Хён, позволишь мне?..

Ким Намджун не шутил, он всерьёз решил на некоторое время отдалиться от хёна, пока это странное состояние не пройдёт. Решение было идиотским, абсолютно не зрелым. Но он до жути боялся, что как-нибудь себя выдаст и всё испортит. В день, когда Юнги позвал их всех поесть крабов, Сокджин поздно вечером позвонил ему. Рассказал заплетающимся языком какую-то дурацкую шутку про корову и спросил, может ли он приехать. Получил в ответ вежливый отказ и спорить не стал. В первый раз отговорка с усталостью сработала и не вызвала ни у кого лишних вопросов. Джун раньше даже не задумывался, что вообще-то проводил абсолютно всё своё время с хёном. Юнги частенько любит побыть один, Хосок вечно в работе. А Джин был всегда рядом. Поэтому нехватка лучшего друга ощущалась очень остро. Как оказалось, не ему одному. – Намджун-а-а, пошли кофе выпьем, – выкрикнул Сокджин, беспардонно вламываясь в его кабинет. Вот его-то Мэгги никогда не останавливала, знала, что не получится, да и не нужно: начальник ему всегда рад, как Санте. – Я уже устал от этих головняков. Намджун бегло глянул на часы, параллельно пытаясь скрыть улыбку. Рад был его появлению и ничего не мог с этим поделать. Он-то планировал, что весь день его не увидит, и заранее приготовился скучать. Циферблат показывал пятнадцать минут десятого утра. – Когда это ты устать успел, хён? Некоторые ещё только на работу едут. – Я – не некоторые, – очень артистично выдохнул Сокджин, усаживаясь на стул. – Я всегда очень занят и выкладываюсь на все сто. Он закинул ногу на ногу и положил ладони на колено. Выглядел в этот момент, как сущая королева драмы. Джун вновь еле сдержал улыбку. – Вообще бы на звонки не отвечал, если бы не клиенты. Позвонил какой-то одуванчик, давай свою платформу предлагать. Я спросил, как у них работает интеграция, и всё… поплыл. Заикается, по делу ничего сказать не может. Только скрипты свои зачитывает. Было бы славно, если бы все эти фирмы хоть немного осознавали, кому звонят. Надоели. Сокджин быстрым отточенным движением стряхнул чёлку, упавшую на глаза, и выжидательно посмотрел на младшего. – Ну так что, идём? Ты да я, братишка, как в старые добрые времена. Хён даже оплатит твой кофе. Соглашайся. Намджун поёжился. Годы тесного общения сделали своё дело – он прекрасно научился читать между строк. Обычно за шутками и иносказаниями хён прячет правду, чтоб никого не потревожить и не причинить неудобств. Всё-таки он понял, что я его игнорирую. Или очень близок к этому. – Прости, хён, работы много, в туалет сходить некогда, – постарался в таком же шутливом тоне ответить Джун. Получилось не очень – в юморе он никогда не был силён. Да ещё и глаза забегали, как у провинившегося ребёнка. – Ты прикалываешься? – удивлённо спросил Джин, мгновенно сбросив смешливую маску. Он убрал свои руки с колена и упёрся ими в стол, сам наклонился вперёд, явно стараясь сократить физическую дистанцию. – Я смотрел в твой календарь – созвонов ровно ноль. Встреч тоже. И вряд ли что-то появится. Пойдём, я пончик тебе куплю. Да даже на синнабон разорюсь. Намджун, наконец, осмелился посмотреть другу в глаза. В них застыло непонимание, лёгкая обида (пока что только лёгкая) и очевидный для обоих вопрос. А ещё они, блин, искрились. Как в общем-то и всегда. Искрились так, словно на хёна были направлены сотни прожекторов. А ниже были губы, которые друг тут же облизал. Не стоило на него смотреть. – Прости, не могу. Надо набросать план мероприятий на октябрь. В следующем месяце будет очень много дел, плюс рекламная кампания. Надо подготовиться. – Ладно, хорошо. Я тебя понял. Прости, что отвлёк. Сокджин изящно поднялся со стула. Каждое его чёртово движение было выверено так, будто парня ежесекундно фотографировали. Стряхнул какие-то пылинки с кардигана, улыбнулся напоследок и неторопливо вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Джун откинулся на кресле и застонал. Ему было паршиво обманывать хёна, паршиво смотреть на это великолепное лицо, паршиво осознавать, что это дурацкое наваждение не проходит.  Паршиво было, что хён такого отношения не заслуживал. Не заслуживал, чтобы его так глупо и легко отшивали. Он всегда был честным и верным другом. Хуже всего этого было только то, что эта нелепая ложь была раскрыта почти сразу же. Да, все выше перечисленные дела и впрямь имеют место, но для рядовых сотрудников. Не станет же Джун, будучи начальником отдела, заниматься такой рутиной, как планирование.         В итоге Намджун, как позорный трус, подгоняемый чувством вины, минут за пятнадцать до начала обеденного перерыва тихонько вышел из кабинета, прикрываясь папкой. Он боялся, что Джин предпримет ещё одну попытку и позовёт его на обед. Мэгги со своего место удивлённо наблюдала за начальником, который внезапно решил посходить с ума. – Всё в порядке? – шёпотом произнесла она, невольно включаясь в игру. Опасаясь сорвать эти шпионские игры. – Нормально, – прошептал в ответ Джун, продолжая красться, судорожно оглядываясь при этом. – Меня никто не спрашивал? Девушка покачала головой, в её взгляде сквозило беспокойство за моральное состояние парня. Наконец, тот дошёл до лифта, пулей в него залетел и панически принялся тыкать на кнопку первого этажа, опасаясь, что в кабину успеет кто-нибудь заскочить. Происходящее напоминало какой-то второсортный триллер: потенциальная жертва всеми силами пытается оторваться от преследования. Когда двери закрылись, Ким Намджун перевёл дыхание. Обеденное время он провёл в студии Хосока (тот был так занят, что почти отказался от всех перерывов, перекусывал, почти не отрываясь от дела). Сидел в углу на шатком стуле и ел купленные в вендинговом автомате сэндвичи. Благо, никому он там не мешал и никто его не выгонял. За Хосоком, когда он погружён в процесс, было очень приятно наблюдать. Взгляд твёрдый, сосредоточенный. Никаких улыбок и шуточек. На учеников не кричал, не выражался грубо, но одного взгляда хватало, чтобы эти двухметровые переростки-громилы съёживались перед худощавым безобидным учителем и клятвенно заверяли, что в следующий раз выполнят связку идеально. После разучивания основной хореографии время ещё оставалось, поэтому Хоби организовал небольшую дэнс-паузу, чтобы ребята могли расслабиться и немного повеселиться. Включил плейлист с мэйнстримным хип-хопом нулевых и собрал всех в кружок. Каждый по очереди выходил в центр круга и пытался изобразить какие-то движения. Как друг ему объяснял, это помогало почувствовать музыку, набраться опыта и стать немного уверенней в себе и своих силах. Когда наступила очередь Хосока, послышались восхищённые выкрики. Его тело легко влилось в песню и подстроилось под ритм. Движения резко менялись, были то плавными, то становились ломаными, как у робота. Подростки хлопали, не переставая. Когда в конце своей импровизации Хоби с размаху упал на шпагат, а потом плавно поднялся, как ни в чём не бывало. Ребята засвистели и одобрительно-восторженно поскандировали имя учителя. Намджун подавился сэндвичем. Музыка прекратилась, репетиция закончилась. Друг похлопал каждого по плечу, сообщил, кому и что нужно отработать дома, все начали расходиться. Только на этом моменте Джун заметил, что в речи парней слишком много ругательств, а одежда, которую они неторопливо надевали, очень уж потрёпанная. Класс опустел. Хосок захватил бутылку с водой и сел напротив Намджуна, прямо на пол. Со стоном наслаждения вытянул ноги и с хрустом размял плечи. – Как тебе? – всё ещё тяжело дыша, выдохнул он. Отвернул крышку и принялся жадно пить. – Великолепно, – искренне ответил парень, с превеликим уважением глядя на друга. Он всегда мечтал так же хорошо контролировать своё тело. Тогда бы, может, и извечная неловкость ушла бы. – Благотворительный класс, – пояснил Хосок, отрываясь, наконец, от бутылки. – Моя инициатива. Во времена моей юности на улицах было много парней, которые отлично танцевали, но у них не было денег. Ни на хорошую спортивную одежду, ни на кружки, ни на денежные взносы для соревнований, так что… – Ты молодец, – серьёзно произнёс Намджун, слегка наклонившись и потрепав друга по плечу. – Большое дело делаешь. А сам при слове «улицы» начал воображать картины из фильма «Шаг вперёд». Он-то сам ни на каких улицах не был. Всё, что Джун помнил из детства и юношества – это бесконечную учёбу. Репетиторы, домашние задания, кружки, участие в школьном совете. И, разумеется, Джина, который всегда был рядом. – Жаль, что вы сюда нечасто заглядываете, – откровенно сказал друг. Вот уж кто-кто, а он никогда не ходил вокруг да около. – Меня это поддерживает. Спасибо, что пришёл, Джуни. В который раз за день Намджун почувствовал себя виноватым. Да, пришёл, и даже получил удовольствие. Но банально и трусливо использовал это место как логово, чтобы отсидеться. – Юнги-хён забегает иногда, – продолжил Хосок, оттягивая прилипшую к коже майку и пытаясь ею же и обмахиваться. Вечно воюющий с растущими щеками Джун завистливо окинул взглядом худое тело. – У него даже навыки какие-то имеются, прикинь? И сдался ему ваш офис, зачахнет там… – Да ладно? – выпучил глаза Намджун. Даже на секунду перестал заниматься самобичеванием. – Вот это новость. Он никогда об этом не говорил. Я думал, он просто смотрит. Так же, как и я. – Нет, не просто, – со смешком ответил Хоби. – Жаль только, что Джин-хёну это совсем не интересно. После его визита ученики бы перестали называть меня старым. Послушали бы его шуточки… – Для него это слишком уж не безопасно. Помнишь, как он отжимался и сломал руку? – вспомнил Джун и тут же осёкся. Не получается у него отдалиться от Сокджина. Даже если он не говорит с ним, он без конца говорит о нём. Надо с этим что-то делать. Хосок виновато рассмеялся: вроде нехорошо веселиться из-за такого, но это было давно, к тому же, и впрямь уморительно. – А почему ты сегодня не с Сокджин-хёном обедаешь? Не подумай, ни в коем случае не выгоняю. Мне приятно, что ты здесь, сиди хоть до закрытия. Он опять занят? – Занят? А, да-да, очень занят, – поспешно выпалил Намджун. Совсем уже заврался. Вчера врал родителям, что они оба слишком заняты и что семейные посиделки придётся отложить, врал Юнги. Сегодня самому Джину. Так почему бы и не солгать Хоби? – Совсем себя не жалеет, – покачал головой ни о чём не подозревающий друг. – Передай ему, чтобы так уж сильно не напрягался. Всех денег всё равно не заработать. Поговорив с Хосоком ещё немного, Джун сослался на занятость и откланялся. Затем сделал то, чего даже сам от себя не ожидал: вызвал такси и уехал прямиком домой. Нервная система не выдерживала таких нагрузок. Парень просто устал делать вид, что всё в порядке, устал лгать всем подряд. Хотелось просто сбежать от всего этого. Машину так и оставил на парковке. Велика была вероятность, что, пытаясь с неё выехать, перенервничает и просто врежется в кого-то. Или что застанет идущего с обеда Джина. Из такси позвонил Мэгги и предупредил, что вторую половину дня будет работать из дома. – Извини, но ты совсем с катушек слетел? – яростным шёпотом поинтересовалась девушка. Это было редкостью, обычно она никогда не позволяла себе грубить, особенно, начальству. – Что вообще происходит? Как мне это объяснять другим? Если мистер Мин тебя спросит? Или Сокджин? С одной стороны, можно было включить начальственный тон и оборвать Мэгги, сообщив, что это не её дело. С другой – Джун прекрасно её понимал. Может быть, в других фирмах руководящий состав и позволял себе исчезать посреди рабочего дня. Но у них так было не положено. – Прости, но это правда форс-мажор, – ответил парень, зажимая телефон между ухом и плечом, параллельно роясь в карманах и молясь, чтобы ключи от дома были там, а не где-нибудь в ящике стола на работе. – Отмажь меня как-нибудь, умоляю. – Ладно, скажу, что заболел… – А вот этого не надо! – Тут же перебил её Намджун. – Иначе все начнут названивать, а потом ещё и с лекарствами побегут ко мне домой. Возникла короткая пауза. – То есть надо соврать что-то, чтобы никто и не подумал выходить с тобой на связь? – Да, – с облегчением выдохнул Джун. Ключи, хвала всем богам, нашлись. А то пришлось бы ещё и отель снимать. – Сможешь? – Скажу, что тебя срочно вызвали на встречу и ты не счёл нужным меня проинформировать, куда именно уехал, – тут помощница выдала сухой смешок. – Просто, и ближе всего к истине. – Спасибо, Маргарет, – он редко называл девушку полным именем. Каждый раз, когда это происходило, она прямо-таки раздувалась от гордости. – Я твой должник. – Ну ещё бы, – пробурчала Мэгги и отключилась. Подъехав к дому, Намджун буквально взлетел по лестнице наверх, игнорируя лифт. Зашёл в квартиру, закрыл за собой дверь, бросил ключи на полку. И наконец-то ощутил относительное спокойствие. Здесь он один, и не нужно никому врать, не нужно скрывать то, что он сам обнаружил недавно. И ещё не понял, что с этим делать. Неуклюже снял ботинки и сразу прошёл внутрь, включая на ходу свет. Направился прямиком к бару. Налил в квадратный стакан двойную порцию бурбона, тут же сделал хороший глоток. Разместился в гостиной, бесцеремонно грохнул ноутбук на стеклянный журнальный столик. Прогрузил почту, увидел, что новых писем нет, вздохнул с облегчением. Надо с этим что-то делать. Может, добровольно сдаться в клинику, пройти конверсионную терапию? Или записаться к психологу. Нездорово это как-то. Намджун никогда не был гомофобом, наоборот, причислял себя к союзникам. Некоторые знакомые открывались в первую очередь именно ему, ощущая в нём безопасного человека. Не осудил бы за это Джун и самого себя, но чёрт… Это же Сокджин. Тот, кто поздравлил его с выпускным в школе, притащив нелепый большой букет, которому завидовали все, и парни, и девушки. Тот, с кем он впервые выпивал. Тот, кто много раз пытался научить его водить машину… Интересно, а у него есть кто-нибудь? Мысль всплыла сама собой. Уже изрядно окосевший (потому что надо было нормально поесть, два тощих сэндвича его явно не насытили) Намджун вновь отпил из бокала и позволил себе порассуждать на эту опасную тему. Несмотря на близость, он мало что знал о личной жизни хёна. Да и сам Джин с девушками всегда был чересчур робок и предупредителен. И это в его-то возрасте. Женщины относились к нему ровно по одному сценарию – сначала млели от красивого лица и широких плеч, затем недоумевали от странного поведения Сокджина, потом становились его подругами. Вроде бы он встречался с кем-то в университете… Деталей Джун не знал. Помнил только, что хён реже стал с ним тусоваться. Но вчерашний школьник Намджун сам тогда с головой погрузился в новую для него студенческую жизнь и не сильно обижался. А год спустя всё вернулось на круги своя. Парень потянулся к бутылке, налил ещё, в этот раз уже не церемонясь, не отмеряя порцию. Сделал большой глоток, наслаждаясь теплом в желудке, которое подарил алкоголь. Не заметил, как пролил несколько капель на серую рубашку. Тупо посмотрел на пятно, прикидывая, нужно ли переодеться прямо сейчас. И услышал щелчок открывающейся двери.