В нашей памяти

Келус открыл глаза и очнулся от уютного сна: золотые луга Элизии Эйдес ласкали его со всех сторон. Первопроходец потянулся, сонный зевок сорвался с его губ, когда ветер растрепал его и без того взъерошенные волосы. Оставаться так было искушением, но… …Как я вообще здесь оказался? Последнее, что он помнил, — это то, как он опустил Ядро пламени Опоры мира в чашу в Вихре Сотворения. Гисиленса была с ним, и когда Ядро пламени опустилось, оно изменилось. В его руках оказалось не Ядро Опоры мира, а Ядро Времени. И затем— — Уже понял? — Келус вскочил на ноги, настороженно глядя на друга, который вовсе не был другом. — Ты мог бы провести какое-то время в невообразимом блаженстве, понимаешь? Я была так близка к тому, чтобы в точности воссоздать всю эту деревню по твоим воспоминаниям. — Это я уже проходил, — отрезал он. Его янтарные глаза встретились со взглядом Темени, цветом напоминавшим алую кровь. — Прости, но мне пора спасать мир. — О? — Багровый лед вырвался из земли, едва не пронзив его сапоги. — Кто сказал, что ты уходишь? Ярко-синее небо над головой мгновенно почернело, а солнце окрасилось в ярко-красный цвет. Из фальшивого светила хлынули полчища бесчисленных существ — мемов Памяти, проливаясь вниз подобно траурному дождю. Издав безрадостный смешок, Келус снова накинул капюшон, его нимб по-прежнему сиял так же ярко, как и всегда. — Похоже, Спасение дается не так просто… Что делать, когда сталкиваешься с более опытным последователем Памяти в его собственных владениях мемории? Бежать, вот что. Будучи уверенным, что уступает ей в искусстве манипулирования меморией, Келус знал, что существуют и более грубые методы придания ей формы. Зажав в руке верную биту, он резко развернулся и со всей силы обрушил её на землю, пробивая брешь в самой завесе воспоминания. Янтарное копье увлекло его сквозь трещину, а рой мемов, похожих на медуз, всё еще висел у него на хвосте. Он надеялся, что, разрушив иллюзию, вернется на Амфореус или куда-то внутрь Скипетра, но его надежды быстро рухнули. Из мутных вод на него смотрело собственное отражение. Если посмотреть вперед, можно было разглядеть рушащийся город Стиксию. Борозды, которую он выжег через полгорода, не было. Это было всего лишь очередное воспоминание. И далеко не самое приятное, судя по тому, что видел Келус. Город содрогался от взрывов, крушащих полчища Черного течения, которые заполонили и сушу, и море. Подойдя ближе, он смог разглядеть летящие огненные стрелы, сеющие хаос везде, где достигали цели. Это была Кирена — та, из её собственных воспоминаний, переданных Первопроходцу. Как бы ему ни хотелось попытаться вмешаться в воспоминание и помочь ей, ему нужно было разобраться с собственной ордой монстров. Кроваво-красные щупальца взметнулись вверх, едва не зацепив его ногу, пока он не отмахнулся от них мощным взмахом биты. В руке появилась шляпа Часовщика, и шквал монет обрушился на бесчисленных мемов, но это была лишь капля в море. Когда при приближении один из взрывов едва не опалил его капюшон, его снова осенило. Подгадав идеальный момент под выстрел Кирены, он подманил их поближе и рванул прочь от прикрепленной к стене бомбы как раз в тот миг, когда стрела воспламенила её, накрыв взрывом сотни мемов. Никто не знал это воспоминание лучше Келуса и Кирены. Темень скопировала его безупречно, но не понимала до конца. Время выстрела каждой стрелы, момент каждого взрыва — это было то, что доподлинно знали лишь те, кому это воспоминание действительно принадлежало. Однако его победа была недолгой. Их всё еще было достаточно, чтобы затмить небо и утопить его разум в море снов. Он не мог позволить себе попасться. — Так к чему всё это— — вскрикнул Келус, когда красный шип едва не пронзил его насквозь. — Для чего всё это? Я понимаю Ядро пламени, но всё остальное! — Нужно ли мне объяснять тебе? — Голос Темени доносился из каждого мема, заполняя его уши. — Ты ведь видел это своими глазами, не так ли? Амфореус в его нынешнем состоянии не переживет Разрушение. Экстраполяции зашли слишком далеко. — Но у нас есть шанс исправить часть этого! — крикнул он. — Еще один цикл, еще одно возвращение — пусть даже самую малость, мы сможем отвести его от Разрушения! — И ты рискнешь космосом ради этого шанса? — спросила она. — Война между Эонами только началась. Будь у тебя тот же выбор, разве ты не поступил бы так же? Одно из щупалец мемов коснулось его сапога, и багровый лед мгновенно сковал место контакта, связывая их и замедляя его. — Черт! Келус резко устремился вниз, позволяя гравитации стряхнуть мема, пытавшегося утянуть его к остальным. Сжав в другой руке биту, он в очередной раз пробил саму основу мемории. Охема встретила его ярким солнечным светом; бурлящий жизнью, процветающий город раскинулся внизу. Точный удар ноги отбросил назойливого мема прочь, и с очередной струей пламени Келус продолжил побег. «Такой Охема была, когда мы с Дань Хэном только прибыли сюда», — лихорадочно соображал он. «Думай, что я могу использовать?» — Только попробуй, жуткий серый человек! — отчаянно бьющийся Воровской дух мелькнул краем глаза. — Я тебе так всыплю, на всю жизнь запомнишь! А внизу, на земле, был он сам — дурачился, размахивал тем самым пером, еще не понимая до конца, насколько важным оно станет. В конце концов, лучше входить в это постепенно. Пока что они побудут в неведении. Тем временем Келус полетел к червоточине, в которую любили ускользать хитрые Воровские духи. Закрывшись щитами Сохранения, он нырнул прямо в разрез в реальности, готовый к худшему. То, что он увидел, было сплошным блеском и звоном золота. Золото, серебро, драгоценности из любых мыслимых камней и металлов — буквально целое море сокровищ. Если бы не окружающий его щит, он бы уже наглотался этих побрякушек. Очередная сосулька пронзила море драгоценностей, разбившись о его щит. Ледяной голос Темени, казалось, эхом отозвался в осколках: — Подумай об этом. Отсечь каждый фактор Разрушения, оставив нетронутым лишь то, что принадлежит Освоению. Сталесклеп перестанет существовать. Всё будет так, словно Нанук никогда и не обращал СВОЙ взор на Амфореус. — Ты просишь меня забыть тех, кто пал от рук Разрушения? — Малая цена за выживание вселенной, — настаивала она. — Быть может, тебе удастся направить этот цикл по пути Освоения, но как быть со всеми теми, кто был до него? Их финалы уже были высечены в камне еще до твоего прибытия. На это у Келуса не было ответа. Молча он полетел быстрее. Эта удачная неприятность обернулась к лучшему: у мемов Темени было меньше пространства для маневра, что давало ему драгоценные секунды. Время, которое он использует, чтобы решить, что делать дальше. Из-за бесконечных побрякушек и роскошных украшений он ничего не видел дальше своего носа. Он не заметил бы геозавра, даже если бы уткнулся лицом прямо в его жесткую чешую. Первопроходцу оставалось лишь молиться, чтобы он наткнулся на выход прежде, чем его настигнут мемы. — ...Сюда! Кирена? Келус уже прибавил ходу, устремляясь туда, откуда донесся голос. Бескрайнее море краденого добра оказалось не таким уж бесконечным: на выходе его встретила чистая пустота, наконец даря свободу полета. Кирены нигде не было видно, но сейчас у него был более важный приоритет. Вспышки красного прорезали сокровищницу древних богатств, постепенно сковывая всё льдом. Не оглядываясь, он бросил шляпу вперед, пробивая себе путь сквозь воспоминания. Келус выбрался в мгновение ока, хотя кристальный скрежет за спиной так и не покидал его ушей. Следующее воспоминание, поглотившее Келуса, было даже не на Амфореусе. Покинув странное подпространство Воровских духов, он ощутил на себе полную силу гравитации, утягивающей его вниз из сумеречного неба Отборочной площадки «Услады» на Пенаконии. «Как выбраться отсюда, подумаю позже. Главное — оторваться!» Первопроходец приземлился прямо на один из тех комично огромных шаров для пинбола и забрался внутрь как раз в тот момент, когда тот готов был сорваться на безумную скорость. В спешке он совсем забыл пристегнуться, из-за чего его ждало крайне болезненное свидание со стенками шара, пока тот несся сквозь бесконечный космос внутри грезы. — Кажется, это… ай… называют сном во сне? — Первопроходец разбил шар изнутри еще до того, как тот замедлился. Его глаза округлились при виде диковинного зрелища: мемы Темени, видимо, додумались до того же, и десятки из них набились в такой же шар, летевший бок о бок с его собственным. Он мог поклясться, что один из них махал ему ручкой. Увиденное стало для Келуса лучшим стимулом поскорее убираться оттуда. Очередной бросок шляпы Часовщика — и Первопроходец снова оказался в совершенно ином мире, скользя сквозь космос. Знаменитый Переулок ауруматонов на Лофу Сяньчжоу был оживлен как никогда. Поскольку в воздухе сновали робоптахи и звездные ялики, ему пришлось прокладывать путь по земле. Почувствовав легкий голод, он на ходу схватил палочку шашлычков из ягодного фазана и резко рванул вперед. Укусить то, что по сути являлось лишь воспоминанием, оказалось не так уж плохо. Пробираясь сквозь толпу, он проскочил мимо патрулей КММ, пары ауруматонов Лофу и даже преклонившего колени Скотта, чье хрюканье по-прежнему резало слух так же, как он помнил. Только вперед. Никакие призрачные мемы не должны его остановить. Келус подпрыгнул, уцепился за днище звездного ялика и летел на нем, пока не счел момент безопасным для прыжка. Время от времени он бросал шляпу в случайные точки пространства, пробивая бреши в памяти, чтобы запутать преследователей. Спрыгнув, Первопроходец без промедления вырвался из этого воспоминания. Снежная буря обрушилась на Келуса, но её натиск сдерживали благословение Освоения и буквально огненный нимб, который теперь сопровождал его. Древняя рука размером с небоскреб обрушила кулак на землю неподалеку. Двигатель Созидания Белобога гордо высился вопреки разрушительному времени, повинуясь воле Архитекторов; драгоценное копье было в руках его прошлого «я», чье пламя бушевало против Вечной Мерзлоты, принесенной враждебным Стеллароном. Тот самый Стелларон дергал за ниточки свою марионетку — Коколию. Тонкие нити Мнимой энергии управляли смятенной душой внутри безликого ледяного тела. Даже шепот того Стелларона здесь казался криком — возможно, резонанс с его собственным Стеллароном оказывал куда более глубокий эффект? Келус не стал раздумывать об этом. Карабкаясь по огромной руке Двигателя Созидания, он взобрался наверх как раз в тот момент, когда колосс снова поднял её, запустив его в заснеженное небо. Оттуда он снова пробил брешь в воспоминании. Судя по цепочке этих воспоминаний, вариантов оставалось немного. Келус скользил по холодным стальным коридорам Космической станции «Герта», мимоходом замечая раскинувшиеся вокруг следы Фрагментума. Это было воспоминание, то самое воспоминание. День, когда началась его жизнь. Несоответствия были повсюду. Повреждения на космической станции выглядели более свежими, отчетливые следы антиматерии не могли появиться здесь раньше, чем минуту назад. Прищурившись, Келус смог различить бегущие фигуры исследователей и сотрудников службы безопасности. Когда Первопроходец очнулся, эта часть станции была практически заброшена, не считая лишь нескольких избранных. Несмотря на странный момент времени, в котором он оказался, ему не потребовалось много времени, чтобы найти их. Склонившись над спящим телом Келуса, стояла незнакомая, но в то же время до боли знакомая женщина из Охотников за Стелларонами. — Из всех Путей, четыре приведут к концу, когда Завершенность вознесется. В своем путешествии ты станешь свидетелем каждого из НИХ. — Разрушение. — Именно сейчас он понял, что это за воспоминание. — Гармония. — Одно из тех, что Первопроходец давно забыл, а вернее сказать — его заставили забыть. — Небытие. — Нити, дергавшие за его разум, должно быть, всё еще тянулись из его подсознания. Ни Келус, ни Кирена не находили этого раньше, да и не смогли бы, ведь один из них сам неосознанно заблокировал этот фрагмент. — ███████████. — Резкая боль, словно тысяча копий пронзила череп, взорвалась в его голове. Схватившись за нее, Келус почувствовал, как кровь стынет в жилах, когда Кафка повернулась и посмотрела прямо на него. Не на Келуса в воспоминании, а на Келуса, наблюдающего за ним. Уверенная улыбка застыла на лице Охотницы за Стелларонами, её нечитаемый взгляд установил с ним идеальный зрительный контакт. — Четвертый еще не явил СВОЕ лицо. Затем, словно ничего и не было, Кафка снова повернулась к Келусу в воспоминании, и её пленительный Шепот Духа проник в его разум. — Ты не вспомнишь об этом, пока не придет время. Но когда это случится… — Когда наступит момент сделать выбор, сделай тот, о котором ты— Ниспадающий багровый лед накрыл воспоминание прежде, чем Кафка успела закончить фразу. Те самые мемы, которых он надеялся больше никогда не увидеть, хлынули сквозь брешь, окружая его. Один из них, крупнее остальных, подплыл к нему, меняя цвета, пока не стал иссиня-черным. Покрутив в руках свой зонт, Темень убрала его, по-прежнему сохраняя пугающую улыбку. — Нашла. Некуда бежать, негде укрыться. Воспоминание было слишком притягательным, чтобы не остановиться и не прислушаться, и теперь Келус платил за это цену. — Псс. — Он снова услышал её голос, и посреди ледяной багровой бури засиял розовый отблеск. — Сюда! Темень, казалось, не заметила третьего. — Всё еще сомневаешься в моем предложении? Всё будет так, словно Сталесклеп не был завершен и на один процент, а вы со своей Мем-феей всё равно сможете написать финал, о котором вы мечтали. — Дело никогда не было только в финале. — Келус обнажил копье, его янтарный огонь столкнулся с багровым градом вокруг них. — Путешествие, люди — они так же важны для любой истории, а ты просишь меня стереть их со страницы? Мой ответ остается прежним. Темень ожидала этого ответа. — Жаль. Надеюсь, ты не затаишь на меня обиду за это, ведь я лишь действую по воле Март. — И правда, очень жаль, — у Первопроходца не было времени размышлять о значении её слов. — Кем бы ты ни была на самом деле, прости за это! Он швырнул копье Сохранения вперед, вызвав мощный взрыв льда и пламени и вложив в этот удар всё, что у него было. Темень закатила глаза и перенаправила траекторию копья прочь от себя, отправив оружие прямо в кольцо окруживших их мемов. — Я думала, ты уже усвоил этот урок, — Темень сделала изящные, но быстрые шаги, сокращая расстояние между ними. — Даже тот Гений говорил, что одной лишь силой не— Она резко замолчала, уставившись на лежащего без сознания Первопроходца перед собой. Стоило ей коснуться его, как образ Келуса исчез — лишь мизерная часть мемории, настолько крошечное использование Памяти, что она даже не заметила, поддерживало эту поверхностную иллюзию. Настоящий Келус устремился вслед за копьем, которое пробило красную завесу и полетело прямиком к розовой вспышке, замеченной им ранее. Однако в этой части было кое-что уникальное. Меморией здесь было невероятно трудно манипулировать, она словно отказывалась подчиняться чьей-либо воле. Келус хорошо помнил это чувство по собственному воспоминанию о священном месте Постоянства на Лофу. — Значит ли это, что пока я в безопасности? — Келус вяло вонзил свое всё еще пылающее копье в землю, опираясь на него, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Он пытался сопротивляться, оставаться на ногах, но усталость уже брала свое, и его разум наполовину погрузился в настоящий сон. Последнее невнятное бормотание сорвалось с его губ — скорее тщетная надежда, чем что-либо еще: — Знакомое лицо… когда-нибудь, а лучше прямо сейчас… было бы весьма кстати… Этот голос прозвучал вновь, прямо в тот миг, когда он провалился в объятия сна. Мягкое похлопывание по голове стало последним толчком, необходимым, чтобы погрузиться в грезу. — Уже совсем недолго…

***

— Еще один остывший след. Дань Хэн провел пальцами по обожженной земле. Обретенная им сила даровала ему непревзойденное чутье — его новые чувства были так же остры, как тяжела была ноша, которую он теперь нес в себе. Чуть поодаль взволнованно расхаживала Гисиленса — Златиус, унаследовавшая Океан. Её нынешнее состояние было трудно описать словами: не совсем мертва, но и не совсем жива — скорее проекция сознания, нежели настоящее физическое тело. Пока Дань Хэн шел по безжизненной земле, светящийся оранжевый силуэт сирены позволял легко замечать её издалека. — Значит, эта Темень спрятала его весьма искусно, — Гисиленса обвела встревоженным взглядом мертвый мир. — Не знаю, сможем ли мы найти Спасителя сами. — Сами, — эхом отозвался Дань Хэн, нахмурившись. — Может, есть кто-то еще, к кому мы могли бы обратиться? — Скорее всего, Кастория, — ответила она. — Сама земля расколота, и сквозь эти трещины скоро хлынет Царство мертвых. Будь она полностью сосредоточена, она могла бы предотвратить это, но я уверена, она уже заметила, что всё пошло наперекосяк. — Сможет ли оно добраться и до этого лабиринта Времени? — спросил Дань Хэн. — Доступом сюда мы обязаны Каослане, но сомневаюсь, что Кастории повезет так же. — Знаю, что вы запретили мне говорить, но я просто обязан вставить свое слово, — трескучий голос нарушил безмолвное запустение вокруг них. — Власть Смерти здесь бесполезна. Вы можете сделать здесь и два шага, не заблудившись, лишь потому, что Земля помогла сотворить этот лабиринт. Какая польза будет от Девы Войны Айдонии? Вздохнув, новоиспеченный Полубог Земли посмотрел на свой пояс, где безжизненно висела отрубленная голова Зандара Один Кувабары. Как из презрения к этому человеку, так и за неимением ничего лучшего под рукой, те самые провода, что когда-то соединяли голову Гения с его основным телом, теперь служили лишь веревками, связывающими его с Дань Хэном. — Прикуси язык, Ликург, — прошипела Гисиленса на антикитеранца. — Сомневаюсь, что твоя голова переживет еще одно рассечение надвое. — Возможно, в другой раз, Дочь моря, — даже оставшись лишь головой, Гений был всё так же безразличен. — Нам не нужно ждать Смерть, она придет сама. Вместо нее не стоит ли вам поискать второго по опытности последователя Памяти в этом мире? Если мои уцелевшие датчики работают так, как надо, она совсем недалеко. Недалеко? Дань Хэн всерьез задумался над этим. — И где же находится этот гипотетический последователь, Зандар? Едва заметный проблеск промелькнул в глазах Эрудроида. — В нескольких вечностях отсюда, или, возможно, в нескольких секундах. Её перемещения… хаотичны. Если наберетесь терпения, ваши пути рано или поздно пересекутся, хотя мне трудно представить тебя из тех, кто привык бездействовать. — Ты прав, — Дань Хэн двинулся с места еще до того, как Ликург закончил фразу, ведомый надеждой и жгучим любопытством. Еще один последователь Памяти здесь? Черный Лебедь была далеко за пределами этого мира, а первой была, очевидно, Темень, так кто же это мог быть? Находясь всё это время вне Амфореуса, Дань Хэн еще не успел узнать обо всем, что произошло здесь за последнюю тысячу лет. Змееподобные драконы вырывались из-под земли, каждый из которых размерами соперничал с высочайшими горами. Извиваясь, изгибаясь и обвивая хаотичный лабиринт, сотканный из самой ткани Времени, они прокладывали для них безопасный путь. Если молчание Ликурга и служило показателем, то они шли в верном направлении. Сладкий запах персиков ударил в ноздри. Чисто-белые цветы начали распускаться под их ногами, смыкаясь в круг. В самом центре этого круга крепко спала девушка. Струящиеся розовые волосы разметались вокруг нее, вырисовывая чарующие узоры на единственном зеленом островке, который они видели в этом лабиринте. Её глаза были плотно закрыты, а тихое сопение нарушало напряженную тишину. — Кирена? — Очнувшись от оцепенения, Гисиленса первая подбежала к девушке и бережно прижала её к себе. — Кирена, ты слышишь меня? Кирена? Подруга Фаенона из Элизии Эйдес? Недоумение отразилось на новых драконьих чертах лица Дань Хэна, в то время как единственной, кто мог бы ответить на его вопросы, сейчас предстояло заняться куда более важным делом. На мольбы сирены глаза Кирены приоткрылись. — ...Это Гисиленса? — пробормотала Кирена себе под нос и снова лениво закрыла глаза. — Какой жестокий сон… Гисиленса легонько похлопала розоволосую девушку по щекам. После полуминуты тщетных попыток она решила ущипнуть её. — Тебе не снится, это правда я. Проснись! Вскрик сорвался с губ Кирены. Её глаза резко распахнулись; сонной рукой потирая покрасневшую щеку, она во все глаза уставилась на Полубогиню Океана, взволнованно склонившуюся над ней. — Я чувствую это…? Пронзительно-голубые глаза огляделись вокруг, расширившись от изумления, когда её взгляд остановился на Полубоге Земли. — Дань Хэн? Он уставился на нее, неуверенно указав на себя пальцем, словно она могла иметь в виду кого-то другого. — ...Ты меня знаешь? — Постой, это и правда Дань Хэн! — с криком вскочила на ноги Кирена, напугав Гисиленсу. — Это не сон! Я… От столь резкого движения у девушки закружилась голова, но сирена успела подхватить её прежде, чем та успела близко познакомиться с землей. Дань Хэн безучастно смотрел на них обеих. — ...Не могли бы вы просветить меня касательно происходящего? — О, точно! Ты ведь никогда не видел меня такой. — В глазах Кирены промелькнуло понимание. Высвободившись из объятий Гисиленсы, она слегка покружилась, окутывая себя облаком розовой пыли. — Это тебе ни о чем не говорит? Увидев перед собой того самого узнаваемого мема, Дань Хэн от удивления приоткрыл рот. — Ты — Мем? Розовая фея уныло кивнула: — К сожалению, не настоящая Кирена… Прежде чем Дань Хэн успел расспросить её подробнее, надоедливая голова Эрудроида у его пояса подала голос: — Мы нашли того, за кем пришли. Можем ли мы продолжить? — Ты всё еще здесь, — фыркнула Мем — точнее, Кирена? — подлетая к Ликургу и слегка ткнув отделенную от тела голову. — Ну конечно же ты здесь, Меми. — Мем… то есть Кирена, — Полубог Земли почувствовал, как в нем закипает раздражение. С именами вечно была какая-то путаница, и он знал это по собственному опыту. — Келус заперт в этом лабиринте. Ты сможешь его найти? — Без проблем! — Фея сделала легкий пируэт в воздухе. — За мной! Нежный розовый след тянулся за ней, пока они шли сквозь вечный лабиринт, ведомые не только картой, дарованной им Землей, но и безошибочным «Келус-локатором» от мема, которого Дань Хэн не видел целую вечность. — И как именно это работает? — Гисиленса посмотрела вверх на парящую фею, осматривавшую окрестности. — Мы с Дань Хэном точно заблудились бы здесь, если бы не сила Земли. — В конце концов, я всё еще его мем-фея~ — ответил им писклявый голосок. — Моя «смерть» была лишь следствием угасания энергии, поддерживающей моё существование: она иссякла, когда его не оказалось рядом, чтобы восполнить её. Теперь, когда мы технически находимся в одном пространстве, я смогла воплотиться снова. И я чувствую его. Он совсем неподалеку! Дань Хэн едва не отпрянул назад, когда Кирена внезапно подлетела прямо к его лицу. — А что насчет тебя, Дань Хэн? Твои новые рога нравятся мне куда больше. Где ты их взял? Полубог Земли прижал ладонь к груди, ощущая исходящее изнутри тепло Ядра пламени и стараясь не обращать внимания на то, как лапки Кирены ощупывают его новые рога. — Я унаследовал волю Гласа Пустошей. Вместе с его силой я несу в себе жизнь каждого существа, когда-то бродившего по Земле. — Совершенно каждого? — Ушки феи навострились. — И ты можешь различить кого-то конкретного? — Не по личным признакам вроде имен — у меня еще было слишком мало времени, чтобы освоить это, — ответил он. — Но я могу примерно распределить их по тому, как недавно Глас Пустошей принял их в себя. — ...А как насчет тех, кто был принят… в числе последних? — Кирена попыталась спросить это непринужденно, но любой мог заметить, как притихли и опустились её уши. Гисиленса сочувственно посмотрела на Кирену, а затем перевела умоляющий взгляд на него. Дань Хэн уже погрузился в поиски. Начиная от самого центра сердца, он продвигался наружу, не пропуская ни одной заключенной внутри души, мысленно касаясь каждой грани, обозначавшей чье-то существование. Когда это ощущение оборвалось, Дань Хэн понял, что достиг предела. — Быть может, те, кого ты ищешь — это несколько тюленей и геозавр? Его драконьи глаза заметили всё. Фея резко повернула к нему голову, её глаза наполнились надеждой, но в тот же миг она смущенно отвернулась. Кирена немного прибавила ходу, слегка опережая их, и украдкой провела пушистой лапкой по глазам, скрывая слезы. Плывущая рядом сирена попыталась приблизиться, но Кирена лишь уклонилась в сторону, натянув свои длинные пушистые уши на мордочку, которая, казалось, начала стремительно краснеть. Гисиленса мелодично рассмеялась, послав Дань Хэну благодарный взгляд. Как только эта безмолвная вспышка эмоций утихла, Кирена полетела вперед с большей уверенностью, гордо выставив лапку: — Меми, еще совсем чуть-чуть— Фиолетовый коготь разорвал пространство позади феи, оставив после себя разрез, сквозь который вытянулась покрытая чешуей лапа, напоминающая лепесток цветка, и уцепилась за священную землю. — Ой! — Кирена отлетела назад к ним, пока Дань Хэн и Гисиленса потянулись к своему оружию. Разрез расширился, и из него показался величественный дракон, разительно отличающийся от его собственного. Опираясь на четыре лапы, изогнутые словно стебли цветов, он грозно уставился на них светящимися глазами, а из пасти его вырывались клубы темного пламени. Дань Хэн узнал этого дракона, хоть и помнил его в гораздо более плачевном состоянии. Не выказав намерений атаковать, ящер опустил одно из своих огромных крыльев. Словно по ступеням, с него сошла бледная фигура, излучающая одновременно жизнь в цветах, распускавшихся за ней следом, и неизбежную смерть для тех, кто посмеет проявить неуважение. — Гисиленса. — Полубогиня Жизни и Смерти опустила косу. — И тот, кто владеет Ядром пламени Земли? — Кастория! — Весь её страх мгновенно улетучился, стоило гостье явить себя, и Кирена радостно подлетела к ней. — Как здорово снова тебя видеть. Я бы обняла тебя, если бы могла… — Кирена! — Лицо Кастории мгновенно просветлело. — Значит, розовая фея, которую ты вписала в свою историю, всё-таки не была выдумкой. — Само собой! — Вновь картинно покружившись, Кирена эффектным движением вернула себе человеческий облик. — Та-да! Ты как раз вовремя. Келус совсем близко, за мной! Учитывая абсолютную уверенность в том, что Келус находится совсем рядом, а также гигантские размеры Поликсии, которые только замедляли бы их, продолжать путь пешком не имело особого смысла. — Сюда! — Они ощутили жар пылающего огня еще до того, как увидели Первопроходца, которого искали. Оперевшись на свое горящее копье, Келус крепко спал в месте, не затронутом никакими искажениями мемории. — Мы уже проходили здесь раньше, — заметил Дань Хэн, глядя на извивающиеся силуэты собственных земных драконов, парящих в вышине лабиринта. — Как мы могли его не заметить? — Возможно, он пришел сюда позже? — предположила Гисиленса, хотя в её голосе звучало сомнение. — Как бы то ни было, благословение Земли укрыло его от Темени. Должно быть, он и сам это знал. Дань Хэн сделал было шаг вперед, но тут же замер, когда бледная рука остановила его. — ...? — Кажется, моё прикосновение тебе хорошо знакомо. — Кастория быстро отдернула руку, стоило ему понять её жест. — Мы были друзьями в прошлой жизни? Он кивнул. — Да. Кастория прикрыла глаза с легкой улыбкой. — Тогда прости, мне придется попросить тебя остаться здесь. Сама она могла выглядеть сколь угодно невинно, но с Поликсией дела обстояли иначе. Как дракон дракона, Дань Хэн понимал, что ящер вовсе не пытается угрожать, но его пронизывающий взгляд, буквально прожигающий насквозь, слабо вязался с понятием безопасности. — Почему Дань Хэн должен остаться? — спросила Кирена, и её глаза округлились, когда другая Полубогиня слегка подтолкнула её сзади. — Эй… Гисиленса?! — Разве не этого ты ждала целую тысячу лет? — Гисиленса скрестила руки на груди, удивляясь тому, что розоволосая девушка всё еще колеблется. — Мы все сможем пообщаться позже. Иди, Кирена. — Но я… — Кастория дала понять, что не оставит Кирене путей к отступлению, а когда и Дань Хэн уступил, стало ясно, что избежать этого не удастся. — ...Ну, ладно. Сильно похлопав себя по щекам, Кирена собрала в кулак всю смелость, какая еще теплилась в её крошечном теле, и решительно зашагала к спящему Спасителю. Затаив дыхание, трое Полубогов наблюдали со стороны; напряжение в воздухе было почти осязаемым. — Келус. — Мягкий голосок тихо разнесся в воздухе, прерываемый неровными шагами розоволосой девушки. Возможно, дело было лишь в копье, но она почувствовала, как её обдает теплом. — Келус? — Осторожно опустившись перед ним на колени, она тонким пальчиком слегка ткнула его в щеку. Еще раз, и еще — всё быстрее и быстрее. Она даже уселась к нему на колени, но спящий енот не шелохнулся ни на миллиметр. — Мнестия, помоги мне… — простонала она и, крепко ущипнув его за обе щеки, отклонилась назад, используя весь свой вес, чтобы вывести его из этого состояния. — Ну почему ты не просыпаешься— Эффект оказался неожиданным даже для самой Кирены. Серая тень со всей силы врезалась ей в лоб, отчего перед её глазами поплыли искры, мгновенно оборвав не самое ласковое ругательство, готовое сорваться с губ. — ...Ох! Судьба оказалась достаточно милостива, чтобы уберечь розоволосую девушку от очередного падения на землю. Надежные, но бережные руки обхватили её, а голос, который она не слышала целую вечность, коснулся её слуха: — Кирена? Знакомые янтарные глаза смотрели прямо на нее. Кирена приоткрыла рот, завороженная происходящим. — Келус… — Не осознавая своих действий, она дрожащей рукой коснулась его лица. — ...Это ты. Это правда ты. Он ответил тем же, стянув перчатку, чтобы прикоснуться к её коже своей ладонью. — Кирена. Она закрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением. — Да? На его пальце остались слезы, о существовании которых она сама не подозревала. — Ты плачешь. — Я? — Кирена поспешно попыталась утереть их, но из её охрипшего, перехваченного горла вырвался лишь неровный смешок. — Прости, просто я… Что бы ни делала розоволосая девушка, слезы продолжали катиться из её глаз, а руки, которыми она пыталась их стереть, не прекращали дрожать. Сбросив последние остатки своей маски, Кирена буквально подалась вперед и крепко обняла Келуса. — ...Прошло так много времени… — Тебе не за что извиняться. — Он мгновенно обнял её в ответ, мягко поглаживая её дрожащую спину, чтобы успокоить. — Прости, что заставил тебя ждать, Кирена. — Ты, глупый… — Её голос сорвался, послышался сдавленный всхлип. — Я ведь уже совсем потеряла терпение, чтоб ты знал… Должно быть, в этот момент она разрыдалась как младенец, но сама Кирена уже ничего не замечала вокруг, растворившись в долгожданной встрече. Из тени трое Полубогов наблюдали за этой сценой с теплыми улыбками, оберегая их покой своим молчанием. С возвращением!

***

— Кстати, спасибо, — прошептал Келус ей на ухо, когда они начали возвращаться назад по лабиринту Времени. — Наверное, помочь мне ускользнуть от Темени было нелегко. Покрасневшие глаза Кирены недоуменно уставились на него — Помочь тебе…? Первопроходец удивленно моргнул, на его лице отразилось странное замешательство — Тот, кто увел меня оттуда… это была не ты? — ...Нет? — Розоволосая девушка отрицательно покачала головой. — Первое, что я помню, — это как очнулась здесь вместе с Дань Хэном и Гисиленсой. — Тогда… …Кто же это был?