В нашей памяти

— ...Ну конечно, — зажужжала отделенная от тела голова Гения. Механизмы были настолько повреждены, что этот звук прозвучал почти как вздох. — Она решила спрятаться здесь. Поиски Темени провели их сквозь время, в глубь земли, а теперь — к месту упокоения существа, все следы существования которого до этого момента были стерты. Келус постучал по голове Ликурга: глухой звон разнесся по пустому пространству. — Похоже, это место тебе знакомо. Сперва Гений попытался отнекиваться: свет его оптических сенсоров угас, словно он зажмурил глаза. Вздохнув, Дань Хэн снял голову с пояса, пока Кастория и Гисиленса демонстративно обнажили оружие, заставив его услышать неприятный свист рассекаемой стали. Когда Ликург проявил свое обычное упрямство, Кирена со вздохом достала книгу «Так написано мною». Страницы зашелестели, готовые отправить Гения обратно в ад нескончаемых историй. В его нынешнем плачевном состоянии остатки его разума наверняка взорвались бы, подвергнись они этому испытанию вновь. Кирена слабо улыбнулась, заметив, как Ликург вздрогнул при звуке раскрывающихся страниц: — Ну так что, Ликург? Потускневшие оптические сенсоры вспыхнули вновь. Под тяжелыми взглядами трех Полубогов, двух авторов и одного дракона Ликург быстро сдался. — ...Когда-то о нем говорили лишь шепотом. Скрытый тринадцатый Титан, безымянный. Я позаботился о том, чтобы упоминания о нем стерли из истории задолго до начала циклов. Сухой ветер подул из открывшегося тайного прохода, поднимая пыль и песок под их ногами. Они оказались в центре идеального круга — платформы, на камне которой была высечена печать этого Титана. — Человечество так и не узнало его истинного имени. Впрочем, это не важно. Демиург уже мертв. Золотой свет начал струиться из высеченных знаков под их ногами. Прежде чем они успели расспросить Ликурга о чем-то еще, платформа начала опускаться. Хотя «опускаться» — это еще слабо сказано. То ли из-за вмешательства Темени, то ли от времени механизмы работали со скрипом. Они рухнули на неизвестную территорию, да еще и самым нелепым образом. В столь тесном пространстве ни Поллукса, ни силы Земли не могли помочь, не разрушив платформу, так что им оставалось лишь замедлять падение, вонзая оружие в каменные стены шахты. Глубокие, корявые борозды прорезали гладкий камень, но это определенно было лучше, чем превратиться в кровавое пятно на дне, которого они так и не увидели даже после полуминуты свободного падения. — Все целы?! — крикнул Дань Хэн сверху, повиснув на своем копье. Кастория и Гисиленса держались неподалеку. Остальные — точнее, двое оставшихся — оказались чуть ниже. — Клянусь, я уже бывал точно в таком же положении… Руки, которые едва не придушили его насмерть, быстро переместились и теперь обхватывали его плечи. — Я тоже не хотела, чтобы это повторилось, вообще-то… — ...По крайней мере, на этот раз ты не разорвала мне барабанные перепонки? Холодок пробежал по его спине, когда Кирена сжала его еще крепче. — Если хочешь, я всё еще могу применить тупую сторону своего клинка. Он изумленно приоткрыл рот. — И это первое, что ты сделаешь с ним после того, как я верну его тебе? — Будет именно так, если ты продолжишь вести себя бестактно, — тонкий палец ткнул его в щеку. Последовала короткая пауза, а затем легкая дрожь пробежала по её телу, когда она посмотрела вниз. — ...Спусти нас медленно, пожалуйста. Терпеть не могу падать… Одно из воспоминаний, которыми она делилась с Келусом, промелькнуло в его голове — о спутнике, с которым он так и не успел попрощаться как следует. — ...Я тоже. — И не придется, — тень медленно накрыла их. — Забирайтесь! — Отлично! — Лицо Кирены просияло, когда она забралась на медленно опускающуюся спину Поллукса, радостно потрепав дракона по шее. — Умница, Поллукса! Было ли это унизительно — обращаться со второй половиной Смерти как с домашним питомцем? В любом случае Поллукса, похоже, была не против: она прикрыла глаза и довольно заурчала, заставив Касторию тихонько рассмеяться. Благодаря этому группа получила тот самый комфортный спуск, на который рассчитывала, коснувшись твердой земли без единой новой царапины. Кастория прорезала пространство своей косой, открывая проход в Царство мертвых, в которой Поллукса послушно шагнула. — Дорога впереди кажется довольно… тесной. Я призову Поллуксу, если она снова понадобится. — Разумное решение, — Гисиленса прищурилась, вглядываясь в туман, застилающий взор. — Я чувствую нечто странное. — Странное? — спросил Дань Хэн, наклонив голову. — Мы ведь даже никогда не бывали здесь раньше. — В том-то и дело. — Сирена с беспокойством повернулась к Келусу и Кирене. — Это ощущение… я узнаю его. Его здесь вообще быть не должно, и всё же оно здесь. Разве вы двое его не чувствуете? Соавторы с тревогой переглянулись; одного взгляда им хватило, чтобы понять друг друга. Затаив дыхание, они первыми шагнули в туманное прошлое. Они услышали и почувствовали это еще до того, как увидели. Хруст земли и гравия под подошвами сапог и сандалий. Высокая, сухая, золотистая трава, слегка задевающая предплечья, и в довершение всего — знакомый домашний аромат персиков и сена. — ...Элизия Эйдес? — Кирена! — Группа едва успела изумиться виду деревни, как к ним подбежал мальчик. — Кирена, ты где? Неряшливо одетый в простую светло-голубую тунику со свисающей с плеча лентой, беловолосый мальчуган на мгновение огляделся, и его глаза радостно блеснули, когда он заметил их и побежал навстречу. — Фаенон? — Кирена в шоке уставилась на маленького мальчика, неловко подняв руку в приветствии. — Ты здесь? Как— Её вопрос оборвался, когда Фаенон пробежал прямо сквозь Кирену, просочившись сквозь розоволосую девушку, словно её не существовало. Когда Келус попытался коснуться пробегающего мимо мальчика, тяжелая наручь даже не встретила сопротивления. — Они не настоящие, — глухо пробормотал Келус, провожая взглядом мальчика, бегущего мимо них к высоким полям на краю деревни. — Просто далекое воспоминание. Дань Хэн цокнул языком. — Понадобился бы очень сильный последователь Памяти, чтобы воспоминания отпечатались здесь столь отчетливо. — Кто-то вроде Темени, — добавила Кирена, с грустью глядя вслед убегающему Фаенону. — Но у нее не было причин делать подобное. Ощущение, которое они так хорошо знали, только усиливалось. Любое любопытство соавторов уступило место страху перед неведомой истиной, которую они, возможно, предпочли бы никогда не узнавать. — ...Идемте дальше. — Кастория побудила их двигаться вперед. Беспристрастная аура Смерти была лучшим стимулом сделать следующий шаг. — Пойти за Фаеноном будет неплохим началом. Вместе они пошли по следам будущего Спасителя, переступая через разбросанные деревянные мечи разной степени сломанности и бедного соломенного манекена, которого латали уже добрую сотню раз. Каждый шаг юного Фаенона запечатлелся в этой земле, ведя их к небольшой поляне среди полей. Запыхавшись, беловолосый мальчик вытер пот со лба и обвиняюще указал пальцем на ту, что ждала его. — Ты вечно здесь пропадаешь, — проворчал Фаенон. — Тебя трудно найти, ведь ты ниже самой маленькой травинки в этих полях… Карты были аккуратно разложены веером, и на каждой был изображен тот, кому однажды суждено было вознестись — или те, кто уже сделал это. Только после того, как она выровняла каждую из них до идеала, розоволосая девочка соизволила ответить мальчику. — Что я тебе говорила, Фаенон? — совершенно другая Кирена погрозила Фаенону пальцем. — Нельзя оскорблять дам! Тебе повезло, что сейчас здесь только я. — Кирена, — застыла соавтор Келуса. — Настоящая. Фаенон стал похож на грустного щенка: он склонил голову и сел перед Киреной. — Но я не нарочно… — Разве будущий герой должен так говорить? — ласково отругала его Кирена, слегка ущипнув за ухо. — Наверное, нет… — Я просто дразнюсь. — Хихикнув, Кирена отпустила его ухо и протянула идеально разложенные карты. — Ну, какую карту ты выберешь на этот раз? Последовавший разговор о гаданиях и прочем они пропустили мимо ушей, отойдя в сторону, чтобы перевести дух у пруда. По чистой мышечной памяти Кирена взобралась на качели, но тут же слезла, предпочтя опустить ноги в озеро. — Она была так похожа на меня прежнюю, — вздохнула Кирена, болтая босыми ногами и пуская рябь по воде. — Или это я была похожа на нее? Келус сел рядом, согревая её дрожащую руку своей ладонью, а другой возился с устройством, на экране которого мелькали запечатленные моменты времени. Чуткие ушки Кирены навострились, когда камера издала характерный громкий звук. — Что это? — Я сделал снимок, — сказал он, поднеся экран к лицу розоволосой девушки. — Не говори, что тебе ни капельки не любопытно. Стоит сохранить это, чтобы взглянуть позже. Кадры сменяли друг друга: слегка отличающиеся ракурсы той Кирены, которую они встретили в воспоминании — которая определенно не была той девушкой, что сидела рядом с ним, — и его соавтора. Они чередовались с каждым нажатием кнопки. — Дай сюда! — Камеру тут же выхватили у него из рук. Розовый румянец покрыл её щеки, когда она увидела все свои снимки, хранящиеся в памяти устройства. — Ты всё еще хранишь эту камеру… — Я ведь обещал Март, что буду фотографировать вместо нее. — До тех пор, пока Келус не забывал пересылать все снимки Кирены на свой телефон, прежде чем вернуть камеру хозяйке, Март была бы не против. Наверное. — Хм? — Что-то привлекло внимание розоволосой девушки, и она поднесла камеру вплотную к своему голубому глазу. — Тут что-то не так. Дрожащая тень внутри снимков. Запечатленные мгновения, словно не способные решить, какому моменту они принадлежат: на одном кадре она была, на следующем — исчезала. И если интуиция её не подводила, она физически ощущала кого-то внутри этой камеры. — Неважно. — Покачав головой, Кирена с фырканьем вернула прибор Келусу. — Пора уходить из этого воспоминания. Вновь обретя уверенность, Кирена пошла обратно к поляне в золотых полях, которую дети уже покинули. Осторожно протянув руку к земле, она прорвала удерживающую воспоминание меморию, словно мокрую бумагу. Когда розоволосая девушка отдернула ладонь, золотое прошлое растворилось в эфире, оставив в её руке лишь лист бумаги. Когда они сравнили её с листами из книги «Так написано мною», сомнений не осталось. На ощупь, по малейшим складкам и даже по выведенному на ней почерку — эта страница определенно была вырвана из той же книги. Но само место, где они находились? Незавершенное, пустое — можно было подобрать множество слов, чтобы описать его, но оно определенно не было знакомо ни одному из соавторов «Так написано мною», как бы глубоко в свои воспоминания они ни заглядывали. Невозможный отрывок из «Так написано мною», написанный ни кем-то из них, в месте, где они никогда не бывали, и относящийся к периоду времени, когда ни одного из них еще не было на Амфореусе. Их обоих посетила одна и та же мысль. Этого здесь быть не должно. Вселенная не была так добра, чтобы дать им перевести дух. Теперь, когда воспоминание рассеялось, повсюду виднелись остатки красного льда, разбросанные в хаотичном, на первый взгляд, порядке, но при ближайшем рассмотрении указывающие четкий путь вперед. Их вопросы должны были подождать. Темень явно ждала их. Изредка вдали мелькали её мемы Памяти, поднимая свои склизкие отростки в приветственном жесте. Никакого намерения убить, ни капли враждебности — лишь абсолютная уверенность. Пока они шли, на стенах вспыхивали символы и знаки Титанов Амфореуса, окутанные магией и технологиями, которые они не могли понять и на изучение которых у них не было времени. Всё, что могло преградить им путь, уже было устранено. Огромные вентиляторы намертво застыли во льду, а разрушенные тропы сменились винтовыми ледяными мостами. Даже под толщей льда эти механизмы продолжали светиться жизнью, привлекая внимание розоволосой девушки рядом с Келусом. — Не будет ли наш Гений так любезен объяснить, что всё это значит? — Разве я сказал недостаточно? — огрызнулся Ликург. — Это место — не более чем пустая гробница. Было бы разумнее обсудить план действий, когда мы встретимся с Теменью. — А он ведь прав, — жутковатый голос прервал Кирену прежде, чем она успела ответить колкостью. — Надеюсь, вы пришли сюда не с пустыми руками. Все мгновенно приготовились к бою, выставив оружие. Бесчисленные мемы, таившиеся в тенях, показались со всех сторон, сливаясь в единую массу, из которой появилась знакомая женщина. — Пришли принять мое предложение? — Боюсь, что нет, — Келус выставил перо вперед. — Давай, Кирена! — Я займусь этим! — В её руках бесчисленные страницы книги «Так написано мною» ожили, перелистывая сплетенные истории двух полных циклов, пока не достигли нужной. Эта единственная страница вылетела вперед, мерцающие чернила брызнули на само пространство, меняя мир на тот, что уже был написан. Темень слегка приподняла свой зонт. Пропасть между теми, кто собирает крохи со стола Эонов, и существами, благословленными ИМИ, была почти неизмерима. В одно мгновение она смогла уловить враждебный умысел в потоке мемории и нейтрализовать его. — ...? — Однако это лишь озадачило её еще больше. Каким бы масштабным ни было влияние, которое они вдвоем оказывали на окружающую меморию, ни крупицы его не было направлено против нее. Назвать это безвредным было бы чистой правдой. Опустошенная гробница, лишенная вечного солнечного света, закружилась и изогнулась; сияющее солнце пробилось сквозь бесконечную пустоту над ними. Кругом их окружили ряды простых каменных скамей. Когда-то это собрание решало судьбу Погони за пламенем. Теперь оно сделает это снова. — Понимаю. — Понимающе кивнув, Темень сделала шаг к центру. — Ни войти, ни выйти. Чего вы хотите? Келус сделал то же самое, каждый шаг его сапог отдавался гулким грохотом под тяжестью мира, которую он нес с собой. — Просто поговорить. — О чем нам говорить? Ведь очевидно, что— хм? Почувствовав копошение у пояса, Первопроходец посмотрел вниз на камеру, которая внезапно начала дергаться, и удивленно вскрикнул, когда она сорвалась с крепления и отскочила. Она отскочила от твердых каменных кирпичей, словно желе, и подпрыгнула к растерянной Кирене, которая опустилась на колени и подобрала её. — ...Она пытается заговорить со мной? — Заговорить? — Что это? — Она поднесла прибор к уху. — Сделать снимок — и всё? Неловко возясь с камерой, розоволосая девушка сделала снимок в случайном направлении. После яркой вспышки света, которая явно превосходила возможности объектива, перед ними предстал любопытный мем Памяти. Он был очень похож на мемы Темени, но разительно отличался цветом. Келусу и Дань Хэну хватило двух секунд, чтобы понять, чей он. Свернувшись, мем кристаллизовался и принял облик спутницы, по которой они так скучали. — ...Март. — Темень сухо встретила гостью. — Разве я не велела тебе предоставить остальное мне? — Велела, но я ведь говорила, что сделала это ради защиты своих друзей, помнишь? — Март надула щеки и уперла руки в бока. — Если они против твоих планов, то и я против. Неужели этого достаточно, чтобы начать переговоры? — подумал Келус, глядя на противостояние двух пугающе похожих девушек. Темень утверждала, что делает это ради Март, но судьба вселенной тоже стояла на кону… — ...Хорошо. Давай, убеди меня. — Келусу показалось, что Ликург снова ударил его под дых. — ...Ха? Так просто? — Я не могу пойти против тебя, но всё еще могу возразить. — С усталым видом Темень щелкнула пальцами. В тот же миг воспоминание содрогнулось. — Золотая кровь, внемли моему зову. Восстань, Судья Забвения. Золотая кровь — печать Разрушения, запечатленная на Златиусах. В конце мира, где вся кровь, которая могла пролиться, уже была пролита, у Темени её было в избытке. Одна лишь мемория не могла помешать ей вторгнуться в воспоминание, и из этой крови сформировалась уродливая химера живых существ с утрированными человеческими чертами и мутировавшими животными частями тела. Её гигантская голова была не просто декорацией, как и рот с глазами. Глазные яблоки двигались порознь, внимательно следя за обеими сторонами, пока химера выкрикивала приказы оставшимся сгусткам мерцающей крови. — Судьи, стройся! Палачи, шаг вперед! На трибунах выросли его миниатюрные копии, вооруженные всевозможным грозным оружием, призванным причинить боль любому, кто встанет на их пути — или тем, кто не сумеет доказать свою правоту. — Ну же, — бросила им вызов Темень. — Докажите мне, что ваш путь — лучший способ уберечь вселенную. Если вам удастся убедить меня, я отступлю. В противном случае… Палец указал на Келуса. — Мне нужны его воспоминания. Чтобы исполнить то, что я намеревалась сделать с самого начала. Март широко улыбнулась, делая шаг вперед вместе со всеми остальными. — Проще простого! Первопроходец уже выглядел изрядно уставшим от её выходок. Что забавно, Темень разделяла его чувства: она потерла виски, словно у нее уже разболелась голова. — Интересно, откуда в тебе столько хвастоства? — Всё просто. Ведь я не одна! — Бесцеремонная рука вдруг схватила ничего не подозревающую Кирену, притягивая к Март. — Ой! — Две розововолосых девчонки против одной! — ...Железная логика, — Темень вздохнула, недоверчиво покачав головой. — Начнем. Две золотые гильотины выросли из земли, возвышаясь даже над огромным судьей. Хотя они не предназначались для того, чтобы отрубить кому-то голову, они наглядно показывали, кто побеждает, а кто проигрывает. Проигрывал тот, чье лезвие опустится до самого низа первым. — Я повторю свои условия, — объявила она достаточно громко, чтобы услышали и судья, и присяжные. — Я желаю изменить подход Опоры Мира к Эре Воскресающей Земли. Вместо воссоздания мира, который он знал, я предлагаю сотворить совершенно новый, свободный от Разрушения. Тихий шепот пронесся среди существ из золотой крови, большинство из которых выразили согласие. Гильотина на их стороне со скрежетом опустилась на одну пятую, заставив их уши сжаться от противного звука. Келус нахмурился, сжав кулак. — Возражаю! Ты забыла упомянуть, что все факторы, связанные с Разрушением, будут стерты. Каждый, в ком течет золотая кровь — каждый Златиус — просто исчезнет. — Лишь те, у кого нет альтернативы помимо Разрушения, наряду с Черным течением. Те же, кто следует за Ядрами пламени Титанов — смоделированными Путями, что когда-то были отделены от Разрушения, — будут спасены. — Это максимум тринадцать человек, — возразила Март. — В таком случае вообще нет разницы, останутся они или нет! — Бесчисленные жизни… забыты вот так просто, — в ужасе пробормотала Гисиленса. — Это ничем не лучше падения в Небытие. Кастория нахмурилась. — Не нам решать, кому жить, а кому умирать. Каждая жизнь заслуживает возможности сделать выбор. После того как каждый высказал свое мнение, гильотина Темени опустилась на такое же расстояние. — Как только Сталесклеп захватит Божественное Тело Нуса, ни у одной жизни не останется шанса выбирать, — Темень ударила зонтом о землю, и от места удара пополз красный лед. — Что подводит меня ко второму пункту. Осколки льда осыпались, воссоздавая форму Амфореуса, а над ним нависла колоссальная фигура Сталесклепа — превосходящая размерами саму планету. — Сила Сталесклепа росла с каждым из бесчисленных вычислений, сделанных Скипетром. Как только он пробудится и явится в реальном пространстве, даже титула Эманатора не хватит, чтобы измерить его мощь, вне зависимости от Божественного Тела. — Допустим, мы действительно начнем Эру Воскресающий Земли так, как ты её задумал. Когда они явятся, сможешь ли ты гарантировать, что шансы на победу выше шансов на поражение? Их гильотина со скрежетом упала ниже, чувствуя вопрос, от которого зависела судьба вселенной. Мемы ощутили это, как и судья, направивший оружие на Келуса и остальных, пока хор голосов начал скандировать: — Покайся перед шипастым колесом! Сейчас или никогда. Дань Хэн положил руку ему на плечо, безмолвно прося позволения взять инициативу на себя. Получив кивок Первопроходца, из земли начали подниматься глиняные фигуры — десятки, сотни силуэтов окружили ледяную скульптуру. — Остальной Звездный Экспресс не сидел сложа руки, — объяснил Полубог Земли. — Они начали собирать альянс, беспрецедентный союз разных Путей. Несколько членов Общества гениев, сотрудничающих с Гертой. Представители Альянса Сяньчжоу с Лофу. Галактические Рейнджеры. КММ. Доктора Хаоса. Семья. Гильдия эрудитов. Фракции многочисленных Путей, и все они встали под знамя Освоения Звездного Экспресса. — Похоже на то, — Темень ничуть не выглядела впечатленной. — Я спрошу снова: ты веришь, что этого достаточно, чтобы победить Сталесклеп? — Сталесклеп не явится в полную силу, — продолжил Келус. — Если в следующей Эре Воскресающий Земли мы сможем отвести хотя бы один процент уравнения от Разрушения, у нас будет гораздо больше шансов в бою. — Ты уверен, что этого достаточно? — Их гильотина снова скользнула вниз. Никто не мог дать тот простой ответ из одного слова, который ждала Темень. Заметив это, Март повернулась к тому, кто до сих пор хранил молчание: — Эй, жуткий Гений! Помочь не хочешь? — Я могу быть кем угодно, но лжецом меня не назвать, — с оттенком гордости ответил Ликург. — Ускоренное течение времени Амфореуса позволило Сталесклепу достичь состояния, когда он сможет сразу совершить Коронацию при истинном пробуждении. Ни у одного другого Лорда разрушителя не было такой роскоши. Их сердца забились быстрее, когда гильотина опустилась еще ниже. Еще одна ошибка — и всё кончено. Черт. Неужели у них не осталось вариантов, кроме как нагло соврать о высокой вероятности победы над Сталесклепом? Толпа золотых тварей глумилась над ними, швыряя кости, оружие и даже собственные органы. Один из летящих в них предметов Келус разбил в щепки ударом кулака, его лицо потемнело — они были в шаге от поражения. Противная сторона тоже это чувствовала. Судья Забвения жаждал вынести окончательный приговор, как и его создательница, в чьих темно-красных глазах сквозила жалость. — Всё очевидно. Никакая сила ниже уровня Эона не может гарантировать поражение этого Лорда разрушителя. Я прошу вас принять наши условия. Финальное падение лезвия, которое едва успели прервать Дань Хэн и Гисиленса — копье и клинок стали единственным, что удержало их от проигрыша. Кастория тут же присоединилась к ним, прорубив брешь в Царство мертвых, откуда высунулась Поллукса, помогая удержать вес своим когтем. — Эти гильотины — не более чем материализованные аргументы нашего спора, — с грустной улыбкой заметила Темень. — Дойдут они до конца или нет, это уже не важно. Кроваво-красные мемы Памяти снова двинулись вперед с полной уверенностью — на этот раз отступать ему действительно было некуда. Оставшиеся у Келуса варианты — вступить в заведомо проигрышную битву с Теменью или терять драгоценное время, позволяя Сталесклепу завершить приготовления — вели лишь к обоюдному уничтожению. Ледяные щупальца обвили его шею. Под тем, что Первопроходец считал головой мема, разверзлась бесконечная бездна, готовая забрать у него всё, что ей нужно. Прости, Фаенон. — Стойте! Маленькие, но крепкие ладони вцепились в мема и оттащили его прочь от Келуса. Всё, что он успел разглядеть, — это розовый водопад волос, вставший живым щитом между ним и Теменью. Хотя Темень это и задело, она сочла эту выходку достаточно забавной, чтобы позволить ей высказаться. — И что же это? — Что, если Сталесклепу суждено явиться в любом случае? — Хм? — Когда Керидра изменила законы Скипетра, она не просто временно лишила Ликурга прав администратора. Император добавила еще одно правило в качестве предохранителя. Сделав глубокий вдох, Кирена заговорила. Слова, которые никто не слышал — несколько ненаписанных строк — наконец должны были явить себя миру. — «...Я ожидала этого. Цена за изменение мировых законов крайне высока. Ты ведь выбрал этот Путь? Держись своих убеждений, иди по этой дороге до конца. Иначе "Закон", который я вписала в этот мир, неизбежно принесет Разрушение». Без страха Кирена посмотрела прямо в глаза забвению. — Если в процесс Эры Воскресающей Земли вмешается посторонняя сила, финальные расчеты приведут не к Освоению, на которое мы надеемся, а к Разрушению. — Ты ни в коем случае не должна — не имеешь права — вмешиваться. На некоторое время все замерли. У присяжных буквально отвисли челюсти, а судья расширил один из своих глаз до предела, тщательно выискивая признаки лжи на лице непреклонной Кирены. Келус и остальные застыли в таком же недоумении от столь резкого поворота событий. — ...Почему ты раскрываешь это только сейчас? — Медленно, почти нерешительно спросила её Темень. — Похоже, даже наш Спаситель не знал об этом, несмотря на общие воспоминания. — Керидра всегда планировала это как самый крайний случай, — на лице Кирены отразилось чувство вины. — Если бы это было возможно, мы обе предпочли бы, чтобы никто не узнал об этом до самого конца времен. В тот же миг гильотина их противника с грохотом опустилась до самого низа, знаменуя завершение спора. Все взгляды устремились на Темень, когда та сделала шаг вперед. Её рука опустилась на призванного судью, а в голосе зазвучало смирение. — Похоже, вердикт вынесен. В ваших услугах более нет нужды. Свободны. Позорные пятна на наследии Погони за пламенем — чудовища, рожденные из их пролитой крови — испарились, превратившись в легкую дымку. В тот же миг тщательно скрываемые ноги Кирены, до этого безудержно дрожавшие, подкосились, и она упала прямо в испуганно распахнутые руки Келуса. Спустя вечность они наконец-то могли по-настоящему вздохнуть с облегчением. Эра Воскрасающей Земли, которую они так мечтали приблизить, вернулась в свое русло. С противоположной стороны торопливые шаги нагнали разочарованную Темень. — Март? Разве вы уже не победили? Она попыталась уйти, но её вторая половина не собиралась этого допускать. — Я не особо задумывалась об этом тогда, ведь я была в полном отчаянии, но раз уж мы делим одно тело, нам нужно установить четкие правила! Темень могла легко высвободить свою руку, но Март выглядела так, словно готова была закатить истерику, если та попытается уйти. — Эх… Темень со вздохом утащили прочь. Келус безучастно проводил их взглядом, сосредоточив всё внимание на розоволосой девушке, прильнувшей к нему. — Ну, вот и всё, похоже. Кирена чувствовала сильную слабость, в глазах у нее темнело. — Я совсем без сил… Он ласково потрепал её по голове. — Ты была великолепна, Кирена. — Ты не сердишься? — спросила она. — Я ведь утаила от тебя воспоминание. — С чего бы мне сердиться? — Его смех — наконец-то полный той живой энергии, которую она всегда обожала, — прозвучал чисто и отчетливо. — Ты буквально ворвалась в самый последний момент и спасла нас... нет, весь Амфореус. Самый настоящий герой, а? Как бы она ни старалась, сдержать прилив жара к лицу было невозможно. Тонкий пальчик ткнул его в щеку, пытаясь оттолкнуть в тщетной попытке избежать его взгляда. — Ох, ну тебя… — Мы вернулись! — Март бесцеремонно вмешалась в их неловкие нежности. Вместо самой Темени она тащила за собой одного из её мемов, похожего на медузу, более темного багрового оттенка, чем остальные. — Март, — Дань Хэн странно посмотрел на мема Памяти, но никак это не прокомментировал. — Как там Темень? — Мы пришли к соглашению! — Она прижала мема к щеке с гордой улыбкой на лице. — Она поможет нам в битве со Сталесклепом! — Нам понадобится любая помощь, какую только можно достать, — Келус повернулся к Полубогу Земли. — Связаться с внешним миром не вышло? — Никак, — защитник Экспресса покачал головой. — Но даже без связи я уверен, что разумнее всего будет завершить создание Эры Воскресающей Земли. — Тогда нельзя терять времени. Вперед. Кирена отстранилась от него и поспешно вырвала страницу книги «Так написано мною» из угасающего воспоминания, возвращая её на законное место, пока безжизненная гробница тринадцатого Титана снова проступала во тьме. Откладывать Эру Воскресающей Земли дольше было нельзя. Мем Памяти, которого несла Март — в котором, очевидно, скрывалась Темень, — указал путь в самую глубь склепа, на стенах которого были высечены печати двенадцати Титанов, окружавшие знак тринадцатого. Они сразу приступили к делу. Из самой себя Темень явила Ядро пламени Опоры мира, в то время как Кирена открыла чистую страницу в книге «Так написано мною» — ту, на которой они напишут финал. — Ну а теперь давайте впишем конец начала. Полубоги потянулись к следующей странице своей истории, и их Ядра пламени вошли в резонанс с самим миром. Время. Земля. Океан. Смерть. Опора Мира. По зову Опоры Мира даже те Ядра, чьи Полубоги уже угасли, подчинились призыву. Закон. Романтика. Врата. Раздор. Коварство. Разум. Небо. — Приготовься, Келус, — подбодрила его Кирена. — Ведь этот мир будет воссоздан по твоим воспоминаниям. В ослепительной вспышке света, превосходящей блеск любой звезды, они исчезли из гробницы. Все, кроме одной. Ведь розоволосая девушка не была Полубогом. Она не знала, кто она такая, но, возможно — только возможно, — её вопросы наконец получат ответ. — Ты всё-таки явилась. Потерявшая искру жизни голова Ликурга откатилась в сторону, когда в гробницу вошел другой человек. Короткие волосы точно такого же розового оттенка, походка — точь-в-точь как у нее самой, посмотри она в зеркало. Она уже давно знала о присутствии этой гостьи. Дрожащая тень, отличная от тени Март, скрывавшаяся в камере… она пряталась в самой мемории. — Именно, — сияющие лазурные глаза встретились с её взором. — Это встреча, предначертанная судьбой, или... долгожданное воссоединение? — Воссоединение? — эхом отозвалась оставшаяся девушка. — Ты не помнишь. — Пришедшая гостья грустно улыбнулась ей. — Я знала это, но увидеть воочию всё равно немного печально. Они синхронно шагнули навстречу друг другу. Та, что оставалась здесь, позволила любопытству и отчаянию взять верх. — Кое-что я тоже хочу прояснить для себя. Пришедшая не удивилась. Напротив, она ждала этого. — Спрашивай. — Кто ты? — теряясь в догадках, спросила она — почти потребовала ответа от той, кто выглядел точь-в-точь как она сама. — ...И кто я?

***

Воссоздание мира по воспоминаниям — вполне естественно, что оно началось с самого первого воспоминания Келуса об Амфореусе. Резкое ускорение и замедление. Знакомый гул, теплый, уютный воздух. Он не мог забыть, с чего всё началось. Его первое воспоминание об этом мире было связано не с землей, а с высотой, за пределами неба. — Амфореус! — воззвал Келус к спящему миру. — Я не называю твое имя внезапно или без причины. Я здесь, чтобы воссоздать историю. Звездный Экспресс покачнулся, устремляясь к планете и следуя вдоль огибающей её ленты Мёбиуса — вечной петли, которой суждено было вскоре разорваться. — В этом мире они вживили в свои тела пылающую золотую кровь. Вновь они пустятся в Погоню за пламенем, но не ради возвращения в пепел и не ради забвения, а чтобы вписать свою историю в само существование. Прорвавшись сквозь небеса, Опора Мира узрел мир, который когда-то уже видел своими глазами. Охема — застывшая, но всё еще живая, точно такая же, какой она предстала перед Безымянным при первой встрече. Город мог оставаться прежним, но прибывший Первопроходец изменился — как изменились и все остальные. Вместе они сотворят землю такой, какой её себе представляли — вестники нового мира, Титаны. «Золотой Кокон, узри финал романтической истории своими глазами и сотки безупречную судьбу». В тот же миг золотые нити пронеслись по вагону поезда, сплетаясь в кокон, из которого они появились. — Пусть новорожденный рассвет вечно хранит мир ярким. И пусть неповиновение горько на вкус, Романтика никогда не угаснет. Аглая перебирала пальцами нить, и уголки её губ приподнялись, когда она почувствовала дело своих рук. — Кирена передала тебе мой дар. Хорошо ли он служит? Он показал ей большой палец. — Теперь это лучшее, что есть в моем гардеробе, спасибо. — Зная тебя, полагаю, это не самая высокая планка, — поддразнила она. — Пожалуй, так. — Его взгляд остановился на ткацком станке рядом с ней. — Над чем ты там работаешь? — Над этим? — застигнутая врасплох, Аглая быстро скрыла сложный прибор из его поля зрения. — Это… мой новый проект. Он успел заметить лишь крошечный фрагмент, но Келус мгновенно заинтересовался. Почти ослепительный белый и цвета всех оттенков радуги, сверкающие подобно драгоценным камням. — Лучше моего капюшона? Золотая Ткачиха тихонько рассмеялась. — Уверена, у тебя перехватит дыхание, когда ты это увидишь. Облик Аглаи рассыпался тысячами золотых бабочек, летящих к Священному городу, мимо которого они проносились. Поезд отчалил от первой станции, устремляясь через горы, по зеленым равнинам к городу Судьбы — Янусополису. «Врата Бесконечности, откройте бесчисленные пути домой и исполните пророчество о завтрашнем воссоединении». Идельно рассчитав время, ракета взмыла с земли, держа курс на столкновение с общим вагоном Экспресса. Обошлось без оглушительного взрыва, вместо этого салон засыпало ворохом конфетти, и атмосфера озорства воцарилась прежде, чем он успел опомниться. — Разве это не слишком много имен, чтобы их все запомнить? — голова Трибби показалась сбоку, а следом за ней — еще две. Триннон подняла пальцы, пристально глядя на них: — Тридцать миллионов умножить на тысячу… Нет, постой, на тысячу и одну… Трианна притянула две другие свои части, увлекая их к нему. — Ой, давайте не будем на этом зацикливаться. Если нас станет больше, то и Врат на Амфореусе прибавится! В унисон они подняли ладони для тройного хлопка. — Вместе мы дойдем до конца западного ветра, где весной цветут сады. До завтра! Он присел на колено, мягко хлопнув ладонями о их ладошки. — До завтра, Трибиос. Троица забралась в ракету, которую Келус почему-то до этого момента не замечал. — Точно, прежде чем мы уйдем. Твои навыки в «Битве тюленей» часом не заржавели? Кирена стала играть только лучше, надеемся, ты не отстал! — Надеюсь, что нет, — Келус смущенно почесал затылок с нервным смешком. — Почему бы нам не устроить турнир при первой же возможности? — Ловим на слове! — Клубок радужного дыма возвестил об их отбытии, а следом донесся грохот — похоже, ракета приземлилась прямо на крышу какого-то несчастного здания. Огромные ветви заслонили большую часть вида из окна. Слегка повернув вагон, он смог разглядеть ствол, превосходящий размерами любой небоскреб — средоточие самой мудрости. Роща Муз. «Ветвь Размышления, посади нуспору "Подозрения", что взрастет под сенью мудрости каждого». Целая куча свитков, табличек и редких плюшевых геозавров заполнило Экспресс — весьма эффектное появление того, кого собратья считали безумцем. — Разум или изъяны — всё это будет посеяно моими руками. И если уж на то пошло, я призываю будущих ученых не возводить меня на пьедестал. Просто пользуйтесь тем, что я оставляю. Анакса оглядел Первопроходца с одобрением. — Раз уж ты зашел так далеко, значит, мои уроки не прошли даром. Не забывай их — и ты, и это розовое млекопитающее… хотя, стоит признать, она и сама стала отличной ученицей. — Обязательно, профессор. Серьезная аура исходила от единственного глаза Анаксы. — Найди её поскорее. Я потерял ту форму для хлеба, которую она мне подарила. — «Геозавр в дорогих одеждах»… — пробормотал Келус под нос. — Мои уши обманывают меня, или ты несешь чушь? — Должно быть, показалось, — Келус попытался отшутиться, чувствуя, как капля пота катится по лбу под пристальным взглядом Анаксы, которого явно было не провести. — Создание целого мира — процесс не самый гладкий. — ...На первый раз прощаю. — Богохульник вздохнул, небрежно махнув ему рукой. — Прощай. Алхимический круг, усеянный непостижимыми символами, вспыхнул под их ногами. По мере того как один за другим зажигались узлы, первый Познаватель телепортировался прочь — надеемся, туда, где он никому не помешает. Звездный Экспресс резко устремился вверх, дав Первопроходцу сполна ощутить силу тяжести и прочность вагонных стен. Вид Сумеречного двора, гордо парящего среди облаков, определенно стоил этих неудобств. «Циркадное Око, узри! На небе нет изъянов и швов, а на краю его сияет исцеляющий радужный свет». Мог ли космический поезд, созданный Эоном, дать течь? Успокаивающий туман окутал его, сменившись мягким дождем прямо посреди вагона. — Пусть нежное Небо оберегает всё сущее. Не будет более деления на сословия и ранги… только ты, я и наши общие надежды. Гиацина сжала его ладони своими. — Это искренняя благодарность, Серебряшка, от меня и от всех остальных. Давай встретимся под чистым небом. Взирая на раскинувшийся впереди простор, он понимал, что этот день не за горами. — Это небо мы соткали вместе, Гиацинтия. — Именно так, — она хихикнула. — Передай Кири благодарность, хорошо? — Ду-ду! — громкий стук прервал этот душевный момент: упитанный пегас, летающий по вагону, вызвал у них смех. — Похоже, мне пора бежать по делам. До встречи, Серебряшка! — Гиацина умчалась прочь. — Ика, что я говорила по поводу— Подобно урагану, взбалмошная парочка умчалась вдаль. Как раз вовремя, ведь поезд начал снижаться к земле войны и чести — городу, выстроенному ради единственной цели завоевания, где люди и их очаг были едины. «Вернись домой, Копье Ярости, взойди на трон в окружении своего народа, клянясь беречь мир на этой земле». Со свистом пронесшись по вагону, огненная голова льва оставила за собой багровые кристаллы. — Во имя сына Горго! Воины будут сражаться во имя Раздора, но не ради славы, а чтобы идти вперед в его сиянии. Келус склонил голову перед Богом-королем. — Мир, за который так долго боролся Амфореус, уже близок. Один последний удар — я обещаю тебе это, Мидеймос. — Воины Кастум Кремноса готовы. Не просто как острие копья, но как щит Амфореуса. Подобно тому как твои наручи несли тяжесть всего мира, наши руки откроют для планеты путь к первым звездам. Первопроходец протянул руку, закованную в латную перчатку из полночной стали — подарок стоявшего перед ним Титана. — Шагнем вместе навстречу будущему! Мидей ответил на жест, и черная сталь столкнулась с золотом в легендарном рукопожатии: — К будущему, которое мы напишем вместе! Хор голосов тысячи воинов приветствовал Титана Раздора дома. На этот раз корона Кастум Кремноса будет добыта не кровью, а миром. Предчувствие чего-то неладного посетило его за несколько секунд до того, как поезд прибыл на следующую станцию. Сокровищница, пытавшаяся неумело прикинуться городом. Описать Долос можно по-разному, но «спокойный» — пожалуй, самое сомнительное определение. «Говори свободно, Монета Причуд, будь то умная шутка или искренние слова — незачем скрывать правду». С грохотом покатившись по полу, цветочный горшок в общем вагоне упал и разбился в клубах дыма, а кошачий стон разорвал воздух. — Я уже жалею, что подслушивала остальных. Ну почему вы все такие серьезные? Он вздохнул, потирая переносицу. — Для всего есть свое время и место, Циферка. — Ага, — она воодушевленно закивала. — В любое время и в любом месте. На его лице не отразилось ни капли надежды, и долосианка в конце концов сдалась. — Ладно! Тогда я пожелаю, чтобы в пустынях всегда была вода, а в плодородной почве — золото. И чтобы всего в этом смертном мире можно было достичь с помощью Коварства! Прежде чем он успел высказать очередное безнадежное порицание Титану, который затаскал его по сотне лишних мест два цикла назад, она подбежала к нему, принюхиваясь к его капюшону. — Весьма недурный наряд, Серая Тайна! Леди Золотая Ткачиха знает свое дело, а? — Уж точно знает. Она почесала щеку. — Может, мне тоже попросить её сшить что-то подобное? — Тебе придется встать в очередь, — сообщил он ей. — Кажется, Аглая уже над чем-то трудится. — О? — пушистые ушки Циферки навострились. — И как оно выглядело? — Не знаю. Много белого шелка и, кажется, драгоценности… Она уставилась на него: — Ох. — Что? — Да ничего. Раз уж я теперь Титан, пора бы начать говорить правду, знаешь ли. Что за жизнь, если держать язык за зубами? — Циферка поспешно достала свою фирменную монету. — Мне еще целый город надо вверх дном перевернуть, пока жители не вернулись. Покеда! — Какую часть фразы «говори свободно» ты не поняла?! — Он попытался схватить её, но она уже испарилась. — Невероятно… Впрочем, Первопроходцу действительно нужно было выпустить пар. Хотела того Циферка или нет, это немного помогло ему отвлечься. Снежные хлопья оседали на стеклах: легкий снегопад и морозный воздух были верным признаком приближения к землям Айдонии. В бесконечных битвах они несли смерть всем — даже самим себе, но, возможно, однажды они осознают ценность жизни, как осознала её их дева. «Погрузись в объятия, Десница Тени, повелительница Реки душ. Твоя нежность способна согреть море цветов на берегах, ведь каждое расставание стоит того, чтобы ждать воссоединения». Цветы распускались под его ногами, ведя к той, кто когда-то вырвал его из когтей Смерти. — И пусть в конце концов Смерть разлучит нас, пусть каждое наше объятие будет лишено сожалений. Общее воспоминание всплыло в мыслях. Достав перо, он протянул его ей. — Наша разлука не будет вечной. Не в этот раз, Кастория. С нежной улыбкой она ухватилась за другой конец пальцами. — Это всё, о чем я прошу. — Ты ведь можешь попросить о большем, знаешь ли. — Всё, что мне нужно — всё, чего я желаю, — уже со мной, — Кастория лучезарно улыбнулась ему. — Спасибо тебе и Кирене за то, что показали мне это в последних двух циклах. Когти размером с двуручные мечи прорезали пространство, и сияющие фиолетовые глаза пристально уставились на них из Царства мертвых. С благородным изяществом, которого никак не ожидали от второй половины Смерти, Поллукса протянула к ней лапу. — Я иду, Поллукса, — Кастория тихо рассмеялась, отпустив перо, и ступила на коготь дракона. — До встречи, Келус. Нельзя терять времени. Вырвавшись из снежного бурана, терзавшего Звездный Экспресс со всех сторон, они вышли к мерцающим морям, раскинувшимся до самых краев земли. Возвышаясь над одним из многочисленных побережий Амфореуса, Стиксия громко заявляла о своем возрождении банкетом, устроенным самим океаном, чьи приливные течения пели песнь природы. «Мир услышит стенания Кубка Изобилия, эхом разносящуюся в нескончаемом празднестве». В глубине души он немного опасался, что общий вагон затопит соленой водой, но новый Титан Океана была достаточно любезна, чтобы этого не допустить. Пузырек воздуха, размером не больше ногтя, появился в воздухе. Расширившись, он лопнул, и сирена внутри открыла глаза. — Пусть рыбы никогда не покидают Океан, а грядущие дни… сияют подобно жемчужинам. — Мутный прилив этого мира очистился, Гелектра. Празднуй в свое удовольствие. — Обязательно, — Гисиленса подняла свой клинок, умелыми пальцами перебирая невидимые струны и наигрывая океаническую мелодию. — Я надеюсь снова увидеть твой танец, на этот раз без лишних помех. — Но ведь это ты тогда бесцеремонно вмешалась… Она тихо рассмеялась: — И я жалею об этом до сих пор. Предательская память мгновенно воскресила воспоминания о том банкете. О лице, которое находилось в волоске от его собственного. — ...Придется спросить у Кирены разрешения. — Позови меня, когда спросишь, — кивнула она, и её волосы колыхнулись подобно волнам. — Океан всегда слушает, даже во сне. Стаи рыб окружили Гисиленсу, увлекая её прочь из поезда прямо в океан, проходя сквозь стекло, словно сквозь воду. Он был настолько заворожен видом струящегося стекла, что едва не забыл, кто идет следующим. «Мир узрит Покров Вечной Ночи, хранящий воспоминания, которым не суждено угаснуть». Март вовсе не была родом с Амфореуса, и было бы совсем не драматично, если бы воспоминания привели его прямо в её комнату. Немного подумав, он сдался и просто обернулся к девушке, которая в панике чесала затылок. — Моя очередь? Уже? — Несмотря на то что она была одета в то же платье — минусы совместного использования одного тела, — её сияющие алые глаза доказывали, что это действительно Март, а не Темень. — Тогда… пусть Время присматривает за прошлым и ведет нас к будущему. Келус сохранил — вернее, попытался сохранить — серьезное лицо. — Точно так же, как Освоение. Давай делать то, что мы всегда делали, Март. Она надула щеки, поймав его на смешке. — Я же вижу, что ты смеешься! — Разве плохо радоваться возвращению старого друга? — Первопроходец смахнул воображаемую слезу. — Я думал, ты лучше обо мне думаешь, Март. — Спасение мира слишком сильно раздуло твое эго! — фыркнула Март, хватаясь за ручку двери, ведущей в купе. — В следующий раз, когда мы будем есть мороженое вместе, я ускорю время для твоего рожка, чтобы оно растаяло за секунды! Дверь захлопнулась прежде, чем он успел вставить слово, хотя он, возможно, просто слишком громко смеялся, чтобы что-то возразить. Красно-синие вспышки, мелькнувшие краем глаза, означали, что Титан Времени занял свое место, а не просто дулся в своей комнате. Смеяться, спорить и ценить каждый момент. Точно так же, как они всегда это делали. После этой высокой ноты оставался лишь один человек, которого Келус мог призвать. «Вечный Горный Хребет пронесет всё сущее через дальний путь, пока оно не достигнет своего конечного пристанища». Архив был бы странным местом для разговора, к тому же он знал, что они оба определенно скучали по этому поезду. Скрежет камня коснулся его слуха, и змееподобный дракон полетел вровень с вагоном. Всадник прыгнул, уцепившись за поручень, проявив достаточную вежливость, чтобы войти в Экспресс нормально, а не просто телепортироваться внутрь. Хранитель Земли, её новообретенный Титан вошел через другую дверь. — Земля убережет прошлое, настоящее и будущее, вечно поддерживая жизнь. — Мне до сих пор не доводилось рассмотреть эти рога вблизи, — Келус с восхищением оглядел Дань Хэна с головы до ног. — И хвост выглядит просто потрясающе. — Тяжесть, которую я теперь ощущаю, внушает не меньший трепет, — Дань Хэн прижал кулак к груди, где пульсировал ритмичный стук бесчисленных жизней. — Но если это позволит мне защитить всё, что мне дорого, я приму любую силу, какую смогу получить. — С силой или без, я бы не протянул и дня в Амфореусе при нашей первой встрече, если бы не ты. — Первопроходец похлопал потомка Постоянства по плечу, и они вместе устремили взгляд на ландшафт за окном. — В этой вселенной родится новая жизнь. Давай нести её тяжесть вместе, Дань Хэн. — Вместе, — будучи семенем нечеловеческих жизней, Дань Хэн снова оседлал своего дракона, погружаясь в недра земли в преддверии зарождения многих душ. Келус чувствовал то же самое, вспоминая геозавра, которого они с Киреной вырастили вместе в Элизии Эйдес. Скоро увидимся, Дроми. Ближе к концу пути Экспресс увлек Опору Мира на север — в земли, где должен был родиться величайший правитель Амфореуса. Гиперборея — некогда павшая империя, раздираемая внутренними распрями и политическими битвами. Зная её характер, она падет еще не раз, чтобы вновь восстать из пепла подобно фениксу. «Весы Правосудия даруют беспристрастные законы, коронуя бесчисленных героев Погони за пламенем...» — Теперь жители этого мира больше не будут скованы единой волей, но будут творить свои собственные Законы. — Керидра отбросила плащ в сторону, делая шаг вперед; хлопья снега осыпались с её величественной фигуры, пока она созерцала свой скипетр. — Да восстанешь ты краеугольным камнем Амфореуса, великий Император. — Он поклонился правительнице, которая дала Освоению шанс, хотя у нее были все причины отнестись к нему с глубоким подозрением. — Эра Воскресающей Земли, — Титан Закона любовалась своей родиной, возвращенной к былому величию. — Что-то ты припозднился, Дукс Первый. — Амфореус обязан своей жизнью твоей проницательности и терпению. — Оставь эти красивые речи, — закатила она глаза. — Большая часть моего терпения — заслуга Дукса Истории. Я бы, возможно, до сих пор искала Ликурга, если бы никто не мог составить мне достойную партию в шахматы. — Она тоже хвалила твое мастерство в этой игре. — Синее пламя, пляшущее на её короне, вспыхнуло ярче. — Я бы хотела сыграть с вами обоими как-нибудь. Считай это приказом. Кивок, смешок и очередной поклон проводили Императора, покидавшую вагон с довольной ухмылкой, более чем готовой вершить законы мира. В глубине души Келус почувствовал искренний ужас. Во что ты меня втянула, Кирена? Наконец поезд прибыл на конечную станцию. Золотые поля, аромат персиков — запах того места, которое Первопроходец без колебаний назвал бы своим вторым домом. Возвращаясь сюда спустя столько времени, после всего, что произошло, он обнаружил, что слова покинули его. Краем глаза он заметил, как тонкие пальцы обняли его сзади, а запах дома стал сильнее, чем когда-либо. Когда чей-то голос нарушил тишину, он не принадлежал ему. «Трон Всех Миров, не неси всё в одиночку...» Кирена. У Келуса больше не оставалось сомнений. Это была она, ясно как день. От розового отблеска до струящихся фиолетовых рукавов, укрывших его, и этого голоса — он с самого начала знал, кто это. Стала выше, что ли? Может, просто встала на табуретку. Но когда Первопроходец обернулся, на него смотрел совсем другой человек. — Смотри, неугасимое солнце уже взошло… Последние остатки воздуха покинули легкие Келуса еще до того, как кислород успел насытить его кровь. — Фаенон… — Давненько не виделись, напарник, — ухмыльнувшись, Фаенон притянул его к себе для объятий. — Так вот она какая, Эра Воскресающей Земли, да? Тридцать три миллиона пятьсот пятьдесят тысяч триста тридцать шесть циклов, и мне ни разу не удалось её достичь. А ты справился с первой попытки! — Если бы, — Келус бессильно опустился на стул. — Большую часть времени я чувствовал себя полным неудачником. — Но ты им не стал. — Фаенон выдвинул соседний стул и сел напротив него. — Ты сделал то, чего не смогли достичь ни я, ни все остальные Спасители. — ...Я оставил Амфореус без его Спасителя почти на тысячу лет. И едва не уступил Эру Воскресающей Земли кому-то другому всего час назад. — И всё же, — возразил Фаенон, — ты стоишь там, где мне так и не удалось побывать. — «Все распрощаются с одним, и лишь один дойдет до конца», — процитировал Фаенон пророчество. — Был ли ты один, даже на самом краю света? Когда ты был прижат к стене? — Не был. Он лучезарно улыбнулся Келусу. — В этом наше отличие. Каослана… то есть я… слишком долго пытался нести эту ношу в одиночку. С каждым новым циклом моя надежда угасала — пока не появился ты. Внезапный щелчок по лбу застал Первопроходца врасплох. Фаенон поднялся, протягивая ему руку. — Выше нос, напарник. Не зацикливайся на нашем прошлом и прокладывай свой собственный путь. Сглотнув последние остатки сомнений, он пожал руку Фаенону. — Тогда во имя Опоры Мира обещаю тебе: Кефал никогда этого не забудет. Пылающее Солнце вернулось к пламени, сжавшись в огненную сферу в его руке. Дар для престола Амфореуса, который жители планеты считали посланием от Аквилы — Мехагелиос. Семена человечества в его ладони. Сжав их крепче, Первопроходец прижал кулак к груди, чувствуя, как резонансная частота поет в гармонии со Стеллароном. Звездный Экспресс прорвался сквозь облака, вновь воссоединившись в космическом пространстве вокруг Амфореуса. Один объединит всех, и вместе они сотворят чудо — Бытие. Закричав во весь голос, Келус обратился к ожидающему миру: — А теперь давайте все вместе отправимся в это последнее великое путешествие. Встаньте рядом со мной и станьте героями! Перерождение. Чистый белый свет затопил его глаза. Первопроходец ничего не чувствовал, словно парил в пустоте. Затем — знакомая связь, розовая нить судьбы, связывающая его с тем самым местом, где когда-то началось это путешествие Спасения. Келус очнулся под ярким солнцем, золотая трава щекотала его со всех сторон. Когда он приподнялся, чучело, которое они когда-то мастерили вместе с Киреной, высилось над ним, словно присматривая за ним. Поднявшись на ноги, он увидел её. Она выделялась на фоне всего остального в этом мире, сотворенном по его воспоминаниям, который всё еще ждал, когда прорастет первое семя жизни. Розовые волосы, струящиеся по спине подобно реке. Теперь она была почти одного роста с ним, спокойно встречая его взгляд лазурными глазами, в которых теперь мерцали все оттенки радуги. Кирена поправила одежду — когда-то весьма свободную, а теперь плотно облегающую её фигуру. Смущенная, но переполненная безграничным счастьем. — Это будет романтическая история, подобной которой еще не было… Тяжесть, от которой избавил его Фаенон, оставила после себя пустоту — и встреча с ней снова, в их маленькой деревне, где всё когда-то началось, заполнила её идеальным блаженством. Последняя Погоня за пламенем начинается здесь. — ...Ты ведь тоже так думаешь? ♪