она никогда раньше не видела, бросился вперед со скоростью, не подобающей его размерам. Кирене хотелось закричать тюленям, велеть им бежать, пока они еще могут. Один взгляд в их глаза сказал ей, что этого не будет. Сглотнув комок в горле, она пригнулась к боку Дроми, пока её единственная здоровая рука не коснулась поверхности воды. — Вы слышите меня? Пожалуйста, помоги мне, Гисиленса. Рябь на воде отозвалась на мольбу Кирены. Воды вокруг тюленей закипели силой, наполняя их каждым доступным благословением. — Великое Благословение Океана даровано. — Кирена говорила, задыхаясь, её потускневшие глаза с восхищением смотрели на верных товарищей. — Как чемпионка, я дарую вам это в последний раз. Колебаний не было. Как один, тюлени развернулись и бросились на зверя. Кирена не оглядывалась, даже когда взрыв сотряс её до самых костей. — Спасибо. Дроми уже начал выбиваться из сил, жадно хватая ртом воздух и продолжая следовать вдоль реки. — Еще чуть-чуть, Дроми… Интуиция подсказывала розоволосой девушке, что они еще не выбрались из беды. Сжимая гниющее плечо с гримасой боли, она гадала: откуда взялся лучник? Она спросила — и мир ответил. Всё началось с малого: несколько деревьев, которые они проехали некоторое время назад, повалились по неестественным причинам, с грохотом рухнув в Черное течение, несущееся вперед, словно волна смерти. Последние воины человечества пали. Неужели и этого было мало? Они настигнут её через минуту. Ей нужно больше времени, хотя бы несколько секунд, если это всё, что она могла получить. Пока Кирена паниковала из-за отсутствия вариантов, само пространство треснуло, и открылась червоточина, из которой показался старый знакомый. — Хей! Никогда Кирена не думала, что будет так рада его видеть, но конец света определенно меняет людей. — Бартолос! — Для тебя — Загрей, Мисс Романтика! — Воровской дух театрально закружился в воздухе, отбрасывая монстра назад в орду. — Нет времени для слезливого прощания, эта глава и так затянулась. Уходи! — Эй, вонючие отродья Черного течения! — Бартолос — ранее известный как Титан Загрей — высунул язык в сторону бесконечного моря черноты, тянущегося к божественности, уводя их за собой. — Вам нужен Титан? Он здесь, прямо перед вами— Она услышала его пронзительный крик, когда Черное течение настигло отпрыска титанов. — Ой! Я еще не закончил гово— Едкие замечания Духа оборвались, и Кирене оставалось лишь предполагать худшее. Тем не менее, благодаря неожиданной помощи Бартолоса, у неё была еще минута времени. Охема была совсем рядом. Наконец-то. Дроми тревожно зарычал, резко останавливаясь. Кирена наклонила голову в замешательстве, когда геозавр в панике завертел своей длинной шеей вокруг неё. — Дроми? Словно мороз просочился в её вены, отрицание заполняло каждую мысль при виде невозможного зрелища. — Быть не может… Охема пала в самом буквальном смысле этого слова. За исключением возвышающегося облика Кефала, находившегося на прежней высоте, весь город был внезапно опущен на почти немыслимое расстояние неизвестным способом. На карте такого не было. Не говорите мне… Ликург? Река, по которой они следовали, теперь резко обрывалась вниз, образуя водопад высотой от земли до самых небес. Куда бы Кирена ни смотрела, безопасного пути вниз не было. Ни для геозавра, ни даже для человека. Даже если бы он был, она не была уверена, что Черное течение не пожрет её прежде, чем она достигнет города. Неужели это конец? Розоволосая девушка начала задыхаться, теряя контроль над поводьями Дроми. Нет, нет, этого не мо— Панические мысли были прерваны странным толчком, за которым последовало ощущение полета. Кирена вытянула шею к тому, кто был за это в ответе. — Дроми?! Геозавр подхватил её, осторожно удерживая, пока Кирена болталась над обрывом, готовая упасть в воду внизу. — Дроми? Дро-Дро? — Кирена пыталась звать его, делать что угодно. Но впервые в жизни Дроми не слушал. — Должно же быть что-то еще, что мы можем сделать, так что, пожалуйста… Почему Дроми выглядел самым счастливым в своей жизни? Это зрелище было настолько завораживающим, что Кирена даже не почувствовала падения. Её длинные волосы, которые она завязала, распустились, закрывая всё, кроме вида на геозавра, который был с ней на каждом шагу и теперь медленно превращался в точку. Даже не почувствовав удара, Кирена закрыла затуманенные глаза, когда воды поглотили её. Не оставляй и ты меня… Сила воли постепенно покидала усталое тело, конечности не желали ничего, кроме как закрыть глаза и позволить пустоте дрейфовать в её сознании. ...Я не могу. Еще нет. Даже в местах, окутанных ночью, рассвет обязательно воссияет. В её руках тепло Ядра пламени Опоры мира всё еще придавало Кирене сил. Когда она открыла глаза, то обнаружила, что находится внутри пузыря, сдерживающего воду. Повинуясь воле, которая не была её собственной, пузырь вынес её на поверхность. Чья-то рука схватила её, и перед глазами появилось смутное лицо. — Кирена! — ...Гиацина. — Кирена прислонилась к Полубогине, задыхаясь, прихрамывая к своей конечной цели. — Все… — ... — Молчание целительницы сказало достаточно. Взглянув на утес, который теперь окружал Охему со всех сторон, Кирена криво усмехнулась. — Трудно будет создать радужный мост в таких условиях. Разве Келус не соскользнет под таким крутым углом? Гиацина в свою очередь немного рассмеялась. — Тогда мне придется пустить его кругами. — Бежать по такому мосту может быть утомительно, — заметила Кирена. — Он слишком выбьется из сил, чтобы сражаться с Ликург, когда доберется до Стиксии… — Спаситель сам должен открыть печать, а не наоборот. — ...Верно, я на миг забыла об этом. — Кирена остановилась. — Мы пришли. Механизм Охемы для радужного моста. Когда-то он знаменовал конец Погони за пламенем, путь к последнему Титану. Здесь он послужит не более чем началом. Как по команде, на город опустилась тьма. Существа Черного течения прыгали прямо вниз, не заботясь о том, уцелеют ли их тела после падения. Даже здесь было небезопасно. Кирена призвала клинок Времени. — Пора. Оставь остальное мне, Гиацина. Когда целительница не пошевелилась, розоволосая девушка похлопала её по плечу. — Гиацина— ох! Застигнутая врасплох объятиями, Кирена почувствовала, как из неё выбило дух в медвежьей хватке Гиацины. — Прощай, Кирена… Сдавленный смешок сорвался с её губ, пока она утешала Полубогиню, поглаживая её по спине, пока Гиацина не начала распадаться на бесчисленные пузырьки. — До завтра, Гиацина. Полубогиня Неба вернулась туда, где ей и подобало быть, где её бдительные очи будут присматривать за Амфореусом до дня Избавления. Кирена осталась одна. Взглянув на руку, которую поглотило Черное течение, и на монстров, жаждущих Ядра пламени, покоящегося в её другой руке, она вздохнула. — Не мешало бы дать леди передышку, знаете ли… С сердцем, полным смирения, Кирена воззвала к Времени в, возможно, последний раз. Сам Оронис умер давным-давно, но власть всегда была на стороне человечества по причинам, которых никто не понимал. Хотя Кирене это казалось жутким, она была благодарна за то, что власть давала ей силы на каждом шагу. С выбросом энергии, более мощным, чем всё, что ей удавалось раньше, её окутало почти невидимое поле, расходящееся во все стороны. Как только чудовища Черного течения входили в контакт с ним, они тоже застывали, их движения замедлялись, пока они не превращались практически в статуи. Орда скопилась у края поля, заслоняя небо прежде, чем она успела моргнуть. Ядро пламени было её последним светом. Сильный кашель сотряс тело Кирены, рука, которой она прикрыла рот, окрасилась в золото. Золотая кровь… Розоволосая девушка хрипло рассмеялась. Пройдя через века, стараясь не получить ни малейшей царапины из страха перед тем, что будет дальше, она наконец получила ответ на свой давний вопрос. Вместе с кровью вокруг неё начали появляться розовые частицы. Энергия, составлявшая саму её сущность — дарованная Стеллароном Келуса — теперь рассеивалась, сосуд больше не мог её удерживать. Лед сковал край церемониального клинка, впиваясь в её пальцы. Побочный эффект от злоупотребления Временем? Как бы то ни было, Кирена не позволила этому помешать ей призвать «Так написано мною». Как только церемониальный клинок коснулся пола, лед вспыхнул, удерживая его в устойчивом положении даже без помощи Кирены. — ...Я немного разочарована. Дрожащими руками она достала Китель наследия — дар забытого Тирана. — Странно это, знаешь? Говорить о— обращаться к будущему, в котором меня не будет. Кирена сняла капюшон, который носила так долго — шедевр мастерства, не имеющий равных. Пришло время истинному владельцу получить его. — Знаешь, как говорят — потери постоянны в пути Погони за пламенем. Было глупо с моей стороны думать, что страницу можно перевернуть иначе. Следующими были дары благодарности Бога-короля — наручи, которые наверняка помогут вынести тяжесть всего мира. — И всё же… мне хотелось надеяться, понимаешь? Что я увижу тебя снова. Следом шли Сапоги Первопроходца, подаренные мелкой воришкой, но героем столь же бескорыстным, как и любой другой. — Возьми Ядро пламени, возьми эти памятные вещи и возьми мои воспоминания — чтобы этот опыт не принадлежал мне одной. Наконец, бьющееся сердце Амфореуса, Ядро пламени Опоры мира. — ...Не заставляй прекрасную леди ждать слишком долго, хорошо? В память о бесчисленных героях до неё, она отправляет это в поток Времени. Некоторые смирились, другие боялись, но все они были героями, не так ли? Кирена когда-то думала о себе так же, но сомнение запятнало это некогда смелое заявление. Мучило ли их то же самое сомнение? Если и был кто-то, кого она определенно назвала бы героем, то это был бы… Кирена схватила перо Келуса. Рана от Черного течения уже распространилась, её шея была полностью покрыта этой болезненной скверной. Она едва видела свои пальцы, но всё же писала. Сколько времени это заняло? Что написала Кирена? Писала ли она вообще? Розоволосая девушка не могла знать, но она остановилась, когда почувствовала, что этого достаточно. Как одно целое, Ядро пламени Опоры мира, дары для Келуса и книга «Так написано мною» вошли в поток, уносимые Временем. Лишившись последнего света, Кирена позволила тьме взять верх с горькой улыбкой. Световой календарь, год 4602, Месяц Свободы. Я буду ждать тебя… Остальная часть страницы пуста.