За что?

Коноха — следующий день Солнце встало розовое. Нежно-розовое, как сакура, как детские мечты, как то, чего у Толеу никогда не было. Она проснулась с каким-то странным чувством. Лёгкость в груди? Нет, не лёгкость. Скорее — отсутствие тяжести. Как будто кто-то на пару часов снял с её плеч весь мир. «День будет хорошим», — подумала она, сама не зная почему. В зеркале отражалась девушка с чёрными непослушными волосами, заспанными фиолетовыми глазами и лёгкой улыбкой. Да-да, улыбкой. Сегодня она разрешила себе маленькую слабость. На завтрак она сделала рисовые шарики. Получились кривоватыми — готовка никогда не была её сильной стороной — но съедобными. Один шарик она положила в мисочку и отнесла к двери Саске. Постучала. — Пиявка, завтрак. За дверью возня, и через секунду сонный Саске высунул нос: — Рисовые шарики? Ты их сделала? — А кто ещё? — фыркнула Толеу. — Твоя горничная в отпуске до конца жизни. Саске взял мисочку, посмотрел на неровные треугольники и вдруг улыбнулся. По-настоящему. Впервые за три недели. — Ты старалась, нээ. — Не называй меня так, — буркнула Толеу, но в голосе не было злости. Она потрепала его по голове — быстрым, неловким движением, — и ушла собираться. Сегодня первый полноценный день в Анбу. Первая миссия. Первый шанс доказать, что она чего-то стоит. Надевая чёрную форму, Толеу поймала себя на том, что напевает. Какую-то детскую песенку, которую давно забыла. Нелепо. Странно. Она тут же замолчала, нахмурилась и строго сказала своему отражению: — Ты — убийца. Убийцы не поют. Отражение насмешливо блеснуло фиолетовыми глазами и не послушалось. --- Миссия оказалась… забавной. Какаши встретил её у входа в штаб, ленивый как всегда, с книжкой в руке. — Сегодня тренировочный выход, — сообщил он, не отрываясь от чтения. — Без смертей. Постарайся. — Я умею контролировать силу, — ответила Толеу. — Я не про силу. Я про энтузиазм. Вчера ты была готова убить Волка только за то, что он на тебя посмотрел. — Он смотрел вызывающе. — Он всегда так смотрит. У него лицо такое — под маской. Толеу хотела возразить, но Какаши уже двинулся вперёд. Их задачей было сопровождение торгового каравана до границы с Водой. Обычная рутина для Анбу — высокий ранг, но низкая опасность. Проверить новичка в деле. В отряде было пятеро: Какаши, Толеу (Коготь), Волк (мужчина с маской волка), Сойка (женщина, которая смотрела на Толеу с интересом) и новенький по кличке Хорек — смешной парень с вечно чешущимся носом. — Привет, Коготь, — сказал Хорек, когда они выдвигались. — Ты та самая Учиха? — Я та самая, — сухо ответила Толеу. — Круто! А покажешь шаринган? А бабочек? А огненный шар можешь? А кунай между пальцев пропустишь? А... — Хорек, — перебил Какаши. — Дыши. — А что? Я просто интересуюсь! Толеу украдкой улыбнулась под маской. Хорек был дурашливым, но не злым. Таким безобидным, что даже она не могла на него злиться. Караван — четыре телеги с шёлком и пряностями — медленно тянулся по лесной дороге. Вокруг — тишина. Птицы поют. Солнце светит. Идиллия. Нападение случилось, когда они почти дошли до точки. Трое ниндзя из Кумо. Ранг C. Никакой разведки, никакой тактики — просто выпрыгнули из кустов с криками «Деньги!». — Серьёзно? — вздохнул Волк. — Три человека на караван под охраной Анбу? — Может, они не знали, — предположила Сойка. — Может, они просто глупые, — добавил Хорек. Толеу не стала ждать. *Молниеносный рывок. * Она оказалась между нападающими раньше, чем они успели закончить своё «Деньги!». Два удара рукояткой меча — и двое разбойников рухнули на землю без сознания. Третий попытался бежать. — Стой! — крикнул он, разворачиваясь с печатью огненной техники. — Стою, — ответила Толеу и легонько дунула. Её огненный шар был крошечным — специально. Он врезался в ноги беглеца, поджёг штаны, и тот с визгом повалился в придорожную канаву. — Коготь! — крикнул Какаши. — Ты подожгла его! — Я потушила, — пожала плечами Толеу. Действительно, следом за огненным шаром вылетела струйка воды — настолько слабая, что её почти не заметили. Но штаны перестали гореть. — Зачем ты вообще его подожгла? — Он хотел меня атаковать. Я ответила. В рамках допустимого. Какаши посмотрел на корчащегося в канаве ниндзя, на двух его собратьев, лежащих без сознания, и вздохнул. — В следующий раз просто бей по голове. — Неинтересно. — … Хорек за спиной тихо хихикнул. Даже Волк, кажется, уважительно хмыкнул. --- Остаток дня прошёл как по маслу. Они доставили караван в целости. Разбойников сдали патрульным. Вернулись в Коноху к обеду. Какаши отпустил всех пораньше — «за отличную работу и креативный подход к поджогам». Толеу шла по улицам, чувствуя себя… странно. Сегодня она не убивала. Никого. Даже не ранила серьёзно. Просто сделала свою работу и получила похвалу. В животе щекотало. «Это что, гордость? — спросила она себя. — Какая глупость» Она решила прогуляться. Домой не хотелось — Саске всё равно был в Академии до вечера. Ноги сами привели её к детской площадке. Той самой. Где вчера она видела мальчика с жёлтыми волосами. Он был там. Сидел на качелях — как и вчера. Один. С опущенной головой. Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. В этом свете мальчик казался не ребёнком, а каким-то потерянным привидением. Толеу замерла за деревом. «Почему я здесь? Зачем мне это?» Она не знала. Но её ноги не слушались. Они сами вынесли её из-за дерева и поставили прямо перед качелями. Мальчик поднял голову. Те самые ярко-синие глаза. В них отражалось заходящее солнце — и одиночество. Такое огромное, что, казалось, они не влезало в эту детскую грудь. Он уставился на неё. Нахмурился. — Ты та, которая с тем ниндзей была дядькой с ленивым. Вчера. Я тебя запомнил, — сказал он без приветствия. — Да, — ответила Толеу. — А ты тот мальчик, который всегда один. Он моргнул. Потом усмехнулся — криво, почти как она сама: — Ага. Всегда. — Почему? Вопрос повис в воздухе. Мальчик пожал плечами, отвернулся и начал раскачиваться на качелях. — Потому что на меня все смотрят как на монстра. Думают, я не знаю. А я знаю. Им не нравится, что во мне живёт Лис. Толеу сделала шаг ближе. — Мне всё равно, кто в тебе живёт, — сказала она тихо. — У меня внутри живут бабочки. Ядовитые. И они меня тоже не спрашивали. Мальчик резко повернул голову. — Бабочки? Серьёзно? — Серьёзно. Она сняла перчатку, протянула руку ладонью вверх. Сосредоточилась. Из её пальцев выпорхнула одна маленькая бабочка. Белая. Светящаяся в лучах заката почти золотом. Мальчик ахнул. — Вау… Бабочка покружила вокруг него, села на плечо, сложила крылья. Мальчик замер, боясь пошевелиться. — Красивая, — прошептал он. — Настоящая. — Настоящая, — подтвердила Толеу. Она заставила бабочку исчезнуть — та рассыпалась крошечными искрами, как звёздная пыль. — Садись, — сказал мальчик, кивая на соседние качели. — Раз уж пришла. Толеу села. Качели скрипнули под её весом. Они сидели молча несколько секунд. Смотрели на закат. На небо, которое из оранжевого превращалось в фиолетовое. — Наруто, — вдруг сказал мальчик. — Что? — Меня зовут Наруто. Узумаки Наруто. — Учиха Толеу, — ответила она. — Ого! Учиха! Ты из того клана, который… — он запнулся, подбирая слова. — Того, где все крутые? — Были крутые, — тихо поправила Толеу. — Теперь их нет. Осталась только я и маленький брат. — А родители? Толеу посмотрела вдаль. — Их тоже нет. Отец погиб. Мать… — Она замолчала на мгновение. — Мать умерла давно. Наруто опустил голову. — А у меня их никогда не было, — сказал он. Вообще без горечи. Просто констатация факта. — Вообще никого. Ни мамы, ни папы. Дед не в счёт — он старый и занятой. Пожрать иногда даёт, но поговорить — никогда. — Тяжело, — сказала Толеу. — Ага. Но я привык. Один — ничего. Сам по себе. Эти слова — «сам по себе» — ударили Толеу в самое сердце. Потому что она знала это чувство. Она жила с ним последние три недели. И всю свою жизнь, если честно. — Знаешь, — сказала она, раскачиваясь на качелях, — у меня тоже никого нет. Кроме Саске — это маленький брат. Но он… он считает меня сестрой. Хотя я ему не сестра. Просто кто-то, кто не дал ему умереть. — А ты ему кто? — Не знаю. Иногда мне кажется — никто. Но он держится за меня. Как пиявка. А я позволяю. Наруто тихо засмеялся. — Пиявка? Классное прозвище. — Я его никогда не говорю ему в лицо, — улыбнулась Толеу. — А он догадывается? — Думаю, да. Но ему всё равно. Они снова замолчали. Но молчание было другим — не тяжёлым, а тёплым. Как одеяло в холодную ночь. — Слушай, Толеу, — сказал Наруто, поворачиваясь к ней всем телом. — А чего ты такая грустная, хотя сегодня вроде весёлая? — Я не грустная. — Твои глаза грустные. Я вижу. Она не знала, что ответить. Никто никогда не говорил ей такое про глаза. — Наверное, потому что на меня все возлагают надежды, — сказала она наконец. — Все ждут, что я стану сильной. Что я буду гением. Что я спасу то, что осталось от клана. А я иногда не хочу спасать. Хочу просто… быть. — Быть — это как? — Не знаю. Есть. Спать. Смотреть на закат. Разговаривать глупым вечером с незнакомым мальчиком на качелях. Наруто широко улыбнулся. — А я наоборот хочу, чтобы на меня обращали внимание, — сказал он. — Мечтаю, чтобы меня заметили. Чтобы я стал Хокаге и все наконец-то перестали смотреть на меня как на пустое место. Или как на монстра. Или как на муху. — Ты не пустое место, — серьёзно сказала Толеу. — У тебя есть имя. И есть ты. Этого достаточно. Наруто посмотрел на неё. В его синих глазах загорелся огонь. — Знаешь что? — сказал он решительно. — Раз у нас обоих никого нет. И мы оба одни. И на нас обоих смотрят косо. И у тебя бабочки, а у меня Лис. То есть… Он замялся. Покраснел. Но продолжил: — Давай дружить? Толеу моргнула. — Дружить? — Ну да. По-настоящему. Я буду твоим другом. А ты — моим. Первым, если честно. У меня вообще друзей нет. — У меня тоже, — тихо сказала Толеу. Они смотрели друг на друга. Закат догорал. Где-то вдалеке зажглись первые фонари. И Толеу Учиха — последняя из великого клана, гений с Мангекё, убийца в Анбу, девочка, которая не плакала с десяти лет — вдруг улыбнулась. Не холодно. Не жёстко. Не так, как она улыбалась обычно — чтобы казаться сильной. А по-настоящему. Тепло. Немного неуверенно. И очень-очень мило. — Давай, — сказала она. — Давай дружить, Наруто. — Ура! — Наруто подпрыгнул на качелях так, что чуть не свалился. — У меня есть друг! У МЕНЯ ЕСТЬ ДРУГ! Он спрыгнул, подбежал к Толеу и протянул руку — грязную, исцарапанную, с обкусанными ногтями. Толеу пожала её. Не брезгуя. Не думая. — Договорились? — спросил Наруто. — Договорились, — кивнула Толеу. Он рассмеялся — звонко, заразительно, так, что даже Толеу почувствовала, как тяжесть в груди стала чуточку меньше. — Ты мой первый друг, Толеу! — сказал он, сияя. — Запомни это! — Запомню, глупый, — ответила она. И подумала: «Ты — мой первый друг тоже, Наруто. Только не говори никому. А то испугаются, что у Теневого ниндзя есть сердце» --- Она вернулась домой, когда луна уже стояла высоко. Волосы растрёпаны. На щеке — грязное пятно (Наруто в процессе дружеского рукопожатия случайно испачкал её землёй). В глазах — свет, которого не было очень давно. Она открыла дверь квартиры. В коридоре горел свет. Саске сидел на полу, поджав колени, и смотрел в одну точку. Увидев Толеу, он вскочил. — Ты где была?! Уже девять вечера! Я волновался! — Пиявка, ты мне не муж, чтобы отчитывать, — ответила Толеу, снимая обувь. — А кто мне тогда кто? — вдруг спросил Саске. — Ты уходишь на весь день. Исчезаешь. Ничего не говоришь. Я один в этой квартире целый день! Думал, ты меня бросила! Как все! В его голосе дрожали слёзы. Но он не плакал. Уже нет. Учиха не плачут. Толеу вздохнула. Подошла к Саске. Опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. — Саске, — сказала она мягко — настолько мягко, насколько вообще умела, — я тебя не брошу. Ты — единственный, кто у меня остался из того, что было раньше. Даже если я не твоя сестра по крови… для меня ты важнее всей Конохи. Саске замер. — Правда? — Правда. Но я должна выполнять свою работу. И иногда меня не будет дома до позднего вечера. Ты должен привыкнуть. — А ты могла бы… ну, говорить хотя бы? Когда вернёшься? Чтобы я не сидел и не гадал, жива ты или нет? Толеу улыбнулась — вторая тёплая улыбка за сегодня. Рекорд. — Хорошо. Буду говорить. Она встала и потрепала его по голове — уже привычным жестом. — А теперь иди спать. Завтра рано в Академию. — Ты проводишь меня завтра? — спросил он с надеждой. — Провожу, пиявка. Провожу. Саске улыбнулся — сквозь слёзы, которые всё же не удержал, но украдкой вытер рукавом. — Ладно. Спокойной ночи, нээ. — Спокойной ночи, — ответила Толеу. Она не поправила его в этот раз. Пусть называет. Может быть, в этом нет ничего плохого. --- Толеу зашла в свою комнату. Села на кровать. Посмотрела в окно на луну. Сегодня был хороший день.