В нашей памяти

Он падал уже очень долго. Как долго? Келус не знал; к десятому часу его тревожные мысли окончательно сбились со счета. Падая в одиночестве сквозь бесконечную пустоту, он имел достаточно времени, чтобы обдумать недавние события. Итогом стало непреодолимое желание ударить себя. Прямо по лицу. И очень сильно. Келус облажался. Крупно. Мог ли Безымянный поступить иначе? Что ж, он не видел выхода. Прямое столкновение с Ликургом привело его сюда, но побег наверняка убедил бы Керидру примкнуть к антикитеранцу, а не к ним. Желчь медленно подступала к горлу. Падение никогда не было его сильной стороной. Надеюсь, Кирене сейчас лучше, чем мне… Даже находясь в оцепенении, Келус отчетливо слышал, как она выкрикивает его имя. Что произошло с тех пор? Стелларон лишь сообщал, что она жива — раковая опухоль, бывшая его сердцем, связывала их сквозь время и пространство. То, что Ликург больше не нашептывал ему в ухо свои насмешки, было добрым знаком. Исчезновение антикитеранца и подтверждение того, что Кирена жива, давали надежду. Приоритетом был побег, но как бы быстро Келус ни летел с копьем, как бы далеко ни бросал свою шляпу, конца пути не было видно. Бзззт! — Что за… — Сунув руку в карман, Келус достал вибрирующий телефон. — Видимо, здесь всё еще ловит сеть. — Алло? — Наконец-то ты взял трубку, я уже заждалась. — Голос Герты донесся с той стороны. — Какова ситуация? — Я падаю уже целую вечность. Одна звезда из пяти, не рекомендую. Что происходит у вас? — Скрюллум не уверен, сколько продержится связь, так как у тебя нет якоря, так что слушай внимательно. Мы держим Ликурга в тупике, но это не будет длиться вечно. Возвращайся как можно скорее. Келус помрачнел. — Я разве не сказал, что падаю вечность? Я пока не вижу пути назад… — Куда подевался тот хвастун, которого я впервые увидела на космической станции? — парировала Гений. — Тебе не обязательно идти путем Эрудиции, чтобы быть умным. Быть Гением? Да. Быть умным? Нет— Слова Герты превратились в мешанину звуков, а телефон нагрелся до опасного предела. — Ты пропадаешь! — конечно это так. Пути — это——долго на твоем месте. Время там— Связь оборвалась, оставив Келуса с кучей вопросов. По крайней мере, телефон не взорвался. Она сказала что-то о Путях… Разве он уже не пробовал? Копье Сохранения ничего не дало, а шляпа Часовщика, резонирующая с Гармонией, была почти бесполезна. Если Келус совсем отчаятся, может, он даже достанет бейсбольную биту… — ...О. Ну я и идиот. — В его голове словно зажглась лампочка. Келус выровнял тело в пространстве. — Попробуем. Идти по Пути означало привести свою волю и убеждения в соответствие с ним, черпая Мнимую энергию, чтобы менять мир по своему желанию. Копье Сохранения и шляпа Михаила были лишь катализаторами, но Келусу они были не обязательны. Приняв на себя удар Зверя Судного дня, он привлек взор Нанука; ему просто нравилось крушить всё подряд битой вместе с Разрушением. Точно так же у него не было пера, а книга «Так написано мною» еще даже не существовала до того, как на него взглянул Фули. Я не в пространстве Пути, и не в реальном мире. Если это за пределами Амфореуса, значит, это место где-то внутри самого Скипетра, верно? Как бы Келусу ни хотелось что-нибудь разбить, чтобы насолить Ликургу, ломать Скипетр наобум было бы не слишком разумно. Память была его лучшим шансом. По совпадению, имитацией Памяти на Амфореусе было Время. Ориентироваться в таких запутанных Зонах воспоминаний можно было только через этот Путь. Потоки мемории окружали его. «Придай им форму. Проложи новый путь, свободный от Разрушения. Прямо как Освоение». Хотя Келус всегда жаловался на нехватку творческой жилки из-за потери памяти, тот опыт, что он приобрел, та жизнь, которую он уже прожил — какой бы короткой она ни была, — всё это оставило в нем глубокий след. Главное — выбраться. Если ему нужно попасть из точки А в точку Б, то, возможно… Келус представил место, которое считал своим домом, безмолвно дрейфующее в космосе за пределами Амфореуса в ожидании их возвращения. Впервые то, что казалось бесконечной пропастью, ожило: бесчисленные кабели, гудящие от энергии, оплели всё вокруг. Затем всё прекратилось, и он снова начал падать. Видимо, воссоздать Звездный Экспресс целиком — слишком сложная задача. Попробуем что-то поменьше… Звездный ялик? Или один из трамваев Белобога? Машины Пенаконии, водители которых так любили в него врезаться? Он даже подумал о доспехах СЭМ, но ничто не находило такого отклика, как Экспресс. Это должно было быть средство передвижения, с которым у него была личная связь. И достаточно простое, чтобы придать ему форму. Когда Келус оглянулся на прожитое, первый кандидат был вне конкуренции. — Дроми! Этот мятежный обжора-геозавр стоял в его памяти как живой; все те трудные дни и ночи, проведенные за его воспитанием вместе с Киреной, преследовали его и сейчас. Тем не менее, Келус был благодарен за это. С Дроми Кирена не была бы одинока даже в его отсутствие. Пространство вокруг снова озарилось, на этот раз ярче, обнажая невероятное количество кабелей и проводов. С пронзительным скрипом некоторые из них сплелись, образуя мост под ним. Келус приготовился к удару, но то, что почувствовала его пятая точка, было не твердой агонией стали, а мягкой подушкой. Знакомой подушкой. Когда он медленно приоткрыл глаза, Первопроходец увидел Дроми, который смотрел на него с легким недоумением. Келус потрепал геозавра по морде, усмехнувшись: — Рад тебя видеть, Дроми. — Ну, вообще-то это не ты, а моё воспоминание о тебе, — быстро добавил он, хотя геозавр, казалось, не понял. — Ты можешь вывести меня отсюда? Дроми вытянул шею, глядя на извилистый путь из проводов впереди, но не двинулся с места. Келус решил подождать, но этот неблагодарный мелкий наглец просто хлестнул его хвостом по спине. — Ладно, ладно. — Келус потер ушибленную спину, воссоздавая в мыслях красный чернозём — видимо, это тоже отпечаталось в его сознании. — Кирена кормит тебя этим слишком часто. К моему возвращению ты, наверное, будешь размером с гору. Тем не менее, геозавр с радостью принял еду и двинулся вперед без лишних жалоб. Путешествие оказалось на удивление коротким. Судя по всему, что он слышал о Скипетрах, он ожидал, что внутри они гораздо больше. Что ж, Келус не собирался жаловаться. Чем скорее, тем лучше, верно? — Это было быстро. — Келус спрыгнул с геозавра, и его ботинки издали странный механический лязг о технологичную тропу. — Скоро увидимся… с настоящим тобой. При этих словах его проекция Дроми растаяла, и в её глазах мелькнул странный, довольный блеск. Он не стал долго раздумывать над этим, обернувшись к панели, которую он почувствовал благодаря резонансу с меморией еще до того, как увидел. — Надеюсь, тут нет кнопок самоуничтожения. — Технология была довольно архаичной, что ожидаемо для чего-то столь древнего, как Скипетр. Следуя инстинктам, которые (обычно) его не подводили, он нажимал на дисплей, пока механизм с рывком не начал вращаться. Ослепительный белый свет хлынул из открывшегося люка. Отбросив все колебания и чувство самосохранения, Келус прыгнул прямо в него. И снова он падал. Опять. Сукин ты сын… Бах! Келус смачно приложился о пол. Как ни странно, в голове не гудело, и, что еще страннее, он точно знал, где находится. Пространство Пути? Первопроходец не знал, о чем беспокоиться больше: о том, что случайный люк внутри Скипетра привел его на высший план существования, или о том, что он здесь не один. — Побег из лабиринта Эрудиции через Память. — Глаза Келуса застыли, встретившись с кроваво-красными зрачками. — Даже опытным Хранителям Памяти это было бы нелегко. Стелларон в умелых руках — сила, с которой стоит считаться. Перед ним, во плоти, стояла Март 7. По крайней мере, кто-то, кто выглядел точь-в-точь как она. Настоящая Март никогда бы не надела такой унылый наряд и не взяла бы такой мрачный зонт. Соблюдая осторожность, Келус отступил на шаг, осматривая незнакомку с головы до ног. — Ты кто? — Неужели не узнаешь моё лицо? — Её голос стал таким же звонким, как у Март, и на лице расплылась пугающе похожая улыбка. — Я… Двойник Март замолчала, явно чем-то недовольная. Вздохнув, она полностью сбросила маску. — ...Прошу прощения, это было неуместно. — Она заговорила безразличным тоном. — Можешь называть меня Теменью. Я весьма отлична от твоей спутницы, и в то же время не так уж далека от неё. Ему было трудно в это поверить, особенно когда она открыто признала связь с его подругой. — Когда я проверял в последний раз, Март сладко спала перед нашим отправлением на Амфореус. — Вообще-то она прибыла в этот мир гораздо раньше тебя и потомка Постоянства, — буднично произнесла Темень, игнорируя его изумление. — Но я отвлеклась, это не важно. На её ладони начали расти кристаллы, принимая форму, которая была ему слишком знакома. — Ты ведь это ищешь? Келус недоверчиво усмехнулся, глядя на Ядро пламени в её руке. — Ты не добавляешь мне доверия к тебе. — Разве это сейчас важно? — Беспечно подойдя к нему, Темень вложила Ядро пламени ему в руку. — Есть другие, о ком тебе стоит беспокоиться больше. Она была права. Как бы Келусу ни хотелось выпытать у неё ответы, его всё еще ждали люди. — Возьми Ядро пламени и иди против течения, в Реку Времени. — Темень указала на центр пространства Пути, где всё сходилось воедино. — Как идущий по Пути Памяти, твое тело должно выдержать её воздействие. — А что будешь делать ты? — спросил её Келус. — Полюбуюсь пейзажем еще немного? — Она игриво приложила палец к губам, с восторгом глядя на бесконечный космос вокруг. — Созерцать это место, где сходятся Пути — для большинства это момент всей жизни, знаешь ли. Многие никогда не видели этого места, не говоря уже о том, чтобы бывать здесь так часто, как ты. — ... — Первопроходец больше ничего не сказал. Он рванулся на полной скорости, ныряя прямо в само время. Темень назвала это «рекой», но вода там совсем не ощущалась. Скорее, движение против течения было абразивным, разъедающим. Келус видел, как его перчатки гниют и превращаются в пыль, а следом за ними — и китель. Билет на Звездный Экспресс, приколотый к нему, бесцельно парил рядом, подгоняемый беззвучными турбулентными волнами. Судя по ощущениям, обувь и брюки тоже исчезли. Стиснув зубы, Первопроходец едва успел поймать билет, прежде чем течение унесло его. Крепко сжав его, он начал плыть как сумасшедший. Казалось, Память поет ему, подталкивая во всех направлениях, и ему требовалась вся концентрация, чтобы убедить её доставить его на Амфореус. Биологические часы Келуса сошли с ума. Он одновременно старел и молодел, ускорялся к концу времен и затягивался в их начало. Когда река выплюнула его там, где он хотел быть, Первопроходец откашлялся безвкусной, ледяной жидкостью, отдававшей привкусом старых дедушкиных часов. Не спрашивайте, откуда он знал их вкус. Избавившись от странных эффектов временного потока, Келус радостно открыл глаза, ожидая увидеть ярко-синее небо. — Я вернулся… — ...О нет. — Его надежды рухнули в ту же секунду. Кровь, холодная как лед, потекла по венам Келуса, когда он осмотрел землю перед собой. Он был в Охеме, если бы Охему внезапно затащило на полпути к центру земли. Застывший труп Кефала был единственным, что осталось нетронутым, а Мехагелиос в его руках молчал. Я опоздал? Сколько времени прошло? Стелларон говорил ему, что Кирена жива, но, видя весь мир, окутанный тенью, Келусу было трудно представить, что здесь кто-то уцелел. В нос Первопроходцу ударило зловоние Черного течения. Его скверна достигла Священного города, и, судя по всему, давно. Самые высокие шпили Охемы едва выступали из тьмы внизу — жуткого тумана, который невозможно было отличить от иссиня-черного неба, блуждающего по затонувшему городу. Что-то манило его в эту бездну. Кто-то. Границы реальности и воображения размывались, но Келус мог поклясться: кто-то машет ему, сияющая призрачная фигура, смотрящая прямо на него. Фигура, сияющая розовым. Он спрыгнул с утеса в павшую Охему; янтарное копье материализовалось в полете, замедляя падение контролируемыми вспышками пламени. Призвав шляпу Часовщика в другую руку, Келус прорезал туман золотым светом. Разрушенный камень встретил его, дряхлый город озарился светом Ядра пламени. Краем глаза Келус уловил еще одну розовую вспышку. Не обращая внимания на истощение тела и затуманенный разум, он бросился в погоню. — Кирена! — Келус завернул за угол, уже выкликивая её имя. — С возвращением, Келус. — И вот она стояла там: короткие розовые волосы развевались на застоявшемся ветру, когда она обернулась к нему. — Прошло немало времени, не так ли? — Это правда ты. — Первопроходец хрипло рассмеялся, смахнув слезу, которую она, надеемся, не заметила. — Я так рад, что ты всё еще— — Ты, должно быть, в замешательстве, но нам нужно идти. — Кирена резко оборвала его, развернувшись на каблуках. Не дав ему и секунды на раздумья, она направилась к самому сердцу города. — ...Кирена? Пока Келус пытался её догнать, пространство вокруг них начало преломляться — эту силу он использовал совсем недавно. — Будет нехорошо, если наш Спаситель заблудится, так что позволь мне рассказать тебе одну историю. — Наш путь, охвативший эпохи. — Белый мрамор ложился поверх пепельного камня города. — Теперь эти воспоминания не будут принадлежать мне одной. Осознание того, что его ошибка повлекла за собой последствия еще более тяжкие, чем он мог ожидать, парализовало его. Амфореус заплатил цену за его неосторожность. — Чего ты ждешь? — Казалось, не замечая его потрясения, Кирена помахала ему издалека. — Идем, догоняй~ Подавив комок в горле, Келус последовал за ней. С Киреной что-то было не так; он не мог подобрать слов, чтобы описать это. Под влиянием Памяти Первопроходец был затянут в воспоминание. В одном из многочисленных залов дворца Император закрыла глаза, а на её груди зиял ровный разрез. — Тиран пал от рук собственного верного клинка, а сирена исчезла в глубинах — благодаря твоей покорной слуге. Воспоминания об адском пламени, бомбардирующем стены города; люди, которых он видел лишь издалека — если вообще видел, — умирали во имя него. — Пришел Ликург, и Золотая Ткачиха передала факел. Бесчисленные нити были перерезаны, но Романтика всё еще живет в наших сердцах. Страдающие души в глубинах обрели покой. Огромный объем воспоминаний, вливающихся в голову, ошеломлял, но он держался. Он должен был. — Ради Жизни Дева Войны Айдонии пребывает в царстве Смерти. Даже сейчас она ждет тебя. Когда видения прекратились, он был весь в поту, пропитавшем его и без того разорванную одежду. — Святая Дева Янусополиса расчистила путь впереди. Иди к тому Проходу и не теряй меня из виду. ...Это всё моя вина. Вина тянула его вниз, но она же толкала вперед — двойственность, которая разрывала Келуса на части и сшивала воедино. Келус делал то, что просила Кирена, стараясь игнорировать сосущую пустоту в животе, которая становилась всё глубже, чем дольше он наблюдал за ней. Натиск воспоминаний продолжался, перенося его в Кастум Кремнос, лицом к лицу с устройством, которое он никогда не хотел видеть снова. — Разделив себя, Бог-король стал щитом мира. Даже когда его края крошились, Раздор сражался до самого горького конца. Келус понял, что даже воспоминания могут быть добрыми. Минули дни, где еще звучал смех, где трава была зеленой. Дроми не вырос таким огромным, как он ожидал, а тюлени наслаждались рекой, протекавшей через всю землю. Они были счастливы; надвигающееся бедствие не стерло их улыбки. — С помощью Разума были завершены последние приготовления к твоему приходу. Он и меня многому научил. Им было грустно, в их глазах читалась меланхолия. — В своем последнем гамбите Коварство увлекло Ликурга в Вихрь Сотворения. Там он и остается, ожидая финального суда. Затем они исчезли. — Океан несет стражу, надеясь на твое возвращение. Даже спустя столько времени её пламя не угасло. — А здесь… — Последние воспоминания Кирены начали угасать, когда они подошли к странному куполу. Подойдя ближе, Келус с ужасом осознал, что он сложен из тел бесчисленных монстров Черного течения. Взмахнув бейсбольной битой, Первопроходец прорвался сквозь них. Ничто не могло подготовить его к тому, что он увидел дальше. — В этом застывшем моменте Время пронесло их надежды и мечты сквозь века. Ты уже была… — Утреннее Небо присматривает за тобой. Иди же, Спаситель, и принеси нам бледный рассвет. — Келус смотрел на розоволосую девушку, стоявшую на коленях, её руки были сложены в молитве. Она застыла, и вокруг неё медленно нарастал лед, сохраняя тело в течение невероятного времени. Церемониальный клинок Времени, вечный спутник Кирены, был вонзен в землю и удерживался тем же льдом. Должно быть, именно он заморозил всё вокруг, поставив этот момент — последние мгновения человечества — на паузу, пока не придет тот, кто сможет сопротивляться его воздействию. Он. Перед Киреной в воздухе висело кольцо, покрытое паутинкой тончайших трещин. Казалось, одного прикосновения достаточно, чтобы оно рассыпалось, но оно продолжало парить перед его лицом, умоляя взять его. — Келус. Её голос донесся из воспоминания, которое привело его сюда. — Не заставляй прекрасную леди ждать слишком долго, хорошо? Прежде чем Келус осознал это, его рука уже потянулась к кольцу. Стоило ему приблизиться, как украшение само пришло в движение, идеально надевшись на его средний палец. Каким бы треснувшим и изношенным оно ни было, оно всё равно было прекрасным. В следующий миг оно рассыпалось, высвобождая порыв ветра. Почти обнаженное тело Келуса окутало теплом. Серые одежды укрыли его, золотая лента легла на грудь, а тяжелые наплечники гордо встали на плечи, неся наследие, передаваемое тысячелетиями. — Пламя здесь. Капюшон накрыл его голову, и в нос Келусу ударил запах персиков. — Самые темные приливы не смогли его погасить. Руки, лишившиеся привычных перчаток, были защищены грозными наручами — символом мощи. — Суровые зимы не поколебали его. Босые ноги, которые грызли холодные камни, снова обрели опору — сапоги, что будут пылать на пути, по которому он идет. — Питаемое волей человечества, оно никогда не угасало. Келус приколол билет на Звездный Экспресс к капюшону. Словно пробудившись, за его головой вспыхнул тусклый ореол, освещая тесный купол, в котором находились он и Кирена. — Теперь факел в твоих руках. Одним рывком клинок Времени вышел из ножен. — Иди, мой герой. Застывшее время пришло в движение. Тело Кирены, удерживаемое в том замершем мгновении, начало рассеиваться, распадаясь на розовые пылинки. Когда лед растаял, она повалилась вперед, мягко упав в его раскрытые объятия. — ...Твои волосы стали длиннее. — Слезы текли ручьем. Келус на мгновение коснулся её головы, с грустной улыбкой поправляя выбившиеся розовые пряди. — Мне нравится, правда… Подобно светлячкам, улетающим в ночное небо, Кирена исчезла в его руках. — В следующий раз, когда мы встретимся, я всё тебе расскажу. Столько раз, сколько захочешь. Келус тяжело поднялся, и его янтарные глаза заметили сотни — нет, тысячи отродий Черного течения, которые теперь окружали его, медленно сжимая кольцо. — Стоит ли мне поблагодарить вас за то, что дали мне время? Он отчаянно нуждался в том, чтобы выпустить пар. Стелларон отозвался, полностью разделяя его чувства. Мир перед глазами Келуса окрасился в алое.

***

Его пламя озарило ночь. Разбитые, пронзенные и оплавленные останки тел были разбросаны по всему городу: ярость Первопроходца обрушилась на мерзостей, что были лишь грубыми имитациями гордых воинов этого мира. Отбросив биту и копье, Келус вернулся туда, где когда-то обрел клинок Времени Кирены. Она привела его сюда не просто так. Келус положил руку в тяжелой перчатке на единственную вещь, оставшуюся нетронутой после устроенной им бойни. — Гиацина. Словно пробуждаясь от долгого сна, тусклая сфера на устройстве начала оживать. Вихрь красок озарил его лицо под капюшоном, отражаясь в застывшем, суровом взгляде. — ...Серебряшка? — Раздался искаженный, угасающий голос. — Ты всё-таки пришел… Он мгновенно осознал леденящую правду: Гиацина уже мертва. Внутри остались лишь последние отголоски сознания Полубогини Неба, удерживаемые лишь надеждой на обещанный день Спасения. — Пришел. — Келус кивнул, чувствуя, как вина давит на плечи. — Прости. За то, что заставил вас всех так долго ждать. — Мы все были готовы к худшему. Не вини себя… — Шестеренки начали вращаться, огромные кольца устройства пришли в движение. В ослепительной вспышке мир, в котором остались лишь цвета смерти и огня, вновь обрел то, что было утрачено. Радуга осветила его следующие шаги. Истратив последние силы, угасающее сознание Гиацины начало окончательно растворяться. — ...Иди по радуге, она приведет тебя туда, где спит Океан. Еще один удар кинжалом в самое сердце, еще одна торжественная клятва, запечатленная в душе. — Я принесу завтрашний день. Обещаю. Келус шел по пути, который проложил для него Амфореус, кружа в восходящей спирали, пока она не достигла поверхности, ведя его над землей и через море. Он не взял ни секунды отдыха после того, как уничтожил каждого монстра Черного течения в Охеме. Пот катился градом, новая броня и наследие, которое он нес, с каждым шагом становились всё тяжелее. Но он не замедлялся. Напротив, Келус начал двигаться быстрее, вкладывая всю энергию в ноги, несясь по мосту. Когда Первопроходец почувствовал, что вот-вот рухнет, он вложил это чувство в полный муки крик, эхом разнесшийся над безжизненной землей. — Ты была права, Кирена! Я… «Ты всё еще чувствуешь, что на твоем месте должен быть Фаенон, не так ли?» «Разве этот ход мыслей не ошибочен с самого начала? Ты думаешь, Фаенон был бы лучшим Спасителем, но доверил бы он тебе судьбу мира, если бы считал так же?» — Я ошибался! — выдохнул Келус сквозь слезы. — Единственным, кто не верил… был я! Ты. Златиусы. Все они. Они видели в Келусе Спасителя. Они терпели муки тысячи лет, чтобы он смог пронести этот факел. Они все без колебаний отдали свои жизни, чтобы увидеть на горизонте завтрашний день, до которого сами так и не дожили. Увидев их тысячелетнюю борьбу через послание, которое Кирена по крупицам собирала для него сквозь эпохи, кто он такой, чтобы и дальше предаваться отрицанию? Когда все мышцы закричали от боли, Келус стиснул зубы и продолжил бежать. Когда его тело сожгло все естественные запасы энергии, он обратился к Стелларону, позволяя его мощи наполнить себя силой для последнего рывка. Контролировать Стелларон было первым, чему Келус научился, присоединившись к Звездному Экспрессу. Благодаря интересу Герты к его уникальной природе и наставлениям Вельта, сдерживать эту мощь было для него так же естественно, как дышать. Но сейчас было не время для сдержанности. Переполненный силой, тусклый ореол у его капюшона вспыхнул так ярко, что затмил само солнце. Свет, призванный сиять там, где все остальные погасли. Сила, которую Келус раньше считал лишь разрушительной, исходила из его сердца теплыми ритмичными пульсациями, словно нежные руки подталкивали его вперед. С волей целого мира за спиной Первопроходец прокладывал путь. Океаны, которые он помнил полными зловония смерти, теперь были в еще худшем состоянии — они были абсолютно пусты. Ни жизни, чтобы цвести, ни смерти, чтобы гнить. Стиксия была близко. Обжигающая боль пронзила разум Келуса, в мысли ворвались статические помехи. Чем ближе он был к городу, тем яснее они становились, пока… — Наконец-то явился мой освободитель. — Голос Ликурга эхом отозвался в его голове. — Полагаю, твое время в Залегендье было занимательным? — Ликург… — прорычал Келус. — Потерял дар речи, Спаситель? — спросил антикитеранец. — Время здесь течет иначе. У тебя на раздумья были минуты, у меня же — столетия. Каждое его слово было словно игла, вбиваемая прямо в череп. — ...Заткнись. — Человечество доблестно сражалось, чтобы зайти так далеко. Что бы они подумали, увидев человека, которому суждено их спасти, в таком состоянии? — В его разуме пронесся вздох, в котором не было ни капли искренности. — Что бы подумала твоя маленькая Мем-фея? — Заткнись! — выкрикнул Келус. — Что ты можешь знать о жертвенности? Всё, что ты делал — это топтал других ради своих целей! — Ты и понятия не имеешь, чем я пожертвовал, чтобы достичь этой точки, — холодно ответил Ликург. — Я слышу лишь бред человека, который не может отпустить свои сожаления. — Конечно не могу! — взревел Келус, ускоряясь. — Что ты знаешь о сожалениях?! Если бы у него был шанс, Келус исправил бы свою единственную ошибку, погубившую мир. Людей — тех, кто верил в него; Златиусов — тех, кого он называл друзьями. И своего соавтора, которая встретила свой конец, лишенная теплого объятия. — Гисиленса! — Рука в латной перчатке метнулась к небу, голос достиг темных вод внизу. — У тебя ведь тоже есть сожаления, верно?! Неподвижный Океан заволновался в ответ на его вопрос. Впервые с момента возвращения на Амфореус губы Келуса тронула слабая улыбка. — Мы не можем их отменить, — продолжил он. — Но и не можем позволить им тянуть нас на дно! Как бы сильно Первопроходец ни хотел всё изменить, он зашел слишком далеко, чтобы даже думать об этом. Если Келус не мог вернуться назад, оставалось только одно — идти вперед без колебаний. Приливы яростно устремились вперед, вторя пути Келуса, направляя его. Острыми янтарными глазами Первопроходец видел, как волны бьются об одну сторону города, закручиваясь в этой самой точке. Его копье вспыхнуло, сияя ярче, чем когда-либо, благодаря беспрепятственному потоку мощи Стелларона. Одним рывком Келус бросил себя вперед быстрее, чем когда-либо прежде, погрузившись в полную темноту до самого момента удара. Вслед за ним остались кипящие воды, разделенные надвое, и глубокая борозда из расплавленного камня и металла, ведущая прямо в сердце Стиксии, где безмолвно парили Врата Бесконечности, созданные специально для Келуса — отражение Вихря Сотворения на другой стороне. Келус опустился на колено, коснувшись текущей воды у своих ног. — Я здесь, Гисиленса. Гудящий поток мягко потянул Первопроходца к Вратам Бесконечности, сливаясь в спиралевидную реку, несущую его туда, где ждала последняя живая Полубогиня человечества. Его зов заставил пробуждающуюся сирену действовать. Он протянул руку к спящей Полубогине, позволяя свету Ядра пламени Опоры мира озарить темные, нигилистические воды. Долгий путь дня в ночь закончился, когда рука прорвалась сквозь воду, схватив его собственную. — Маленький серый малек. — Светящиеся глаза цвета замерзшего озера посмотрели на него. — Ты наконец-то пришел. Переполненный эмоциями, Келус смог лишь кивнуть в ответ. Вода вокруг них начала испаряться, а в ушах зазвучал неприятный гул. — И вот Спасение достигает финала. — Модулированный голос, на этот раз определенно не в его голове, издал безрадостный смех. — Пылающее Солнце пало с небес, чем ты отличаешься от него, Безымянный? Тяжелый лязг осквернил божественную землю Сотворения. Бледная, массивная фигура медленно вышла на свет, два безжизненных глаза прорезали тьму. В груди существа беззвучно ожила зияющая дыра, обнажая тело, в котором не было сердца. С потолка свисали цепи, в которых пульсировала золотая энергия, закачиваемая в это нечестивое создание. Келус узнал в них почерк мастеров Горцев, но они были переделаны, изменены вопреки их назначению. Антикитеранец — гораздо, гораздо более грозный, чем Келус помнил, — смотрел сверху вниз на него и Гисиленсу. — Теперь, когда мы снова стоим лицом к лицу, позволь мне официально представиться. Из теней выползли существа Черного течения, незрячие оболочки, полностью сосредоточенные на божественности внутри Ядер пламени. Мощь потекла в полную силу по цепям, сковывающим Ликурга, наполняя механическое тело адским пламенем. Ликург развел руки, и в идеально неподвижных ладонях начала собираться фиолетовая энергия. — Как первый Гений — Зандар Один Кувабара — я приглашаю вас на сцену Разрушения. Создатель Нуса — тот, кто собственными руками выковал истинного Бога — погрозил пальцем, насмехаясь над ними. — Шоу начинается. Как ведущих актеров, я прошу вас сделать первый ход Как вежливо с его стороны, мрачно подумал Келус, поворачиваясь к Гисиленсе. Встретившись взглядами, они пришли к соглашению, обнажили оружие и бросились на скованного Гения. Желтая энергия сорвалась с запястья Ликурга, образуя идеальные сферы, летящие в симметричном строю. — Эманируйте. Уклониться от первого залпа было легко — а вот среагировать и откатиться, когда сферы развернулись и пошли на второй круг, было уже сложнее. Битва превратилась в смертельный танец, в центре которого оказались они двое. Гисиленса двигалась с текучестью воды, грациозно скользя между сферами и разрубая их при каждой возможности. Келус не был столь элегантен: он прикрывал спину копьем и крушил остальное битой, сияющей синим светом. Когда путь расчистился, Первопроходец воспользовался шансом. Реактивные струи пламени, горячее самих звезд, бросили Келуса вперед; он нацелил копье прямо в лицо антикитеранца. Клэнг! Голова Ликурга подалась вперед, наслаждаясь шоком в глазах Келуса, когда тот увидел, как копье перехватили голой рукой. — Неверное решение, Спаситель. — Еще не всё! — Первопроходец взмахнул битой другой рукой. В то же время Гисиленса бесшумно зашла с фланга Гения, описывая дугу своим непревзойденным клинком. Внутри тела Ликурга что-то щелкнуло, и его торс повернулся ровно на девяносто градусов. Копье Келуса отбросило в сторону, биту перехватили, и меч Гисиленсы постигла та же участь. В тот же миг торс Гения начал стремительно вращаться независимо от нижней части тела, отбрасывая Полубогиню и Спасителя прочь. — С Когновременным якорем или без него, вам не одолеть меня одной лишь грубой силой. — Ликург щелкнул пальцами. — Энтелехия. Существа Черного течения, до этого момента остававшиеся неподвижными, начали светиться, обнажая свои клинки и острые отростки, и бросились в атаку. Они быстро оправились. Келус отбросил оружие в обеих руках, материализуя шляпу — наследие Безымянного. Гисиленса поднесла клинок к губам, и шепот Океана покрыл его тонким слоем воды. — Вместе. Похоже, будем импровизировать! Сверкающие монеты полетели в воздухе в унисон с острыми, как бритва, водяными полумесяцами, скашивая приближающихся монстров и расчищая путь. Ликург изгибался и уворачивался, принимая самые невероятные позы, так что каждая монета и каждый удар пролетали мимо него без всякого труда. Когда очередной бросок шляпы принес тот же результат, Келус сократил дистанцию вместе с Гисиленсой. Я так и знал. Будь то два, три или четыре оружия одновременно — Ликург двигался так, как мог только Эрудроид, без малейших усилий. Он читает потоки Мнимой энергии — и не только это, но и то, как наши мышцы расслабляются и сокращаются? Первопроходец сначала заподозрил некое предвидение, но правда была чуть сложнее. Ликург был заточен здесь, чтобы ограничить его влияние правами администратора, но в прямом бою всё это перестало иметь значение. Всевидящее око в сочетании с практически мгновенной реакцией. Раздражающе, мягко говоря. Но у них еще оставались варианты. — Инверсия Эфира. — Прямой луч света вырвался из руки Ликурга, едва не задев Келуса, когда тот откатился в сторону. Он снова бросил шляпу вперед, и десятки монет обрушились на Гения. Гисиленса лавировала между монетами, пытаясь отсечь голову Эрудроида при каждом его движении. Раздался механический смешок — Гений забавлялся тщетностью их действий, ведь ни один удар не оставил следа— — ...?! — Роботизированная голова Ликурга втянулась в его полую грудь: монета, которая должна была оставить глубокую рану на шее, вместо этого лишь отколола кусок обшивки с плеча. — Ритм сбился? — Келус достал знакомый серповидный клинок, который прятал за спиной. — Не ожидал такого, а? Я одолжу его ненадолго, Кирена. Грубо говоря, Келус был лишь младенцем на Пути Памяти. Попытка менять меморию прямо во время боя сделала бы его уязвимым для Ликурга. Но использование церемониального клинка Времени в качестве катализатора, как он делал с другими Путями, позволило ему мгновенно обращать время вспять. Это была лишь царапина, и монета оставила след только потому, что была абсурдно близко к Гению — но прогресс был налицо. Они могли победить. Когда голова Ликурга снова показалась, его застывшее лицо, казалось, яростно смотрело на них. — Лишь поверхностное повреждение. Оставь надежду на победу. За его спиной выросли четыре руки, а лицевая пластина разошлась в стороны, обнажая мириады крошечных глаз, разворачивающихся из того, что казалось механическим мозгом Эрудроида. — Узри — теорию форм! Мощь хлынула в Ликурга прямо из того, что когда-то было цепями. Гисиленса беззвучно прошептала ему: Я перерублю их. Выкованные Горцами, они были почти неразрушимы, но модификации, внесенные Гением во время заточения, значительно увеличили его силу ценой уязвимости самих цепей. От них начали лететь искры — они были под ударом. Келус понял намек как раз в тот момент, когда Ликург свел две руки вместе. — Схлопывание! Искажение пространственной геометрии обрушилось на него. Вместо того чтобы уклоняться, Первопроходец принял удар на себя. Щит Сохранения позволил ему удержать искажение на месте, а направленное через биту Разрушение разнесло его вдребезги. Цокнув языком, Ликург начал создавать воинов Черного течения прямо из себя, буквально вылепливая их собственными руками. — Взываю к логосу. Поспешно отбросив оба оружия, Келус выхватил клинок Кирены и шляпу Часовщика. Заостренные монеты, рожденные Гармонией, прорезали орду, словно бритвы, а церемониальный клинок заморозил их в воздухе, когда они закружились вокруг Гения, готовые сойтись по команде Первопроходца. Всего лишь отвлечение внимания. Полубогиня Океана, скрытая в этом шторме, перепрыгнула через Ликурга и перерубила несколько цепей, удерживающих его. Келус отпустил власть над временем, осыпая антикитеранца золотым дождем. Пока Ликург закрывался барьером, Гисиленса воспользовалась шансом, перерубив большинство оставшихся цепей. Еще немного— — Удалить уязвимости. Две механические руки прошли сквозь барьер, выпуская лучи, поразившие Келуса и Гисиленсу прямо в грудь. — ...! — Мгновенно их тела пронзила боль — чуждое ощущение, разрывавшее их изнутри. Сирена упала на землю, и Ликург, освободившись от большинства цепей, смог подойти к ней. — Гисиленса! — Он наполнил нас той же энергией, которую закачивал в себя! — Даже Ядро пламени не может тягаться с этой энергией. — Злорадствуя над павшей Полубогиней, антикитеранец поднял еще одну сферу энергии. — На адаптацию к ней потребуется больше времени, чем— Янтарное острие прервало фразу Гения: пять оставшихся рук на его теле едва успели перехватить копье. — О? Келус на этом не остановился. Несмотря на боль, Стелларон принял эту чужеродную мощь и преобразовал её в свою. Копье Сохранения вспыхнуло ярче, чем когда-либо прежде, оттесняя Ликурга; оставшиеся цепи начали деформироваться под напором бушующей в них силы. — Стелларон. Какая досада. Ликургу было всё равно, он выжимал из последних цепей, снабжавших его энергией, абсолютный максимум. — Фрактал длительности— — Пылающее копье— — На этот раз они не позволят ему закончить. Келус рассеял нарастающую энергию мощным броском сияющей биты, пока янтарное копье в его другой руке раскалялось добела. Разлившаяся вода скопилась у их ног, не затронутая пламенем Первопроходца, стремясь лишь заглушить разрушительный шум перед ними. Гисиленса держала свой клинок как лук, играя беззвучную заупокойную песнь. — В ликовании бездны… — Вперед! — «...Твои крики возносятся». Зияющая пасть титанического морского существа поглотила Гения целиком, и лишь тусклый свет его механического тела остался виден внутри. Келус использовал его как ориентир, бросившись вперед с копьем так быстро, что сам свет остался позади, погрузив его в темноту до самого удара. Вся вода океана мгновенно испарилась, заполнив Вихрь Сотворения паром. Из этого тумана вылетел механический кулак, ударив Келуса прямо в живот, подняв его за шею и швырнув прямо в Гисиленсу. Когда туман рассеялся, Ликург был буквально на последнем издыхании, едва держась на одном колене. Вспомогательные руки антикитеранца были либо отсечены, либо безжизненно свисали, а то, что осталось от его тела, представляло собой дрожащее месиво из оплавленных схем и треснувшей брони. — Эта пьеса окончена. — Тело Ликурга буквально разваливалось на части, когда он полез себе в грудь. — Возвращение… Первопроходец и Полубогиня уже сорвались с места, но было слишком поздно. — ...К Апейрону! Опасность. Опасность! ОПАСНОСТЬ! Каждая клетка в теле Келуса кричала, что к этому нельзя относиться легкомысленно. Он вонзил копье в землю, возводя барьер, затем еще один, и еще несколько десятков — кокон из янтаря, который — в теории — был непробиваемым. На практике — не совсем. Поток чистого Разрушения хлынул из ядра Ликурга — Черное течение во всем его ужасающем величии. Эти барьеры словно и не существовали — настолько легко они были уничтожены. Он выхватил клинок Кирены, пытаясь остановить поток, замедлить его, сделать хоть что-то, и это сработало. Ровно на полсекунды, прежде чем Разрушение продолжило путь. Сотни монет, парящих в воздухе, просто исчезли, и Первопроходец не посмел ударить по потоку битой. В отчаянной попытке Гисиленса бросилась вперед, сжимая в руках узнаваемый листок бумаги — страницу. Шепча заклинание, она бросила пергамент, и тот засветился, кристаллизуя пространство и время вокруг. В глазах потемнело, лишь шум волн и отголоски рева мягко касались барабанных перепонок. Когда к Келусу вернулось зрение, он быстро ощупал себя, проверяя, нет ли ран. — ...Мы живы? Место, которое он не забудет: где дремлют драконы в надежде на возрождение, где его друг разделил море надвое. Это было собственное воспоминание Келуса, подаренное Гисиленсе розоволосой девушкой. — Владея им так долго, я поняла, насколько прочным было это воспоминание, — заметила Гисиленса, переводя дух и омывая ноги у тусклого берега. — Если нам повезет, оно продержится минуту. Возможно, побочный эффект связи этого воспоминания с Постоянством? Как бы то ни было, это дало Келусу время осознать, насколько плачевно их положение. — Полагаю, за это время мы можем придумать, как победить Гения. Сирена покачала головой, поворачиваясь к нему. — У нас уже есть всё необходимое. — Правда? — У тебя, Серый малек. — Она кивнула. — Твоя книга. — ...У меня её нет. — Келус виновато отвел взгляд. — Я думал, что она у меня, но когда я проверил в последний раз, она исчезла. Первопроходец знал о её отсутствии, но до этого момента не осознавал до конца, что это значит. Книги «Так написано мною» не было у её последнего автора. — Не может быть. Кирена сказала мне… — На её губах появилась легкая улыбка. — Теперь я понимаю. Вот что ты имела в виду, Кирена? В ушах зазвучали статические помехи, темно-красная скверна начала расползаться по небу, заражая воспоминание. Не теряя времени, Полубогиня взяла его руки в свои. — Слушай внимательно, Келус. Позволь мне передать тебе её последние слова. Странно — вот как Келус описал бы то, что произошло дальше. Руки его держала Гисиленса, говорила она, и смотрела на него она же, но то, что он чувствовал, слышал и видел, принадлежало совсем другому человеку. — Если картинка в твоей памяти станет нечеткой, просто протяни руку и коснись её. Всё было действительно так просто, не так ли? «Так написано мною» была книгой, но прежде всего она была меморией. Это были воспоминания Келуса и Кирены об их путешествии, обретшие осязаемую форму. А раз они оба разделяли одни и те же воспоминания, значит, книга всегда была с ними обоими? Страницы развернулись перед ним, розовые вспышки коснулись глаз. Знакомое перо появилось в руке, и книга «Так написано мною» открылась на последних написанных в ней словах. — Привет, Келус~ Сами чернила выпрыгивали со страниц, обращаясь к нему. И это было кстати — почерк Кирены в этой части был явно не в лучшем состоянии. — Если ты читаешь это, значит, я мертва. Острый укол вины снова пронзил его. Келус хрипло рассмеялся, лишь кивая в ответ на её слова. — Ну, не совсем мертва-мертва… — пробормотала Кирена, и книга сама начала перелистывать страницы, словно в замешательстве. — ...скорее — ох, зачем я вообще утруждаюсь? Ты, наверное, знаешь об этом больше меня, ты же мой Владелец… На этот раз он рассмеялся по-настоящему. — Разве ты не должна знать о собственной биологии больше, чем я? — ...Не суть важно, — решила она. — Тот Амфореус, который встретит тебя — он ведь не тот, на который мы надеялись, верно? — И всё же, разве я не говорила тебе? — гордо произнесло воспоминание Кирены. — Они верили в тебя. Каждый из них, как и я. Путь, по которому ты идешь, был построен руками самого Человечества. — У меня было время поплакать, и по пути я кое-что поняла. — Её голос стал мягче. — Этому миру нужен не просто Спаситель. Ты ведь знаешь, что это значит, верно? Келус склонил голову. — ...Знаю. Книга «Так написано мною» захлопнулась, словно услышав его. — Отбрось свой страх, свою ярость, свою печаль, каждую бурю внутри себя. Звезда не может сиять над землей, когда небо затянуто тучами, верно? — Хотя, пока я это пишу, я испытываю невообразимые мучения, — внезапно добавила Кирена. — Если ты сможешь сделать Ликургу хоть капельку так же больно, я не буду жаловаться. Руки в латных перчатках сжали книгу, приглушенный смешок сорвался с его губ, когда он повернулся к Гисиленсе. — Хоть капельку. Принято. Сирена, ожидавшая в стороне, быстро вернулась, её губы тронула удовлетворенная улыбка. — Ты готов? Янтарные глаза смотрели на разрушительную силу, разъедающую воспоминание вокруг них, застилающую туманное небо. — Да. Перерыв окончен. Пора бы и мне начать верить в себя. — Значит, не одной лишь силой, да? — Гений видит всё. Даже если бы они превзошли ограниченные возможности его основного тела, нанести смертельный удар раньше, чем это сделает Ликург, было невозможно. — Говорят, перо сильнее меча. Если опасность заключалась в почти бесконечных возможностях параллельной обработки данных антикитеранца, Келус просто перегрузит их. Перо, которое Кирена хранила для него сквозь жизни, идеально легло в руку, словно никогда её не покидало. С легким сердцем его пальцы скользили по страницам, вписывая историю за историей. Одну и ту же, каждый божий раз. Один и тот же финал, где Ликург стирает Полубогиню и Спасителя из бытия. Он вырывал эту страницу и писал на новой, невзирая ни на что. Пока страница «существовала», сила, позволявшая Ликургу видеть каждое их движение в настоящем, была вынуждена видеть каждое настоящее, число которых росло с каждой страницей, написанной Первопроходцем. Для Гения проигнорировать хотя бы одну страницу означало проигнорировать возможность поражения. Хватит ли сотни? — Трансмутация. — Не хватило. Тысячи? — Предупреждение протокола. Миллиона? — ...К Апейрону! Какое бы число Келус ни измыслил в своей голове, его было бы недостаточно, чтобы оставить хоть малейшую вмятину в когнитивных способностях Ликурга. Поэтому он просто писал, и страницы складывались в числа, названий которых он даже не знал. Даже когда механический разум Гения начал давать сбои, он не останавливался, покрывая страницы «Так написано мною» уродливыми черными кляксами. В какой-то момент сумма всех звезд в известной вселенной померкла по сравнению с количеством страниц, окружавших Келуса. От одной вечности к другой, Ликург начал замедляться. Искры полетели от цепей, удерживающих его, не в силах сдержать абсурдную мощь, закачиваемую в тело Гения. Одна за другой они взрывались и безжизненно падали, превращаясь в не более чем расплавленный шлак. Куда ни глянь, антикитеранец разваливался во всех смыслах этого слова. Руки Ликурга дернулись назад, срывая остатки цепей. И душа, и схемы кричали, когда Эрудроид бросился на Келуса с чистым намерением убить в глазах. Первопроходец остановил Ликурга своим копьем. Впервые он увидел кипящую ненависть Эрудроида. — Ничего не знаешь о сожалениях… Жертвенность, говоришь?! — Искры сыпались из его бесчисленных разбитых оптических сенсоров. — Величайший труд моей жизни обрек вселенную, заключил всё сущее в ИХ расчеты! Я расколол собственный разум ради малейшего шанса низвергнуть этого Эона, а ты говоришь, что я всё еще ничего не знаю, Безымянный?! — Не просто Безымянный! — Келус с криком оттолкнул его. — Не просто Спаситель! Келус отвел копье назад, огонь всех огней сконцентрировался в одной янтарной точке. — Я — Бледный Рассвет, которому суждено взойти— Ликург попытался снова схватить Келуса, но вмешался быстрый росчерк клинка. С бесцеремонным грохотом его руки рухнули на землю, и Гению оставалось только яростно смотреть на ту, кто это сделал. — Проклятая сирена— — ...Тот, кто Несет Мир! — Собрав всю энергию, которую смог найти в себе, Келус пронзил грудь антикитеранца копьем Сохранения. — Я не паду. Не перед человеком, который заперт в собственной тени! Разум Гения был изгнан обратно в самые глубины Скипетра, где его, несомненно, ждали Герта и Скрюллум. То, что осталось от его пепельного тела, развеял западный ветер. Он и Гисиленса поддерживали друг друга. Собрав остатки сил, Келус дотянулся до чаши, которая должна была принять последнюю божественную власть Амфореуса. Огонь человечества, горевший тысячу лет — все их надежды, желания и мечты — он позволит этому свету воссиять над ними всеми еще раз. Из пепла старого мира Несущий Мир создаст его заново.

***

— ...Значит, всё кончено. Темень склонила голову к той, кого называла родственной душой. — Я ожидала, что ты откроешься ему. Почему нет? Ответ последовал не сразу. В бесконечном пространстве Пути галактики смещались, звезды выстраивались заново, освобождая место для знакомой розоволосой девушки. — Это не меня он должен видеть. А как же ты? Ты могла бы избавить его от хлопот и забрать больше, чем просто Ядро пламени. Почему не сделала этого? — ...Судя по тем воспоминаниям, что я видела, этот человек ценит такие искренние жесты, — медленно произнесла Темень. — Было бы несправедливо отнимать у него даже это. Кирена(?) согласно кивнула, неспешно прогуливаясь по вихрям космоса. — Хмм… — Если у тебя больше нет вопросов, мне пора. — Иссиня-черный зонт раскрылся, скрывая внутри багровые ужасы разума. — Скорее всего, я скоро увижу твоего двойника. Хочешь что-нибудь ей передать? — Ничего! — прощебетала розоволосая девушка. — Можешь идти. Кирена(?) вздохнула, когда Темень исчезла в эфире. — Двойник…? Не совсем так, и не клон. — Она скорее…